Если не бить в набат, не разрешать накопившийся ворох проблем, то массовая школа, как сказал доктор филологических наук Алексей Игоревич Любжин, превратится в «камеру хранения детей». Главной её задачей станет социализация учеников, а образования она давать не будет. Дети будут содержаться в ней лишь для того, чтобы они не баловались наркотиками и, конечно, сдавали тесты всякие, ОГЭ-ЕГЭ, на которые их станут натаскивать, как обезьян, после чего все всё будут забывать (школьники не будут понимать, что происходит, — просто будут заучивать стандартные навыки сдачи тестов).
Останутся отдельные лицеи, летние школы, интенсивы на неделю-две, любые формы онлайн-образования. Будет огромное количество проектов в интернете, вечерних занятий, причем с ходу никогда не будет ясно, какой проект лучше — платный или бесплатный. Общее покрытие всех этих мероприятий будет, однако, исчезающие малым (на мой взгляд, в районе 1–2 процентов от всех школьников).
Иногда мне говорят:
— Как такое может быть? Учителя говорят, что российские школьники с каждым годом всё труднее усваивают материал, но вместе с тем мы регулярно слышим о победах русских ребят на престижных мировых олимпиадах. Чем это можно объяснить?
— В огороде бузина, а в Киеве дядька, — обычно отвечаю на это я. — Определитесь с вопросом, нам интересна судьба самых сильных или «всех»?
Если всех, то да, учителя правы, население мира тупеет, ибо закончился естественный отбор. Если самых сильных, то в России их готовят к олимпиадам великие энтузиасты и готовят интенсивно и на совесть. Массовая школа тут ни при чём.
Поэтому нет абсолютно никакой связи между провалом проекта «всеобщее образование» и отменными результатами россиян на конкурсах самого высокого уровня. Это совершенно разные сферы, и только дилетанты их смешивают (либо это делается намеренно, с целью пустить пыль в глаза Путину, как это делает министр Кравцов).
Не стоит также думать, что дети, которые побеждают на мировых олимпиадах, сплошь воспитанники частных школ. Частные школы, как правило, не дают хорошего математического образования — зачастую это просто разводка богатых родителей «на бабло». А вот лучшие математические школы действительно дают отличные знания.
Как правило, в любом городе, даже не очень большом, стотысячном, есть какая-нибудь очень хорошая математическая школа, куда трудно попасть и есть большой конкурс из способных детей. Но там другая проблема — не хватает учителей, способных преподавать настоящую математику. Их и было-то мало, но стало еще меньше. По моим примерным оценкам, их раз в 50 меньше, чем нужно, чтобы обучить школьников, которые способны обучиться. Вот мои «100 уроков математики» и должны помочь этим детям — которым не хватило учителя. К сожалению, как я уже отмечал, учиться через экран — удел избранных, сверхмотивированных детей. Остальным детям необходим живой педагог. А ведь дальше, если не бить в набат, с преподавателями будет еще хуже.
Существует и такое мнение, что для исправления ситуации с образованием стоило бы вернуться к классической модели. Она предполагает углубленное изучение трёх предметов — древнегреческого и латинского языка, а также математики, с резким ограничением списка изучаемых предметов. Я не буду этого комментировать, потому что любые, даже самые прекрасные на стадии задумки социальные эксперименты обречены в текущих условиях на провал. Сильно менять программу я бы не стал, но некоторые изменения в указанную сторону назрели и необходимы. Однако главный вопрос, повторюсь в который раз, это проблема нехватки живых учителей, их подготовки и привлечения в школы.
Важно понимать, что классическое образование — «школа развития», оно противостоит утилитарной школе, претендующей на обучение тому, что (якобы) пригодится для жизни. Общества, лишённые серьёзной образовательной традиции (а наше именно таково, поскольку дореволюционное развитие было насильственно прервано), склоняются к утилитарной школе, поскольку это первая ступень образования, чьё понимание доступно необразованному. Поэтому спрос на классическое образование невелик и значительным в обозримой перспективе не будет. Соответственно, и семья, выбирающая его для своего ребёнка, скорее всего, будет относиться к интеллигенции с дореволюционными корнями (либо испытывать влияние людей этого круга).
Распространение классического образования в РФ незначительно. Сначала — средняя школа. В Петербурге есть классическая гимназия № 610 с большим количеством уроков по древним языкам. В Москве школ с такими программами нет, но есть примерно десяток учебных заведений, где эти языки (преимущественно латынь) играют заметную роль. Например, Филипповская школа в Москве, где были впервые записаны мои «100 уроков математики». За пределами столиц такие школы лично мне почти не встречались (пожалуй, стоит упомянуть Русскую Классическую Школу в Екатеринбурге).
На уровне высшего образования это две немноголюдные кафедры в Москве, одна в Петербурге и одна в Петрозаводске. Древние языки преподаются и на кафедрах древней истории (их значительно больше, чем чисто филологических). Все остальное к классическому образованию отношения не имеет.
Роль школ развития сейчас играют преимущественно математические школы. Однако (не в рамках личной судьбы ученика, а в рамках образовательной системы) они дают однобокое развитие. Использовать классическую модель для исправления ситуации, с одной стороны, было бы неплохо, а с другой стороны, невозможно: этому препятствует недостаток кадров и низкий уровень понимания образовательной проблематики как в обществе, так и среди принимающих решения.
Есть и такой вариант, как семейное образование. Если сравнивать его с массовой школой в том состоянии, в котором она сейчас находится, то сложно спорить с тем, что оно лучше. Хотя нужно заметить, что сегодняшняя популярность семейного обучения связана не с его эффективностью, а с полным провалом массовой школы.
Семейное образование имеет свои минусы. Во-первых, не все семьи могут его себе позволить. Для этого нужно, чтобы родители не работали или наняли целый батальон гувернёров или гувернанток.
Во-вторых, качество этого образования во многом будет зависеть от того, кто преподаёт ребёнку, насколько родитель или гувернёр знает предмет, какую методику использует, насколько доступно может объяснять и как строго требовать выполнения заданий.
В-третьих, и это очень важно, при домашнем образовании страдает социализация. Я видел много семей, в которых детей так или иначе учат вне школы, и видел реакцию детей на жизнь. Ребёнок на домашнем воспитании менее приспособлен к социуму, у него почти всегда есть проблемы с общением. Возможно, в дальнейшем он будет работать на удалёнке, и проблемы с социализацией не слишком скажутся на его карьере, но создать семью ему будет гораздо труднее, чем сверстникам, которые учились в школьных стенах.
В семейном образовании социализация достигается только в том случае, если дети из нескольких семей объединяются в одну группу. Например, родители наняли педагогов, сняли помещение и там идёт школьный процесс. На мой взгляд, такое семейное образование, безусловно, будет лучше, чем в обычной школе, но будет всё равно значительно уступать по качеству тому, как учат в самых крутых школах. Мы не знаем практически ни одного реально серьёзного олимпиадника в области математики, который получал бы семейное образование (за ровно одним исключением, не буду его называть).
Подводя итог, скажу так. По любому показателю выпускники лучших школ будут гораздо выше любых семейников. А в плане социализации детей на домашнем обучении запросто обойдут ученики даже обычной массовой школы («школы жизни»).
Существует ещё такое представление, будто образование нужно для того, чтобы научить человека учиться. Это спекулятивный тезис, который муссируют для разрушения остатков советского качественного образования — причём на воре и шапка горит, и именно у сторонников тезиса про «научить учиться» сделать это никогда не получается, нет массовых примеров успешности каких-либо новомодных методик. «Только классно-урочная система, только хардкор». Образование нужно для передачи культурного кода.
Теперь пара напутствий тем, чьи дети всё же способны извлечь пользу из интернет-уроков. Порой происходят курьёзные случаи: мне начинают писать «отчаявшиеся» родители. Не без юмора, конечно: «Алексей Владимирович, Вы виноваты в том, что сегодня мой десятилетний сын пришёл ко мне с вопросом, на который я не только не могу ответить, но даже сам вопрос не совсем понимаю. Потому что он посмотрел Ваш 11-й урок…» Там ведь довольно быстро идет переход к абстрактным понятиям. В каждой теме вылезает теоретико-групповой язык. И когда на нём говорит ребёнок в пятом классе, мама падает в обморок. Если она начнёт искать ответ в интернете, она ничего не поймёт.
Тогда я маме просто советую прочитать мою книгу «Математика для гуманитариев». Книга эта ценна тем, что собирает «пропащие души», которым не повезло в своё время с учителем. Там объясняются вещи не узко математические, а глубинные, помогающие понять функционирование всей «системы». С этой точки зрения моя книга рассчитана на широкого читателя. Если ребёнок захочет проконсультироваться с папой или мамой, а родители поймут, что им не хватает знаний, что они не могут помочь своим детям в изучении математики, — пусть смело берут в руки мою «Математику для гуманитариев».
Но, ещё раз, самообразование — не панацея. Долгое время я и сам полагал, что тот, кто хочет быть образованным, может просто включить уроки и стать образованным. И всё это у меня в голове крутилось, пока я не начал задумываться: «А сколько человек реально смотрят эти уроки?»
Оказалось, что первую пару уроков посмотрели около ста тысяч человек. Смотрю статистику семнадцатого, двадцатого, сорокового уроков, а там количество просмотров уже всего по несколько сотен человек. И это на весь русскоязычный мир!
Так для меня прозвенел первый звоночек: человек, который имеет даже очень сильную мотивацию, быстро перегорает, если у него нет живой, человеческой обратной связи. Позже я общался с нейропсихологами, которые это подтвердили. Получение знаний через экран совершенно неэффективно, потому что обучение — это в том числе процесс обмена эмоциями. Поэтому любые, даже самые гениальные ролики, какие могут быть сняты и выложены, не могут решить проблему школы, не могут ее заменить. Это было первое.
Я думал: ну, кто хочет, тот смотрит, что же мне, гоняться за чужой мотивацией? И я продолжал и продолжаю, собственно, вести свой канал. Есть определённая аудитория, около миллиона человек по всей стране, кто любит математику и смотрит её в интернете. Я работаю для этих людей; в общем, чего еще хотеть.
Однако вот такая история. У одного из моих роликов 3 400 000 просмотров, несколько миллионных, несколько с сотнями тысяч. Воодушевлённый, я снялся в курсе «Математика для всех», выложенном на Coursera (теперь они сняли его, но он перезалит на платформе «Степик»). И за семь или шесть лет этот курс набрал всего 35 000 подписок. То есть — включить кнопочку и посмотреть ни к чему тебя не обязывающую лекцию может и миллион человек, но всерьёз собраться, заплатить даже очень небольшие деньги готов уже не миллион и даже не сто тысяч. Всего 35 000 человек. Я бы мог считать, что это провал, что я плохой лектор, но чем-чем я не страдаю, так это ложной скромностью. Лектор я хороший. Курс вышел великолепный. И то, что даже самый лучший, какой только можно было отснять, курс по математике для всех собрал всего 35 000 реальных подписчиков, ударило меня, как обухом по голове. Значит, в массовом плане всё это «ни о чём».
Когда говорят о цифровом образовании, цифровом контенте, надо понимать, что это ни к чему не приведёт. А ведь в школе хотят всё заменить на цифру. Именно после этого я и начал задумываться о том, что же в нашем образовании идёт не так. И то, что я понял, вы могли прочитать выше.
Но было бы неправильно только критиковать. Как говорили раньше, «критикуешь — предлагай». У меня и моих единомышленников есть полный, поэтапный план спасения массового образования. Если нам это поручат, конечно. Мы составили этот план на три года — потому что на бо́льшее время планировать нельзя — всё будет подстраиваться в ходе работы. И безусловно, нужно иметь сетку вариантов.
Для того чтобы вернуть в Россию нормальный образовательный процесс, нужно прежде всего вернуть самую важную вещь — доверие к учителю. Как это сделать, это отдельный вопрос. «Родная Школа» разработала целый комплекс мер, принятие которых должно открыть ворота к перелому восприятия учительства в обществе и со стороны властей, но «дорогу осилит идущий», и конкретная реализация этих мер, конечно, будет пересматриваться на каждом шаге проводимой политики. Пока же никто не собирается делать никаких шагов вообще, зато об этом очень много говорят.
В качестве встречной меры следует возродить классическое отечественное педагогическое образование — его сейчас почти нигде нет, вместо него в вузах рассказывают о правах детей и о никому не нужных «новых технологиях обучения». А в школе наблюдается острый дефицит преподавателей, так как новые кадры не умеют работать с детьми, да и в школу идти не спешат.
Сейчас из 1 300 000 требуемых учителей имеется приблизительно 1 000 000, то есть не хватает около 300 000 позиций. Но дьявол — в деталях: сколько точно не хватает, мы не знаем, соответствующие данные не выложены в открытый доступ. Сколько, к примеру, составляет среднее количество ставок, которое берёт учитель? Ведь ставка — это научно обоснованный объём недельной нагрузки, и его превышение приводит к падению качества образования. А сколько ставок берут наши учителя?
Народный Фронт совместно с возглавляемой мною «Родной Школой» в настоящее время проводит широкомасштабное исследование — мониторинг состояния системы образования.
Анкету составляли профессионалы, там заданы правильные вопросы, а не только всякая отчётная мутотень типа «какой процент учителей применяет новые технологии» — да кому они на хрен нужны, если от этого качество ведения урока не растёт, а часто падает? Так вот, на выходе у нас БУДУТ объективные данные. Скорее всего, они ужаснут российскую просвещённую общественность, деятелей культуры, науки, искусства и даже нашу власть.
Почему нельзя все пустить на самотек? Да потому, что в государстве, в котором моим курсом «Математика для всех» всерьез интересуется 30 тысяч человек, не будет хватать инженеров для поддержания суверенитета страны. Чтобы жрать иностранный сыр, такое количество специалистов, как есть сейчас, вполне сойдёт. А чтобы свою страну строить — нет. Так что государство должно сажать молодёжь за парту и учить насильно.
Чтобы возродить образование, придётся не только кратно увеличивать выпускную мощность педагогических вузов, но и обеспечить вменяемый процент тех, кто пойдёт после окончания педвуза работать в школы учителями! На момент написания книги это, как мне кажется, порядка 10–15 процентов по стране. Но так выжить нельзя!
А почему почти никто в школы не идёт? А потому что условия там нечеловеческие! А почему такие условия? А потому что нашему президенту всякие пустословы наболтали, что учитель — профессия устаревающая, что в будущем учитель будет постепенно заменён экраном. Не будет этого никогда! А если будет — то это будет смерть образования и школы, вслед за чем — распад культурного пространства и, как итог, распад страны.
Но, кажется, Путин начинает что-то подозревать, и мы ждём позитивных решений.
Надо поднять зарплату минимум до 5 МРОТ за одну ставку и в перспективе запрещать набирать более 1,5 ставок одному учителю (это когда все позиции будут заняты). Должно быть запрещено платить учителю меньше 5 МРОТ. И я уверен, что после повышения зарплаты педагогам молодёжь ринется в пединституты. Мы на примере Казахстана видим это — там именно так и сделали, и в институты хлынули выпускники с 95+ баллами ЕНТ.
Всегда стоит начинать с позитивной повестки, тогда негативная сама отпадет. Просто мы принимаем для себя постулат, что живой урок настоящего профессионального учителя — это сокровище, которое мы должны подарить нашим детям. И нужно сделать всё, чтобы этих сокровищ было как можно больше. Именно так, водрузив этот постулат на знамя, мы должны проводить все действия со школой.
Чтобы массовая школа возродилась, нужен строгий учитель, уважение к нему, дисциплина в классе. Никаких тьюторов, экранов, электронных журналов — вся эта терминология нацелена на профанацию и распил денежных средств. Школа — самое консервативное заведение, там не должно быть места для сомнительных экспериментов, особенно безо всякой научной базы и особенно тогда, когда ВСЕ эти эксперименты закончились в западных странах полным провалом! Вот кто заинтересован в том, чтобы и наше образование полностью разрушилось? Как думаете, этим людям можно доверять управление страной? Я тоже полагаю, что вряд ли.
В наш век тяжелейшего голода по личному общению учитель может играть роль большую, чем раньше. Всё перенесено в интернет — а тут живой пример для тебя, особенно если он мужчина. Да, сейчас среди педагогов представителей сильного пола практически нет, но, если вернуть достойную оплату труда учителя, — мужчины в школах появятся. И тогда школа перестанет выпускать тиктоковских котиков, как сейчас, а постепенно начнёт выращивать из мальчиков настоящих мужчин.
Скоро вообще наступит жёсткое время. Нас ждут серьёзные испытания, не исключено, что придётся затянуть пояса потуже. И в этих суровых условиях непрерывное кривляние в сетях должно сойти на нет.
Вот почему нам нужно вернуть школу, вернуть учителя. Это такой же огромный проект, каким у нас был БАМ. Вспомните: Байкало-Амурская магистраль стала путеводной звездой для всего Советского Союза. Проект начался в 1931 году, однако вскоре выяснилось, что для строительства не хватает людей. Тогда туда направили заключенных, но спустя какое-то время присвоили статус комсомольской стройки, на которую поехали студенческие стройотряды. О БАМе постоянно говорили в новостях, он был окутан флёром романтики, участвовать в этом проекте стало престижно.
Нужно, чтобы возрождение школы стало, как БАМ — путеводной звездой нового периода России. И тогда будут поставлены нужные стране цели, и все они будут решены.
Итак, первый шаг возрождения школы — выучить и воспитать хороших учителей. Если мы решим проблему отсутствия педагогов, всё остальное тоже будет решаться. А пока их нет, никакие инноваторы с цифровыми продуктами ничего не вылечат. Их наработки могут дополнить учебный процесс, но никак не заменить. И вот когда у нас это будет навсегда доктринально установлено, сразу появится маленький лучик надежды. Правда, от лучика надежды до восстановления системы образования — много лет героической работы.
Второй шаг — свести до нуля любую отчетность. Она отнимает у педагогов драгоценное время, которого и так мало.
А третий пункт — убрать абсолютное вредительство, которое заключается в том, что если ты на уроке используешь цифровые платформы, то тебе доплачивают денег. Доплачивают за ЦОС, МЭШ, РЭШ, Сферум — что приводит к нечестной конкуренции электронных ресурсов и является неправильным стимулированием с отрицательным отбором учителей.
В результате получается, что халтурщик, который не готовится сам, а полагается на электронные ресурсы, получает денег больше, чем тот, кто добросовестно работает в полную силу. Такое положение дел является преступным, но имеет место в школе.
Кроме того, в школу нужно возвращать нормальные предметы и добросовестные советские программы и учебники. Некоторое время назад мы с моим соратником Мишей Богдановым общались с первой учительницей моей дочери. Пришли к выводу, что нужно возвращать природоведение. Нынешняя «окрошка», то бишь предмет под названием «Окружающий мир», даёт не цельную картину мира, а мельтешащий хаос. Плюс я бы выкинул «финансовую грамотность». Она очень популярна, её многие любят, но сейчас нереально как следует вписать её в учебный процесс. Пусть остается факультативом, в свободное от школы время. На место ненужных, лишних предметов можно поставить дополнительные часы физики и математики — опять-таки, когда мы сможем обеспечить эти предметы учителями. Сейчас почему всякую белиберду вводят? Да потому что крепких предметников почти не осталось, а белиберду может кто хочешь вести. Это латание дыр, пришивание пуговиц к тришкиному кафтану. Пора бы это понять и взяться за ум, начать «большую стирку» системы образования по-настоящему.
Остаётся открытым вопрос о Федеральном государственном образовательном стандарте. В том состоянии, в котором он есть сейчас, он абсолютно бессмыслен и вообще ни на что не влияет. Раньше мы мыслили более радикально: собирались поставить вопрос об отмене ФГОСа, но сейчас наши юристы выяснили, что он намертво вписан в конституцию, в неизменяемую статью и, соответственно, будет всегда. А значит, его надо целиком и полностью переписать, создать новые стандарты учебы и оценки знаний.
Считаю, что в первую очередь мы должны спасти начальную школу. Начинать реформу нужно именно с неё. Потом за счёт этого будет создаваться давление на среднюю школу — вот, смотрите, мы вам подаём хороших детей, которые не демотивированы, предельно сконцентрированы, они классные и умные, умеют считать в столбик и грамотно писать. Пожалуйста, теперь нам нужна реформа среднего образования.
Тогда через двадцать лет мы получим целое поколение талантливых учёных, инженеров, программистов. А иначе мы не получим его уже никогда. Россия как образованная страна закончится. Петровский 300-летний проект можно будет закрыть.
Этот мобилизационный сценарий для спасения сработает, если победят какие-то здравые силы. А пока у нас есть просто много отдельных хороших школ и целых видов школьных заведений: например, кадетские училища, которые сохранятся под эгидой Министерства обороны, есть инженерные школы, которые сейчас делает Елена Владимировна Шмелева. Конечно, особняком стоят православные гимназии, где гораздо лучше общая рабочая и культурная атмосфера, хотя это и не всегда сопровождается сильной предметной подготовкой. Остановлюсь на оценке президентского проекта «Сириус».
Часто говорят про огромный бюджет фонда «Талант и успех», который является учредителем «Сириуса». Лично я этих претензий не принимаю. Да, бывает, что кто-то располагает триллионным бюджетом, но от выделенных ему гигантских средств остается пшик в виде экранов во всех школах России. И тогда иначе как чистым распилом это не назовёшь. Но если речь идет даже об очень большом финансировании Центра, работу которого видно, а «Сириус» работает очень хорошо, то у меня это вызывает глубокое уважение. Хотя, конечно, есть ощущение, что «Сириус» — это как будто спасение самых гениальных школьников с тонущего корабля. Словно кто-то просто сказал — рушьте массовую школу, но дайте нам спасти «элитный сегмент».
«Кванториум» — тоже интересная тема. В них нет ничего плохого. Они дают дополнительные знания, повышают мотивацию у школьников, пробуждают интерес к учёбе. «Кванториумы» вредят только в одном случае: когда ими заменяется школьное обучение. Надо, чтобы было и то и другое. Школа — это главное, это БАЗА, а «Кванториумы» должны работать во второй половине дня, после уроков. (Формально так и происходит, но фактически школьники в основном не извлекают интеллектуальной пользы из посещения занятий в «Кванториумах» просто в силу нехватки твёрдой предметной базы по физике и математике.)
Надо понимать, что всех поставленных мною задач решить сразу не получится, но я приглашаю всех заинтересованных людей, неравнодушных родителей и даже бабушек-дедушек присоединяться к нам. Наше движение называется «Родная Школа». Ему нужно придать какую-то юридическую форму, пока это просто союз единомышленников.