Итак, согласно директиве воеводы земской рати от 8 октября за № 1661/оп, в ночь с 9-го на 10-е число того же месяца генерал-майор Смолин должен был принять на себя и подчиненные ему воинские части задачу сдерживания продвижения противника в районе Прохоры— Вадимовка – Меркушевка. Расположение частей Сибирской группы в районе Черниговки к 20 часам 9 октября нами только что было дано в заключительной части предыдущей главы, поэтому не будем повторяться, а прямо перейдем к рассмотрению мероприятий генерала Смолина в эту ночь.

Во исполнение задачи, поставленной Сибирской группе, генерал Смолин, находясь в селе Черниговка, в 23 часа 15 минут все того же 9 октября отдал приказ такого содержания: «Полковнику Аргунову, генерал-майору Хрущеву, полковнику Смольянинову, Полк. Ростовцеву. 1. Части Поволжской группы во исполнение директивы Воеводы Земрати № 1661/оп оставили Спасское и производят погрузку на разъезде Кноринг. Конные части генерала Хрущева, прикрывая отход, заняли высоты к северо-востоку от реки Кушелевка по обе стороны желдороги. На фронте Сибказгруппы спокойно. 2. Приказываю: а) генерал-майору Хрущеву к утру 10-го оттянуть свои части на линию гора Острая – отметка 103 – Прохоры, которую удерживать, ведя разведку на Краснокуты и по направлению корейских фанз, что восточное горы Каменная – отметка 143. Генералу Хрущеву подчиняю один броневик (поезд), б) полковнику Аргунову (Омская, Томская и Иркутская пешие дружины и Сибартдружина – 2 орудия) удерживать занимаемый район Меркушевка – Дмитровка, ведя разведку в направлении Вишневка – Евсеевка и имея наблюдение конными заставами в Вадимовке и Алтыновке. в) Подполковнику Ктиторову (рота Красноярской пешей дружины и Сибартдружина – 2 орудия) оставаться в Черниговке, выслав разведку по долине р. Медведица к востоку от д. Черниговка и в направлении дер. Аунза. г) Полковнику Ростовцеву выделить один бронепоезд в распоряжение генерала Хрущева, другой оставить на разъезде Кноринг для наблюдения за желдорожным участком Прохоры – Кноринг. 3. Генералу Хрущеву и полковнику Ростовцеву поддерживать со мною связь по желдорожному проводу, а полковнику Аргунову – полевым телефоном из Дмитровки. 4. Полковнику Ростовцеву при отходе головного бронепоезда взрывать мосты и разрушать полотно желдороги. 5. Врачу группы вытребовать санитарную летучку на ст. Мучная куда и присылать раненых.

6. Всем начальникам иметь в виду, что упорная задержка противника даст возможность отведенным в тыл частям пополниться и укрепиться. 7. Я со штабом в Черниговке (в районе станции). 8. Заместители: Генмайор Хрущев и Полковник Аргунов. Генмайор Смолин Начштаба полковник Бодров».

Как мы видим из этого приказа, генералу Смолину в 23 часа 15 минут, видимо, еще ничего не было известно о дополнительном распоряжении генерала Молчанова, данном генералу Хрущеву (полевая записка за № 124 от 20 часов 35 минут, о коей мы уже говорили в предпоследнем отрывке IV главы), между тем через какой-нибудь час по отдаче генералом Смолиным своего основного приказа генерал Хрущев со своими частями около 24 часов прибыл совсем неожиданно для полковника Аргунова и генерала Смолина в Дмитровку. Вследствие этого, не предусмотренного последним приказом, отхода генерала Хрущева генерал Смолин был поставлен перед необходимостью поставить новые задания войскам.

Между тем из штаба земрати генерал Смолин в 23 часа 50 минут все того же 9 октября получил ориентировку за № 486 следующего содержания: «Части противника судя по донесениям Штаба Поволжской группы сильно измотаны, лошади Дальне-Восточной Кавбригады в районе Прохоры еле плелись. Анучинское направление сосредоточением Поволжской бригады в районе Ляличи – Никус (Никольск – Уссурийский) упрочивается. Вам при содействии бронепоездов, конницы и артиллерии генерала Молчанова надлежит возможно дольше задерживать противника на линии Дмитровка – Алтыновка – Вадимовка или у Черниговки с непременным прочным занятием Вадимовки. Кроме того, для руководства на будущее время, когда части генерала Молчанова пополнятся и отдохнут, сообщаю: моя идея в конечном результате, Вы должны будете занять постепенно фронт Вадимовка – Вознесенское, фланговое по отношению к направлению движения противника на Владивосток. При таком положении важны три обстоятельства: 1) прочно держать Вадимовку, 2) тщательная разведка движения противника и надежная оборона переправ через Лефу и 3) связь со мною. Для связи, пока не установится телеграф назад, держите кавалерию у Вознесенского и через нее связь с левым флангом Молчанова. В дальнейшем готовьтесь к наступлению. Генерал-лейтенант /Дитерихс».

Около 1 часа ночи 10 октября генерал Молчанов проехал на юг через ст. Мучная. Около этого же времени, по получении соответствующего донесения от генерала Хрущева, генералу Смолину стало известно, что часть артиллерии Поволжской группы, которая должна была остаться для усиления конных частей генерала Хрущева, не была оставлена генералом Молчановым.

В 2 часа ночи 10 октября в селе Черниговка генерал Смолин отдал приказ войскам своей группы (рати) следующего содержания: «Полковнику Аргунову, Генмайору Хрущеву, полковнику Ростовцеву. Вследствие сосредоточения конницы Генмайора Хрущева в Дмитровке и изменившейся обстановки, в дополнение приказа моего от 9-го сего октября за № 3864/оп приказываю: 1. Полковнику Аргунову а) объединить действия конницы Генмайора Хрущева и своей пехоты и упорно оборонять район Меркушевка – Дмитровка, б) к 6 часам 10-го сего октября выдвинуть из Дмитровки в Меркушевку одну конную дружину, которой совместно с конными разведчиками Томской и Иркутской дружин, занимающими уже Меркушевку, вести тщательную разведку на Евсеевку и Вишневку и в случае наступления противника, упорно его сдерживать, в) вести из Дмитровки разведку на Прохоры – Кноринг. 2. Генмайору Хрущеву с получением сего поступить в подчинение генштаба полковнику Аргунову. 3. Полковнику Ростовцеву по оставлении нашими частями разъезда Кноринг испортить желдорожный путь и все сооружения и отвести головной бронепоезд к казарме, что в 6–7 верстах южнее разъезда Кноринг. Второй бронепоезд выдвинуть на линию Алтыновки – Дмитровки. Полковнику Ростовцеву своими бронепоездами задерживать продвижение противника по линии желдороги и оказать содействие полковнику Аргунову при обороне района Дмитровки. 4. В остальном руководствоваться приказом моим № 3864/оп. 5. О получении донести. Ком. Сиб. группы Генмайор Смолин Нач. штаба ген. штаба Полк. Бодров».

На основании данного приказа генерала Смолина полковник Аргунов в 3 часа 45 минут того же 10 октября отдал приказ вверенным ему частям следующего содержания: «10-ое октября 1922 года 3 часа 45 минут дер. Дмитровка. Ген. Хрущеву, Командирам Омской, Томской, Иркутской пешим, Воткинской и Добровольческим артиллерийским дружинам. 1. Согласно приказания Комгруппы Сибирской, я вступил в руководство частями, сосредоточенными в поселке Дмитровка, с задачей упорно оборонять район Меркушевка – Дмитровка. 2. Во исполнение сего: а) восточную часть Дмитровки оборонять Томдружине, западную часть – Омдружине, в) генералу Хрущеву одной конной дружиной к 6 часам 10-го октября занять Меркушевку и т. д., с) от частей в Дмитровке вести разведку на Кноринг и Прохоры, д) с началом боя всю конницу, находящуюся в Дмитровке, сосредоточить на южной стороне восточного края деревни, выжидая удобного момента для атаки красных. 3. С началом боя Полк. Атавину с Иркут-дружиной сосредоточиться за серединой деревни западнее артиллерии.

4. Я со штабом на наблюдательном пункте – приходской церкви.

5. Заместители: ген. – майор Хрущев и Полк. Урняж{132}. 6. О получении сего донести. 7. Головной бронепоезд у казармы в 6–7 верстах южнее разъезда Кноринг, второй на линии Алтыновка – Дмитровка. Ом-дружине держать связь с бронепоездом. Полковник Аргунов. Вриднач-штаба Подполк. Волков».

В то время как писались эти приказы, части Приволжского полка, именуемые подчас по старой привычке «Поволжской бригадой», все еще находились где-то к северу от Дмитровки на походе от Воскресенки через Прохоры на Дмитровку, куда они прибыли в 7 часов утра того же 10 октября. После небольшого привала в Дмитровке генерал Сахаров выступил через с. Черниговка на ст. Мучная для погрузки и переброски на юг. Время выбытия генерала Сахарова с частями из Дмитровки генералом Смолиным в его пространном докладе воеводе упоминается без точного указания времени, в одном из донесений подполковника Волкова указывается 8 часов как время прибытия генерала Сахарова в Дмитровку и 8 часов 30 минут как время выбытия его из нее. Одна из кратких телеграмм, сохранившихся в архиве генерала Смолина, говорит о том, что еще «в 9 часов 10-го октября ген. Сахаров находится со своей бригадой в Дмитровке вместе с ген. Хрущевым и Полк. Аргуновым». Но все эти мелкие расхождения в различных сохранившихся документах роли не играют.

В 3 часа 30 минут генерал Смолин получил из штаба земрати директиву воеводы от 9 октября за № 1675/оп – план всей операции, которая нами уже приводилась выше в начале этой главы. В 4 часа утра 10 октября из Ипполитовки на ст. Мучная прибыл эшелон – рота Красноярской пешей дружины под командой подполковника Ктиторова – и расположилась, согласно приказанию, в с. Черниговка. В 7 часов 20 минут, находясь на ст. Мучная, генерал Смолин отдал полковнику Аргунову распоряжение следующего содержания: «Во исполнение сего приказываю Вам срочно вернуть Омскую дружину в Черниговку, откуда она в полном составе и с двумя орудиями будет мною направлена для прочного занятия Вадимовки. С остальными частями предполагаю в случае невозможности удержания Дмитровки – Алтыновки, оказав сопротивление противнику у деревни Черниговка, отойти на Халкидон – Лучки и занять последние пехотой, конницу направить в Вознесенское».

Как мы уже знаем из предыдущего, еще 9 октября в 19 часов в с. Черниговка прибыли из Камень-Рыболова отряд Омской дружины полковника Резанова и чины отряда Сибирской флотилии поручика Микоша, а из Григорьевки – офицерская рота Томской дружины. В ночь на 10 октября отряд катеров поручика Микоша выбыл по железной дороге эшелоном со ст. Мучная на Никольск, полковник же Резанов в 9 часов 15 минут 10 октября получил предписание из штаба группы следующего содержания: «Комгруппы приказал: с получением сего выслать разведку в Вадимовку с задачей обследовать переправы (мосты, броды, гати и т. п.) в районе Вадимовка у самой деревни. Составить схему переправ и представить ее сегодня же Комгруппы. Имейте в виду, что сегодня Вам предстоит выступить из Вадимовки, где будет сосредоточена вся Омдружина. Оберкваргруппы полковник Наркевич».

Таким образом, во исполнение директивы воеводы за № 1675/оп Омская пешая дружина с двумя орудиями Иркутской батареи под командой полковника Мельникова была двинута утром 10 октября из Дмитровки через Черниговку, где к ней присоединился отряд полковника Резанова, на деревню Вадимовку, куда и прибыла в 18 часов того же дня.

В деревне Алтыновке на место конной заставы Омской дружины (120 сабель) была поставлена Прикамская конная дружина.

К утру 10 октября, по отдаче всех вышеприведенных распоряжений, расположение частей генерала Смолина было таковым: 1. в деревне Меркушевке: а) Волжская конная дружина, б) Конная разведка Томской пешей дружины, в) Конная разведка Иркутской пешей дружины. 2. в деревне Дмитровке: а) Томская пешая дружина, б) Иркутская пешая дружина, в) Воткинская арт. дружина, 1 орудие, г) Добровольческая арт. дружина, 2 орудия, д) Московская конная дружина, е) Петроградская конная дружина, ж) штаб Западно-Сибирского отряда. 3. в деревне Алтыновке: Прикамская конная дружина. 4. В движении на деревню Вадимовку: а) Омская пешая дружина, б) Иркутская арт. дружина, 2 орудия. 5. у желдорожной казармы, что в 6 верстах к югу от разъезда Кноринг, 1 бронепоезд.

6. На жел. дороге, на линии деревень Дмитровка – Алтыновка… один бронепоезд. 7. В селе Черниговка: а) Сибирская инженерная дружина, б) Рота Красноярской пешей дружины, в) Офицерская рота Томской пешей дружины (?), г) Штаб Сибгруппы.

Красные по занятии Спасска между тем не дремали: уже около 5 часов утра и затем вторично около 8 часов все того же 10 октября разъезды красной конницы появились перед заставой белых, расположенной на высоте 53, что в 3 верстах к северу от деревни Дмитровки, по дороге на Прохоры. В 9 часов врид наштаба подполковник Волков, находясь в деревне Дмитровке, направил полевую записку генералу Хрущеву, с копией наштагруппы Сибирской, такого содержания: «Разведка красных подходила к нашей заставе по дороге от дер. Прохоры. Начотряда приказал вверенным Вам конным частям отогнать красных и занять сопку 53 и выслать разведку на деревню Прохоры. Дер. Алтыновку занять одной конной дружиной для совместного удержания этой деревни вместе с бронепоездом».

В 9 часов 30 минут в 3 верстах к северу от Дмитровки появились цепи красного кавалерийского полка, силою примерно около 300–400 сабель при 1 орудии. Они подошли к высоте 53, но, будучи обстреляны белыми, в 10 часов 10 минут стали отходить в лощину, что в 2 верстах к северу от отметки на «53». В 10 часов утра для поддержки белой пехоты со ст. Мучная на линию деревень Дмитровка – Алтыновка выдвинулся (второй) бронепоезд.

Развитие начавшегося боя под Дмитровкой видно из следующих донесений начальника штаба Сибгруппы полковника Бодрова и вр. исп. долж.[2] начальника штаба Западно-Сибирского отряда подполковника Волкова, а также переговоров по прямому проводу между полковником Наркевичем (обер-кваргруппы Сибирской) и полковником Бафталовским (штаб земской рати), которые мы приводим полностью: «10-ое октября 1922 года 13 часов 30 минут. В штаб Земрати. Противник начал развертываться на хребтах к северу от Дмитровки и повел наступление на высоту 53 и западнее. Пока насчитано до 500 человек пехоты и около 200 коней с 2 орудиями. Идет артиллерийская перестрелка. Омдружина около полудня прибыла из Дмитровки в Черниговку и с 2 орудиями Иркутбатареи выступила в Вадимовку. Алтымовка была занята Прикамской, а не Московской конной дружиной, как было ошибочно донесено. Генерал Сахаров в 14 часов убыл на юг со ст. Мучная. Полковник Бодров».

В 14 часов 30 минут на южной опушке леса, что на полдороге Прохоры – Дмитровка, показалась красная пехота силою примерно около 10–12 рот. Она спускается в ту же долину, в которой находится красная конница, пытавшаяся в 9 часов 30 минут утра наступать на высоту 53. В 15 часов цепи красной пехоты показались на юго-западном склоне высоты 53. Батареи белых (три орудия) открыли по ним огонь. Красная пехота скрылась за юго-западный хребет высоты 53.

Одновременно с этим белые заметили колонну красной конницы, силою от 400 до 500 сабель, направляющуюся падью, что севернее высоты 53, в восточном направлении – на деревню Меркушевку или же в обход правого фланга расположения белых у Дмитровки. Донесение подполковника Волкова от 15 часов 10 октября в штаб группы гласит: «Пехота красных, силою полк, развертывается в верстах 2¹/₂ севернее Дмитровки. При пехоте имеется конница, она разбросана на широком фронте. Резервы пехоты группируются в лощине к западному скату высоты 53. Бригада кавалерийская (предположительно Кубанская) продвигается от высоты 53 на дер. Меркушевка в обход нашего правого фланга. Приблизительно через час она перехватит дорогу Меркушевка – Дмитровка».

В 15 часов 30 минут красные открыли сильный артиллерийский огонь по расположению штаба Западно-Сибирского отряда и позициям белых батарей в Дмитровке. Этот огонь красных вынудил белую артиллерию переменить свою позицию. В 16 часов за первой конной колонной красных последовала вторая, численностью примерно в 600–700 сабель. Кроме того, около полка пехоты (красной) прошло по дороге из Прохоров и скрылось за высотой 53. В 16 часов 10 минут полковник Бодров из Черниговки направил в штаб земрати короткую телеграмму: «В 16 часов противник против Дмитровки ввел в бой еще один полк пехоты и 4 орудия. Бой продолжается».

Общую численность красных и своих (белых) сил к этому часу генерал Смолин в своем докладе воеводе определяет: «Общая численность красных была приблизительно не более 3000–3500 и не менее 2000–2500 человек и 1000 сабель с большим количеством пулеметов при 3—4 орудиях. Боевой состав подчиненных мне частей с приданной конницей, за исключением Омской пешей дружины, выделенной на Вадимовку, не превышал 1700–1750 штыков и сабель при 4 орудиях».

В 17 часов 30 минут красные повели энергичное наступление на деревню Дмитровку, двигаясь на нее с высоты 53 и с востока, по дороге от Меркушевки. На этом, последнем участке наступала спешенная конница. На левом же фланге, то есть между деревней Дмитровкой и линией железной дороги, красные, сдерживаемые огнем артиллерии белых и бронепоездов, особой активности не проявляли. Бой продолжался до ночи. С наступлением темноты, благодаря крайне выгодной для наступающей стороны местности, о чем говорилось уже выше в предыдущей главе, красной коннице удалось выйти в тыл Томской пешей дружине, занимавшей восточную окраину Дмитровки, и вынудить ее к отходу.

В 19 часов 20 минут полковник Бодров из Черниговки обратился в Дмитровку к полковнику Аргунову по проводу: «Прошу Вас хотя бы на словах ориентировать Комгруппы. Из Алтыновки конную дружину Комгруппы приказал оттянуть к Черниговке. Приказание это уже передано. Сведений из Меркушевки не имеется».

В 20 часов в разговоре по прямому проводу с полковником Бафталовским (штаб земрати) полковник Наркевич на поставленный ему вопрос о положении на фронте ответил: «Полковник Аргунов вел бой до самых сумерек. С наступлением темноты телефонная связь с ним порвалась. Высланный к нему разъезд еще не вернулся. Предполагаю, что полковник Аргунов скоро будет в Черниговке. Вы понимаете?»

Действительно, около 20–21 часа все того же 10 октября полковник Аргунов очистил деревню Дмитровку и стал отходить на Черниговку. Так закончился этот первый бой частей Сибирской стрелковой группы с регулярными частями красных в осеннюю кампанию 1922 года.

В бою под Дмитровкой части Западно-Сибирского отряда понесли следующие потери: в Иркутской пешей дружине – 3 раненых, в Томской пешей дружине – 10 убитых и 1 раненый, также оставлена одна двуколка с телефонным имуществом, так как лошадь была убита. Генерал Смолин в своем докладе воеводе дает иные цифры: «Наши потери за 10-ое октября: 11 раненых, 4 убитых, подбито одно орудие. Потери противника значительны и у него также подбито орудие». Сводка Западно-Сибирского отряда отмечает, что «в течение боя ощущался большой недостаток снарядов, пополнение их будучи затребовано с утра, пришло в темноте, при конце боя».

С оставлением Дмитровки и сосредоточением частей генерала Смолина в районе села Черниговка положение последних не только не улучшилось, но, пожалуй, даже ухудшилось, так как новые обстоятельства усложнили их положение: в ближнем тылу Сибирской стрелковой группы село Монастырище оказалось занятым красным партизанским отрядом. Таким образом, группа генерала Смолина оказалась между двух огней: с севера надвигаются крупные регулярные силы красных, в тылу, на путях отхода, важным стратегическим пунктом владеет противник. Сохранившаяся запись разговора по прямому проводу между вышеупоминаемыми полковником Бафталовским и полковником Наркевичем дает такие штрихи.

Полковник Бафталовский в 21 час 35 минут 10 октября по прямому проводу сообщает полковнику Наркевичу что «на Монастырище наступает небольшой отряд красных численностью до 300 человек. Меры к его ликвидации принимаются, дабы обеспечить тыл Сибрати» (группа генерала Смолина).

Полковник Наркевич на это возражает: «По нашим сведениям, Монастырище уже занято противником при трех пулеметах. По непроверенным сведениям, занят якобы и Халкидон, что естественно внушает беспокойство Комгруппы. На Манзовку послан один бронепоезд, который прибудет туда около 23 часов. Для проверки сведений относительно Халкидона туда будет выслан полковник Ктиторов со своей частью на поезде. Полковник Аргунов сейчас прибывает в Черниговку. Начал он свой отход (движение) около 21 часа. Его отряд с приданными частями генерала Хрущева (за исключением гарнизона Меркушевки) уже почти сосредоточился в Черниговке».

Полковник Бафталовский заканчивает разговор, сообщая: «Генерал Бородин предполагает перебросить на Манзовку кое-что из частей, и, видимо, даже прибудет что-нибудь от Сахарова. Бородину приказано принять самые решительные меры. Сахаров находится целиком в Кремово».

Донесение полковника Ростовцева комгруппы Сибирской, помеченное 22 часами 35 минутами 10 октября, дает дополнительные данные о положении у Халкидона: «Пост на 174 версте доносит, что в последние полчаса в селе Халкидоне заметно движение, горит много огней в домах. Перед приходом бронепоезда, патруль выслан на пост, на 169 версте обнаружил провод, идущий от линии к селу Халкидону. Провод быстро утащили в кусты. Патруль (два человека) ввиду малочисленности никого задержать не мог».

В 21 час 30 минут в село Черниговка из Алтыновки прибыла, согласно приказанию комгруппы, Прикамская конная дружина. Части полковника Аргунова из Дмитровки окончательно сосредоточились под Черниговкой около 23 часов. Отряд, занимавший Меркушевку в 23 часа 30 минут, согласно полученному из штаба группы приказанию и не испытывая на себе какого-либо давления противника, спокойно покинул деревню и, будучи отрезанным от Дмитровки, начал отходить на юг, тропой в долину реки Медведица, а оттуда в Черниговку, куда прибыл только в 3 часа утра 11 октября.

Обстановка в Черниговском районе в последние часы 10 октября была весьма неясной и напряженной, об этом достаточно ярко свидетельствуют сохранившиеся донесения. Именно:

Полковник Бафталовский, разговаривая по прямому проводу со штабс-капитаном Поповским (штаб Сибгруппы), старается успокоить: «Монастырище в наших руках. Партотряд Березюка занимает только восточные окраины деревни. Оренбургскому полку приказано выбить их. Пожалуйста не беспокойтесь за свой тыл, а смотрите только вперед».

В 23 часа 15 минут командир Прикамской конной дружины полковник Дробинин доносит генералу Смолину: «Доношу, что согласно Вашего личного указания восточная опушка деревни мною занята. В деревню Лунза ведут три дороги, пересекающиеся в двух верстах от Черниговки. Дорога отворачивает от дер. Дмитровка всего в полутора верстах. Пеших застав Красноярской дружины до сих пор обнаружить не могу. По дороге на Халкидон держу лишь пост. Нахожусь в самом конце деревни. Связи ни с кем не держу».

Старший адъютант штаба Железнодорожной бригады капитан Яковлев в 23 часа 35 минут того же 10 октября доносит наштагрупы Сибирской: «В 23 часа 10 мин. между первым и вторым мостами (перегон Мучная – Манзовка) было слышно четыре взрыва. С этого момента прекратилась связь по всем проводам. Высланный с поста № 1 усиленный дозор на юг еще не вернулся».

В такой обстановке генерал Смолин, находясь в Черниговке, отдал в 23 часа 8 минут 10 октября приказ следующего содержания: «1. Полковнику Аргунову по сосредоточении всего отряда в Черниговке 11-го октября удерживать эту деревню, имея конницу на своем правом фланге. 2. Полковнику Мельникову продолжать упорно удерживать Вадимовку. 3. Подполковнику Новикову (инженер группы) в ночь с 10-го на 11-ое испортить все мосты на реке Медведице в районе Черниговка. 4. Подполковнику Ктиторову (рота Красноярской пешей дружины) оставаться в моем резерве на ст. Мучная. 5. Полковнику Ростовцеву содействовать своими бронепоездами отряду полковника Аргунова при обороне Черниговки, выдвинув бронепоезд к мосту через реку Черниговка к северо-западу от деревни Черниговка. 6. Я буду находиться на ст. Мучная. 7. Заместители: полковник Аргунов, генерал Хрущев. 8. О получении донести».

Ночь прошла сравнительно спокойно.

Выше мы уже упоминали об отходе и прибытии в Черниговку гарнизона деревни Меркушевки. Нам следует тут все же отметить, что начальник этого отряда по своем прибытии в Черниговку, видимо, не донес о своем прибытии в штаб группы, в то же самое время о сем упустил также донести и генерал Хрущев. Таким образом, до утра 11 октября штаб группы оставался в полном неведении относительно судьбы Меркушевского гарнизона. Поэтому в 7 часов 11 октября полковник Бодров направил запрос генералу Хрущеву о судьбе этого отряда. Он писал: «Прошу сообщить, прибыла ли Волжская дружина из Меркушевки. В утвердительном случае – когда, в отрицательном – какие о ней имеются сведения». На сей запрос в 8 часов 15 минут последовал ответ такого содержания: «Волжская конная дружина следует через Алебастровый завод, в 3 часа сего дня прибыла в Черниговку. По донесению Командира дружины дер. Евсеевка занята сильным пехотным и конным отрядом красных. Волжская конная дружина занимала Мерку шевку до 23 часов 30 минут 10-го октября. Разъезды дружины, высылаемые в Дмитровку, обстреливались частями 6-го Хабаровского полка. Из Меркушевки дружина отошла без давления со стороны противника. Красные патрули все время маячили вокруг Меркушевки. Через 15 минут дружина выступает для следования в резерв согласно оперативного приказа отряда».

К 9 часам 11 октября расположение частей группы генерала Смолина было следующим:

1. на горе Крестовая, что в 2 верстах к северу от Черниговки… заслон под командой Генерального штаба полковника Смирнова в составе: а) Иркутской пешей дружины, б) Петроградской конной дружины, в)… (?) батареи, 1 орудие. 2. в селе Черниговка: а) Московская конная дружина, б) Прикамская конная дружина, в) Поволжская конная дружина, г) рота Красноярской пешей дружины, д) штаб Западно-Сибирского отряда, е) Управление Сибирской артиллерийской дружины, ж) штаб Сибгруппы. 3. позиция на высотах южнее села Черниговка: а) Томская пешая дружина, б) Воткинская артиллерийская дружина, 1 орудие, в) Добровольческая батарея, 2 орудия. 4. Станция Мучная: один бронепоезд. 5. Разъезд Манзовка: другой бронепоезд. 6. У деревни Вадимовки: а) Омская пешая дружина (включая отряд полковника Резанова, прибывший из Камень-Рыболова), б) Иркутская батарея, 2 орудия. 7. По долине реки Медведица и в направлении на деревню Лунза высланы разъезды от Волжской конной дружины.

В дополнение к только что приведенному расположению частей, дабы полнее и точнее уяснить обстановку, при которой должен был завязаться будущий бой у села Черниговка, мы приводим следующий приказ (№ 1072/оп) по Западно-Сибирскому отряду от того же 11 октября: «Генералу Хрущеву, Командирам дружин Томской, Иркутской, Западно-артиллерийской и Добровольческой-артиллерийской. 1. Немедленно занять боевой участок по тракту Черниговка – Халки-дон в двух верстах от Черниговки на перевале: 1) Томской дружине с батареей полковника Шестоперова (Добровольческая) и одним орудием Западно-артиллерийской Воткинской дружины. 2) Артиллерия под общим командованием полковника Шестоперова. 2. Генералу Хрущеву – кавалерии продолжать занимать дер. Черниговку; в случае отхода полковника Смирнова, пропустить его через дер. Черниговку, уничтожить оставшиеся два моста на реке Черниговка и затем с двумя дружинами обеспечить правый фланг полковника Урняж; остальные две дружины отвести в резерв и поставить в верстах двух позади отряда полковника Урняж на тракте. Генералу Хрущеву теперь же поставить у оставшихся двух мостов сильные заставы, сменив находящиеся там части Томской дружины. Полковник Аргунов. Врид Начштаба Подполковник Волков».

Таким образом, как мы видим из приказа № 1072/оп и группировки частей, генерал Смолин был вынужден, ввиду крайне невыгодных условий местности у деревни Черниговки, перенести линию обороны версты на две к югу от этого села.

Примерно в 11 часов этого же дня по прямому проводу между полковником Наркевичем (штаб Сибгруппы) и полковником Курковским (военный инженер в штабе рати) произошел разговор следующего содержания.

Полковник Наркевич начинает разговор: «Не имеем связи с Вами чуть не тринадцать часов. Сейчас принимаем на Ипполитовке по диспетчеру дополнение к директиве Воеводы № 1675/оп. Отчего до сего времени не налажена у Вас связь с нами?»

Полковник Курковский на это отвечает: «Связь не налажена ввиду того, что по испытанию провода оказались неисправны. Выехала партия инженера Нилова для исправления, и сейчас высылаем механика Солита. Как же мы будем держать связь с Вами? Все оперативные распоряжения будем передавать до исправления проводов по железнодорожному проводу, по которому сейчас говорим (по второму)».

В 11 часов 30 минут генерал Смолин получил приказание воеводы от 10 октября за № 1675/оп о высылке 150 конных для занятия деревни Лучки и т. д. Вскоре после этого, примерно около 12 часов дня, генерал Смолин получил два донесения (№ 127 от 10 октября и № 130 от 11 октября) полковника Мельникова из Вадимовки о том, что там все спокойно. В 13 часов генерал Смолин отправил из Черниговки полковнику Мельникову полную ориентировку. Полное содержание только что упомянутых бумаг было таково:

1. Дополнение к директиве воеводы за № 1675/оп: «Из похштаземрати 10-го октября № 1680/оп. Генералу Смолину. Копия генералу Бородину. В дополнение к № 1675/оп. Для решительного наступательного боя с целью разбить наступающие части противника и отбросить их за Спасск, Воевода Земской Рати решил главные силы армии сосредоточить на линии Ивановка – Ображеевка – Ляличи – Вознесенское. Сосредоточение предполагается к 13-му октября. Чтобы обеспечить сосредоточение, Вам надлежит упорно задерживать продвижение противника у дер. Черниговка и только в случае полной невозможности отходить к дер. Монастырище, задерживая противника и на всех промежуточных, между Черниговкой и Монастырищем, позициях. От Монастырища на Вознесенское – Ваш путь должен лежать через Ляличи. В случае прохождения Вами линии: Халкидон – Аунза, выделить отряд конницы в 150 сабель для прочного занятия Лучков в целях обеспечения этим направлением на Вознесенку и поддержания связи с отрядом в Вадимовке. Деревня Вадимовка должна прочно удерживаться. Генмайор Петров».

2. Донесения полковника Мельникова: «10-ое октября 1922 года. Из Вадимович. Наштагруппы Сибирской. В 18 часов с дружиной и батареей в дер. Вадимовку прибыл. На первом восточном мосту через Лефу выставлена застава – 40 пеших при пулемете со взводом конницы, которая держит связь с Алтыновкой. № 0127. Полковник Мельников».

«11-ое октября 4 часа 1922 года из Вадимович Наштагруппы Сибирской. Прилагаемый пакет с донесением № 0127 был направлен в Штаб группы прямым путем, но доставлен быть не мог ввиду встречи на пути Вадимовка – Черниговка 8 всадников, открывших стрельбу при приближении наших конных. Сейчас отдал распоряжение об уничтожении моста через восточный рукав Лефу. Результаты разведки бродов на реке Лефу таковы: как к северу, так и к югу от Вадимович переправы имеются – труднопроходимые броды. Глубина их 1–1/4 сажени – 1–1/2 аршина. Дно довольно вязкое, но лошадь не тонет. При наличии хороших проводников из местных жителей переправа для конницы по этим бродам с большим трудом, но возможна. Местные жители упорно отказываются давать какие-либо сведения о переправах через Лефу. Прошу сообщить об обстановке на других участках. Полковник Мельников».

3. Ориентировка, посланная генералом Смолиным полковнику Мельникову. «12 часов 11-го октября 1922 года. Будка, что в 6 верстах к югу от ст. Мучной. В 21 час 10-го октября, после упорного боя в деревне Дмитровка, части отряда полковника Аргунова сосредоточились в дер. Черниговка, очистив дер. Меркушевка, Дмитровка и Алтыновка. В настоящее время я занимаю позицию в 2 верстах к югу от дер. Черниговка, имея свои передовые части на северной окраине дер. Черниговка, так как оборонять деревню в силу условий местности не выгодно. Противник пока особой активности не проявлял. Следующий рубеж, на котором я предполагаю задержать движение противника на юг, на линии дер. Халкидон. Мне приказано упорно задерживать противника на всех рубежах между дер. Черниговка и дер. Монастырище, дабы дать возможность нашим главным силам сосредоточиться на линии Ивановка – Ображеевка – Ляличи – Вознесенское, что предполагается закончить 13-го октября. От Монастырища на Вознесенское я пойду через Ляличи. Когда я буду проходить линию Аунза – Халкидон, мне приказано выделить конный отряд в 150 сабель для прочного занятия дер. Лучки в целях обеспечения этим направления на Вознесенку и для установления связи с Вами, что я и исполню. С этим отрядом (в Лучках) приказываю Вам установить теснейшую связь. Вадимовку приказано прочно удерживать. Ваше следующее донесение пришлите мне завтра через Халкидон. № 3379/оп. Генерал-майор Смолин. Начштаба генштаба полковник Бодров».

Тем временем на фронте Сибирской группы под натиском противника заслон полковника Смирнова отошел с Крестовой горы в Черниговку и тут, будучи пропущенным генералом Хрущевым, не задержался, но отошел на главную позицию. Одновременно с сим в 12 часов 11 октября штаб группы с Сибирской инженерной дружиной и ротой Красноярской пешей дружины перешел на железнодорожную будку, что в углу от ст. Мучная (с этой-то будки и была отправлена генералом Смолиным ориентировка полковнику Мельникову, о которой мы уже говорили выше). Генерал Хрущев после этого уничтожил оба оставшиеся моста через реку Черниговка, а затем, выведя свои дружины из села, расположил две конные дружины за правым флангом позиции главных сил группы, а две другие отвел в резерв, к штабу группы. Иркутская пешая дружина с одним орудием присоединилась к Томской дружине с двумя орудиями, уже находившейся на главной позиции. Штаб полковника Аргунова (Западно-Сибирского отряда) расположился в районе высоты 144. Красные следовали за частями полковника Смирнова. Скоро они оказались перед самой Черниговкой, а затем, по занятии ее, перенесли свою деятельность на оба фланга белых.

В 17 часов 30 минут 11 октября разъезд белых обнаружил движение колонны красной конницы по долине, что идет от Черниговки на Монастырище мимо высоты 286. Одновременно с этим белый бронепоезд заметил движение второй колонны красной конницы с артиллерией от ст. Мучная на Халкидон. Колонна эта двигалась между железной дорогой и рекой Лефа. В дополнение и развитие этих строк приводим ниже содержание двух сохранившихся документов:

«11-го октября 1922 года. Штаб-ротмистр Жилюков, Начальник разъезда Волжской конной дружины. Генералу Смолину. Доношу, что, пройдя по дороге 6–7 верст, я обнаружил кавалерию красных силою до 20–30 коней, которые двигались без дороги по сопкам к желдороге. Я с разъездом, отскочив версты полторы-две, заметил в другом месте наблюдателей на сопке, которые вскоре спустились также по направлению к железной дороге. Штаб-ротмистр Жилюков».

«11-го октября 1922 года 21 час 15 минут. Железнодорожная будка, что восточнее Халкидона. Воеводе Земрати. Сегодня до 19 часов сдерживал противника в двух верстах южнее села Черниговки. К 18 часам было обнаружено движение колонны конницы по сопкам в падь реки Люзанка. Офицерский разъезд донес, что восточное этой долины от прииска Монастырского на Монастырище по сопкам наблюдалось им движение конницы невыясненной силы. К тому же времени бронепоездом было замечено движение конной колонны с артиллерией от ст. Мучная на Халкидон между железной дорогой и рекой Лефу. Указанная обстановка в связи с занятием противником Монастырища и возможностью усиления его конницей из Черниговки вызвала у меня серьезное опасение за свой тыл. Посему мною приказано частям группы, выставив сторожевое охранение с бронепоездом по левому берегу реки Люзанки, главными силами занять позиции по высотам, что северо-восточнее окраины деревни Халкидон. Кроме того, у перекрестка железной дороги с трактом Халкидон – Монастырище мною выдвинута одна конная дружина, которая ведет разведку на Монастырище и в направлении на дер. Лунза. Главная переправа через реку Лефу находится западнее Халкидона примерно в 8 верстах. За истекший день противник не проявлял особой активности на фронте расположения группы. Перенес свою деятельность главным образом на фланги. Я со штабом нахожусь на железнодорожной будке, что восточнее Халкидона. № 3880/оп. Генерал-майор Смолин».

В своем докладе воеводе генерал Смолин приводит, кроме уже упомянутых данных, еще и такие (цитирую дословно): «До 19 часов противник под прикрытием сильного артиллерийского и пулеметного огня вел наступление на нашу позицию, но был с большими потерями отбит и залег в полуверсте от нашей позиции. На участке команды пеших разведчиков и полуроты 1-ой Томской пешей дружины красные оставили более 30 трупов и раненых (смотри № 01088/оп)». (Это донесение в бумагах генерала Смолина, к сожалению, не сохранилось.)

Перечисляя основания для отвода частей группы с «главной позиции, что в двух верстах к югу от села Черниговки», генерал Смолин ссылается также и на полную измотанность конницы генерала Хрущева. Он пишет: «…Конница генерала Хрущева была настолько измотана, что к боевым действиям была мало пригодна и крайне нуждалась в отдыхе. Поэтому с наступлением темноты, частям группы, не вводя их в ночной бой на горной местности, я приказал несколько отойти и занять позицию по высотам к северо-востоку от Халкидона, выставив сторожевое охранение с бронепоездом по левому берегу реки Люзанка, что и было выполнено к 1 часу 12-го октября. У перекрестка железной дороги с трактом Халкидон – Монастырище была расположена конная дружина с задачей вести разведку на Монастырище и Лунза».

Потери Сибирской группы за день 11 октября были в общем незначительны. За отсутствием документальных данных генерал Смолин отказывается в своем докладе воеводе их точно определить, но ограничивается лишь указанием, что «но зато чувствительным оказался вызванный этим боем расход патронов». Потери красных белыми также не были установлены.

Всю ночь с 11 на 12 октября красные вели, опять цитируем генерала Смолина, «энергичное наступление и к рассвету оттеснили наши части к Халкидону». Донесение полковника Аргунова (из штаба Западно-Сибирского отряда наштагруппы Сибирской) от 7 часов 12 октября гласит: «В бою под Черниговкой 11-го октября цепь красных, пехота и конница, всего 300–400 человек, нашей заставой – командой пеших разведчиков и полуротой первой роты Томской дружины была подпущена шагов на 200 и внезапно обстреляна пулеметным и ружейным огнем. Красные в панике бежали по полю обратно в деревню, оставив на месте более 30 человек убитыми и ранеными».

В 18 часов 20 минут 11 октября воевода земской рати, генерал-лейтенант Дитерихс, подписал свою директиву войскам, скрепленную за начальника штаба Генерального штаба полковником Бафталовским за № 1686/оп.: «Комгруппам Поволжской, Сибирской, Сибказ, Двказ, Копия Комполка Прамурского Пограничного. Противник ведет наступление в районе Черниговка. Имея в виду дать решительный бой противнику на фронте Ивановка – Вознесенское, приказываю: 1. Генералу Смолину продолжать выполнение поставленной задачи частями Сибирской группы и броневиками. Конницу, ввиду утомления, сегодня же вечером вытянуть из боя и направить: а) Волжскую и Прикамскую конные дружины в Ляличи в распоряжение генерала Молчанова и б) Московскую и Петроградскую конные дружины в Никольск, погрузив их в вагоны, тоже в распоряжение генерала Молчанова. 2. Поволжской группе в течение 12-го октября сосредоточиться в районе Ляличей, с целью перехода из этого района в наступление на север. 3. Сибказгруппе сосредоточиться полностью в районе Осиновка – Ивановка, имея в виду оборону Ивановки и наступление на Ображеевку. Штабу быть в Осиповке. 4. Дальне-Восточной казачьей группе, за исключением частей, оставшихся на охране железной дороги, к полудню сего октября сосредоточиться в Кремово и быть в моем распоряжении. 5. Генералу Смолину из Пограничной стражи сосредоточить к вечеру 12-го октября в районе Никольска 130 человек, сняв их с охраны желдороги с целью усиления гарнизона Никольска».

В 0 часов 40 минут в штабе Сибирской группы был получен оперативный приказ воеводы от 11 октября за № 1686/оп.

Между тем противник (красные) возобновил наступление вдоль линии железной дороги, постепенно оттесняя части белых. Обстановка сложилась крайне неблагоприятно: а) в тылу, на единственном пути отхода группы, село Монастырище занято красными, б) каких-либо переправ через реки Скотская и Монастырка вне села Монастырище нет, в) двигаться по полотну железной дороги с артиллерией и обозами – значит рисковать всем, так как на двух больших железнодорожных мостах нет настила, г) подавляющее превосходство сил красных, которое становилось особенно чувствительным после отозвания конницы генерала Хрущева. Все это понудило генерала Смолина, после короткого размышления и обсуждения положения со своим начальником штаба, к вызову в 1 час 15 минут 12 октября к телеграфному аппарату из штаба земрати полковника Озолина.

«1 час 15 минут 12-го октября. Разговор по прямому проводу генерал-майора Смолина и полковника Озолина.

Генерал Смолин начинает разговор: «Противник, тесня мои части, находится на перекрестках дорог на линии Халкидона. Переправа через реку в 8 верстах. Двигаться вдоль линии железной дороги невозможно – нет переправ, настилов на мостах. Речки на этом пути непроходимы ни для кавалерии, ни для обоза, ни для артиллерии. В связи с полученной новой директивой и задачей, поставленной мне предыдущей директивой, положение создается слишком тяжелое и рискованное. Рискую потерять многое. Все».

Полковник Озолин: «Добрый вечер, Ваше Превосходительство. Я не понял, что Вы хотите».

Генерал Смолин: «Мне придется, по-видимому, отойти на переправу реки Дефы – на Лучки, если успею это сделать, ибо противник уже у северной окраины деревни и выполнить директивы не могу».

Полковник Озолин: «Я все-таки ничего не понимаю».

Генерал Смолин: «Что Вам угодно понять?»

Полковник Озолин: «Разве путь движения на Монастырище невозможен?»

Генерал Смолин: «Монастырище занято, переправы не годятся».

Полковник Озолин: «Значит, и противника нельзя ждать с севера. Наверное, и он через переправы не пройдет».

Генерал Смолин: «Противник перейдет через Монастырище».

Полковник Озолин: «Я ответить ничего не могу. Постараюсь доложить Начальнику Штаба. Сейчас иду докладывать».

Генерал Смолин: «Ждем пять минут».

Вернувшись от начальника штаба земрати, полковник Озолин передает генералу Смолину: «Передаю решение Начальника Штаба. Отправить через Лучки на Вознесенское все то, что не может пройти по железной дороге с необходимой охраной. Со своей пехотой двигаться на Монастырище и продолжать выполнение директивы. У Вас по железной дороге пойдут ведь и броневики, так что артиллерия будет. Монастырище атаковывается частями генерала Бородина при артиллерии со стороны Манзовки. Ваш подход облегчит его задачу, и Вы, при его поддержке, сможете выполнить директиву. Ваш сборный пункт Вознесенское. Прошу все время с нами держать связь».

Разговор был закончен. Приказание начальника штаба земрати было более чем определенно. Однако ввиду того, что от полковника Мельникова, занимавшего деревню Вадимовку, за 11 октября донесений у генерала Смолина не было и обстановка в районе Вадимовки для командующего Сибгруппой не была известна, то генерал Смолин счел отправку артиллерии и обозов из Халкидона через Лучки на Вознесенское без сильного прикрытия делом крайне рискованным. Выделить же достаточное прикрытие из состава группы, ввиду ее малочисленности, не представлялось возможным. Ведь даже вместо требуемых директивой воеводы от 10 октября за № 1680/оп 150 конных едва, едва удалось набрать для занятия селения Лучки только 30 конных разведчиков Иркутской пешей дружины, которые и были высланы туда в 3 часа 12 октября. Собственно говоря, генерал Смолин в 14 часов 30 минут 12 октября с будки 172 версты отдал приказание полковнику Аргунову об отправке конных разведок обеих дружин (Томской и Иркутской пеших), но затем это приказание было видоизменено и на Лучки ушла одна только разведка Иркутской пешей дружины. Оставление разведки другой пешей дружины (Томской) при главных силах Сиб-группы вызывалось крайней необходимостью, так как в случае ее ухода на Лучки, ввиду отозвания конных дружин генерала Хрущева, генерал Смолин оказался бы без единого конного всадника.

Полный текст первоначального приказания генерала Смолина полковнику Аргунову о высылке разведок на Лучки таков: «Во исполнение директивы Воеводы, приказываю с рассветом 12-го октября выслать через Халкидон в Лучки конную разведку Томской и Иркутской дружин с задачей уничтожить переправы через реку Лефу и занять Лучки. Я 13-го или 14-го прибуду в Вознесенское. По прибытии Вас в Лучки, установите тесную связь с Полк. Мельниковым, занимающим Вадимовку. В случае невозможности удержать Лучки, отходите на Вознесенское, поставив об этом в известность полковника Мельникова».

Мы не будем сейчас вдаваться в подробное рассмотрение предложения генерала Смолина и окончательного решения начальника штаба земрати и лишь отметим, что это решение оказало весьма существенное влияние на создание обстановки, в которой пришлось действовать частям генерала Смолина 14 октября в бою, от которого зависела судьба всего Белого Приморья на ближайшее время (октябрь – ноябрь 1922 года, во всяком случае).

В 3 часа ночи того же 12 октября генерал Смолин, находясь на будке у 172 версты, отдал приказание полковнику Аргунову следующего содержания: «Приказываю Вам ввиду сложившейся обстановки постепенно отходить на разъезд Манзовка, где я буду находиться со штабом; у будки, занимаемой сейчас штабом, оставляю роту полковника Ктиторова, которую передаю в Ваше распоряжение».

Таким образом, почти все части Сибирской группы, за исключением вышеупомянутых – стрелковые, кавалерийские, артиллерия и обоз, – вынуждены были начать отход по линии железной дороги на разъезд Манзовка. Команды бронепоездов, под руководством самого полковника Ростовцева, устроили на железнодорожных мостах деревянные настилы, благодаря коим удалось к утру 12 октября благополучно перебросить артиллерию и обозы на разъезд Манзовка, куда штаб группы прибыл к 5 часам утра.

Между тем уже в 3 часа ночи красным удалось занять северную и северно-западную окраины Халкидона. В 5 часов утра пешие части Сибирской группы с одним броневиком медленно отходили на Халкидон, находясь южнее юго-восточной окраины этого села. В 5 часов утра того же 12 октября генерал Смолин, находясь на разъезде Манзовка, отдал следующий приказ полковнику Аргунову: «Оренбурги, усиленные Уральской дружиной, при одном орудии (если не ошибаюсь, то это была одноорудийная Оренбургская казачья батарея, наконец-то получившая трехдюймовку и таким образом превратившаяся из конной части в артиллерийскую) и броневике, сейчас переходят в наступление на Монастырище. Приказываю Вам: 1. Выслать сколько можете своих конных разведчиков на Лучки, чтобы испортить переправу и связаться с полковником Мельниковым, ориентировав его в обстановке. 2. Приданной Вам конницей прикрывайте свой тыл со стороны Халкидона при продвижении на Монастырище. 3. Своей артиллерией и пехотой с пулеметами движением на Монастырище оказать содействие (Эренбургам, конный дивизион коих направляется от моста через реку Монастырку для удара с севера по Монастырищу. 4. Мосты застланы».

Вслед за отданием этого распоряжения генерал Смолин, с того же разъезда Манзовка, донес воеводе земрати № 3881/оп, помеченным теми же 5 часами 12 октября, следующее: «Ввиду Вашего приказания перебросить приданную мне конницу в распоряжение ген. Молчанова, я не мог выполнить Вашей директивы в той части, которой требовалась высылка в Лучки не менее 150 конных. Для связи же с полковником Мельниковым мною приказано выслать в Лучки две оставшиеся у меня команды конных разведчиков численностью до 60 сабель, но я не уверен, удастся ли им пробраться на Лучки, так как противнику удалось около 3 часов занять северную и севернозападную окраины Халкидона и кроме того трудно оттянуть конную разведку, выполняющую впереди ответственную задачу при своих частях. Противник за сегодняшний день и ночь был особенно активен. Появились отдохнувшие части – Троицко-Савский кавполк. Нашей разведкой был слышен продолжительное время грохот колесного обоза по пади Лунза – Монастырище. Полагаю, что у Монастырища прибывают регулярные части. Пехота вверенной мне группы с бронепоездом, задерживая противника и под его давлением, медленно отходит от Халкидона, занимая в данное время юго-восточную окраину Халкидона, будку и высоту к востоку от него. В 4 часа 30 минут Оренбурцы с Уральцами перешли в наступление от Манзовки на Монастырище. Рота Красноярской дружины, броневиком с 2 орудиями и 2 мотоциклами с пулеметами поддерживали это наступление. Эта рота двинута из Халкидона по тракту на Монастырище».

В 7 часов утра того же 12 октября генерал Смолин, продолжая находиться на разъезде Манзовка, отдал приказ генералу Хрущеву, по сосредоточении в Манзовке его конных дружин (Московская, Петроградская, Прикамская и Волжская), отправиться с ними в распоряжение генерала Молчанова в Ляличи и Никольск-Уссурийский. В 8 часов 40 минут того же 12 октября генерал Хрущев донес генералу Смолину о своем выступлении с Манзовки в распоряжение генерала Молчанова. Таким образом, с этой минуты группа генерала Смолина оказалась лишенной фактически своих глаз – армейской конницы.

Между тем в боевой линии пешие части Сибгруппы под сильным натиском противника в 7 часов 30 минут отошли по линии железной дороги за первый мост, что через речку Сухой Яр. В 8 часов 20 минут того же 12 октября генерал Смолин доносит воеводе земрати, с копиями генералу Молчанову и генералу Бородину № 25/оп, следующее: «В 7 часов 40 минут пехота под сильным натиском противника отошла по линии железной дороги за первый мост, что через Сухой-Яр. В настоящий момент Томская дружина в указанном пункте прикрывает бронепоезд, по которому противник открыл сильный артиллерийский огонь. Бронепоезд подбит, три платформы сошли с рельс и горят.

Вперед выкинулся бронепоезд № 2 и полковник Ростовцев. В 7 часов нами, совместно с Оренбургскими казаками занято Монастырище, которое оказалось свободным от красных. Последние, по сведениям от жителей, ночью ушли в направлении Ляличей. Конницу отправляю по назначению».

Полковник Бахтерев (помощник командира Томской дружины) и вахмистр Давыденко (с бронепоезда) красочно и подробно рассказали мне всю эту печальную историю с гибелью белого бронепоезда. К большому своему сожалению, я записал их рассказ слишком схематично и ныне, по прошествии многих лет, лишен возможности воскресить все красочные и трагические подробности этого дела. Посему привожу лишь свою схематическую запись этих рассказов:

«Ночь провели около Халкидона. Утром со стороны Спасска появились красные. Они наступают. Заняли сопки. Красная артиллерия ведет интенсивный обстрел белого расположения. У белых имеется в боевой линии один лишь бронепоезд. Пехота белых находилась правее (восточнее) железной дороги, занимая сопки. Полковник Бахтерев с конной сотней Томской дружины выдвигается в боевую линию в районе железной дороги. Красные одним из своих снарядов попали в паровоз белого бронепоезда. С тыла на дрезине ехало несколько человек к бронепоезду. Под огнем красных дрезина перевернулась. У бронепоезда же американский вагон сошел с рельс, опрокинувшись поперек пути. Красные находятся теперь на расстоянии полуторадвух верст от белого бронепоезда. Они бьют по нему вовсю. Думать о поднятии американского вагона на рельсы не приходится. Бронепоезд, подожженный снарядами красных, начинает гореть. Для команды белого бронепоезда остается один выход: взорвать орудия и сжечь дотла бронепоезд. Надо убирать тяжелораненых. Между тем, под давлением красных, белая пехота оставила гребни сопок, спустилась вниз на равнину и, оставляя горящий свой бронепоезд впереди своего фронта, отошла версты на две к югу, где заняла новый рубеж и остановилась. Отступление белой пехоты было довольно поспешным, кое полковник Бахтерев характеризовал словами: «Наша пехота посыпалась». Таким образом, горящий белый бронепоезд остался в «ничьей земле». Его команда поспешно отходила, имея своим прикрытием лишь полковника Бахтерева с его конными. Далее полковник Бахтерев рассказывает, что он стоял спешившись на полотне, как вдруг к нему подскочил один из его людей и воскликнул: «Красные». Полковник оглянулся. Прямо на него скакали красные всадники с шашками наголо. Оглянулся в другую сторону – до своих более двух верст. Что делать? У самого полковника под рукой только десять всадников. Бахтерев вскочил на коня. Конница развернулась. Сейчас налетят и порубят. В это время из-за полотна железной дороги раздались частые залпы. Оказывается, там собралось до 30 отсталых добровольцев (переименованных воеводой в «Томскую дружину»). Видя несущихся на них красных всадников, они не растерялись, но открыли по красной коннице огонь залпами. Этот огонь оказался полной неожиданностью для красных. Их атака захлестнулась, смешалась. Красная конница повернула быстро назад, отскочив на приличную дистанцию. Этот огонь белой пехоты спас жизнь полковнику Бахтереву и его людям. Совместно с пехотой они стали благополучно отходить к своим, отстреливаясь от красных всадников, державшихся теперь на приличной дистанции от своего противника и не помышлявших более о конной атаке».

Инцидент с бронепоездом был исчерпан. Белые части под натиском противника медленно отходили за реку Манзовка.

Возвращаясь к занятию белыми Монастырища, мы считаем нужным отметить незначительные расхождения в установлении часа занятия этого села по трем различным документам. В приведенном выше донесении генерала Смолина воеводе час занятия Монастырища указан «7 часами». В своем пространном докладе воеводе, составленном уже по окончании похода, генерал Смолин называет «около 8 часов». Разницы особой это, конечно, не составляет, так как в 7 часов белые части могли вступать в это большое село, а к 8 часам они могли уже заканчивать полную его оккупацию. Разница имеется между часами, приведенными генералом Смолиным, и сообщением штаба воеводы (оперативной сводки к 12 часам 12 октября № 126), коя гласит буквально так: «В 5 часов части Оренбургской каз. дружины и Уральской каз. дружины при поддержке бронепоезда заняли Монастырище, противник отошел на Ображеевку». Возможно, конечно, что сообщение сделано было на основании какого-либо донесения штаба Сибказгруппы (генерала Бородина) и в действительности Монастырище было занято белыми (частями Сибказгруппы) не между 7 и 8 часами утра, а уже около 5 часов. В 7 же часов в уже занятое Монастырище вошли части Сибгруппы. Таким образом, обе версии оказываются правильными, так как генерал Смолин во всех своих расчетах и действиях до 8 часов утра исходил из того, что село это все еще не занято белыми.

Около 9 часов утра 12 октября штаб Сибирской группы, Сибирская инженерная дружина и два орудия Сибирской артиллерийской дружины перешли с разъезда Манзовка и прибыли на будку 154 версты, откуда связались с генералом Сахаровым, который вел наступление на Ляличи. Артиллерия Сибгруппы оказала своим огнем поддержку частям Приволжского полка.

В 9 часов 40 минут генерал Смолин уведомил генерала Сахарова с будки 154 версты о том, что сегодня, в 24-м часу, части Сибгруппы перейдут в Вознесенское и охрана железнодорожной переправы через реку Лефа будет лежать исключительно на железнодорожной охране. Иными словами, генерал Смолин предложил генералу Сахарову озаботиться прикрытием этой переправы своими (Приволжскими) частями.

К 20 часам 12 октября расположение частей Сибирской группы, согласно данным оперативной сводки Сибгруппы, было таково: «Из отряда полковника Мельникова (Омская дружина и 2 орудия Иркут. артил. дружины), расположенного в Вадимовке, 12-го октября донесений не поступало. От командира конных разведчиков Иркут, дружины (30 сабель), высланных 12-го октября из Халкидона в Лучки, донесений не поступало. Отряд полковника Аргунова (Иркутская и Томская пешие дружины с 2 орудиями) и рота Красноярской пешей дружины, расположенных к северу от железнодорожной переправы через реку Лефу, имея сторожевое охранение на скате с высоты 106 и на высоте, прилегающей к высоте 106 с востока. Батарея занимает позицию в полуверсте к югу от железнодорожной переправы через реку Лефу. Штаб группы и 2 орудия Добровольческой батареи у железнодорожной будки на 54 версте. Противник активности не проявляет. № 3886/оп Наркевич».

Днем 12 октября была произведена рекогносцировка переправы через реку Чахеза (приток Лефы), и с наступлением ночи части Сибирской группы начали движение на село Вознесенское. Сторожевое охранение у железнодорожного моста через реку Лефа было сменено Иманской сотней, входившей в состав войск Поволжской группы генерала Молчанова. Таким образом, на железнодорожном участке в первой линии оказались вновь части генерала Молчанова. Части же генерала Смолина, согласно замыслу воеводы, должны были сосредоточиться в районе Вознесенское – Вадимовка, представляя собою левое крыло расположения всех сил земрати, долженствующей на следующий день перейти в общее и решительное наступление на красных. Приказ о сем, с конкретными заданиями каждой из четырех групп земрати, директива воеводы № 1693/оп от 15 часов 40 минут 12 октября была получена генералом Смолиным в 18 часов 40 минут 12 октября. Эта директива будет полностью приведена нами далее, когда будет рассматриваться бой под Монастырищем.

Переправа частей Сибгруппы через реку Чахеза продолжалась всю ночь с 12 на 13 октября до самого рассвета и была чрезвычайно трудной, а потому и медленной. Имевшийся через реку небольшой мостик обрушился, но был белыми исправлен для движения пехоты. Артиллерия и обозы, несмотря на крутые берега и вязкое дно реки, были переправлены вброд.

В 11 часов 13 октября отряд Сибирской группы (Томская и Иркутская пешие дружины, рота Красноярской пешей дружины, Сибирская инженерная дружина, два орудия Западно-Сибирской артиллерийской дружины, два орудия Добровольческой артиллерийской дружины и штаб группы), всего около 400 штыков, 20 сабель и 4 орудия, прибыли в село Вознесенское, где и расположились на отдых. Людям, измученным непрерывным четырехдневным маршем и боем, необходимо было дать хоть коротенький отдых, но воевода судил иначе.

Отметим, что, согласно приказанию начальника штаба земрати, отданному 12 октября в Никольск-Уссурийском и подписанному полковником Озолиным, генерал Смолин должен был оставить для связи при штабе Поволжской группы офицера с достаточным количеством ординарцев. Самую же связь держать через посты летучей почты от Вознесенского на станцию Ипполитовка.

Дабы закончить нам эту главу по описанию действий частей Сибирской группы генерала Смолина по сдерживанию наступления красных от Спасска на юг к Ляличам, следует лишь сказать теперь о событиях за 11 и 12 октября на участке полковника Мельникова.

Как мы уже знаем из описанного выше, полковник Мельников направил генералу Смолину в 4 часа утра 11 октября из Вадимовки донесение, которое и было получено генералом Смолиным в тот же день.

Прошли целые сутки, и в 4 часа утра 12 октября полковник Мельников направляет генералу Смолину из Вадимовки следующее свое донесение за № 132. Вот его дословный текст: «Истекшие сутки, 11-го октября, прошли спокойно. Вечером 11-го октября к сожженному нами мосту через Восточный рукав реки Лефу по дороге из Черниговки подходил разъезд противника (10–15 коней). Ввиду имеющихся сведений о нахождении в моем тыловом районе партотрядов, мною в ночь на 12-ое октября высланы в направлении на Новые Девицы и Петровичи разъезды и разведывательные партии. Особо выдвинутое и изолированное мое положение заставляет меня расходовать много сил на ведение дальней разведки, а посему поддержание тесной связи с Лучками для меня будет крайне обременительно, а иногда и не по силам. Прошу категорических указаний Начальнику Конницы, которая будет находиться в Лучках, о поддержании со мною связи. Желательно выдвижение от конницы промежуточного поста и заставы на перекрестке дорог Вадимовка – Лучки и Халкидон – Петровичи».

Прошло еще 17 часов, и полковник Мельников снова доносит генералу Смолину, но уже не из Вадимовки, а из Благодатного: «12-ое октября 1922 года 21 час 10 минут, поселок Благодатный. Наштагруппы Сибирской. Высланный в 4 часа 12-го октября из Вадимович разъезд с донесением в Халкидон обнаружил в этом селе красных и вынужден был вернуться обратно. На рассвете 12-го октября на западном берегу Восточного рукава реки Лефу был обнаружен переправившийся противник и замечены усиленные работы по устройству переправ через тот же рукав. Наша артиллерия с утра начала обстрел места работ и частей противника. Несмотря на это красные продолжали сосредоточение на западном берегу Восточного рукава с намерением дальнейшего продвижения к Вадимовке. От прибывшего ко мне разъезда Иркутской дружины, следовавшего через Лучки, я получил подтверждение сведений о занятии противником Халкидона и Монастырища и об отходе наших частей в южном направлении и кроме того сообщение о том, что Лучки, вопреки директиве № 3879/оп, никакой нашей частью не занято. Вслед за сим моим разъездом было донесено, что из Халкидона на Лучки двигается большая колонна противника, которую наш бронепоезд из района Манзовки обстреливает артиллерийским огнем. Дабы не подвергнуть себя риску полного окружения и отдельного поражения, я решил из Вадимовки отойти на Петровичи, а затем через деревню Новая Бильмановка в поселок Благодатный, откуда искать связи с остальными частями группы. Выступил из Вадимовки в 13 часов и в 19 часов 12-го октября прибыл в поселок Благодатный. Прошу ориентировки и дальнейших указаний. Прилагаю донесение № 132, которое было направлено через Халкидон, но не могло быть доставлено, вследствие занятия противником последнего. № 0136. Полк. Мельников».

Донесение это было получено генералом Смолиным 13 октября, когда группа уже была в селе Вознесенском.