Первый спутник, первый полет человека в космос, первые атомный ледокол и атомная электростанция… Мы сделали гигантский прорыв, к тому же после страшной войны. Существует мнение, что невероятные достижения советской эпохи были следствием научно-технического прогресса. Но тогда почему именно у нас в стране? Я считаю, что прорыв послевоенных лет связан исключительно и напрямую с массовой советской школой фантастически высокого уровня. И то же самое говорят американцы, которые провели соответствующее исследование и выпустили аналитический доклад.[3]
Главное отличительное свойство советской школы заключается в том, что в области точных и естественных наук она формировала целостную, системную картину мира. А сейчас школа даёт мозаичное мировоззрение, поэтому человека легко сбить с панталыку любому проходимцу.
Но я бы не хотел, чтобы меня считали безусловным апологетом советской школы. Гуманитарное образование в СССР хромало, и фактически Советский Союз оказался беззащитным перед гуманитарным ударом (как я это называю). Сегодня говорят о суверенитете, но не понимают, что нужен не только технический, но и культурно-гуманитарный суверенитет! Когда выпускник школы ощущает свою вписанность в отечественный культурный код. Над этим тоже надо работать! А когда люди говорят: «В старое доброе время всё было лучше, верните нам его», они обычно совершенно не понимают, о чем идет речь. Требовать заменить сложное и неудобное новое на хорошее и понятное старое — это изначально проигрышная позиция.
Давайте посмотрим шире. Массовое хорошее образование — это на самом деле свойство тоталитарных политических систем. С демократией оно не особенно совместимо. И чем жестче политический режим, тем лучше образование. Посмотрите на Китай, на бывший СССР, примеров хватает. Некоторые страны Западной Европы также в своё время преуспели в массовом образовании, особенно Германия, и это не должно удивлять — все, кто там сколько-нибудь жил, чувствовали на себе «тиранию общественных идеологических установок» почище «путинского режима». Впрочем, великая немецкая школа относится как раз к тоталитарному периоду (здесь надо с историками свериться), так что данный пример вновь в копилку высказанной выше гипотезы.
Меня часто приглашают в школы — почитать лекции по математике. Но понятно, что учителя делятся своим наболевшим. И я волей-неволей выступаю в роли какого-то инспектора, хотя у меня нет никаких полномочий и я ничего не могу сделать. Но, в отличие от инспекторов, я сочувствую учителям, а не наоборот. Я мог бы приехать, прочитать и уехать, как делают другие, но мне интересно пообщаться с преподавателями.
И вот в ходе этих поездок я понял, что Россия в плане школы и образования идёт в пропасть. И к сожалению, мало кто это осознаёт, и мало кого из осознавших это волнует. Здесь всё на свете сложилось — чудовищно низкие зарплаты, бессмысленный контроль и принуждение школ к участию в массе каких-то навязанных экспериментов, всевозможные внешние хотелки, родительский терроризм, перекос в сторону прав ребёнка и многое другое. Даже там, где ещё есть кому работать, надзорные органы делают всё, чтобы учебный процесс разрушить. К сожалению, наша власть не осознаёт этой проблемы, и даже если осознаёт, то сделать ничего не может — ибо для спасения ситуации нужен проект размаха ядерного, с соответствующими полномочиями (включающими, возможно, полный разгон всех контролирующих школу органов и «наростов»).
Если массовая школа умрёт, то у нас будет несколько начинаний, куда все разумные родители и дети будут стекаться и оседать кто где. Но ощущение от проигранной страны, проигранной войны будет у всех нас. Это будет жизнь после смерти, русская культура, которая расползлась по углам. Будут какие-нибудь последователи Липецкой школы, последователи Воронежской школы, это все уже будут отдельные куски некогда великой общей русской культуры, которые начнут расползаться в разные стороны друг от друга. У меня есть чёткое понимание, что это убьёт нашу великую культуру как единое целое, как огромный организм. А вслед за культурой — и страну. Это если «ничего не делать».
Когда меня спрашивают, какая главная проблема российского образования, я отвечаю сразу: надзорные органы. Удаление всех паразитических наростов, департаментов образования и прочих полностью вредоносных органов сразу же освободит энергию миллионов людей — учителей и учеников. Но куда деть миллионы тех бездельников, которые сегодня делают всё, чтобы придумать оправдание для своего существования в виде многочисленных отчётов, стрясаемых со школ? Ответа на этот вопрос у власти нет, поэтому всё продолжает развиваться в направлении полного гниения и развала.
Рособрнадзор нормального человека — в виде комиссии из нескольких заслуженных работников образования в каждой области — мог бы существовать в идеальном государственном устройстве. Только он был бы в тысячу раз меньшего размера и состоял бы из людей достойных уважения, компетентных, мудрых, бескорыстных, честных, а не ровно наоборот по всем пунктам, как это происходит сейчас.
Но врагов у российского образования гораздо больше, чем только надзорные органы всех уровней. Думаю, правильно будет перечислить их всех.
Дистант привёл к полному обнулению знаний. Да, мы ругались, плевались, но даже не предполагали, насколько хуже может быть. В 2018 и 2019 годах мы говорили о том, как всё плохо и какие слабые студенты приходят. О, мы тогда не знали, что такое слабые!
Теперь знаем.
Любой учитель знает, что дистанционное обучение не является обучением ни в каком смысле слова. Это — передача дополнительных знаний тем, кто уже где-либо и как-либо был обучен. Если школьник учится в хорошей школе, то он извлечет пользу из всех интернет-ресурсов. В интернете можно добрать знания. Отдельные школьники, исключения из правил, могут даже полноценно учиться через интернет — таковых не более процента, но они есть. Но никогда, ни при каких условиях нельзя ратовать за то, чтобы массовую школу перевести в интернет.
Важно отметить ещё вот что. Самое главное, что даёт школа ребёнку, — это социальные навыки. А их невозможно получить через экран или текстовые сообщения.
Дистанционное образование в ковид показало полный провал образования. Что ужасно, чиновники продолжают делать вид, будто всё в порядке. Но когда на всю страну будет заявлено, что дистант привёл к провалу, с этого момента появится надежда.
Одна из сегодняшних проблем — это замена учителя на тьютора. Кто-нибудь спросит: «Да что ты прицепился к словам? Какая разница, как учителя называть?»
Но когда служение народу назвали образовательной услугой, поменялось очень многое. Конечно, одним переименованием исправить разрушенное не удастся. Но семантическая нагрузка слова «услуга» непотребна, она каждый день оскорбляет учителя, прямо каждую минуту. То же самое со словом «тьютор»: для настоящего учителя это оскорбление. И с этими значениями связано разрушение восприятия.
Восприятие учительства как великого служения низводится до восприятия его как услуги. А человек, который оказывает услугу, уже не обязан рассуждать как гражданин России, он просто занимается зарабатыванием денег.
И то же самое «тьютор». Чем он отличается от учителя? Учитель — командир в классе. Он сам выбирает себе инструменты, с помощью которых учит, он поддерживает дисциплину, он командует процессом. И конечно, передаёт знания детям. А тьютор — это человек, который вместе с детьми разбирается в каких-то внешних материалах. То есть экран выносится на первое место, а тьютор помогает ученику понять, что написано в цифровом продукте. Это шаг в направлении разрушения образования.
Порой меня спрашивают, чем мои лекции отличаются от обычных уроков? Неужели то, о чём я рассказываю, не может преподать на уроках учитель математики? Может, конечно. Но беда в том, что учителей, особенно знающих свой предмет, почти не осталось, и с каждым годом их становится всё меньше. Они уходят, увы, не только в мир иной — к сожалению, они ещё и намного раньше уходят из школ и работают где угодно, но не в системе образования. Почему? Потому что в массовой школе сегодня созданы невыносимые, нечеловеческие условия для работы.
А молодые где? Их мало, потому что разрушена система подготовки педагогических кадров. Погоня за «новыми технологиями обучения» обернулась отсутствием предметной и психологической подготовки. Молодые учителя зачастую не знают не только своего предмета, но и класс держать не могут — этому в педагогических вузах не учат, а если учат — то на тренажёрах, где все «дети-манекены» смирно сидят. Нет живой практики!
Но даже если всё это вернуть назад, встанет непреодолимой стеной вопрос нищенских зарплат — молодёжь, к сожалению, к деньгам чувствительна, да и семью не создать на текущую учительскую зарплату. И отчётность школ отталкивает. Весь ворох проблем. И это не решается одним росчерком пера президента России — здесь нужен комплексный подход, пересмотр всей образовательной политики, с поднятием на флаг лозунга «Найти хорошего учителя и не мешать ему работать» вместо сегодняшней системы тотального недоверия педагогу, унижения его со стороны всех акторов системы образования.
«Давайте будем давать детям не знания, а актуальные навыки!» Люди, которые так говорят, не способны даже сами для себя сформулировать, чем навык отличается от знания. А если даже способны, то это будет какая-нибудь корявая переформулировка. Это просто шарлатаны, прибежавшие на горяченькое и надеющиеся отрезать очередной кусок государственного пирога на «модернизацию программ обучения» и тому подобное.
И вообще, что значит «учить навыкам»? Никто не понимает, что имеется в виду. Это что, «взломай компьютер, чтобы взять кредит», что-то в этом духе? Во-первых, это вредное знание, а во-вторых, через два года будут уже другие компьютеры с другим интерфейсом, и там это нужно будет делать по-другому.
Даже если ставится цель научить ориентироваться в текущих программах, то разумный подход к этой цели состоит в том, чтобы сделать всесторонне грамотного гражданина, а он уже разберется в этих программах. Нет ничего более разрушительного, чем популярная нынче идея устаревания фундаментального научного знания о мире. Надо законодательно приравнять подобные высказывания к экстремизму, выписывать за это штрафы.
В отличие от своих соратников, я не набрасываюсь на проектное обучение. Не сказал бы, что это абсолютное зло. Однако когда во главу всего образовательного процесса ставится проектная деятельность, а фундаментальных знаний не даётся, то это будет провал.
Но когда говорят, например: «Давайте, ребята, сделаем самолет. А чтоб он взлетел, мы сейчас вычислим формулу крыла. Ой, тут нам нужен комплексный анализ. Слушайте, парни, завтра про комплексные числа поговорите», то да, это нормально. Такой подход мотивирует, и школьник учится науке и думает об устройстве мира одновременно.
В «Сириусе» была проектная смена, я смотрел на ребят: у них глаза и лица сияют, они пишут сложнейшие уравнения на доске, а руководители проектов объясняют их. Такая проектная деятельность ведет к повышению интеллектуального уровня, и я её приветствую.
Но когда какой-нибудь робот прыгает или по мячу бьёт, а ребята просто смотрят, не разбирая, как он функционирует, от этого пользы гораздо меньше. Впрочем, если это во второй половине дня, после уроков, а не вместо них, то пусть развлекаются — мы по гаражам бегали и хулиганили, а современная молодёжь пускай проекты выполняет.
Скажу так. Кто может сосредоточенно заниматься изучением учебных дисциплин, пусть занимается без проекта: работа с тетрадкой и ручкой — это прямой способ быстрого получения знаний. А если кому-то этот способ не даётся из-за лени, может, ему проекты и помогут стать на правильную дорогу.
В идеале первая половина дня в школе — это традиционное, консервативное получение знаний. Не мягких навыков, а глубоких предметных знаний. И чтобы их получить и закрепить, урок должен быть стандартным, без игр и развлечений.
А вот во второй половине дня можно экспериментировать с разными подходами. Если с утра школьник получил знания, то кружки по проектной деятельности, НТИ, «Кванториумы» станут прекрасной альтернативой сидению в компьютерных играх и другим бесполезным занятиям. Главное, чтобы проектная деятельность дополняла учебную, а не была основной.
В последние годы преподаватели курсов заметили: чем короче курс, тем охотнее на него идут. Две недели — прекрасно! А вот если обучение идёт два месяца и больше, люди теряют энтузиазм. Они хотят, чтобы им оттарабанили всё за пару дней.
И это признак очень важной, системной проблемы. Современный человек, даже взрослый, с трудом сосредоточивается. Безумное количество времени, которое люди проводят в ТикТоке и Телеграме, выливается в неспособность сфокусировать внимание. Зависимость от гаджетов, социальных сетей, лайков — страшная беда. Это губит интеллект. Бесконечный поток информации нервирует, дезориентирует, мы перестаём принимать решения, доверяясь в этом своему цифровому двойнику.
В какой-то мере смартфон становится частью тела человека. Учёные проводили эксперимент: забирали телефоны у подростков, навешивая на детей датчики, и ребята ощущали фантомные боли, как будто у них ампутированы конечности. Разве может нормальный человек себя в это рабство закабалить?
Помните, Воланд говорил: «Москвичи как москвичи, квартирный вопрос только их испортил»? Немного перефразирую: дети сегодня как дети, но смартфон их испортил. Они навсегда искорежены тем, что им в три года дали смартфон. Мы дочери и в 12 лет не купили, объяснили, что она единственная в классе не принимает наркотики, и это прекрасно. (И старшим детям только в 14 и 16 лет дали. И мелким не дадим, пока не вырастут!)
Про наркотики я говорю неслучайно: смартфон является героином сегодняшнего дня. Можно провести аналогию с алкоголем: взрослому спиртное можно, хотя и в меру, а ребёнку — ни грамма. Потому что это вызовет отупение, дебилизацию и неспособность концентрироваться ни на чём. Я призываю всех родителей осознать: если вы слишком рано дали ребёнку смартфон, вы из него вырастите дебила. А в случае, когда это произошло раньше семи-восьми лет, я считаю, что родитель совершил преступление.
Мы живём в условиях, когда школа конкурирует со смартфоном. И понятно, что с ярким и цветастым дерьмом конкурировать очень тяжело, ведь, когда человек уже дебилизирован, он убеждён, что глупое дерьмо интереснее. Наверное, все наблюдали такую картину: школьники идут на экскурсию, им показывают интереснейшие места и экспонаты, но никто на них не смотрит — все уткнулись в смартфоны.
Недавно у меня в шутку попросили рецепт: что делать, чтобы попасть в Академию наук. Я ответил, что для начала неплохо бы избавиться от телевизора и обзавестись простым кнопочным телефоном, чтобы не отвлекаться на ерунду. Потом написать интересные научные статьи, и, возможно, вас выберут в РАН. Мне сто раз предлагали подарить смартфон, но я отвечаю: не надо, я всё равно не буду им пользоваться! У меня есть кнопочный телефон, хотя и он лишняя вещь в научном мире.
Дети без смартфонов гораздо лучше решают олимпиады, потому что они умеют сосредоточиваться. Если хотите вырастить ребенка умным и успешным человеком, настоящим гражданином страны, покупайте ему не телефон, а бумажные книги.
В Дагестане я побывал в медресе, школе при мечети, и обнаружил, что там проблема решена радикально — просто всё запрещено. Запрещен интернет, кока-кола, жвачки, чипсы, телефоны выключены. Это просто прекрасно! А теперь представьте себе, что страна возьмёт и добровольно пойдёт на такой эксперимент — уровень образования, конечно, вырастет. Однако я трезво смотрю на мир и понимаю, что этого не будет. Я был бы рад, если бы все добровольно (и «добровольно» — это ключевое слово) отказались от социальных сетей. Выбрасываем в мусор соцсети — занимаемся математикой! Но, увы, убедить красноречием всё население страны у меня не получается.
— Дети, берите ручку, открывайте тетрадь и пишите.
Много лет назад учителя начинали урок именно так. И спустя двадцать лет они будут говорить то же самое. С одной оговоркой: только хорошие учителя и только в хороших школах. В тех учебных заведениях, что похуже, перед детьми будет маячить цифровой экран.
Цифровизацию ошибочно путают с прогрессом, но она не имеет с ним ничего общего. Вот несколько моментов, связанных с заменой учителей экраном.
Во-первых, цифровизация приводит к цифровому слабоумию. На эту тему уже есть множество исследований, в том числе и за рубежом. Кроме того, экранное обучение не способствует формированию социальных навыков, а это важнейшая функция школы, наряду с получением фундаментальных научных знаний о мире.
Во-вторых, настоящие цифровые продукты не дешевле, а дороже, чем нормальная организация школы.
В-третьих, постоянный контакт с экранами вреден для здоровья. СанПиНы относительно этого просто растоптали. Я жду и боюсь того, что на врачей надавят, и они скажут, что вред вообще отсутствует.
Дальше. Цифровые продукты помогают только мотивированным школьникам или студентам. Дети могут смотреть какие-то лекции в интернете, но, как правило, лишь в дополнение к живым занятиям.
К тому же, сверхмотивированных учеников всего лишь 1–2 процента. Остальным всё равно — показывают им лекции Павла Виктора, учителя физики из одесского Ришельевского лицея, или каких-нибудь прыгающих гномиков. Обычный ученик региональной школы не способен воспринимать цифровой контент без живого педагога, и это абсолютная аксиома для всех, кто знаком со школьной спецификой (впрочем, психологи это подтверждают).
Далее. Антиотбор учителей. Поощряются не нормальные преподаватели, а те, кто может быстро применить цифру. А результаты этого применения, в том числе долгосрочные, никого не интересуют.
К тому же цифровизация влечет собой реформирование образования. В частности, учителя будут не нужны. Их заменят тьюторы, и я уже говорил, почему это плохо.
Ну и последний гвоздь в гроб цифровизации — дети всех, кто её продвигает, учатся в хороших частных школах. Цифровизаторы почему-то не усаживают своих отпрысков у экрана, а отправляют к живому учителю, строгому, с дисциплиной, порядками и принципами. Вот как так, а? Почему мы тогда их слушаем?
Меня пытаются выставлять ненавистником любой цифры. Глупости, у меня свой канал на YouTube и множество видеолекций. И я считаю, что учитель вправе выбрать любой электронный ресурс, если он ему помогает.
Я не против цифровизации как таковой, а против бездумной, слишком скоростной и всеобъемлющей цифровизации. Против того, чтобы учителям приходили указания, какой ресурс выбрать, и против того, чтобы запрещали вести уроки самостоятельно, без всякого ресурса.
Я за то, чтобы у цифровизации был свой предел: пусть в некоторых случаях (в вузах) лекции будут через интернет, но только как дополнение к живым занятиям. В средней же школе цифровизация должна быть упразднена и передвинута на вторую половину дня как что-то факультативное. Я имею в виду записанные заранее учебные материалы, лекции, курсы, в том числе мой собственный курс «100 уроков математики» с конспектами, упражнениями, тестами. Я его рекомендую во второй половине дня. Но в качестве замены школьному преподаванию — никогда не посоветую.
Интернет-курсы годятся для именно получения навыков, если вам нужно что-то научиться делать. (И то это будет неравноценной заменой живому обучению тет-а-тет.) А когда речь идёт о базовом образовании школьников, особенно не старших классов, а средних, и тем более младших, ни о каком онлайн-контексте речи вообще не должно идти. Ничего дальше показа планет, которые крутятся вокруг Солнца.
Несмотря на шумиху вокруг цифровизации, я убеждён, что ручка и тетрадка никуда не денутся. Мой старший сын Миша — трёхкратный призер олимпиад по математике и информатике: один раз был даже победителем Всероссийской олимпиады школьников по информатике. Понятно, что программу он пишет на компьютере, но, когда он думает, у него тетрадка полностью исписана. Ручка и бумага — это неизбежная стадия. Если кто-то говорит, что они сейчас не нужны, то этот человек профан или шарлатан. Никто не может стать учёным, не держа в руке тетрадь и ручку.
Ну и последнее. Мне возразят, что это всё правда, но, когда живого учителя НЕТ НА СТО ВЁРСТ ВОКРУГ, что тогда делать-то? Ответ: что в этом случае делать, вопрос неважный, «война уже проиграна», можно экран включить, можно не включать. Лучше не включать, а вместо этого бить в набат. Но можно включить экран, если при этом всё равно будут бить в набат. А вот идея, что бить в набат не надо, экран заменит — пагубна и разрушительна.
Я был противником ЕГЭ, когда увидел его последствия для образовательного процесса. ЕГЭ сильно поломал мотивацию педагогов и, что важнее, самих учеников. Это случилось не сразу: некоторое время все работали, как работали раньше. Однако дьявольская сила показателей в том и состоит, что они начинают постепенно программировать всю деятельность под себя. ЕГЭ, конечно, внёс большой вклад в разрушение системы образования, а также в увеличение дифференциации между регионами (хотя замышлялся он как средство выравнивания возможностей, ха-ха). От системы ЕГЭ выиграли только центральные города, потому что туда теперь приезжает намного больше талантливых абитуриентов.
Разрушительное действие на систему образования оказал и тот яд баллов и рейтингов, который привнёс ЕГЭ. Даже если вернуть сейчас обычные выпускные экзамены, качество образования не вернётся автоматически. Если вы разбили хрустальную вазу, обратно вы её не соберёте: ЕГЭ сломал систему образования ровно в той точке, где она ещё была добросовестной. Школа умерла как место, где даются знания, и теперь, видимо, потребуются какие-то титанические усилия, чтобы перезапустить процесс заново.
Но если ЕГЭ сейчас отменят, то станет ещё хуже. Я противник любых резких реформ. Нужно не отменять ЕГЭ, а совершенствовать его. Экзамен меняется, и сейчас он не тот, который в своё время вводили: в частности, прекратилась история с утечками и массовым подкупом. В сегодняшних условиях развала мотивации ЕГЭ остается единственным объективным показателем чего бы то ни было. То есть ты пришел, написал, и ровно то, что ты написал, у тебя приняли. Он не фальсифицируется (по крайней мере, так было на момент написания книги; к сожалению, тревожные признаки фальсификаций вновь начинают проявляться то там, то тут).
Проблема единого госэкзамена не только в школах и учителях, а ещё и в учениках. Если его просто отменить, то школьники так же не будут учиться, как не учатся сейчас. Когда ты понимаешь, что в восьмом классе у тебя достаточно знаний, чтобы сдать на 70 баллов ЕГЭ, и при этом осознаёшь, что не попадаешь в категорию олимпиадников, то у тебя уже никакого стимула учиться нет. Зачем учиться последние три года, если сдашь ЕГЭ, поступишь в любой ВУЗ, кроме физтеха, будешь там протирать штаны, тебя все равно будут вытягивать, потому что им нужны бюджетные места. Это секрет Полишинеля.
Главное, что нужно осознать, это то, что вопрос ЕГЭ — не самый важный. Самый важный вопрос — это положение учителей и в первую очередь, конечно, учительские зарплаты.
А пока ко мне регулярно приходят представители разных бизнес-структур и спрашивают, что им делать. Потому что они не могут найти себе нормальных работников. «А можно ли, — спрашивают, — заплатить вам денег, чтобы вы воспитали для нас специалистов?» Ребята, это так не работает! Делать надо было раньше. Надо вернуть стране нормальную школу!