До позднего вечера сидел я тогда и слушал, боясь проронить слово. А когда Врунгель закончил свой необыкновенный рассказ, я спросил почтительно и скромно:

– А что, Христофор Бонифатьевич, если бы записать эту историю? Так сказать, в назидание потомству и вообще…

– Ну что же, – ответил он, подумав, – запишите, пожалуй. Мне скрывать нечего, правду не утаишь… Пишите, голубчик, а как закончите, я посмотрю и поправлю, если что не так…

В ту же ночь я сел за работу, и вскоре объёмистый труд, начисто переписанный крупным почерком, лежал у Врунгеля на столе.

Христофор Бонифатьевич внимательно просмотрел мои записки, кое-где сделал незначительные, но весьма ценные поправки, а через два дня, возвращая мне рукопись, сказал несколько огорчённо:

– Записали вы всё правильно, слово в слово… Вот только с вами-то я по-свойски говорил, как моряк с моряком, а иной попадётся бестолковый читатель и, может случиться, не так поймёт. У меня у самого в молодости презабавный был случай: я ещё тогда только-только на море пришёл, юнгой плавал. И вот стояли мы как-то на якоре… Штурман был у нас – серьёзный такой человек, не дай бог. И вот собрался он на берег. Прыгнул в шлюпку и кричит мне:

– Эй, малый, трави кошку, да живо!

Я услышал и ушам своим не верю: у нас на судне кот был сибирский… Пушистый, мордастый, и хвост, как у лисы. Такой ласковый да умный, только что не говорит. И вдруг его травить! За что? Да и чем травить опять же? Я в этом смысле спросил у штурмана… Ну и выдрали меня тогда, как говорится, линьков отведал. Да-с… Вот я и боюсь: станут люди читать, напутают в терминологии, и тут такая может получиться двусмысленность, что я перед читателем предстану в нежелательном виде. Так что уж вы, батенька, потрудитесь: все морские слова в отдельный списочек по порядку русского алфавита подберите и мне представьте. А я на досуге займусь, обдумаю это дело и дам свои объяснения.

Я не преминул выполнить это указание и вскоре представил Врунгелю небольшой список слов в семьдесят. Он просмотрел, обещал к утру написать объяснения, потом попросил неделю сроку, потом заявил, что раньше чем через месяц не справится, а когда год спустя я как-то напомнил об этом злополучном словарике, Христофор Бонифатьевич рассердился не на шутку, обозвал меня мальчишкой и дал понять, что с этим делом торопиться не следует.

Так и вышла книжка без словарика. И ничего, читали люди и, кажется, правильно всё понимали.

Но вот недавно, когда готовилось новое издание «Приключений капитана Врунгеля», Христофор Бонифатьевич вызвал меня и торжественно передал свой последний научный труд. Мы тщательно изучили эту интересную работу и, оценив её по достоинству, решили напечатать полностью.