Скандал. Всё смешалось: люди, собаки, кошки, вывески, часы. На площади и на мосту. Двойник Антося

У мамы лицо заплаканное, у папы – сердитое.

– Ты где пропадал? – строго спрашивает он.

– Решил немного пройтись… Погода хорошая, – как ни в чём не бывало отвечает Антось.

– Это ещё не причина, чтобы после болезни шляться полдня неизвестно где. Мы думали, с тобой опять что-нибудь случилось. Ты ведь обещал с кладбища сразу вернуться домой. Я всюду тебя искал. Как тебе не стыдно заставлять нас волноваться.

Антось опустил голову. Конечно стыдно: слово не сдержал.

Отец выговаривал ему долго, сердито. Антось вроде бы слушал, но смысл до него не доходил. Так всегда бывает, когда взрослые выходят из себя. От страха дети перестают соображать, от крика разбаливается голова, в ушах звон стоит, и на уме только одно: накажут или нет?

– Завтра же отправляйся в школу! Хватит бездельничать!

И отец ушёл, даже не простившись.

Когда они остались вдвоём с матерью, она – добрая душа! – стала его утешать.

– Ну довольно об этом! Ты ведь больше не будешь так делать, правда? Это я виновата: не надо было отпускать тебя одного. Не бойся, не отдадим тебя в исправительное заведение. Это папа сгоряча сказал.

У Антося немного отлегло от сердца.

– В городе, кажется, беспорядки? Ты туда, небось, бегал? – спросила мама.

Вместо ответа он прочёл ей экстренный выпуск газеты.

– Похоже, опять война будет. Не дают людям спокойно жить. И прадед твой, и дед, и отец…

Антось ухватился за это и попросил маму рассказать, как во время восстания в сарае укрывались повстанцы, а в саду зарывали запрещённые книги и документы.

– Что это за книги? И почему тех, кто их читал или просто хранил, ссылали в Сибирь? Может, хоть одна книжечка уцелела? – допытывался Антось.

«Наверно, в них говорилось, как побеждать врагов», – решил он.

Мама рассказывала о минувших войнах, он же думал о той, которая грядёт. Вот когда пригодится его умение колдовать!

Возвратясь домой, отец поделился с ними газетными новостями и слухами, ходившими по городу.

– Не к добру всё это, – заключил он свой рассказ.

В тот вечер Антось долго не мог уснуть. Только закроет глаза – и сразу мерещится гул самолётов, гром пушек, разрывы бомб, гранат. «Но ведь и у неприятеля тоже может быть волшебник ещё поопытней меня, – приходит ему в голову, – вдобавок моя колдовская сила может подвести!»

Надо придумать пушки, каких ни у кого нет, построить неприступные крепости, а у солдат чтобы были непробиваемые панцири, шлемы и забрала.

А может, великанов на помощь призвать? Или железных всадников на стальных конях?

Отец пошевелился в постели.

– Папа!

– Чего тебе?

– Что прочней: сталь или железо?

– Спи! – буркнул отец: видно, он ещё сердился.

Но Антосю не спалось: мешали разные мысли.

«Завтра в школе ребята пристанут с расспросами: почему убежал из дома, да что ему делали в больнице, ну и так далее. Надо попасть в класс перед самым звонком, – решил он. – А может, ещё на месяц отказаться от волшебства?»

Нет, без этого, пожалуй, трудно будет обойтись. Хотя пока от волшебства никакой пользы. Одни только глупости. Надо составить план действий и ничего не делать с бухты-барахты. А главное, не огорчать родителей. И он придумал, как незаметно уходить из дома и возвращаться когда вздумается, чтобы папа с мамой не беспокоились.

Нужен двойник!

«Пошлю двойника в школу или оставлю дома, а сам отправлюсь путешествовать, – размечтался Антось. – Буду охотиться на диких зверей, плавать по морям и океанам на пароходах. Вот здорово!»

Представлялось всё прочитанное или увиденное в кино. Возникавшие перед глазами картины сменяли друг друга, путались. Одно виделось совсем близко и отчётливо, другое – как в тумане, расплывчато.

Сон всё не шёл. Он то переворачивал подушку другой – прохладной – стороной, то сбрасывал одеяло, то натягивал до подбородка. И навзничь ляжет, и на бок.

Наконец всё-таки уснул.

– Вставай. В школу пора!

– Ммм…

– Скорей, а то опоздаешь!

Антось поднялся. Сложил учебники, тетрадки в портфель. Попрощался и вышел из дома. Отец всё ещё сердился на него.

За дровяным складом он произнёс заклинание, и как из-под земли вырос перед ним двойник. Вылитый Антось! Ну прямо зеркальная копия. Антосю стало даже немного не по себе.

Шагают они с двойником и молчат. Подошли к витрине книжного магазина, а рядом остановилась какая-то парочка.

– Ой, посмотри, как они похожи! Вы что, двойняшки?

– А вам какое дело? – буркнул Антось.

– Так отвечать невежливо, – сделал ему замечание мужчина.

– А чего она пристаёт!

Взрослые вообще любят делать детям замечания, одёргивать или задавать умильные вопросы. С маленькими, полагают они, всё сойдёт.

Сюсюкают: «Какие у этого малыша славные глазки!» Или: «А сколько тебе годиков?» Или вдруг одёрнут: «Свистеть на улице неприлично!»

В таких случаях Антось обычно делал вид, что не слышит. Или покажет язык и удерёт.

Но на сей раз слова незнакомки заставили его насторожиться: а что, если знакомых ребят встретит?

– Сгинь, пропади! – произнёс он, и двойник стал расплываться, бледнеть и наконец исчез. И очень кстати: Антося нагнал одноклассник и стал рассказывать, какие у него есть марки и с кем лучше меняться дубликатами, чтобы не обжулили. Антось заболтался и забыл, что хотел войти в класс перед самым звонком.

Но против ожидания никто даже внимания на него не обратил: все взахлёб обсуждали вчерашние происшествия.

Учительница, встретив его в коридоре, улыбнулась приветливо и тоже не спросила ни о чём. Но математик на своём уроке стал над ним подшучивать:

– A-а, вернулся из дальних странствий? Что, досталось, небось, от отца?

Антось молчал. Известно: перечить учителю не положено, даже если он тебя на посмешище выставляет.

Взрослым вообще нравится дразнить детей: они ведь не могут дать отпор. Особенно неприятно, когда так поступает человек, которого ты недолюбливаешь.

– Ну, иди к доске, путешественник! Посмотрим, чему ты там научился во время своих странствий.

Антось не спеша идёт к доске. «Даже если смогу решить задачку, назло ему буду молчать», – решает он.

И вообще, зачем в школе торчать, если у него двойник есть? Пусть отвечает вместо него, обидные учительские шуточки выслушивает, а он закатится в парк, посидит на берегу Вислы…

Антось молчал, хотя знал, как решить задачу.

– Повтори условия, – велит учитель. Антось нарочно повторяет неправильно.

– Неверно! Бродяжничать умеешь, а пустяковую задачку не можешь решить!

«Могу, но не хочу, – думает Антось. – А если она пустяковая, зачем тогда вообще её решать? И где это видано, чтобы волшебники в школу ходили!»

Он положил мел, отряхнул руки и, посмотрев насмешливо на учителя, сказал про себя: «Пусть будет двенадцать часов!» На самом деле было только четверть девятого.

Ни одно прежнее его волшебство не вызывало такого переполоха, как это. Кто ни глянет на часы, за голову хватается, глазам не верит. И как водится, детей подозревают: это, мол, они из озорства стрелки перевели.

Чтобы проверить, который час, люди полуодетые выскакивают из дома, звонят знакомым.

Чиновники помчались на службу без завтрака, торговцы поспешили открыть свои лавки.

В трамваях давка. Кондукторы не успевают билеты отрывать. Кто не втиснулся в вагон, берут в складчину такси. Все торопятся, все опаздывают. Казалось, впереди ещё пропасть времени, а тут – на тебе, полдень уже.

Из школ повалила ребятня. «Люди спешат, а тут ещё они под ногами путаются», – ворчали прохожие.

– Происки иностранных банкиров, не иначе! – крикнул Антось. – Надо их поблагодарить! Айда за мной!

Завернув в подворотню, чтобы никто не видел, он вызвал двойника, послал вместо себя домой, а сам помчался в центр с ребятами.

Пришлось перекрыть движение: целые толпы школьников запрудили улицы.

«Школьники устроили манифестацию перед гостиницей», – писали впоследствии газеты.

– Ура! Виват!.. Спасибо!.. – кричали ребята.

Приезжие банкиры кланялись с балконов, благодаря за сердечный приём.

Постепенно ребята разошлись. Кто домой, кто, наоборот, подальше от дома.

Часы на ратуше пробили час, а магазины ещё только открывались.

Антось вспомнил свою проделку с афишей и даже присвистнул, предвкушая новое развлечение.

«Пускай фамилия владельца этого магазина будет Бузотёрский, – произнёс он про себя, щёлкнув пальцами. – А вон того – Балбесский и Сыновья». – И посыпались как из рога изобилия: Растеряй-Ротозеев, Козлобородов, Беспорточкис и Плаксевич, Кобылевич, Кукарекер и т. д. Вместо фамилий почтенных солидных лавочников на вывесках красуются эти, дурацкие!

Но ему этого показалось мало. И вдобавок он поменял магазины местами. В банке, на углу, вместо акций, облигаций и разных денежных купюр – груши, сливы, яблоки, виноград.

Рядом с банком – аптека.

«Пускай там будет зоомагазин!»

И вот чинную тишину аптеки нарушили трели канареек. За стёклами белых шкафов по полкам медленно ползают черепахи; в огромных аптечных сосудах, как в аквариумах, плавают золотые рыбки. Под потолком, уцепившись за люстру, раскачивается обезьяна. Словом, ни порошков от головной боли, ни микстур, ни мазей…

Напротив аптеки – магазин скобяных изделий. Там на витрине разложены лопаты, грабли, косы, весы и тому подобный инвентарь. Антосю вздумалось перенести на его место кондитерскую с такой надписью на дверях: «Эй, ребята, не зевайте! Всё бесплатно получайте!» И в магазин тотчас ринулась орава ребят.

– Мне пирожное с кремом!

– Мне наполеон!

– А мне песочное!

– Бисквитное!

Продавцы растерялись. Спрашивают хозяина, как быть.

– Давать даром! – рявкнул обалдевший хозяин, привыкший угождать покупателям. – Чёрным по белому написано: бесплатно! Значит, давать, пока не выяснится, что вообще происходит, – прибавил он и, надвинув на глаза шляпу, чтобы не узнали, вышел на улицу на рекогносцировку.

Перед банком собралась галдящая толпа.

– Верните нам деньги!

– Что за дурацкие шутки?

– Жулики! Мошенники!

– Успокойтесь, господа, – увещевает банкир клиентов. – Кассира ещё нет. Вы ведь знаете, что часы убежали вперёд.

– Послать за кассиром!

– Хорошо, хорошо! А чтобы скрасить ожидание, я распоряжусь подать фрукты. Как говорится: чем богаты, тем и рады. Рассыльный мигом принесёт из магазина напротив.

– Какие фрукты?! Там сейчас кондитерская!

– Ну, сами видите, что творится! Но может, всё-таки отведаете слив?

– Апельсинов хотим!

– Отлично, и апельсины раздобудем. Ну-ка, поворачивайтесь! – прикрикнул он на банковских служащих. – Не видите, клиенты ждут?

– Мы же не торговцы фруктами! – возмутились те.

Наконец явился кассир. Отпер сейф, а там вместо денег – финики. Посыпались угрозы, проклятия. Словом, скандал грандиозный. И в ювелирном магазине дела не лучше.

– Можно хозяина повидать?

– К вашим услугам!

– Господин Голоштанников?

– Что?! Я вам покажу, как хулиганить!

– Я – агент садоводческого товарищества. На вывеске значится…

Хозяин – весьма респектабельный господин – выскочил на улицу, глянул на вывеску и обомлел. Там стояло:

Голоштанников и Компания.

Склад тюльпанов, марципанов!

Розы мятные, ароматные!

Ноготки-коготки, пионы-шпионы.

Гoп-ля! Тру-ля-ля!

Тут явилась знатная дама и с криком набросилась на ювелира:

– Что тут происходит? Верните мне немедленно ожерелье, которое я отдала вам вчера в залог!

– Увы, баронесса, я теперь торгую цветами.

Баронесса – в обморок. А злосчастный ювелир – скорее в аптеку за каплями, чтобы привести её в чувство.

– Господин аптекарь, пожалуйста, лекарство от обморока!

– Нет у меня никаких лекарств!

– Но баронесса лишилась чувств.

– А мне какое дело!

Стали переругиваться. Это всегда уж так: если мы чем-то огорчены, вместо того, чтобы помочь друг другу, начинаем злиться.

Пока они ругались, на бутыль из-под касторки уселся попугай и закричал:

– Дур-рак! Дур-рак!

Со склянки, где раньше хранилось средство от облысения, на вспотевшую плешь аптекаря прыгнула лягушка.

Переполох. Неразбериха. Но Антось уже не мог остановиться. Увидел, собака гонится за кошкой, и подумал: «Пускай сюда сбегутся кошки и собаки со всего города».

Желание его исполнилось. Поднялась кутерьма, какой свет не видывал. Пыль столбом, шерсть клочьями. Кошки шипят, мяукают, собаки лают, скулят, рычат. Прохожие – кто бросился бежать, кто замер на месте.

«Пусть собаки станут синими, а кошки – красными», – подумал Антось.

Чиновники магистрата столпились у окон: такого они в жизни не видывали. Бургомистр приказал пожарным разогнать животных из брандспойта.

Приехали пожарные, протянули рукав.

«По моему хотению, по моему велению, обезьяны, наведите-ка порядок!» – распорядился Антось.

Откуда ни возьмись, появились обезьяны, да не простые, а зелёные. Кошки и собаки в ужасе разбежались кто куда.

Тут на автомобилях прикатили иностранцы, кто пенсне нацепил, кто очки, а дамы поднесли к глазам лорнеты, чтобы получше разглядеть необычайное зрелище.

– Весёленький город! – сказал судовладелец и заводчик и прибавил, обратясь к секретарю: – Дайте-ка об этом сообщение в газеты. Пожалуй, немало найдётся богатых людей, готовых приехать сюда поразвлечься.

«Хватит! – подумал наконец Антось. – Пусть всё будет по-прежнему».

И вот часы снова стали показывать верное время, магазины – торговать чем положено. А он отправился на берег Вислы. Хорошо там сидеть, глядя на проплывающие мимо пароходы, плоскодонки, с которых вёдрами на длинных шестах черпают со дна гравий и песок. Но сегодня это показалось ему неинтересным, и он приказал, чтобы Висла стала морем, а по нему плавали бы океанские пароходы. И получил по заслугам: невидимая рука схватила его за шиворот, невидимая нога дала пинка под зад.

Не зарвись Антось, не возомни о себе невесть что, он бы догадался: если бы желание его исполнилось, половина Польши оказалась бы под водой – бедствие, сравнимое разве что с извержением вулкана или землетрясением. Но вместо того чтобы обрадоваться, что не случилось беды, он обиделся и, посмотрев со злостью на мост через Вислу, пробормотал: «Стань торчком!» Будто виноват мост, а не он.

И вот один конец моста отделился от берега и стал подниматься кверху. К счастью, поднимался он медленно, иначе люди и лошади попадали бы в воду и утонули. Но хотя все остались живы, многие получили увечья. К месту происшествия уже мчались машины «скорой помощи».

«Довольно! Скорей домой, чтобы не натворить ещё чего-нибудь!»

Открыв дверь в комнату, он в ужасе отпрянул: на него в упор глядел двойник.

Хорошо, мама сидела спиной к двери.

– Кто там? – спросила она.

Он быстро захлопнул дверь и услышал голос двойника: «Я сейчас вернусь».

Двойник вышел в прихожую и остановился в ожидании приказаний.

– Сгинь! – сказал Антось.

Двойник тотчас исчез, и Антось вошёл в комнату.

– Ты куда ходил? – спросила мама.

– Товарищ позвал.

– А почему ты такой красный?

– Голова болит.

– Выпей чаю с лимоном и ложись.

Антось так и сделал.

Он устал и был недоволен собой. Хотелось плакать. Он вдруг почувствовал себя страшно одиноким и никому не нужным.