Дважды арестованный. Трижды спасённый от смерти. Усовершенствованная шапка-невидимка. Унесённые ветром

Итак, знаменитый детектив, сыщик номер один, погиб в железнодорожной катастрофе.

– Жаль, очень жаль, – огорчился начальник сыскного отделения. – Мы лишились незаменимого сотрудника.

– Здорово! Замечательно! – ликовали преступники во всём мире. – Теперь нам лафа!

Лет двадцать преследовал Филлипс самых опасных злодеев – и всегда в одиночку. Из страны в страну, из города в город спешил он на самолёте, на поезде, яхте, мотоцикле, автомобиле. Что ни ночь – новая гостиница. По целым неделям никто не знал, где он. И, лишь выследив банду и её главаря, посылал он рапорт начальству.

Случалось, Филлипс пропадал особенно долго, и тогда завистники не скрывали радости:

– Похоже, на этот раз счастье ему изменило! Стыдится на глаза показаться, не выполнив задания.

Но обычно пророчества их не сбывались, и в конце концов приходила телеграмма примерно такого содержания: «Высылайте (следовал адрес) пять метров полотна, десять – сукна».

Это означало: пятерых полицейских и десятерых агентов.

Когда брали преступника, Филлипс, переодетый женщиной, всегда стоял в стороне с револьвером наготове, но не стрелял и подчинённым запрещал.

– Нам живой преступник нужен, а не рубленый шницель, – любил он повторять.

Другие сыщики не одобряли его медлительности: преступник опознан, Филлипс у него на хвосте, а арестовать медлит. Но детектив возражал:

– Поспешишь – и задержишь того, чья вина меньше. А главный останется гулять на свободе. Нарыв надо вскрывать так, чтобы весь гной вышел.

Как-то полиция разыскивала в Берлине двух бандитов. Филлипс же задержал не двух, а десятерых, и не в Берлине, а в Вене. И так всегда: больше, чем предполагали, и не там, где искали.

Месяца два охотился Филлипс за «франтом с чемоданчиком» – главарём шайки грабителей. Было известно, что в чемоданчике – взрывное устройство. «Я дорого продам свою жизнь» – грозился он.

Наконец однажды, сидя рядом с ним в театре, Филлипс приказал сопровождавшему его полицейскому:

– Надеть на него наручники!

– На меня?! Наручники?! – воскликнул преступник, указывая глазами на чемоданчик.

– Я его подменил.

– Неправда! – не сдавался «франт».

– Можете проверить! Я вложил в чемодан свою визитную карточку. И вообще я не имею обыкновения врать.

– Перестаньте разговаривать! – рассердился сосед Филлипса справа.

– Простите, пожалуйста, – сказал всегда безупречно вежливый Филлипс, и все трое до конца представления не проронили больше ни слова.

А с Антосем было так: накануне его возвращения Филлипс телеграфировал в Варшаву:

Вторник продать жеребёнка тчк Сто метров шёлка тчк Сто метров бархата тчк Сто атласа тчк

Это означало: во вторник арестовать мальчика. Прислать на вокзал сто полицейских, сто солдат для сопровождения его в тюрьму и сто для охраны в тюрьме.

«Наверно, ошибка, – решили в сыскном отделении. – Подождём, может, будет ещё телеграмма». Обычно Филлипс на всякий случай давал их несколько.

Наступил вечер, а от него – никаких дополнительных инструкций.

Прибыл поезд. И всем на удивление, на перроне – видимо-невидимо полицейских, которые внимательно приглядывались к пассажирам. Ясно, кого-то ищут.

Из вагона первого класса вышел Антось с повязкой на голове.

– Стой! Почему голова завязана?

– Поезд потерпел крушение.

– С кем ехал?

– С господином Филлипсом. Он едва успел мне представиться…

– Как так?

– Очень просто: концы отдал.

– Надеть на него наручники!

– Будьте любезны, – сказал Антось.

«Что это значит? – недоумевал офицер. – Жеребёнок действительно не из смирных, того гляди лягаться начнёт. Но сто полицейских – это уж слишком…» И, отослав людей в казармы, влез в полицейскую карету вдвоём с Антосем.

– Чего стоишь? – сказал он, когда лошади тронулись. – Садись!

– Посмотреть хочу, далеко ли меня везёте?

– А тебе куда бы хотелось?

– Ясно, что домой, а не в кутузку.

«Встреча не лучше проводов», – подумал Антось с горечью и, усмехнувшись, пристально посмотрел на наручники, потом на полицейского офицера и произнёс заклинание.

– Чего уставился?

– Сейчас узнаете.

Вдохнул поглубже и повторил заклинание ещё раз. Открыл дверцу арестантского фургона и крикнул:

– Счастливого пути, господин полицейский!

Офицера со скованными руками и кляпом во рту лошади мчали в тюрьму, а «преступник» оказался на свободе.

Слишком поздно понял офицер, как прав был Филлипс.

Антось осматривался с любопытством. За время его отсутствия ничего здесь не изменилось. Магазины, кинотеатры, афиши, прохожие – всё как раньше. Изменился только он сам.

Подошёл Антось к своей школе, постоял у ворот, прислушался к доносившимся голосам, надел шапку-невидимку и шагнул во двор.

Вот и его одноклассники. Немного подросли, но, как видно, не очень поумнели. Так же носятся, играют, толкаются, беззаботно веселятся.

Хотя так ли уж беззаботно? Ведь у детей тоже хватает огорчений и забот.

При виде своего двойника, который играл в «классики», Антось поморщился.

«Здесь мне делать нечего», – подумал он и вышел за ворота.

– Эй, кто там с уроков удирает? – крикнул сторож, выскакивая вслед за ним на улицу.

В это время мимо проходил какой-то мальчик.

– Ты зачем ворота открывал?

– Какие ворота?

– Сам знаешь какие, хулиган!

– Нет, не знаю.

– Ладно, проваливай, покуда цел!

Мальчик покраснел от возмущения, и в глазах у него вспыхнули злые огоньки. Антось знал, как обидно, когда тебя несправедливо подозревают. Как сделать, чтобы люди доверяли друг другу?.. Несправедливость порождает мстительные чувства. А на недоверие отвечают ложью.

«Если бы можно было со всеми обо всём говорить открыто…»

Неожиданно для себя повернул он обратно и, перемахнув через забор, снова очутился на школьном дворе. Как раз прозвенел звонок. Воспользовавшись суматохой, он уничтожил своего двойника и снял шапку-невидимку. Ворвался в класс – и за свою парту! Оглаживает её, как верного коня.

Вошёл учитель, Антось встал вместе со всеми. Вынул из портфеля учебник, тетрадь. Словом, повёл себя как ни в чём не бывало.

После уроков столкнулся в раздевалке с классной руководительницей.

– Что это у тебя с головой? – встревожилась она.

– Так, пустяки!

Дома кинулся к маме и крепко её обнял.

– Что с тобой? Почему у тебя голова завязана?

– Ударился.

– Скажи правду, Антось, – настаивала мама.

– Поезд крушение потерпел. Разве ты не читала в газетах?

– Какой поезд? Что ты мелешь?

– Давай не будем об этом. Скорей бы папа с работы пришёл. Тогда опять будем вместе. Мне очень плохо без вас!

– Вот тебе на! Чего же ты тогда всё время норовишь удрать из дома?

– Что у тебя нового? – поспешил Антось перевести разговор на другое.

– Утором кофе варила, сейчас – суп. Вот и все мои новости.

– Мама, а тебе не хотелось бы отправиться в дальнее плавание?

– А кто носки тебе будет штопать? Смотри, как пятку опять продрал!

Откуда же ей было знать, что утром из дома ушёл двойник, а из школы вернулся настоящий Антось.

– Это не я, – вырвалось у него невольно.

– Конечно не ты, а твоя пятка. Ох, когда же ты образумишься наконец.

– Сегодня… сейчас…

– «Сейчас». Ну-ну… Чудеса в решете, да и только!

Антось смотрит, как мать штопает носки, переставляет на плите кастрюли, помешивает суп, и на душе у него так хорошо, как давно уже не было.

– Ты утром уходишь в школу, – заговорила мама, – потом во дворе с ребятами пропадаешь. Отец целый день на работе, а я остаюсь наедине со своими мыслями… С тех пор как умерла бабушка, поговорить не с кем, душу некому излить. И всё время я о вас беспокоюсь.

Антось взял её руку и поцеловал.

– Признавайся, где покалечился?

– Расскажи лучше, как ты маленькой была, про Еленку, про бабушку, про папу…

– Еленка была поспокойней тебя. Может, оттого, что девочка, или потому, что ещё маленькая была. Хотя тебя и в колыбели ни на минуту нельзя было оставить одного. Переворошишь пелёнки и всё встать норовишь – того и гляди упадёшь. И просыпался чуть свет…

За разговором время пролетело незаметно, наступил вечер. С работы пришёл отец.

– Полюбуйся-ка на своего сыночка! Вон какая ссадина на лбу… Говорит, поезд крушение потерпел. Начитался в газетах про разные происшествия и несёт невесть что.

– Ну-ка, покажи свою ссадину!.. Знаешь, – обратился он к жене, – хозяин новый заказ получил. А то остался бы я без работы. Не говорил тебе, чтобы не расстраивать. Странно, – сказал он, осмотрев рану. – Такое впечатление, будто ты не сегодня и не вчера поранился, а уже несколько дней назад.

– Ну да, катастрофа-то ведь произошла позавчера…

– Вижу, придётся тебя выпороть…

– Это когда у тебя терпение лопнет?

– Уже лопнуло.

– Всё у него шуточки на уме, а я себе места не нахожу, когда его дома нет.

За ужином родители заговорили о своих делах.

Антось тоже думал о своём: «Я не виноват, что они не верят. Я же правду сказал. Но теперь всё будет по-другому. Больше не буду их огорчать… С завтрашнего дня… Нет, с сегодняшнего…»

После ужина он помог маме перемыть посуду, сделал уроки – словом, вёл себя самым примерным образом. Бедняга не знал, какие испытания ждут его.

Катафалк с телом известного писателя сопровождал духовой оркестр. А жители больших городов, как известно, обожают зрелища, особенно если погода хорошая. Каждый рассуждает примерно так: почему бы не пройтись, не встретиться со знакомыми, не послушать надгробные речи. Вот и на этот раз улицы запрудило множество народу.

В сутолоке мальчишкам-карманникам раздолье! Стянешь кошелёк или часы, никто и не заметит. Поэтому на многолюдные сборища всегда посылали тайных агентов. Антось – он тоже отправился поглазеть на похоронную процессию – этого не знал. В толпе его так стиснули, что ни назад, ни вперёд. Тогда он надел шапку-невидимку и заработал локтями, прокладывая себе дорогу в первые ряды, чтобы получше видеть и слышать. Люди ругались, но в давке даже головы не повернуть. А ему это на руку. Да и привыкли все, что в толпе толкаются. Но когда Антось сильно толкнул тайного агента, тот, не глядя, цап невидимку за руку.

– Пустите! – закричал Антось.

– Ишь чего захотел! А ну, снимай шапку, чародей!

Ничего не поделаешь, попался, пришлось повиноваться.

Сыщик вёл его в участок и рассуждал сам с собой: «Мне, кажется, крупно повезло. Чародеи не каждый день попадаются. За этим опытнейшие детективы охотились, сам Филлипс погиб из-за него. Если я его сдам в полицию, крупное вознаграждение получу. Но может, выгодней его сообщником стать?»

Антось шёл спокойно. Он, что называется, был в хорошей форме и не боялся ни полиции, ни тюрьмы.

– Ты уж не убегай, пожалуйста! – просительно сказал сыщик, словно отгадав его мысли.

Пришли в полицейский участок.

– С похорон небось? – спросил дежурный. – И не стыдно тебе, паршивец, воровать! А ну, показывай, чего украл?

– Он ещё не успел, я его за руку схватил… Но может, я ошибся, – промямлил агент нерешительно и сказал, оставшись с Антосем наедине: – Теперь, пацан, ты у меня в руках.

– Это почему же?

– Тебе известно, что за тебя назначено вознаграждение?

– Читал в газете.

– Жаль мне тебя. Но могу сделать так, что нам обоим будет хорошо. Ты слишком мал и глуп ещё, иначе не стал бы шапку-невидимку в такой давке надевать. Научи меня волшебству, а? Будем действовать сообща. Согласен?

– Нет!

– По-твоему, лучше в тюрьме сидеть или на верёвке болтаться?

– На какой ещё верёвке?

– На какой вешают. Мне-то твои чары и не очень нужны, я тебе это предлагаю из жалости. И вообще ты мне нравишься…

– И вы мне тоже… Ну, мне домой пора, а то мама будет волноваться.

– Вот глупый!

– Посмотрим, кто из нас глупее, – сказал Антось и исчез.

Сыщик мечется как безумный, шарит руками в пустоте, будто в жмурки играет.

Антось же, обратясь в муху, летает по комнате. Сел на стену передохнуть – и угодил в паутину. А паук тут как тут, подбирается по паутине. Филлипс был прав: у Антося есть враг – ещё пострашнее полиции.

«Хочу обратиться в мышь!» – произнёс он в последнюю минуту. И желание его исполнилось.

Спрыгнула мышь на подоконник, а оттуда – во двор. Но не успел горе-волшебник опомниться, как его чуть не сцапал чёрный котище. «Ну, теперь мне конец!» – промелькнуло в голове, но он не растерялся и голубем вылетел чуть не из кошачьей пасти.

Описав несколько кругов, голубь опустился на крышу: устал летать. Он ведь не настоящий. Но там его подстерегала новая опасность. Камнем упал с неба ястреб – и уже коснулся когтями перьев, но голубь шарахнулся, вспорхнул и спрятался в густой листве. Так Антось в третий раз чуть не лишился жизни.

«Хочу снова стать человеком!» – в отчаянии прошептал он.

«Выходит, шапка-невидимка не всегда спасает, – размышлял Антось уже на скамейке в Саксонском саду. – Надо бы изобрести что-нибудь понадёжней. К примеру, часы с пружинкой и тремя буквами на циферблате. Поставишь стрелку на „А“, не видно нижней половины туловища. На „Б“, где на обычных часах шестёрка, видна только голова и одна рука. А если опасность очень велика, переведёшь стрелку на „В“, то есть на три четверти, и остаётся от тебя один палец и часы. Это чтобы в нужный момент, нажав на пружинку, опять превратиться в человека».

Прежде чем произнести заклинание, Антось до мелочей обдумал устройство волшебных часов: боялся опять попасть впросак, как с шапкой-невидимкой.

«Хочу иметь такие часы!» – прошептал он, и в тот же миг его охватила дрожь, в глазах потемнело, сердце защемило, и он, как от сильного удара, чуть не упал со скамейки.

Но желание его исполнилось.

– На похоронах был? – спросила мама, когда он вернулся домой.

– Да, – ответил Антось.

Бедная мама! Ни о чём не догадывается. Да и сам Антось не знает: в чьей он власти? Кто ищет его погибели и кто оберегает? Один раз только столкнулся он лицом к лицу со своим врагом… Но скоро – такое у него предчувствие – всё должно проясниться.

Как-то в воскресенье отправился Антось на футбольный матч.

Игроки двигались по полю как сонные мухи. Прямо смотреть тошно!

И Антось решил поразвлечь публику. Поставил стрелку на «А», и на стадионе стало твориться что-то невообразимое. Мяч катится по полю, внезапно останавливается и летит в противоположную сторону. Или, пущенный прямо в ворота, вдруг меняет направление и оказывается за пределами поля, будто по нему кто-то ударил сбоку.

На поле то тень мелькнёт, хотя никого не видно, то чья-то голова, то одна рука без туловища. Это Антось, лавируя между игроками, переводит стрелку часов. И там, где он появляется, происходит что-то непонятное.

Судья растерян, футболисты в смятении, но матч продолжается. Среди многочисленной публики только один офицер догадался, в чём дело. Краем уха он слышал про мальчишку-преступника в шапке-невидимке… «Это он!» – решил офицер и, незаметно последовав за тенью, услышал сопение и тиканье часов. Недолго думая, выхватил он пистолет, прицелился… Но выстрела не последовало. Внезапно налетевший ветер подхватил Антося и унёс в неизвестном направлении.