Моряков шагал по палубе, засыпанный снегом, как Дед Мороз, и мрачно всматривался в пургу. Борт парохода словно покрыли маленькие живые сугробы: это команда ожидала товарищей. Петькин, закутанный в тулуп, не терял времени, потихоньку ловил на удочку рыбу и относил на камбуз Борщику. Бывалый кок не жалел огня, он специально раскрыл дверь камбуза пошире, чтобы друзья могли по запаху точнее определить обратный курс.

– Идут! – вдруг сказал Бурун, подставив стуже ухо. Ему послышалось вдалеке лёгкое тарахтение.

Моряков покачал головой. Он придумал самые страшные слова, которые он сейчас скажет этому мальчишке Пионерчикову.

– Идут, – сказал снова Бурун.

– Неужели? – насторожился Моряков.

– Милей дальше или милей ближе, – сказал Ветерков, кутая горло, – но идут.

Тютелька в тютельку промолчал, потому что ничего не слышал.

Но Моряков уже бросился к борту. Среди льдин толкался маленький бот, на носу которого стоял Пионерчиков.

– Да вы знаете что?! – крикнул ему Моряков.

– Что? – спросил Пионерчиков, вобрав голову в плечи. Он ожидал чего угодно.

Моряков взмахнул рукой, поднял вверх палец и тут увидел сидящего рядом с Перчиковым Солнышкина. Моряков вскинул вверх вторую руку и снова, но уже совсем по-другому, торжествуя, воскликнул:

– Да вы знаете что?

Пионерчиков ещё ниже опустил голову.

И тогда Моряков сказал:

– Вы, кажется, будете капитаном, Пионерчиков!

Пионерчиков покачнулся. Этого он, конечно, не ожидал.

– Но где же остальные? – уже сурово спросил Моряков.

В это время к пароходу подкатил вездеход, и, прыгая с него на трап, представители холодильной фирмы сказали:

– Превратились в мороженое!

– Как это понимать? – удивился Моряков.

– Так и понимать, – сказал Полярников, застёгивая тёплую собачью куртку.

Следом за ним из вездехода вышел Робинзон.

– Но что случилось? – спросил Моряков.

И все снова повернулись к Солнышкину, который держал в руке маленького птенца. Но что Солнышкин мог добавить к тому, что видели все?