Клиника с широкими светлыми коридорами и просторными палатами. В кабинетах много различных медицинских аппаратов, поблёскивающих никелированными деталями. Врачи в белых халатах, дежурные медицинские сестры, санитарки, нет только больных. Люди, которых здесь осматривают, выслушивают, исследуют, совершенно здоровы и очень веселы. Более того, если у человека нет завидного здоровья, он не попадает сюда пациентом.

Когда военный лётчик Юрий Гагарин впервые перешагнул порог этой необычайной клиники, он облегчённо вздохнул. Сделан первый и очень важный шаг в космический мир.

Всё началось с того дня, когда он подал командиру авиационного полка, в котором служил, рапорт с просьбой зачислить его в группу кандидатов в космонавты. Вскоре старшего лейтенанта Гагарина вызвали на специальную медицинскую комиссию. Врачей, строгих и придирчивых, было много. Его обмеряли, выстукивали, выслушивали, выясняли, какая у него память, сообразительность, способность к быстрым и точным движениям. Потом отпустили обратно в полк.

Он продолжал летать над заснеженными сопками Заполярья, над волнами сурового северного моря. Как и прежде, ранним утром уходил на аэродром. И всё ждал второго вызова в комиссию. Гагарину казалось, что про него забыли. Он нервничал, стал скучным, пока в одно счастливое утро не пришёл наконец вызов в Москву.

И вот Юрий входит в большую, застланную ковром комнату, где сидят в креслах его новые товарищи – будущие космонавты. Все они – лётчики. Человек, который отправится в межзвёздный полёт, должен, помимо крепкого здоровья, обладать силой воли, уметь быстро принимать решения, быть знакомым с воздушным океаном. Поэтому первых космонавтов выбирали среди лётчиков-истребителей.

На подготовку космонавтов ушли не дни и недели, а много месяцев. Каждый день в «учебной космической команде» начинался с длительной физической зарядки на открытом воздухе в любую погоду.

Преподаватель командовал: «Бегом!» – и Гагарин как самый быстрый оказывался впереди товарищей. Казалось бы, космонавту на большой высоте не придётся бегать. Не надо будет в полёте и ездить на велосипеде, упражняться на гимнастических снарядах, плавать, нырять. А будущие космонавты нажимали на педали, крутились на трапеции, прыгали в воду с трамплина и вышки. Летом много плавали – человек, боящийся воды, в космонавты не годится. Зимой ходили на лыжах и играли в хоккей. Юрий Гагарин был вратарём, играл с азартом. Раньше его интересовал только баскетбол, а теперь он полюбил многие виды спорта. Все спортивные занятия вырабатывали навыки владения телом, приучали переносить длительное напряжение.

Врачи неотступно следовали за тренирующимися космонавтами, то и дело проверяли их пульс и кровяное давление, слушали сердце, измеряли температуру.

Прыгали будущие космонавты и с парашютами. Гагарин сорок раз покидал самолёт на разных высотах, и шёлковый купол бережно опускал его на землю.

Врачи всё чаще и чаще приглашали лётчиков к специальным аппаратам.

Начались тренировки на центрифуге. Это несложное сооружение похоже на железное коромысло, посаженное на ось. На одном конце его – кабина для человека, на другом – груз. Чем быстрее вращается коромысло, тем бóльшую перегрузку испытывает организм человека. Когда центрифуга раскрутится вовсю, то давит так сильно, что глаза не закрываются.

Однажды, когда Гагарина очень сильно «покрутили» на центрифуге и он, усталый, уже собирался домой, дежур-ный врач ему сказал:

– Позвоните жене, чтобы не беспокоилась. Вас несколько суток не будет. Отправляетесь в «дальний рейс».

Гагарин сразу понял, в чём дело: предстояла работа в сурдокамере – «комнате тишины».

В кабину корабля звездолёта ведь не будут проникать извне свет и звуки. В «комнате тишины» – небольшом помещении за тяжёлой дверью – кресло, стол, телевизионный передатчик и множество цветных лампочек и кнопок. Запас пищи и воды обеспечивает долгий «полёт». Человека запирают, и он не знает, сколько будет находиться здесь – час или неделю. За ним всё время наблюдают врачи. Они видят его на экранах телевизоров, слышат его голос, получают от него сигналы, а он ничего не видит и не слышит. Космонавт, предоставленный самому себе, делает всё так, будто находится в настоящем полёте. Питается он не «земной», а особой пищей, выдавливая себе в рот из тюбиков, вроде тех, в которых зубная паста, различные очень вкусные и питательные блюда. Приучает себя засыпать и просыпаться в точно назначенное время. Делает разного рода наблюдения и ведёт записи в бортовом журнале. И конечно, измеряет температуру своего тела. Каждый раз, когда Гагарин сообщал сигналами показания градусника, врачи улыбались:

– Тридцать шесть и шесть. Очень хорошо!

С непривычки подолгу находиться в «комнате тишины», в полном безмолвии, очень трудно. Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно думает о прошлом, ворошит свою жизнь. А Гагарин думал о будущем, о предстоящем полёте. У него было хорошее воображение, и ему казалось, что он находится не в тихой «одиночке», а в летящем космическом корабле. Он словно видел, как под ним проносятся материки и океаны, как сменяются день и ночь и где-то далеко внизу светятся ночные города.

Все, кто наблюдал за Гагариным в течение многих суток «полёта» в «комнате тишины», поражались его спокойствию, точности, дисциплинированности.

Тренировки и занятия продолжались своим чередом. Пришло время вибростенда – этот аппарат вызывает у человека тряску, похожую на содрогание корабля при работающих ракетных двигателях. Будущих космонавтов трясло, как в лихорадке, по часу, а то и больше. Ничего, привыкли.

Привыкли и к термокамере, в которой находились дли-тельное время при очень высокой температуре. Но Гагарин к высоким температурам привык, когда ещё был ремесленником и работал у вагранок[1] с раскалённым металлом.

Домой Юрий приходил всегда с книгами под мышкой. Он читал книги и по ракетостроению, и по биологии, и по географии, и по астрономии.

– Всё это нужно по программе? – интересовалась жена Валя. – Вас заставляют это читать?

– Сам читаю. Много надо знать. Сотни книг имеют отношение к нашей специальности. А я их только начал осваивать. Придётся поднажать!