Волшебство. Первая крупная удача. Опасность

Говорят, не в деньгах счастье.

По словам мамы, здоровье важнее денег. Ей, конечно, виднее, она долго лежала в больнице после операции.

«Важнее всего знания, – утверждал папа. – Денег можно лишиться, а знания – они всегда при тебе». И не уставал повторять: «Учись прилежно, сынок! В школе не безобразничай!»

«Главное, честным и отзывчивым быть, – считала бабушка. – За добро добром платят. В беде хорошего человека никогда не оставят».

Но Антось иного мнения на этот счёт.

Будь у них деньги, мама поехала бы по совету врача в деревню и скорее поправилась. И папа открыл бы собственную мастерскую, не гнул бы спину на хозяина.

И он захотел разбогатеть.

«Вот бы заиметь курицу, которая несёт золотые яйца!»

Как-то вечером отправился он на чердак и на разные лады повторял: «Раки-враки! Граки-краки! Чуры-куры! Шуры-муры! Трам, трам, тарарам! Хочу курицу, которая несёт золотые яйца!»

По-каковски это и что, собственно, значит, он сам не знал. Но продолжал бормотать, поглядывая то на звёзды в чердачном оконце, то на шапку, в которой, по его расчётам, должна была появиться волшебная курица.

Чего только он при этом не делал: и щурился, и вытаращивал глаза, и кулаки то сжимал, то разжимал, и голову то подымал, то опускал, и заклинания свои то шёпотом произносил, то во весь голос. Но всё напрасно: ни курицы, ни самого что ни на есть малюсенького яичка.

«Ну ладно, пусть будут хотя бы серебряные…» Но опять ровным счётом ничего. «Может, оно и к лучшему? – утешал он себя. – Куда бы я курицу спрятал? Кому золотые яйца продал?..»

Трижды ходил Антось на чердак и трижды возвращался ни с чем.

«Для начала хорошо бы просто злотый найти, – думал он. – Но что для этого нужно сделать, какое слово сказать?»

Даже обидно: вроде бы волшебник, а заклинаний никаких не знает.

Шёл он раз из школы и смотрел под ноги. Не искал – просто так смотрел. Кто волшебной силой обладает, всё равно ведь найдёт.

Сперва шёл, как обычно: ни быстро, ни медленно. Потом стал петлять, вправо-влево сворачивать, нервничать, сомневаться. Словом, терять надежду.

И не напрасно: так ничего и не нашёл.

Может, вечером удастся?

Вообще-то, самое подходящее время для колдовства – полночь, пока петух трижды не прокричит.

Сделал уроки и – за шапку.

– Ты куда? Поздно уже. Скоро отец с работы придёт.

– Сейчас вернусь!

На улице горят фонари. Слякоть, грязь. Прогрохотал трамвай. Мелькнули яркие автомобильные фары.

«Хочу злотый найти! Повелеваю, приказываю: денежка, найдись!»

Пора возвращаться, а то дома будут ругать.

«Ничего не поделаешь, не нашёл сегодня – найду завтра. Не завтра, так через неделю», – утешал он себя.

Тут проехал автомобиль, и что-то блеснуло в свете фар. Антось нагнулся: на краю тротуара под фонарём – монетка. Правда, не злотый, а пятьдесят грошей. Но спасибо и на том!

И чтобы не искушать судьбу, он побежал домой.

В другой раз, надеясь найти деньги на улице, он нашёл монетку на лестнице. Зато новенькая, блестит, как золотая.

Бывало, и раньше Антось что-нибудь находил или… терял. Потеряет резинку – найдёт карандаш. Потерял перо – нашёл точилку.

Оно и понятно: то ты на бегу что-то выронишь из кармана или из ранца, то кто-нибудь другой. А иногда взрослые выбрасывают ненужные вещи, детям очень даже небезразличные. К примеру, бечёвку, коробочку, там, или флакончик, театральную программу с картинками.

Но находка – это случайность, а никакое не волшебство.

В следующий раз было вот как.

Опаздывая в школу, Антось летел сломя голову. Тут уж было не до денег. И вдруг у входа в угловую лавку увидел на тротуаре злотый, а рядом – ещё две монетки по пятьдесят грошей. Довольный, побежал он дальше и, нагнав одноклассников, похвастался своей находкой: знал бы он, какие это будет иметь для него последствия.

Дело в том, что в классе с некоторых пор стали пропадать вещи: то книжка, то перчатки, то шарф. Антось пытался найти вора с помощью волшебства, но не получилось.

Учительница в тот день собирала на что-то деньги, и один мальчик, плача, заявил: у него два злотых пропали.

– Украли, украли! – повторял он, всхлипывая.

– Где они лежали у тебя?

– В портфеле. Нет, в кармане…

– Может, ты их на улице потерял?

– Нет, я хорошо помню, как в раздевалке на подоконник их положил.

– Все покажите свои деньги, – велела учительница.

У кого – десять грошей, у кого – пять, а у одного – две заграничные монеты.

Дошла очередь до Антося, и он выложил перед учительницей два злотых.

– Откуда у тебя такие деньги?

– На улице нашёл.

Учительница посмотрела на него с подозрением и спросила у рёвы:

– Твои?

– Мои, – ответил тот.

– Врёт, – вмешались ребята. – Не его это деньги. У него вообще не было их. Нарочно слёзы из себя выдавливает.

Антось смело посмотрел учительнице в глаза. А обманщик смутился, покраснел и промямлил, заикаясь:

– У меня два злотых одной монетой были…

– Пусть берёт, мне не жалко, – сказал Антось.

Учительница растерялась, не зная, как поступить.

– Не будь дураком, не отдавай своих денег! – накинулись на Антося ребята. – Он, видите ли, не то в карман их положил, не то в портфель, не то на подоконник. Сначала говорит, его, потом не его. Заврался совсем. Не было у него вообще никаких денег. Антось ещё на улице нам два злотых показывал, сказал, что нашёл.

Антось пожал плечами: мол, поступайте как знаете.

– Где ты нашёл их? – спросила учительница.

Антось рассказал, но о волшебстве, конечно, умолчал.

– Ну? Отдашь ему деньги или нет?

– Пускай берёт, если правда, что свои потерял. Я ведь их нашёл. Значит, всё равно кто-то потерял.

Врунишка взял монетки трясущимися руками, и на сей раз непритворные слёзы покатились по его лицу.

Как-то Антось нашёл перочинный ножик и цветные мелки.

Странно, ножик лежал у всех на виду и никто его не поднял. И мелки тоже. Причём коробка с мелками даже не распечатана – видно, прямо из магазина. Вот удача! Учитель пригрозил двойку в четверти выставить, у кого не будет мелков.

Тут уж явно без волшебства не обошлось.

Потом ножик пропал. Антось оставил его на парте, а после перемены не нашёл на прежнем месте. И никто вроде бы не брал. Так, по крайней мере, утверждал дежурный.

Может, сам исчез?

Таинственно появился и так же таинственно исчез. Опять загадка.

Вскоре Антосю опять удалось волшебство – на этот раз на улице.

Шёл он как-то из школы и думал: почему на улице колдовство удаётся реже? Может, оттого, что шумно и народа много? Недаром волшебники в башнях живут, на безлюдье или за деревенской околицей в избушках на курьих ножках. Он по себе знает: лучше всего думается в тишине на берегу Вислы или вечером в постели.

Так он размышлял, возвращаясь из школы, а впереди шли три девчонки. Толкались, хохотали, весь тротуар загородили. Будь на их месте мальчишки, он бы внимания не обратил. Но ведь девочки, а туда же – безобразничают! И, разозлясь, подумал: «Чтоб вы шлёпнулись прямо в грязь!» И в тот же миг все трое, как по команде, упали в лужу. Встали грязные как чушки.

Так им и надо! Нечего баловаться.

В другой раз Антось проходил мимо лотка с яблоками. Иногда он покупал яблоки у этой торговки. Была она крикливая, грубая, особенно с детьми. Никогда не позволит выбрать яблоко, а поторговаться с ней и думать нечего. Только подойдёшь к лотку, она уже орёт:

– Тебе чего? Покупай или проваливай!

В тот раз, когда они шли с товарищами мимо, торговка задремала сидя.

«Чтоб ты упала!» – прошептал Антось.

Сказал, и торговка – хлоп на землю, а рядом – опрокинутая корзина с яблоками.

– Пьяная тётка! Тётка пьяная! – закричали мальчишки.

– Стыд-то, стыд какой! – бормотала, вставая, торговка. – Никогда со мной такого не бывало. И впрямь подумают: пьяная. Двадцать лет торгую и в холод, и в жару, и в дождь – и ничего. А вот поди ж ты, свалилась, на потеху людям, – причитала она, чуть не плача.

Антось пожалел её, помог собрать раскатившиеся яблоки.

– Спасибо, мальчик! – сказала торговка и сунула ему червивое яблочко.

Товарищи над ним смеются, а его зло разбирает: и зачем только с этой жадной старухой связался?..

Наконец дождался: вот оно, волшебство настоящее! Правда, было это не что-нибудь особенное, зато повторялось каждый вечер. Значит, всё-таки он – волшебник!

Произошло это поздно вечером, все уже спали.

Антось лежал в постели и никак не мог заснуть. Прислушивался к мерному дыханию родителей, к похрапыванию бабушки, а у самого сна ни в одном глазу. В темноте не то чтобы страшно, а как-то неприятно. Половица скрипнет, что-то зашуршит, и кажется, вор крадётся.

Захотелось есть, и он подумал: «Хорошо бы под подушкой оказалась шоколадка или ещё что-нибудь вкусное». Просто подумал, и всё. И вдруг услышал лёгкий шорох, будто мышь юркнула в постель.

Сунул руку под подушку, а там коробочка, и в ней девять шоколадных конфет. Попробовал: вкусно! И ничем не отличаются от магазинных. Съел восемь штук, одну оставил на завтра.

А наутро под подушкой пусто. Словно это ему приснилось.

Очень хотелось Антосю иметь часы.

И вот как-то, когда все уже спали, произнёс он заклинание. Не важно по-каковски: по-арабски или по-китайски. Важно, что оно означало: «Пускай вместо конфет под подушкой окажутся часы». И тотчас услышал: тик-так, тик-так.

Сунул туда руку, а там, как всегда, коробочка конфет и… часы. Он даже засмеялся от радости.

– Ты чего это смеёшься? – спросила бабушка сквозь сон.

– Сон смешной приснился, – поспешил он её успокоить.

Много раз пробовал он потом колдовать и так и этак, но безрезультатно: часов под подушкой больше не было.

Убедившись, что ничего не выходит, стал он засыпать раньше. Это и к лучшему. Мало спишь – силы теряешь.

Дома заметили, что Антось похудел и как-то приуныл. Во двор почти не выходит. Спит беспокойно. И аппетит пропал. Раньше, бывало, уминал всё подряд: хлеб, картошку, творог, пироги, а теперь от еды отказывается. Не читает, как прежде, бабушке газету, не играет в шахматы с отцом, отговариваясь головной болью.

«Нездоров, наверное. Надо к доктору сводить», – решили родители.

Антось перепугался: а вдруг доктор догадается, что он волшебник? Доктора ведь латынь знают – не иначе как на этом древнем языке заговаривают все болезни. Они, значит, тоже немного волшебники.

Доктор прослушал его, посмотрел горло, проверил зрение, взвесил и сказал: «Зубы лечить надо. А бледный оттого, что растёт». И прописал какие-то капли.

Не догадался, что сна и аппетита его лишают трудные, мучительные мысли. А ещё доктор!..

Быть волшебником нелегко, даже опасно. «Почему?» – спросите вы… Потому что, если обыкновенный человек сделает что-то не так, ошибку можно исправить. А волшебник ошибётся… Это может стоить ему жизни. Антось убедился в этом на собственном опыте.

Шёл он как-то по улице, глазел по сторонам, вывески читал. Увидел у ворот собаку, подошёл, погладил.

Мимо как раз трамвай шёл. «Интересно, какой номер?» И ни с того ни с сего стрельнуло ему в голову: вот бы на крыше вагона прокатиться.

Прошептал заклинание – и тут же налетел ветер, подхватил его, перевернул. Ещё секунда, и он – кувырк – стоит на верху трамвая.

Пронзительно крикнула какая-то женщина, кто-то в отчаянии замахал руками с балкона, завыла собака.

– Держись! Упадёшь! – крикнул шофёр из обогнавшего автомобиля.

Антось покачнулся и, чтобы удержаться, потянулся было к проводам. Но спохватился: ведь там – ток высокого напряжения! А это верная смерть! Недаром в Америке приговорённых к смертной казни сажают на электрический стул.

Потеряв равновесие, Антось упал. Ещё чуть-чуть, и скатился бы с мчащегося трамвая.

Усилие воли, проблеск сознания: «Хватит! На землю!»

Его подбросило кверху, пронесло по воздуху… и вот он снова на тротуаре.

Сбежался народ. К месту происшествия спешил полицейский. Но Антось не стал его дожидаться и задал стрекача. Одна улица позади, вторая… И, только свернув в третью, он остановился перевести дух. Расправил плечи, глубоко вдохнул и тихо, но отчётливо произнёс: «Хватит! Целый месяц больше никаких чудес».

Вытащил зеркальце из кармана и скорчил гримасу своему отражению: «Дурак!»