Жил-был бедный старик Кара́-Сал. У него был маленький сын, ростом с пальчик, – Эргекте́й-оол.

Недалеко от них жил жадный Караты-хан.

Однажды, когда в юрте не осталось ни горсти тары[10], ни чашки молока, старик Кара-Сал сильно запечалился. Тогда Эргектей-оол решил сам раздобыть что-нибудь. Ночью он потихоньку увёл из стада Караты-хана самого жирного быка.

Проснулся утром Караты-хан – нет быка. Осмотрел хан следы вокруг загона и отправился со слугой к чёрной юрте Кара-Сала.

Приходит в юрту старика и давай грозить:

– Проклятый вор, ты мне ответишь своей шкурой за моего быка.

– Помилуй, Караты-хан, я не крал ничего, – отвечает старик.

Бросился хан с кулаками на старика.

Закричал тогда Эргектей-оол:

– Не трогай отца. Это я увёл быка. С меня и спрашивайте.

Хан не поверил мальчику:

– Как могла такая кроха увести моего быка?

Эргектей-оол клянётся:

– Нет, правда, это я увёл.

Усмехнулся хан, подумал немного и говорит:

– Ну, если так – докажи мне, что ты такой ловкий. Выкрадешь сегодня ночью у меня жемчужину – поверю и прощу. Не сумеешь – голову отцу твоему снесу.

Вернулся Караты-хан в свой аал и начал готовиться. В три кольца окружило войско аал хана. Около привязи хан поставил двух злых верблюдов. У входа в юрту посадил двух злых собак. В юрте двое лам[11] сели по одну сторону, двое шаманов – по другую. На юрту забрались два человека с ковшами масла, чтобы подливать его в огонь. Сам хан лёг посередине юрты и думает: «Охрана у меня надёжная. Поймает воришку». Вскоре он захрапел на весь аал. Услышали ламы этот храп, и одолела их зевота – спать хочется. «Засну-ка я немного, ведь у меня есть напарник», – подумал каждый из них и заснул. То же самое случилось и с остальными.

Эргектей-оол только того и ждал. Тихо подкрался он к уснувшим воинам и попарно связал их всех за косы[12]. Бросил верблюдам по комку солонца[13] – и они пропустили его. Кинул он двум собакам по куску мяса – и они его не тронули. Вошёл в юрту и накрыл лам тёплой овечьей шкурой, а в ноги шаманам положил ягнёнка. Потихоньку забрался Эргектей-оол на юрту, выплеснул масло из ковшей и налил туда воды.

Потом подкрался Эргектей-оол к хану и стал искать жемчужину. Никак найти не может. Вдруг он заметил, что хан дышит одной ноздрёй. «Вот она где, жемчужина!» – догадался мальчик. Схватил он соломинку и принялся щекотать у хана в носу. Караты-хан чихнул, и из носа на ладонь мальчика выкатилась жемчужина. Эргектей-оол схватил её и выбежал из юрты.

Посмеиваясь, оседлал он лучшего ханского скакуна и громко закричал:

– Пожар! Пожар!

Все сразу проснулись. В темноте поднялся крик и шум, а Эргектея уже и след простыл.

Хан вскочил и завопил:

– Стража, держи Эргектей-оола!

А воины подняться не могут – косы у всех связаны. И ну ругать друг друга:

– Ты меня привязал!

– Нет, ты меня!

И началась драка.

А в юрте ламы между собой ругаются и шкуру друг у друга тянут.

– Это моя шкура! – кричит один.

– Нет, моя! – кричит другой.

Шаманы бубнами друг друга по голове бьют:

– Это мой ягнёнок!

– Нет, мой!

В темноте по ошибке и хану досталось.

«Что такое творится?» – напугался он и приказал:

– Эй, наверху! Подлейте масла в огонь!

Стали сверху подливать, а вода и совсем затушила огонь. Еле утра дождались.

А у старого Кара-Сала ярко пылал очаг в юрте, и мальчик играл жемчужиной, перекатывая её из ладони в ладонь.