Однажды перед самым окончанием уроков в школе к Гюро пришёл Сократ рассказать, что скоро уедет на каникулы – как только у папы и Авроры закончится учебный год. Они уедут в Фабельвик почти на всё лето. Сократ даже подпрыгивал на месте и не помнил себя от радости. Ларс тоже собирался летом в кемпинг на берегу озера. А Гюро сказала:

– Я тоже поеду летом отдыхать, но только попозже, сейчас Эрле и Бьёрн ещё заняты на работе. Им нужно всё убрать и привести в порядок к следующему учебному году, но потом я поеду в Кюлпен, и Лилле-Бьёрн тоже поедет. Но сейчас у него другая поездка: он отправится в путешествие на большом корабле.

– Угу, – кивнула Эллен-Андреа. – И я тоже поеду отдыхать. В Антананариву. Сначала я полечу на самолёте, а потом поплыву на подводной лодке, потому что ей не страшны большие волны.

И Сократ, и Ларс от удивления вытаращили глаза, но Гюро сказала:

– Ладно, Эллен-Андреа. А что ты будешь делать на самом деле?

– Сначала я побуду здесь, – сказала Эллен-Андреа. – Мама и папа будут красить стены в докторском кабинете, потому что сделать ремонт своими руками обойдётся дешевле. А потом, потом сюда приедут дядя Андреас и бабушка.

– А кто это – дядя Андреас? – спросила Гюро.

– Это мой дядя, – сказала Эллен-Андреа и добавила, повернувшись к Ларсу и Сократу: – Он очень сильный. Но вы можете его не бояться, он добрый. Сначала они приедут к нам, потому что дядя Андреас почти никогда не бывал в городе, то есть в большом городе, а потом мы погостим у дяди Магнуса в хижине, где он живёт со своим дедушкой. Хижина огромная-преогромная с бассейном и садом.

– По-моему, то, что ты сказала сначала – правда, – сказала Гюро. – А вот про бассейн и сад – это уже нет.

– Ну да, – согласилась Эллен-Андреа. – Не совсем, но почти. Потому что бассейн – это озеро под горой, а сад – это лес, и для нас он всё равно что сад, так что это не совсем неправда.

– Ага, – кивнула Гюро. – У тебя и правда два дяди – дядя Андреас и дядя Магнус, или это неправда?

– Правда-правда, – сказала Эллен-Андреа, лицо у неё при этом было серьёзное. – Мне и имя дали в честь дяди Андреаса – ведь меня зовут Андреа. Но есть одна вещь, обычно мы это никому не говорим, но сейчас я могу выдать вам секрет: меня зовут Эллен-Андреа-Тилла-Констанца. Тиллой и Констанцей звали моих крёстных, и я ездила к ним в гости и жила у них, а дядя Магнус жил в том же доме.

– Ага, – покачала головой Гюро. – Я почти всегда знаю, когда ты выдумываешь, а когда говоришь правду, а Сократ и Ларс нет. Ты уж, пожалуйста, чтобы нам знать, пошевели, что ли, мизинчиком, когда будешь рассказывать небылицы!

– Ладно, это можно, – согласилась Эллен-Андреа. – Но дядя Андреас и правда к нам приедет, так что я рада… У меня есть ещё другой дядя, которому я внучатая племянница, только я вам не скажу, как его зовут.

– Нет так нет, – сказала Гюро.

– Мне надо идти домой укладываться, – сказал Сократ. – Я беру с собой скрипку.

– И Чучело тоже возьмёшь? – спросила Гюро.

– Не-а.

– А в прошлом году, я помню, ты его брал.

– Ну, тогда я был ещё маленький.

– Когда ты едешь – уже завтра?

– Нет, – помотал головой Сократ. – Но собираться надо заранее, чтобы ничего не забыть.

За следующие несколько дней произошло много разных событий. Во-первых, закончился учебный год, и на шумном школьном дворе, где раньше кишела детвора, стало непривычно тихо. Начались каникулы, и двор опустел.

Потом новая неожиданность: Лилле-Бьёрн уезжает в путешествие. Эрле и Бьёрн получили письмо от его мамы. Она просила, чтобы Лилле-Бьёрна отпустили с ней на три недели в плавание на корабле, на котором она и Коре работали.

Рейс будет не дальний – всего лишь на Средиземное море. Эрле и Бьёрн ответили, что их это тоже устраивает, потому что их отпуск начнётся позже. Поэтому если Лилле-Бьёрна сейчас заберут в плавание, то вернётся он как раз к тому времени, когда можно будет ехать в Кюлпен. Эрле и Гюро помогли Лилле-Бьёрну собирать чемодан.

Бьёрн принёс Лилле-Бьёрну какой-то свёрток. Там оказался маленький фотоаппарат.

– Раз ты поедешь за границу, тебе наверняка захочется там пофотографировать, – сказал Бьёрн.

– Как здорово! – обрадовался Лилле-Бьёрн. – Я буду всё фотографировать, и ты, Гюро, тоже посмотришь, что я видел за границей! Скажи, папа, тётя Марит проводит меня завтра на корабль?

– Нет. Мы сами хотим тебя проводить, – сказал Бьёрн. – И посмотрим с причала, как ты будешь отплывать.

Лилле-Бьёрн ужасно обрадовался и взахлёб стал уверять Гюро:

– Ты тоже посмотришь на корабль, Гюро! Корабль, на котором я поплыву!

Уложив чемодан Лилле-Бьёрна, все пошли на кухню ужинать. Не успели они сесть за стол, как в дверь постучали.

Это пришёл Сократ. За спиной у него был огромный рюкзак, не его детский рюкзачок, а папин, взрослый. Из рюкзака торчал большущий свёрток.

– Наверное, это у тебя скрипка, – сказала Гюро. – Ты хотел, чтобы мы вместе поиграли?

Сократ только молча помотал головой.

– Хочешь поесть, Сократ? – предложила Эрле.

– Да, спасибо. Мы немного закусили, но у нас там столько хлопот, что я не очень наелся.

– Ты укладывал вещи? – спросила Гюро.

– Ага. А папе ещё много всего нужно уложить. Аврора берёт с собой виолончель. Так что в машине будет битком.

Гюро не сводила глаз с его рюкзака, но ничего не спрашивала.

Сократ с аппетитом кушал и, казалось, совсем забыл про то, что лежало в рюкзаке. Но, когда ужин кончился, он подхватил свой рюкзак и убежал в комнату Гюро.

– Гюро! – позвал он оттуда. – Иди сюда!

– Что там, Сократ? – спросила Гюро.

– Это Чучело. Я хотел спросить тебя – можно его у вас оставить? Когда мама уедет, дома никого не останется, а он не привык жить один в квартире.

– Ой, – удивилась Гюро. – Ты хочешь, чтобы он пожил у меня?

– Ну да. Чтобы ему было с кем поговорить. Ты можешь не брать его на улицу, он вообще домосед.

Сократ развернул большой свёрток, и из него показался Чучело. Вид у Чучела был всё такой же яркий и пёстрый: чёрные волосы, синие глаза и ярко-красный нос. Синяя курточка с красной оторочкой, на ногах жёлтые башмаки с чёрными помпонами и розовые носочки, на голове – клетчатая кепка. Чучело был такой большой, что Вальдемар и Кристина казались рядом с ним лилипутами, а плюшевый медвежонок, которого Гюро получила в подарок от мамы Лилле-Бьёрна, вполне мог сидеть у Чучела на коленях.

– Тут ему будет хорошо, – сказал Сократ.

Он быстро запихал обёрточную бумагу обратно в рюкзак и закинул его себе за плечи:

– Всего хорошего, Гюро, пока! Ну, Чучело, из окна ты можешь посмотреть на школьный двор. На будущий год я поступлю в эту школу и буду ходить сюда учиться.

С этими словами Сократ ушёл.

Наутро Гюро, Лилле-Бьёрн, Эрле и Бьёрн отправились в город. Они приехали на пристань, там было много могучих подъёмных кранов и маленьких тележек, которые развозили ящики и большие контейнеры. Корабль, на который должен был сесть Лилле-Бьёрн, ждал у причала. Он был очень большой, с просторной палубой, под палубой находился громадный и очень вместительный трюм, а на корме была ещё одна палуба и на ней домик.

– Это капитанский мостик, там находятся капитан и штурман, – сказал Бьёрн.

Гюро во все глаза разглядывала могучие подъёмные краны. Вот один из них подъехал с большим контейнером и опустил его в грузовой трюм. На палубе стоял Коре и командовал погрузкой, он встретил контейнер, немного подвинул его и крикнул людям, которые работали в трюме, чтобы они принимали груз и установили его там, как положено.

– Видно, что перед отправлением судна все заняты работой так, что им больше ни до чего, – сказала Эрле. – Ты видишь там маму, Лилле-Бьёрн?

– Ага. Вон она машет нам рукой.

Туда, где она стояла, вместо широких сходней вела узенькая лесенка, поднимавшаяся вдоль борта.

– Наверное, лучше будет, если мы проводим тебя на палубу, – сказал Бьёрн. – А то куда ж ты один с таким чемоданом!

Подниматься по лесенке было очень интересно. Хорошо, что по бокам у неё были поручни, потому что с одной стороны был борт корабля, а с другой вообще пустота. Наверху их встретила мама Лилле-Бьёрна:

– Какие вы молодцы, что пришли! Судно выходит в море раньше, чем мы думали. Я даже пробовала до вас дозвониться.

– А мы уже выехали, – сказал Лилле-Бьёрн.

– Ну, счастливого вам пути! – сказал Бьёрн. – Смотри, Лилле-Бьёрн, будь внимателен и соблюдай осторожность! При разгрузке не лезь под кран. Получить таким контейнером по башке – это тебе не шутки.

– Не беспокойся, я буду внимателен. Я буду писать вам открытки, а может быть, даже письма и привезу вам всем подарки.

Тут колокол прозвонил в третий раз, и Эрле сказала:

– Нам, пожалуй, пора сходить на берег, а то как бы не уехать с вами. Прокатиться по морю, конечно, неплохо, но мы пока не в отпуске. Передайте привет Коре и счастливого вам плавания!

– Мы помашем вам с пристани, – пообещал Бьёрн.

Тут к судну подошло два буксира, которые должны были вывести огромный грузовой корабль из гавани. Большому кораблю самому было бы трудно выбраться отсюда во фьорд по узким проходам между причалами. Буксиры гудели, тросы натянулись, и махина грузового корабля стронулась с места. Корабль медленно отошёл от причала, но Гюро хорошо видела Лилле-Бьёрна. Он стоял на верхней палубе рядом с мамой и всё время махал рукой. Он делался всё меньше и меньше. Они провожали корабль, пока он не ушёл далеко-далеко и не стал совсем маленьким.

Они вернулись домой, и без Лилле-Бьёрна дом встретил их непривычной пустотой.

Гюро не знала, чем себя занять.

– Мне всё опротивело, – сказала она. – Не хочется играть на скрипке, не хочется гулять на дворе, ничего не хочется, всё надоело!

Она ушла в свою комнату. Там стояли Вальдемар и Кристина, и маленький медвежонок сидел на коленях у Чучела. Но и с ними разговаривать не хотелось. Ничто не радовало Гюро.

За обедом так странно было сидеть напротив пустого стула Лилле-Бьёрна. И Гюро, и Эрле, и Бьёрн то и дело посматривали на его опустевшее место. И тут Гюро вдруг встала, побежала в свою комнату и принесла оттуда Чучело. Чучело был такой большой, что мог сидеть на стуле, как человек. С ним на кухне сделалось как-то веселее. Тем более что Гюро обещала Сократу, что будет за ним ухаживать, и она решила, что Чучелу нужно в первую очередь хорошенько познакомиться с домом и послушать, о чём говорят люди.

– Нам ждать его всего три недели, – сказал Бьёрн. – И они скоро пройдут.