Пусть во веки веков

длится век моего Государя —

до поры, когда мхом

порастет утес величавый,

что из камешка стал скалою!

Нам вовеки не счесть,

как песчинок на дне океана,

тех бесчисленных лет,

тех веков и тысячелетий,

что тебе суждены в сей жизни…

Близ горы Соляной,

на камнях подле речки Сасидэ,

кулики собрались

и тебя приветствуют хором:

«Здравствуй тысячу лет, вовеки!»

Годы жизни моей

добавлю к твоим бесконечным

восьми тысячам лет —

чтобы ты и спустя столетья

обо мне хоть однажды вспомнил!..

Пусть и впредь, как сейчас,

безмятежно, умиротворенно

твои годы текут —

чтоб могли мы встретиться снова

на твоем восьмитысячелетье!..

Право, как не признать

в сем посохе помысел дивный

всемогущих богов!

С ним, пожалуй, я одолею

и вершину тысячелетья…

Вешней вишни цветы!

Молю, поскорей заметите

все тропинки в горах,

чтобы в эти чертоги старость

никогда не нашла дороги…

Как жемчужины брызг,

что на скалы с горы Камэноо

водопадом летят,

да пребудут неисчислимы

славной жизни тысячелетья!

Незаметно текут

дни и месяцы каждого года

долгой праздной чредой —

лишь весна минует так быстро

в созерцанье вишен цветущих!..

Вешней сливы цветы,

что первыми около дома

зацвели по весне, —

быть вам тысячи лет украшеньем

на пирах в день рожденья принца!..

Пусть неведомо мне,

случалось ли прежде такое, —

если даже и нет,

суждено тебе, повелитель,

первым праздновать тысячелетье!..

Всемогущим богам

поверяю заветные думы —

наяву и во сне

все считаю долгие лета,

что тебе суждены, повелитель…

Пусть же сердце твое,

усталости не повинуясь,

век счастливый продлит

до предела, что недоступен

журавлю или черепахе!..

До скончанья веков

под сенью милостей отчих

я хотела бы жить —

как в тени сосны величавой

долгожитель-журавль гнездится…

На лугу Касуга

собираем мы ранние травы —

радость в сердце моем

да узрят всесильные боги,

что тебе сулят долголетье!..

Не проходит и дня,

чтобы сердце мое не стремилось

к вишне в дальних горах, что,

подобно облачной дымке,

белизной окутала склоны…

Год за годом в горах

ведет свою песню кукушка —

и хоть чуда в том нет,

не наскучат сердцу вовеки

немудреные эти трели…

Вихрь осенний дохнул —

на берегу Суминоэ

слился с шумом вершин,

с однозвучным напевом сосен

рокот пенных валов прибоя.

Вот уж белый туман

растекся вдоль берега Сахо,

где кричат кулики, —

и в листве по склонам окрестным

проступили новые краски…

Вот и осень грядет,

но осталась ты Вечнозеленой,

о гора Токива!

Из краев чужедальних ветер

наметает алые листья…

В час, когда снегопад

горы Ёсино преображает,

представляется мне,

будто ветер несет к подножью

лепестки отцветающих вишен…

Первый солнечный луч

над вершиною Касуга в небе

заалел поутру —

никогда клубящимся тучам

не затмить отныне сиянья!