В 15 часов 40 минут 12 октября воевода земской рати, генерал-лейтенант Дитерихс, отдал в Никольск-Уссурийском приказ № 1693/оп, скрепленный подписью начальника штаба, Генерального штаба генерал-майора Петрова, и направленный по назначению вне всякой очереди. Этот приказ был о переходе земрати в наступление. Его полный текст таков: «Командующим группам: Поволжской, Сибирской, Сибирской казачьей и Дальневосточно-казачьей. Противник главными силами сегодня днем занял Халкидон и Монастырище. Небольшая его часть появилась южнее, в районе Ображеевка – Ляличи. Приказываю: 13-го октября с утра перейти к решительным, активным действиям и разбить наступающего противника, стремясь обойти его со стороны Ображеевки и Вознесенки. 1. Генералу Молчанову с Поволжской группой и броневиками перейти в наступление из района высот, что южнее Ляличей и вдоль железной дороги в общем направлении на Монастырище. Дальневосточная казачья группа в районе Кремово поступит в подчинение генерала Молчанова, но с непременным условием использовать ее для активных задач. 2. Генералу Бородину, прочно удерживая по-прежнему Ивановку, выделить возможно большую часть сил для энергичного наступления в район Ображеевки – Снегуровки, в направлении на Монастырище. 3. Генералу Смолину действовать активно в направлении на Халкидон или южнее по обстоятельствам. Принять все меры для обеспечения прочной связи с генералом Молчановым. Часть сил, оставленных в районе Вадимовка – Лучки, использовать для активной разведки и действий на тыл противника. 4. Объединение действий по времени в районе железной дороги и к востоку от нее возлагаю на генерала Молчанова. 5. По получении сего донести. 6. Активность и решительность до предела».

Генерал Смолин эту директиву получил в 18 часов 40 минут 12 октября. Приблизительно в это же время директива эта была получена и остальными тремя комгруппами. В 24 часа 12 октября комгруппы Поволжской, генерал Молчанов, отдал из Ипполитовки следующий приказ:

«Генерал-лейтенанту Глебову, генерал-майору Сахарову, генерал-майору Ястребцеву полковнику Ефимову, полковнику Ростовцеву, полковнику Бек-Мамедову, полковнику Белянушкину, войсковому старшине Ширяеву. Копии: ген-квармземрати, генерал-майору Смолину, генерал-майору Бородину. Воевода приказал 13-го с утра перейти в решительное наступление всем частям Рати. Вверенной мне группе и подчиненной Дальневосточной казачьей группе – по железной дороге и по дороге из Ляличей в общем направлении на Монастырище. Сибирская казачья группа, удерживая Ивановку, на Ображеевку, Снегуровку – Монастырище, генералу Смолину – на Халкидон или по обстановке южнее. Приказываю: 1. Генерал-майору Сахарову с Приволжским полком, без Волжской пешей дружины, немедленно по получении приказа занять Ляличи и высоту 121, что севернее от Ляличей у переправы, и не допускать противника с севера до подхода главных сил. Затем, занимая то же положение, составить мой резерв. Волжскую пешую дружину отвести на ст. Ипполитовку в мой резерв. 2. Генерал-лейтенанту Глебову с частями группы выступить в 5 часов через Ляличи, пройти в расположение генерал-майора Сахарова, как можно скорее и к 10 часам занять высоты, что вправо от дороги и к югу от Монастырища, произвести разведку и в 11 часов перейти в решительное наступление на юго-восточную часть Монастырища. 3. Полковнику Ефимову с Прикамским полком и Поволжской артиллерийской дружиной выступить вслед за генерал-лейтенантом Глебовым и занять высоты влево от дороги на Монастырище и в 11 часов перейти в решительное наступление на юго-западную часть Монастырища. 4. Генерал-майору Ястребцеву с подчиненными частями немедленно занять высоту 106 у железной дороги и к 11 часам быть у буквы «М» надписи «Заимки», откуда при поддержке броневика перейти в решительное наступление и занять разъезд Манзовка. 5. По занятии Монастырища, генерал-лейтенанту Глебову конницей осветить район Светлояровки – Ильинские хутора и немедленно укрепиться на северной конечности до дороги на Халкидон включительно; полковнику Ефимову конницей разведывать Халкидон и укрепить позиции по железной дороге у реки Монастырка. 6. Я буду следовать с частями полковника Ефимова. 7. Наступать энергично, умело используя конницу по отступающему противнику. 8. Летучки будут продвигаться по железной дороге с расчетом к 11 часам быть у будки, что севернее заимки Скрипка. 9. Неуспеха не допускаю и отхода быть не может. 10. Генерал-майору Сахарову огнем батареи оказать содействие частям генерал-майора Бородина по овладению Ображеевкой. 11. Бронепоезду № 2 к 6 часам поступить в распоряжение генерала Сахарова; № 3 к 7 часам утра прибыть на ст. Ипполитовку и поступить в распоряжение Полк. Белянушкина. 12. Обозы брать с собою только боевые. 13. По получении – донести. Примечание: Дабы ускорить занятие высоты 106, сменив в ней Иркутскую пеш. дружину Сибирской группы, высылается предварительно на броневике Иманская конная дружина, которой по прибытии генерал-майора Ястребцева на высоты, поступить в его распоряжение. Иманская дружина высылается теперь же». Это примечание к приказу подписано начальником штаба Поволжской группы Генерального штаба полковником Савчуком.

Выдвижение частей Поволжской и Дальневосточной казачьей групп к исходным позициям и атака Монастырища ими рисуется согласно дневнику полковника Ефимова (командир Прикамского полка) в следующем виде:

«12-го октября. Ночью погрузились и прибыли на ст. Ипполитовку. Осмотрел позиции. Смолин не свернул на Халкидон – Вознесенское и сейчас у моста через реку Лефу». (Примечание. Из этой записи полковника Ефимова видно, что в его представлении генерал Смолин со своей группой должен был отойти от Халкидона на Лучки и далее на Воскресенку, а вовсе не выходить через Монастырище и Ляличи к Ипполитовке. Как мы знаем, генерал Смолин именно так и хотел отойти (через Лучки), но в этом ему категорически воспрепятствовал штаб земской рати. Именно это обстоятельство, на наш взгляд, сыграло весьма важную и даже решающую роль в складывании обстановки на левом участке расположения сил земрати в бою 13 и 14 октября.)

«13-ое октября. Перешли в наступление на Монастырище. Ему (Генералу Глебову?) задача наступать правее дороги, мне – между дорогой и железной дорогой. По дороге обогнал колонну Глебова, он сделал для чего-то остановку. Народу у него много, но есть и шваль – дезертиры из других частей. Ижевцы заметили в рядах Поручика Лукьянова, удравшего из полка, чтобы не участвовать в походах. Не постеснялись и подшучивали на тему «не удалось словчить от боя».

Первых разведчиков оттеснили. Прошли сопки, покрытые лесом, и очутились на равнине. Мне наступать по голому месту. У Глебова лучше, еще версты на полторы-две тянутся укрытые подступы по кустам. Продвинулись версты на полторы вперед, когда у Глебова закипел бой. Его наступление отбито, части бежали перед незначительными силами красных. Наблюдал сбоку интересные эпизоды, как красные пробирались по окраинам кустов. Я с ординарцами обстрелял их, они скрылись в кустах.

Прибыл связной от Глебова, сообщил о больших потерях. Буйвид убит, много раненых осталось на месте. (Полковник Буйвид, молодой, но доблестный Командир Пластунов был не убит, но смертельно ранен.) Опасался, что красные, преследуя Глебова, дойдут до нашей артиллерии, которая имеет позиции у выхода дороги из сопок. Правда – около артиллерии находится мой резерв – Добровольцы (Пермская пешая дружина). Хотел ударить красным, наступающим на Глебова во фланг, но местность открытая, и нас еще разделяет болотистый ручей. Послал разведку местности и решил ждать сведений, что делается у Глебова.

Когда у Глебова успокоилось, уже к вечеру, перешли вновь в наступление. Прошли недалеко, впереди никаких укрытий, справа висят красные. Станцию Манзовку утром занял отряд Ястребцева (Анненковцы и партизаны) с броневиком, красные оттуда бежали, как только появился наш бронепоезд. Мои цепи на уровне отряда Ястребцева: Ижевцы – левее, Воткинцы – правее. Наступление прекратилось с темнотой».

К этому повествованию, на основании показаний ряда участников боя – младших офицеров различных частей, можно добавить следующее: «Когда наступил день 13-го октября, то густая белесоватая мгла застилала землю и продержалась почти что весь день, как то часто бывает осенью в Приморье. Саженях в ста с трудом можно было рассмотреть контуры деревьев и домов. Связь становилась затруднительной. Общая картина исчезала, каждый боец видел только свой маленький участок. Что делается на другом участке – никто не знал. Такая обстановка, в общем, сыграла в руку красным: красноармейцы не видели широкого охвата их расположения белыми, а потому оказались склонными к большому упорству в обороне вверенных им участков фронта; вместе с тем стремительность белой атаки уменьшилась, так как каждая белая часть инстинктивно опасалась «слишком зарваться вперед». При разворачивании частей Поволжской рати произошли какие-то задержки. Скученные на шоссе – артиллерия и обозы понесли в самом начале боя потери. В дальнейшем положение исправилось…»

Мы обрисовали уже в общих чертах картину перехода частей Сибирской группы (генерал Смолин) от ст. Ипполитовка в село Вознесенское. Этот переход явился последней фазой планомерного отхода с боями Сибирской (стрелковой) группы из района Прохоры – Дмитровка и вместе с тем первой фазой участия названной группы в наступательном бою белых 13 и 14 октября. Поэтому несколькими штрихами мы дополним данную уже нами картину, которая вместе с тем является отправным местом дальнейшего нашего изложения.

В 2 часа 13 октября с будки 154 версты начальник штаба Сибирской группы отправил наштагруппы Поволжской следующую ориентировку: «Части Сибгруппы расположены: 1. Омская дружина при 2 орудиях в дер. Вадимовка. Сведений от нее не имеем два дня. 2. Конная разведка Иркутской пешей дружины с 1 пулеметом вчера была выслана для обороны переправы Халкидон – Лучки. Сведений от нее по отбытии не поступало. 3. Томская пешая дружина, Иркутская пешая дружина (без конной разведки), рота Красноярской пешей дружины – всего около 400 человек пехоты при 4 орудиях и при 20 конных должны к утру 13-го октября сосредоточиться в селе Вознесенском, откуда, одновременно с общим наступлением, будут вести наступление на Халкидон. Время наступления согласно с Вами».

В 2 часа 10 минут 13-го числа с будки 154 версты полковник Бодров отправил полковнику Ктиторову следующее приказание за № 3888/оп: «Вам с дружиной следовать в село Вознесенское. Дорога идет от будки, что на 154 версте к западу, через реку Лючихеза, по ней будем двигаться – вся группа. Следы разберете».

В 11 часов 15 минут 13 октября полковник Бодров за № 3889/ оп отправил из Вознесенского генквару земрати, с копией наштагруппы Поволжской, депешу следующего содержания: «Отряд Сибирской группы (Томская и Иркутская пешие дружины, Западно-Сиб. артиллерийская дружина, Сибирская артиллер. дружина, рота Красноярской пешей дружины) 13-го октября в 11 часов прибыли в Вознесенское, выступив с ночлега в 3 часа. Задержка в движении была вызвана очень трудной переправой через реку Лефу, которая продолжалась более трех часов. Противника в Вознесенском не оказалось и не было. По сведениям жителей красные невыясненной численности занимают Халкидон. На Халкидон и Лучки выслана разведка. По выяснении места нахождения противника, отряд будет двинут на Халкидон. Большим препятствием на пути движения отряда является река Лефу – болотистая и трудно проходимая вброд, в особенности к западу от Халкидона, где уничтожены мосты. Прошу сообщить обстановку».

В 13 часов 13 октября командующий группой (генерал Смолин) приказал «не позднее 15 часов выслать разведку на Лучки и Манзовку», как о том свидетельствует записка полковника Бодрова на имя полковника Аргунова. В своем докладе воеводе генерал Смолин указывает, что разведка была выслана также и на Халкидон.

Для связи со штабом Поволжской группы на ст. Ипполитовка был оставлен есаул Худяков с конными, а по прибытии отряда в Вознесенское из штаба Сибирской группы был командирован на Ипполитовку для связи, а также и с донесением, подполковник Патрик. Отметим, что на поддержание связи со штабом Поволжской группы генерал Смолин обратил особое внимание. От заимки Барсукова (что в 6 верстах к северу от ст. Ипполитовка) был проведен телефон. До заимки Барсукова связь поддерживалась двумя мотоциклетами и конными. Кроме того, из Никольск-Уссурийского на Григорьевское была выслана рота ратников для проведения телеграфной линии из Григорьевского на Вознесенское.

В 17 часов 13-го подполковник Патрик с разъездом благополучно прибыл на ст. Ипполитовка, но начальника штаба Поволжской группы там не застал и потому с пакетом отправился на разъезд Манзовка. В момент своего прибытия на ст. Ипполитовка подполковник Патрик не мог разыскать есаула Худякова, а потому обратное донесение в штаб Сибгруппы он направил с прапорщиком Катциным, ездившим с ним. В своей записке подполковник Патрик кратко добавляет, что «по сведениям Штаба Поволжской группы бой был сегодня у Манзовки и последняя занята нами».

В 17 часов 13 октября генерал Смолин из Вознесенского отправил полковнику Мельникову (с копиями полковнику Аргунову и Смольянинову) приказ следующего содержания за № 3895/оп: «Под давлением противника части группы отошли 12-го за реку Лефу к переправе, что северо-западнее Ляличей. Сегодня с рассветом Поволжская и Дальневосточная казачья рати, усиленные частями генерала Бородина, а также пополненные, перешли по железной дороге и к востоку от нее в решительное наступление на Монастырище. В 12 часов 40 минут сегодня бой шел на линии разъезд Манзовка – южная окраина села Монастырища. Вверенной мне группе приказано, оставаясь ранее выдвинутыми частями в дер. Вадимовка и Лучки, остальными силами занять с. Вознесенское, откуда содействовать давлением на Халкидон или южнее, наступлению генерала Молчанова. Приказываю Вам с получением сего спешно занять Лучки, выслав разведку на Старую Бильмановку, Петровичи, Вадимовку. На Халкидон высылается из Вознесенского пешая и конная разведки. Пешая останется против Халкидона, а конная вернется к Вам. По занятии Лучков пришлите донесение. Для сохранения сил пехоты и ускорения ее движения, перевезите ее на подводах. Я со штабом в Вознесенском. Если по прибытии в Лучки Вы выясните, что в районе Халкидона частями генерала Молчанова ведется бой – Вам надлежит, не ожидая моих особых распоряжений, выдвинуться к переправе через Лефу и оказать энергичное содействие генералу Молчанову».

Приведя этот приказ генерала Смолина, мы должны обратить особое внимание читателя на то, что генералу Смолину все еще не были известны оба донесения полковника Мельникова от 12 октября за № 0132 и 0136. Поэтому, отдавая свой приказ № 3895/оп, генерал Смолин исходил из предположения, что полковник Мельников продолжает занимать деревню Вадимовку, между тем, как то мы уже знаем, полковник Мельников вынужден был еще в 13 часов 12 октября покинуть Вадимовку и с 19 часов пребывал в поселке Благодатном.

Среди бумаг генерала Смолина имеется еще один документ, адресованный «Наштакору Сибирской». К сожалению, на нем отсутствует подпись и нет указания на время отправки и получения. Во всяком случае, эта бумага вышла со ст. Ипполитовка и принадлежит, бесспорно, либо подполковнику Патрику, либо есаулу Худякову. Надо полагать – скорее последнему, чем первому, так как подполковник Патрик, согласно другой бумаге, был аккуратен в форме своих донесений. Этот документ интересен нам тем, что в нем имеется указание на движение красной конницы, «около 800 сабель», от Халкидона на Лучки. Возникает вопрос: получил ли это донесение генерал Смолин до отправки своего приказа полковнику Мельникову или после? Во всяком случае, полный текст этой бумаги таков:

«Доношу – 13-го октября в 10 часов части генерала Молчанова и генерала Глебова перешли в наступление. В 11 часов частями генерала Сахарова занята Ображеевка. В 3 часа (т. е. в 15 часов) в Ображеевке сменили генерала Сахарова части генерала Бородина, а ген. Сахаров возвратился в Ляличи, где сейчас и стоит. Части ген. Глебова сейчас стоят в 2 верстах от села Монастырище, где с красными у них идет упорный бой. С нашей стороны около 100 человек раненых и несколько убитых. Генерал Молчанов с Ижевцами и Воткинцами пошел в обход через Манзовку на Монастырище. Из Штаба Земрати спрашивают о полковнике Мельникове, а также о Вашем дальнейшем движении. Есть сведения, что вчера ночью двинулась на Лучки конница – около 800 сабель».

Прошло совсем немного времени после отсылки полковнику Мельникову приказа № 3895/оп, как в штабе Сибгруппы были получены донесения полковника Мельникова от 12-го за № 0132/оп и 0136/оп. Тогда в 18 часов 25 минут 13 октября полковник Бодров отправил сообщение об изменившейся обстановке генерал-квартирмейстеру штаба земской рати с копиями начальникам штабов Поволжской и Дальневосточной казачьей за № 3896/оп такого содержания:

«1. Отряд полковника Мельникова (Омская пешая дружина и 2 орудия), находившийся 10-го и 11-го октября в Вадимовке, вследствие угрозы противника со стороны Халкидона в направлении на Петровичи и со стороны Алтыновки на Вадимовку, а также занятия партизанами силою до 50–60 человек Старой Бильмановки, 12-го отошел на Ново-Бильмановку, а затем в пос. Благодатный, откуда вошел со штабом группы в связь. Полковник Мельников доносит, что 11-го октября к сожженному нами мосту через Восточный рукав реки Лефу по дороге из Черниговки подходил разъезд противника. На рассвете

12-го октября на западном берегу Лефу был обнаружен переправившийся противник и замечены усиленные работы по устройству переправ через тот же рукав. Несмотря на обстрел места работ огнем нашей артиллерии, красные продолжали сосредоточение на западном берегу Восточного рукава реки Лефу, с намерением дальнейшего продвижения к Вадимовке. 12-го из Халкидона на Вадимовку наблюдалось движение колонны красных (пехота и кавалерия) длиною около одной версты. К утру 12-го Старая Бильмановка занята была партизанами. Все это вынудило полковника Мельникова оставить Вадимовку и через Ново-Бильмановку отойти на пос. Благодатный.

2. Высланной разведкой от Томской дружины в направлении на Лучки и Халкидон выяснено, что Лучки заняты по-видимому небольшим отрядом красных. Халкидон также занимается красными. Силы установить не удалось. По словам некоторых жителей села Вознесенского в последнюю ночь 12-го октября приходила разведка красных и ушла обратно в Халкидон.

3. Командующий группой приказал: а) полковнику Мельникову немедленно перейти и занять Лучки, продолжая движение на Халкидон, б) полковнику Аргунову выслать усиленную разведку для выяснения сил противника в Халкидоне и ликвидации красного отряда в Лучках, в) Всем частям быть готовым с рассветом 14-го октября к переходу в наступление на Халкидон из Лучков и Вознесенского, г) полковнику Мельникову приказано также обследовать район Петровичи – Вадимовка, д) рзведчикам на сегодняшнюю ночь дана задача выяснить состояние мостов на переправах через реку Лефу в районе Вадимовка – Халкидон. На участке Вадимовка – Халкидон до слияния рек Чахеза – Лефу бродов нет.

4. Для установления связи со Штабом Земрати и Командующим Поволжской группой ведется провод от заимки Барсукова (что в 6 верстах севернее ст. Ипполитовка) на Ипполитовку. От заимки Барсукова до села Вознесенского и далее связь будет поддерживаться мотоциклами и конными. От Григорьевского на Вознесенское полковнику Богословскому приказано к вечеру 13-го октября проложить провод. В Штаб Поволжской группы мною выслан для связи один офицер и 5 конных. Сведений от него не имею. (Из этого уясняем, что приведенное выше донесение подполковника Патрика от 17 часов 13 октября из Ипполитовки к этому времени, то есть к 18 часам 25 минутам, еще не достигло генерала Смолина.) С высоты 106, юго-восточнее Вознесенского, около 12 часов наблюдались артиллерийские разрывы в направлении разъезд Манзовка и в районе Монастырища».

Депеша эта, ввиду отсутствия непосредственной связи между Вознесенским и Никольск-Уссурийским, должна была быть переданной из штаба Поволжской группы генкварму земрати по юзу.

Около 20 часов 13 октября штабом Сибгруппы было получено сведение, что Лучки заняты отрядом красных значительной численности. Вследствие этого в Вознесенском было усилено сторожевое охранение и отданы распоряжения на случай наступления противника.

Начальник Западно-Сибирского отряда, полковник Аргунов, отдал приказ № 0087 следующего содержания: «Командирам дружин Томской, Иркутской, Красноярской пешим, Западно-Сибирской артиллерийской, полковнику Шестоперову, Копия Начальнику Штаба Сибирской группы. По разговорам жителей сегодня в Лучки в обед пришли красные. В случае наступления красных со стороны Лучков приказываю: 1. По тревоге, не ожидая распоряжений, Иркутской пешей дружине занять и оборонять северную окраину Вознесенского. Телефонную связь со мною установить немедленно. 2. Томской Дружине сосредоточиться в резерве на церковной площади. 3. Красноярской пешей дружине также прибыть на площадь, продолжая охранять тыл отряда с юга. 4. Обозы иметь в готовности для быстрого увода их из села по дороге на Григорьевское. 5. Западно-Сибирскую артиллерийскую дружину придаю в случае боя Иркутской дружине, а батарею полковника Шестоперова придаю Томской Дружине. 6. Я буду у церкви».

В дополнение к этому приказу начальник штаба Западно-Сибирского отряда, подполковник Волков, в 21 час 13 октября послал начальникам частей приказание: «Командирам дружин: Томской, Иркутской пешим, Западно-Сибирской артиллерийской. Копии: Наштагруппы, Комдружин Сибирской артиллерийской и Красноярской пешей. По сведениям, полученным от жителей, сегодня село Лучки занято отрядом красных значительной численности. Начальник отряда приказал: На ночь лошади должны быть запряжены и заседланы, все имущество должно быть погружено на подводы. Люди все в сборе на своих квартирах, болтающихся по гостям по селу не должно быть ни одного».

Так, в напряженной суете поверхностного оглядывания вокруг себя на новом месте, утомленные части Сибирской (стрелковой) группы провели весь день 13 октября, первый день «решительного и общего» контрнаступления земской рати, но в том, что в этот день ни одно орудие батарей Сибгруппы не сделало ни одного выстрела по красным, равно как и пехота этой группы не совершила какой-либо положительной работы, конечно, ни генерал Смолин, ни кто-либо другой из его подчиненных повинен не был – вся ответственность за подобное бездарное руководство войсками должна быть перенесена на штаб земрати.

В предпоследнем отрывке нами было упомянуто о том, что 13 октября из Никольск-Уссурийского на село Григорьевское была выслана рота ратников для проведения телеграфной линии от села Григорьевского к селу Вознесенскому. Начальник штаба Восточно-Сибирского отряда, Генерального штаба полковник Попов, об этой отправке донес: «13-ое Октября 1922 года город Никольск-Уссурийский. Нашта-группы Сибирской. Копии Генкварземрати и генералу Бордзиловскому.

13-го октября в 5 часов рота Красноярской пешей дружины в составе 6 офицеров, 23 солдат, 47 ратников, под командой Командира 2-го батальона дружины полковника Севостьянова выступила по маршруту Никольск-Уссурийский – Григорьевское».

Прошло известное время, и с разъезда Дубининский на ст. Ипполитовка капитану Яковкину для начальника штаба Сибирской группы пришла депеша такого содержания: «С ротой ратников был выслан восстановить связь между Григорьевским и Вознесенским. В Григорьевском встретился с разъездом красных – 20 коней. Боя не принял. Ушел в Михайловку. Связаться со Штабом не мог. Ушел в Никольск. Буду ждать распоряжений. Полковник Красноярской дружины Севостьянов».

В бумагах генерала Смолина имеется и третий документ по этому делу. Это рапорт командующего Восточно-Сибирским отрядом, полковника Богословского, от 2 часов 14 октября из Никольска, когда, по-видимому, злополучный отряд полковника Севостьянова только что возвратился ни с чем в Никольск. Вот его текст: «Комгруппы Сибирской, Копия Генквармземрати. Рота полковника Севостьянова, высланная 13-го октября для установления связи в Вознесенское, получив сведения от жителей Григорьевского, что в районе его находится около 40 красных и что Вознесенское занято противником, вернулась через Павловку – Дубининский в Никольск. Полковник Севостьянов докладывает, что выполнить задачу, имея ратников, не умеющих обращаться с оружием, не представлялось возможным. О своем отходе в Никольск полковник Севостьянов донес Наштагруппы Сибирской с Разъезда Дубининского. Сведения о противнике, добытые полковником Севостьяновым, полного доверия не заслуживают. Подробное расследование мною продолжается».

Эта депеша была получена в Вознесенском в 3 часа 15 минут 14 октября, как о том свидетельствует пометка на документе. Скоро – скажем мы, – не в пример оперативным приказам «вне всякой очереди». Чем закончилось расследование полковником Богословским этой истории «приключения» 77 белых бойцов, испугавшихся не то 20, не то 40 красных партизан, мы не знаем, но полагаем, что события 14 октября понудили власть предержащих отбросить в сторону это дело перед лицом более крупных событий.

Возвратившись снова к положению на участке войск, подчиненных генералу Молчанову, приведем выписку из дневника полковника Ефимова: «Ночь на моем участке прошла тихо. По железной дороге красные наступали на Манзовку. Туда приехал генерал Молчанов, когда подошел сильный отряд красных. Анненковцы залегли и близко подпустили. Потом ошпарили красных хорошим огнем из винтовок и пулеметов. Пока стреляли красные, кто-то пригнул голову Молчанова к земле – «не подставляйте зря».

Относительно положения на участке частей генерала Глебова можем добавить, что, согласно показанию чинов Атаманской дружины, последняя была выдвинута на позицию вечером 13 октября, где заняла участок левее пластунов (полковника Буйвида). В это время на фронте Дальневосточной группы происходила перестрелка с красными. По занятии позиции атаманцы приступили к рытью окопов. Всю ночь простояли на месте.

Перечень распоряжений начальствующих лиц на тот или иной бой следует производить в порядке иерархических ступеней, но при описании боя 14 октября должно сделать отклонение от этого правила и в первую очередь поместить донесение полковника Мельникова от 22 часов 30 минут 13 октября за № 0135/оп из поселка Благодатного командующему Сибирской группой, а затем уже приведем распоряжения высших чинов белого командования. Подобный порядок будет тем правильнее, что в течение всего дня боя 14 октября полковнику Мельникову и его подчиненным не были известны добавочные (или, скажем, повторные) распоряжения высшего белого командования на этот день, и он действовал на основании директивы предыдущего дня.

Итак, своим № 0135/оп полковник Мельников доносил: «Приказ № 3895 получил. К рассвету 14-го октября приложу все усилия к занятию села Лучки. По достоверным сведениям село Вадимовка сегодня 13-го октября утром занималось конницей противника не менее 800 сабель при 8 тяжелых пулеметах. Около полудня через Старо-Бильмановку на село Король прошло 2 эскадрона (не менее 200 сабель) при пулеметах красных. Моя разведка в Ново-Бильма-новке имела столкновение с разъездом, высланным от этих эскадронов противника. Полагаю, что борьба с этим количеством красной конницы для одной только моей дружины будет крайне тяжелой, а может быть и непосильной. По сведениям от жителей, партотряды Приханкайского района сосредоточились в Хорольском. Прошу взвод конного эскадрона, под командой Хорунжего Зонова, высланный мной для установления связи с Вами, возможно скорее направить на соединение с дружиной».

По получении этого донесения, генерал Смолин счел необходимым направить роту Красноярской пешей дружины под командой подполковника Ктиторова на поддержку полковника Мельникова в Лучках.

Между тем в Никольск-Уссурийском, в штабе земрати, в 1 час 45 минут 14 октября генерал Петров, от имени воеводы, дал следующее распоряжение командующим группами за № 1699/оп: «Воевода приказал: 1. 14-го октября всем группам продолжать выполнение прежних задач. 2. Генералу Смолину выступить на Халкидон как можно раньше и захватить Халкидон. 3. Московский полк рано утром перебросить в Ипполитовку для занятия Ляличей, где ему поступить в распоряжение генерала Молчанова».

Это приказание о наступлении на Халкидон было получено генералом Смолиным на рассвете 14 октября. Кроме того, им были получены от генерала Молчанова № 138 о том же и приказ по Поволжской группе № 0211/оп о наступлении. Депеша генерала Молчанова за № 138 от 2 часов 14 октября была такого содержания: «Я лично по проводу передал Начальнику Штаба Вашу ориентировку № 3896 и получил ответ: «Передайте генералу Смолину, чтобы с раннего утра

14-го октября перешел в наступление всеми силами, а не разведывательными частями»».

Приказ же Поволжской группе генерала Молчанова от 2 часов 15 минут 14 октября со ст. Ипполитовка за № 0211/оп был таков: «Генерал-лейтенанту Никитину, генерал-лейтенанту Глебову, генерал-майору Сахарову, генерал-майору Ястребцеву, полковнику Ефимову, полковнику Ростовцеву, полковнику Бек-Мамедову, Копии: генерал-майору Смолину, генерал-майору Бородину. Противник оказал сильное сопротивление под Монастырищем, и части генерала Глебова продвинуться вперед из исходного положения не могли. 14-го октября на рассвете генерал Смолин переходит в наступление на Халкидон. Части генерала Бородина 13-го вечером двинулись из Ображеевки на Снегуровку, куда ушел противник – 800 штыков. Приказываю: 1. Генералу Сахарову с Приволжским полком без Волжской дружины немедленно по получении приказа двинуться по дороге на Монастырище и поступить в распоряжение Генерала Никитина. 2. Генералу Никитину с Дальневосточной казачьей группой и частями генерала Сахарова по сосредоточении последнего перейти в решительное наступление и занять Монастырище. 3. Полковнику Ефимову и генералу Ястребцеву, по завязке боя генералом Никитиным, продолжать движение на юго-западную окраину Монастырища и по железной дороге к разрушенному мосту. 4. Если противник перейдет в наступление, встречать контрударом. 5. Я буду на будке, что к северу от заимки Скрипка. 6. Санитарная, продовольственная и артиллерийская летучки тоже на будке. 7. Бронепоезду № 3 поступить в распоряжение генерала Ястребцева с 6 часов. 8. Донесения присылать с двумя конными. 9. Обращаю внимание генерала Сахарова на быстроту движения. 10. Заместитель – генерал Никитин».

Еще до получения всех этих бумаг (№ 1699/оп, № 138, № 0211/ оп) генерал Смолин отдал в селе Вознесенском в 2 часа 14-го приказ частям своей группы за № 3897/оп, скрепленный его начальником штаба, Генерального штаба полковником Бодровым: «Полковнику Аргунову, полковнику Мельникову, Подполковнику Ктиторову, полковнику Смольянинову, Подполковнику Новикову, Копии: генералу Молчанову и генкварземрати. 1. Части генерала Молчанова ведут дальнейшее наступление на север. 2. Для содействия группе генерала Молчанова приказываю: а) полковнику Мельникову (Омская пешая дружина при 1 орудии) по занятии с. Лучки продолжать наступление на Халкидон в направлении на перекресток двух дорог у второй буквы «М» надписи «Заимки», имея цель подойти к Халкидону с северо-западной стороны. По достижении реки Третья Лефа, выслать разведку по дороге на Вадимовку вдоль реки Лефу, б) подполковнику Ктиторову (рота Красноярской пешей дружины, полуэскадрон Омской дружины и 1 орудие), оставаясь в Лучках, обеспечить тыл полковнику Мельникову со стороны пос. Благодатный, Ново-Бильмановка, Петровичи, ведя разведку в указанных направлениях, и в случае наступления конницы сдерживать ее во что бы то ни стало, не допуская занятия с. Лучки, в) полковнику Аргунову (Томская и Иркутская пешие дружины при 4 орудиях) с получением этого начать наступление на Халкидон, имея целью овладеть ею с западной и южной сторон. По достижении реки Лефу, войти в связь с частями генерала Молчанова в районе разъезда Манзовка. 3. С началом боя я буду находиться на Высоте с отметкой 61,8, что в 6 верстах к северо-востоку от Вознесенского. 4. Заместители – полковник Аргунов и полковник Бодров. 5. О получении донести».

На этом мы закончим перечень предварительных распоряжений начальствующих лиц частей земской рати на бой 14 октября и перейдем к самому его описанию, но при этом в первую очередь опишем события на левом фланге построенных частей, где именно и произошла завязка боя, а затем перейдем к обычному описанию событий, начиная с правого фланга.

Во исполнение приказа генерала Смолина за № 3895/оп и своего решения, согласно своему собственному № 0135/оп, полковник Мельников, подойдя перед рассветом 14 октября к селу Лучки, атаковал его и после короткого боя с 1-м эскадроном Кубанского кавалерийского полка красных выбил противника из села в 5 часов утра. Кубанцы бежали, оставив 3 трупа, 1 пленного и 10 пик. В отряде полковника Мельникова при этом был ранен только один офицер. Из опроса пленного выяснилось, что 12 октября в Вадимовку прибыла, переправившись по временным мостам, Дальневосточная кавалерийская бригада красных в составе трех полков с тремя орудиями. На 13 октября у них была назначена в Вадимовке дневка. Дальнейшие задания этой бригады пленному не были известны. Сообщая об этом генералу Смолину своим № 0137, полковник Мельников в 5 часов 50 минут писал: «…По направлении на Халкидон – Петровичи – Вадимовка мною высланы разъезды. Связи с пешей и конной разведкой Томской пешей дружины пока не установлено».

Отметим, что генерал Смолин в своем докладе воеводе силу красной Дальневосточной кав. бригады в Вадимовке определяет в «три полка – 1000 сабель с 3 тяжелыми пулеметами и 4 орудиями».

Как не раз мы уже упоминали в описании боев 4, 8, 9, 12 октября, еще с ночи густые пелены тумана заволакивали землю и даже после восхода солнца, постепенно тая, держались долгие часы – иногда даже до полдня и позднее. 14 октября не было исключением, и густой туман обволакивал, поглощая в себе и Халкидон, и Манзовку, и Лучки, и Вознесенское, и многие другие села Южного Приморья. Прошло два с небольшим часа по занятии полковником Мельниковым села Лучки, когда в 9-м часу ему пришлось вступить в бой с наступающим на Лучки противником, силы которого, благодаря густому туману, выяснить сразу не удалось.

В 7 часов 14 октября обер-квартирмейстер Сибгруппы, Генерального штаба полковник Наркевич, отправил из Вознесенского генерал-квартирмейстеру земской рати, с копией начальнику штаба Поволжской группы, за № 3899 оперативную сводку такого содержания: «Приханкайский район: Разведка Омской дружины, высланная 13-го из поселка Благодатного на пос. Ново-Бильмановка, имела столкновение с разъездом красных и возвратилась в Благодатный. Рота Красноярской пешей дружины, выступившая в 5 часов 13-го октября из Никольска в Григорьевское для установления связи со штабом группы, столкнулась у Григорьевского с группой красных, после чего эта рота возвратилась в Никольск. Полковник Мельников приступил к выполнению приказа № 3897 в 2 часа 14-го, так как ему были даны соответствующие указания еще вечером 13-го октября. Остальные части группы приступили к выполнению приказа № 3897 сегодня в 6 часов».

В 9 часов 20 минут 14-го в 8 верстах от Вознесенского отряд полковника Аргунова, выступивший с рассветом из Вознесенского на Халкидон, обнаружил движение колонны противника, двигавшейся от Халкидона на Вознесенское. Туман мешал определить силы красных. Быстро развернувшись, отряд полковника Аргунова повел наступление на противника. Последний открыл сильный артиллерийский огонь. Завязался встречный бой…

В 9 часов 45 минут 14-го генерал Смолин получил телефонограмму генерала Молчанова, переданную есаулом Худяковым: «Весьма спешно. Сейчас только что по телефону генерал Молчанов передал: В 7 часов красные повели наступление на Ефимова и Ястребцева. Остановить наступление не представляется возможным. Наши части отходят. Молчанов».

Полковник Ефимов в своем дневнике под 14 октября занес следующее: «Утром красные опрокинулись сначала на Ястребцева. Потом появились большие силы передо мной и за моим правым флангом и против Глебова. Покатился назад весь фронт. У Ижевцев потекли сначала ратнички. Остановить было невозможно. Шли в спорядке, перемешавшись… Дошли до сопок, где я думал задержаться. Стал собирать к себе ближайших. Когда диктовал Полунину донесение для Комгруппы, ранило пулей в ногу. Красные наступали без задержки. Отъехал, чтобы перевязаться. Фельдшер перевязывал уже под выстрелами – красные успели занять сопки. Приказал Полунину разыскать Ваха, которому принять командование. Отправился к железной дороге на санитарную летучку. Там встретил генерала Молчанова. Доложил об отходе. В летучке отправился в Никольск-Уссурийский».

Чины Атаманского полка рассказывают: «На рассвете 14-го октября узнали, где цепи красных. В нашей сотне винтовки без штыков, только у троих они имеются. Пластуны на горе, красные под горой.

Красные ударяют по пластунам, пластуны отступают. Атаманцы сначала держатся. Потери большие: Сотник Волгин убит, Прапорщик Загибалов убит и еще 4 офицера ранены. Всего из строя выбыло 7 офицеров и 20 казаков. Тогда начали отходить. Еще накануне вечером был убит Войсковой старшина Ярославцев и ранен Войсковой старшина Галкин».

В заключение этого отрывка приведем выдержку из заметки «Полковой праздник» (о пластунах), помещенную в шанхайской газете «Слово» № 263 от 1929 года, и донесение старшего адъютанта отряда генерала Ястребцева № 10 от 14 октября 1922 года. В заметке о пластунах читаем: «В двухдневном бою за обладание пос. Монастырище, полк потерял 37 убитых, 16 без вести пропавших и 57 человек раненых, с трудом выбравшись из страшной опасности, грозившей гибелью всему полку. В этом бою Пластуны потеряли доблестного и горячо любимого своего Командира – полковника Буйвида, который был смертельно ранен».

Донесение поручика Титова (старший адъютант отряда генерала Ястребцева) начальнику штаба Поволжской группы с железнодорожной будки, что у буквы «Б», от 10 часов 15 минут 14 октября за № 10 гласит: «По приказанию Начотряда сообщаю потери, понесенные отрядом за бои 13-го и 14-го октября под разъездом Манзовка: Партотряд генерала Савельева – раненых офицеров 2 и казаков 6. Анненковской дружины – ранено 9 казаков, 1 убит, контуженых 2 казака и Иманской сотни – ранено: казаков 1 и 1 лошадь».

К сожалению, сведения о потерях частей Прикамского полка затеряны и ныне не представляется возможным восстановить их в полноте.

В 9 часов 20 минут (утра) 14 октября генерал Смолин с дороги Вознесенское – Халкидон, находясь в 6 верстах от первого селения, еще не имея сведений от генерала Молчанова о трагическом повороте дел под Монастырищем, доносил воеводе своим № 3900/оп с копией генералу Молчанову следующее: «На рассвете сего числа полковник Мельников, подойдя из Благодатного, атаковал Лучки и выбил из последней 1-ый эскадрон Кубанского кав. полка. В 9 час. части полковника Мельникова, двигаясь на Халкидон, вступили в бой с противником, силы которого пока не выяснены. Одновременно с этим, я с остальными частями группы, наступая на Халкидон, столкнулся к северу от высоты с отметкой 61,8 с колонной противника, наступающего на Вознесенское. В данный момент по всему фронту идет ружейная, пулеметная и артиллерийская стрельба. Силы противника трудно учесть благодаря туману».

Донося так, генерал Смолин базировался на донесении подполковника Волкова (начальник штаба Западно-Сибирского отряда), в котором последний писал: «По приказанию Начальника отряда доношу, что красные силою до 600 человек пехоты и 200 конных наступают со стороны Халкидона. Артиллерии у противника пока не заметно. Сейчас завязалась ружейная и пулеметная перестрелка».

Новое донесение, подписанное самим полковником Аргуновым, гласило: «Передо мною не менее 1000 человек пехоты и 600 сабель при 1 орудии, в их глубине видны в колонне резервы. У Добровольцев в двух ротах убыл командный состав, пешая разведка потеряла половину, в остальных – потери порядочные».

Полковник Бахтерев, помощник командира Томской (добровольцы) дружины, рассказывает: «Поднялись на рассвете, часа в 4–5 утра, пошли, отошли походным порядком версты 2–3. Я шел вместе с полковником Аргуновым и полковником Урняж. Туман. Наша передовая застава столкнулась с противником. По всей линии завязалась стрельба. Когда туман рассеялся маленько, то мы увидели, как от леса появились цепи красных, им не было ни конца ни края. У нас же – горсть. Между нашей цепью и красными – шагов двести. Ротмистр Соколов с сотней Добровольцев (Конная разведка Томской дружины) бросился вправо, в лес. Наша цепь поднялась – в атаку. Встали и красные, встали и пошли на наших. У красных три цепи, а сзади колонна вплоть до самого Халкидона, в ее хвосте видны обозы. – «Белые бандиты, сдавайтесь», – раздались крики красных. Наши бойцы открыли стрельбу и этим временем стали отходить. Выиграли шагов двести, потом еще шагов сто. Красные наступают не отрываясь. Под уклоном стоит пулемет Иркутской дружины. Он открыл огонь, благодаря чему красные отстали шагов на 400. Так, сохраняя, примерно, эту дистанцию, мы и отходили с боем к Вознесенке».

Этим временем генерал Смолин уже получил телефонограмму генерала Молчанова о начавшемся откате белых под Монастырищем. В 10 часов командующий Сибирской группой писал полковнику Мельникову (с копиями полковнику Аргунову и генералу Молчанову): «Противник перешел в наступление против генерала Молчанова. Части полковника Аргунова ведут бой с противником к северо-востоку от Вознесенского, примерно верстах в 6, если не удастся сдержать противника, то части полковника Аргунова будут отходить через Вознесенку на Павловку. И Вам под натиском противника отходить на Григорьевское. Части полковника Аргунова отходят».

Так в 10 часов (утра) 14 октября, когда туман рассеялся и силы красных он более уже не мог скрыть, финал боя для генерала Смолина и полковника Аргунова сделался ясен. Приходилось думать лишь об одном – как отойти с возможно меньшими потерями. Тяжесть положения Сибгруппы усугублялась еще тем, что в распоряжении генерала Смолина совсем не имелось конницы, если не считать двух десятков всадников конной разведки Томской пешей дружины, а между тем местность была открытая, а на многих участках и совсем равнинного характера.

Неся большие потери, отряд полковника Аргунова, теснимый с флангов конницей противника, медленно отходил на Вознесенское. Положение частей его отряда достаточно ясно рисуется следующим его донесением генералу Смолину (без указания часа): «Ранен командир Иркутской дружины. Значительные потери. Стараюсь задержать противника. По западной Лучковской дороге есть движение. Боюсь – не Мельников – ли? Противник – против деревни (село Вознесенское) четырьмя колоннами, его разведка вошла».

В своем докладе воеводе генерал Смолин указывает, что «проходя село, противник развернул цепи на 5 верст по фронту». Действительно – положение Сибгруппы в эти часы было трагично, и приходится только удивляться геройству этой кучки в 400 человек, нашедшей в себе мужество медленно с боем отходить по открытой местности под натиском красной лавины.

В 12 часов 14 октября с дороги Вознесенское – Павловка, находясь у ручья Насырова, генерал Смолин своим № 3902 (Vs 16/пох) доносил воеводе (с копией генералу Молчанову): «Иркутская и Томская пешие дружины, понеся значительные потери во встречном бою сегодня с противником, наступавшим из Халкидона на Вознесенское (до 1000 пехоты и 600 конных), в 10 часов стали отходить на Вознесенское. В 11 часов, сдерживая натиск противника преимущественно артиллерией, части вели бой на юго-западной окраине Вознесенского. В данное время эти части полковника Аргунова постепенно отходят на Павловку. Омская пешая дружина полковника Мельникова, усиленная ротой Красноярской пешей дружины, вела сегодня с утра бой по дороге Лучки – Халкидон, но результаты боя не выяснены. Но, ввиду отхода частей полковника Аргунова и полученного мною сообщения от генерала Молчанова о положении на его участке, я приказал отходить и полковнику Мельникову на Григорьевское. По сведениям Григорьевское занято партизанским отрядом. Ранен Командир Иркутской дружины, и вообще велики потери в комсоставе (командном составе). Деревни Павловка и Григорьевское мне не удержать незначительными наличными у меня силами, особенно при отсутствии у меня конницы. Прошу дальнейших указаний».

В своем докладе воеводе генерал Смолин дает иное время на начало отхода частей полковника Аргунова от Вознесенского. Именно, генерал Смолин пишет: «До 15 часов полковник Аргунов сдерживал противника преимущественно артиллерийским огнем на юго-западной окраине Вознесенского. В 15 часов 30 минут отряд полковника Аргунова, не теряя боевого соприкосновения с противником, начал отходить на Павловку и к 17–18 часам занял позицию в 3–4 верстах от нее к северу».

Относительно этого «расхождения по времени» мы, однако, полагаем, что оно более кажущееся, чем действительное. Надо полагать, что по занятии Вознесенского, состоявшегося перед 11 часами, красные – участвовавшие в бою или просто двигавшиеся в походной колонне с 5–6 часов утра – нуждались в кратковременном отдыхе, а потому и задержались на часик-другой в Вознесенском. Таким образом, полковник Аргунов, ведший в 11 часов бой с красными на юго-западной окраине Вознесенского и получивший приказ от генерала Смолина «сдерживая наступление противника на всех рубежах, к вечеру отойти на дер. Павловка», получил возможность задержаться в виду Вознесенского до 15 часов 30 минут.

В течение всего дня судьба отряда полковника Мельникова и результаты боя его с красными генералу Смолину и полковнику Аргунову не были известны. В 18 часов 14-го, когда отряд полковника Аргунова подходил к Павловке, штаб Сибирской группы во главе с генералом Смолиным прибыл в деревню Абрамовку, дабы иметь связь по телеграфу со штабом земской рати и полковником Мельниковым, который к этому времени должен был отойти на Григорьевское. Так, по крайней мере, рассчитывал генерал Смолин.

В заключение отметим, что потери отряда полковника Аргунова за истекший день 14-го были «весьма велики, по меньшей мере до 150 человек», как указывает генерал Смолин в своем докладе воеводе.

Что же произошло у полковника Мельникова, в этом крайне левофланговом отряде всего построения земской рати на бой 13 и 14 октября? Мы оставили отряд полковника Мельникова в Лучках в 6 часов (утра) 14-го, после того как он выбил из этого селения отряд красной конницы. Затем мы имели короткое уведомление о том, что в 9 часов части полковника Мельникова, двигаясь на Халкидон, вступили в бой с противником, силы которого из-за тумана сразу выяснить не представлялось возможным.

В 18 часов 14-го генерал Смолин нашел в Абрамовке полковника Мельникова, прибывшего туда с остатками своего отряда. Полковник Мельников доложил командиру группы о действиях и судьбе своего отряда. Эта судьба оказалась наиболее печальной и трагичной по сравнению со всеми остальными частями земской рати. Именно (цитируем выписку из доклада генерала Смолина воеводе):

«После занятия полковником Мельниковым с. Лучки, конница красных силою до двух полков (около 800 сабель), пользуясь туманом, почти окружила деревню. После короткого боя, красным удалось ворваться в деревню и выбить из нее наш (надо полагать, отряд Подполк. Ктиторова, так как Полк. Мельников с главной частью находился уже восточнее Лучков) отряд. Во время боя и главным образом во время отхода, отрядом были понесены тяжелые потери: от пешей роты (надо полагать, роты Красноярской пешей дружины. – Примеч. авт.) уцелели лишь одиночные люди (около 15–17 человек), оставлены 3 пулемета и обоз. Батарея потеряла 2 орудия и половину наличного состава. (Иркутская батарея полковника Сартыкова, Сибирской артиллерийской дружины.) Меньшие потери понес конный эскадрон Омской пешей дружины. Всего из отряда полковника Мельникова вышло из боя около 240 человек (из общего числа примерно 600 чинов. – Примеч. авт.). Люди отряда были окружены конницей противника и, расстреляв все патроны, не желая сдаваться в плен, кончали жизнь самоубийством».

В дополнение к этой официальной справке можно привести еще показание полковника Бахтерева, который, однако, как то уже известно, под Лучками сам не был, но, находясь в отряде полковника Аргунова, слышал от участников дела под Лучками рассказы в самом свежем виде. Полковник Бахтерев вспоминает, как ему рассказывали: «На рассвете на Омичей налегли две конные массы красных. Потом наши заметили, что еще двигаются эскадроны противника и охватывают все расположение нашего отряда. Главные силы полковника Мельникова находились в это время на дороге. Красная конница сомкнула кольцо, и завязался бой. Конница Омичей прорвалась, Омская же пехота была настигнута красными. Люди не успевали соскочить с повозок. Красные порубили очень многих. Другие кончали сами с собой. Особенно досталось роте Ктиторова. Оба орудия, конечно, были брошены. Из батареи спаслись лишь те, что были на конях».

Гарнизону села Ивановка действительного участия в бою 13-го и 14-го не пришлось принять, так как частям генерала Блохина на эти дни было приказано, не выдвигаясь из Ивановки, оборонять село. 14 октября, правда, разъезд от Ивановского гарнизона под Николаевкой наткнулся на красных партизан и обстрелял их. Красные поспешили «смотаться». На этом дело и кончилось. Что касается морального состояния частей Ивановского гарнизона, то оно оставалось таким же, как и в предыдущие дни. Проход генерала Бородина с оренбургскими казаками на Ображеевку, шум близкого боя – сначала у Ляличей и Ображеевки, потом отодвигающийся все дальше – действовали как-то подбодряюще на чинов гарнизона. С напряженным вниманием следили бойцы за ходом боя, стараясь разгадать, по доносящимся грохоту, шуму и огневым вспышкам, о его развитии. 13-го к вечеру артиллерийский бой, по определению сидящих в Ивановке, под Монастырищем смолк, но к западу от Халкидона непрерывно сверкали вспышки, и ветер доносил до Ивановки крики «Ура!». То, в определении чинов Ивановского гарнизона, красные атаковали Сибирскую группу генерала Смолина. К полудню 14-го в Ивановке уже говорили, что ночью Поволжская и Дальневосточная казачья рати отошли от Монастырища на Ляличи. Бой же к западу от Халкидона все еще продолжался – о том свидетельствовали артиллерийский огонь и шум пулеметной и ружейной трескотни. К вечеру «ивановцы» нахмурились: откат частей генералов Молчанова и Глебова к Ипполитовке и отход генерала Смолина стали совершившимся фактом, и каждую минуту теперь можно было поджидать появления «гостей» под Ивановкой. «Если нас обложат, а все наши уйдут, то кто будет тогда выручать нас?» В такой обстановке выдерживать в Ивановке четвертый бой совсем не хотелось…

Что же касается остальных частей Сибказрати, то они, под командой комгруппы, генерала Бородина, имели 13 октября довольно упорный бой с партизанами под Ображеевкой, в результате которого красные были принуждены отойти в сторону деревни Снегуровки. 14-го генерал Бородин продолжал свое наступление в направлении только что указанной деревни. Оренбургские казаки в Приморье, как то нам уже известно из предыдущих повествований, не проявляли особого порыва в боях, здесь же, между Ображеевкой и Снегуровкой, сильно пересеченная местность, к тому же покрытая сплошным лесом, отдавала все выгоды обороне, то есть красным партизанам. По этим двум причинам продвижение частей генерала Бородина 14-го от Ображеевки в сторону Снегуровки протекало, в общем, медленным темпом. По получении же сведений о начавшемся отходе частей генерала Молчанова генерал Бородин остановил, а потом повернул свои части и к позднему вечеру 14 октября отвел благополучно их в район Лефинки.

Откат частей генералов Молчанова и Глебова к Ляличам и Ипполитовке, отход частей генерала Смолина, под давлением превосходящего противника, за Вознесенское и далее определили безусловную победу красных. Генеральное сражение, которое планировал воевода и от результатов которого зависела судьба Белого Приморья, было проиграно. Никаких существенных резервов, никаких свежих частей в распоряжении воеводы для восстановления положения не имелось. Не только восстановить положение, но даже пытаться произвести это было нечем. После короткой, но тягостной внутренней борьбы воевода признал свое дело в данный момент битым. Признав это, он нашел в себе смелость признать дальнейшее пролитие крови на полях битв бесцельным и, признав это, 14 октября отдал приказ № 1605/оп, к сожалению, час отдания этого приказа установить нам не удалось. Надо полагать, он был отдан часов в пятнадцать: «Весьма Срочно. Приморье. Комгруппам: Поволжской, Дальневосточной, Сибказачьей и Сибирской. Всем частям Поволжской и Дальневосточной групп под общим командованием ген. Молчанова отойти сегодня 14-го октября ночью в район село Михайловское, откуда генералу Молчанову направить отряд в Никольск для обеспечения своего тыла. Генералу Бородину отойти в район дер. Раковки, где соединиться с генералом Хрущевым. В этом положении необходимо выиграть 15-ое октября. В дальнейшем генералу Глебову отходить в направлении Полтавка – Гродеково на соединение с генералом Смолиным, под общим начальством генерала Толстого, а до его прибытия генерала Глебова. Генералу Молчанову отходить правым берегом Суйфуна на Пеняжино, а генералу Бородину на Раздольное – Пеняжино. Я в Раздольном присоединюсь к Поволжской группе».

Приказом этим мы и закончим главу о самом большом бое Последнего похода, решившем судьбу этого последнего уголка Белой России.