После неудачного наступления на ст. Уссури главные силы Поволжской рати сосредоточились опять в Спасске, выбросив вперед Московский конный полк. Бронепоезда помогали Московскому полку, маневрируя по железной дороге в целях ее охраны, а также выдвигаясь вперед в самую голову.

К 1 октября положение охраняющих белых частей было таково: разъезд Краевский и близлежащий поселок Ново-Руссановский занимался Анненковской дружиной Московского полка и Пермской стрелковой дружиной Прикамского стрелкового полка. Конные дружины Московского конного полка (Московская и Петроградская) занимали деревню Комаровку.

Время сохранило сведения о наличном и боевом составе Поволжской группы по состоянию на 1 октября 1922 года, и ниже мы приводим полностью содержание этого документа. Эти документальные данные весьма интересны, так как дают все необходимые цифровые данные белой стороны на предстоящую операцию. Наиболее интересными, пожалуй, будут цифры снарядов и патронов. Приходится только сожалеть, что не имеется сведений о количестве расстрелянных снарядов и патронов в том или ином бою.

СВЕДЕНИЯ О НАЛИЧНОМ И БОЕВОМ СОСТАВЕ ЧАСТЕЙ ПОВОЛЖСКОЙ ГРУППЫ ПО СОСТОЯНИЮ К 1 ОКТЯБРЯ 1922 ГОДА

П.П. Обер-Квартирмейстер Штаба Поволжской Группы, Генерального Штаба Полковник Семенов. Верно: Старший Адъютант по оперативной части Штабс-Капитан Вяткин. 2-го Октября 1922 г. № 0184/оп. Никольск-Уссурийский.*[1]

По получении сведений о том, что красные уже готовы к наступлению, конные дружины Московского полка получили задание занять линию Шмаковка – Успенка. Во исполнение полученного приказа Московская конная дружина двинулась на Шмаковку, а Петроградская конная дружина – на Ольховку, где встретилась с двумя ротами красных. После боевого столкновения с Петроградской конной дружиной красные стали отходить частично на Степановку и частично на Успенку. Петроградская конная дружина красных не преследовала, но сама также отошла. Московская конная дружина встретила сильное сопротивление противника у Шмаковки. Вследствие этого сопротивления она не смогла выполнить поставленной ей задачи и также отошла. В результате обе конные дружины Московского полка опять оказались сосредоточенными в Комаровке.

Между тем вслед за белыми на Комаровку двигаются со стороны Успенки три роты красных. Под их давлением белая конница покидает Комаровку и, совместно с головным бронепоездом, отходит на разъезд Краевский. Красные охватывают расположение белых у разъезда Краевский. Тогда белая конница пробивается через цепи противника, захватывая при этом до 40 человек пленными. Однако последние, пользуясь обстановкой, вскоре разбегаются. В этом деле 3 октября принимала участие также пехота: анненковцы и Пермская дружина.

У Духовского белая конница занимает позицию и немного задерживает развитие красного наступления. Затем она отходит за ст. Свиягино на присоединение с главными силами Поволжской рати, кои 4 октября были погружены в эшелоны на ст. Евгеньевка (что при городке Спасске) и затем были переброшены к разъезду Дроздов по железной дороге.

5 октября, по занятии разъезда Дроздов, белые повели наступление на ст. Свиягино, около которого к вечеру установилось соприкосновение головных частей главных сил обеих сторон. Вечер 5 октября прошел в усиленной разведке. Следующий день обещал первое серьезное столкновение противников в эту кампанию. В этом бою под Свиягином со стороны белых приняло участие до 1600 штыков и около 650 сабель при 8 орудиях.

Со стороны красных в бою под Свиягином приняли участие обе бригады – стрелковая и кавалерийская. Как уже говорилось выше, каждая из красных бригад состояла не то из трех, не то из четырех полков. Артиллерии у красных в этом бою было немного, во всяком случае, не более пяти орудий. Так как наличие четвертых полков в красных бригадах не является вполне доказанным, то при подсчете общей численности сил красных, принимавших участие в этом бою, мы будем исходить из минимального расчета бригад в три полка, но и это дает нам от 3500 до 4000 штыков и до 1000 сабель при 5 орудиях.

С наступлением рассвета 6 октября начался бой. Белое командование наметило занятие господствующих высот, с которых предполагалось повести контрнаступление на красных. Однако среди густого предрассветного тумана белые части задержались. Приволжский стрелковый полк, долженствовавший охватить справа красных, опоздал занять назначенную ему исходную позицию. Обе батареи Поволжской артиллерийской дружины также опоздали выйти на предназначенную им позицию. Таким образом, красные предупредили белых на участке Приволжского полка и сами обосновались на господствующих высотах. В дальнейшем красные развивают наступление и теснят белых. На фронте красных белые заметили четыре действующих трехдюймовых орудия, которые ведут слабый и редкий огонь. Пехота красных, при поддержке огня пятого орудия, пытается произвести охват правого фланга расположения белых, но, в общем, движение это весьма неопределенно и слабо. Белесоватая мгла, что так часто бывает осенью в Приморье, держится почти целый день, чем, конечно, немало затрудняет производство операций обеим сторонам. Как бы то ни было, но к вечеру 6 октября части Поволжской группы оттесняют противника и все белые части занимают позиции, назначенные, согласно приказу, исходными, но которые по отмеченной выше причине белым не удалось занять на утренней заре 6 октября.

Наступила ночь, и казалось, что с рассветом 7 октября бой под Свиягином возгорится с новой силой, но этого не произошло: ночью частям Поволжской группы было приказано сняться с позиций и, отойдя несколько в тыл, погрузиться в эшелоны для обратной переброски в Спасск. Приказ этот был благополучно выполнен, и утром 7 октября красные не обнаружили перед собой противника.

Прекращение боя белыми и их отвод от Свиягина были произведены главным образом из-за острого недостатка в патронах. Этот постоянный недостаток патронов у белых является одним из главных факторов описываемого похода. Японцы не передали из имеющихся во Владивостоке на складах запасов нужного количества ружейных патронов. Для пополнения небольшого запаса патронов земской рати во Владивостоке было приступлено к организации специального патронного завода, но, естественно, налаживание всего этого аппарата требовало времени, а его-то и не имелось.

В течение Свиягинского боя наблюдалось, что белые, ввиду недостатка в ружейных патронах, центр тяжести борьбы возложили на артиллерию, которая, собственно говоря, и вела весь бой. У красных наоборот – артиллерия была слаба и вяла, но в глаза бросалась хорошая выучка красной пехоты.

В течение боя 6 октября наибольшие потери со стороны белых понес Прикамский стрелковый полк. Особенно пострадали юнкера Корниловского Военного училища, приданные Воткинской стрелковой дружине. Под командой своих курсовых офицеров, наступая во весь рост, они нарвались на скрывавшуюся в высокой траве густую цепь красной пехоты с несколькими пулеметами.

Неудачная Уссурийская операция генерала Никитина, а затем все неблагоприятно сложившиеся обстоятельства Свиягинского боя, безусловно, вредно подействовали на психику частей земской рати и охладили их порыв в дальнейших боях. Одновременно в среде местного населения укреплялась мысль в слабости белых и невозможности для них противостоять наступающим красным.

В то время как к северу от Спасска, на главном участке театра военных действий, разыгрывались только что описанные военные действия, на участке Сибирской казачьей группы также не обошлось без серьезного столкновения: содействуя наступлению своих главных сил из района ст. Уссури – Успенка к Свиягину и далее к Спасску, Анучинская группа красных повела удар по Ивановке, поставив себе целью овладение этим селом и выход на железнодорожную линию Никольск— Спасск. Дело происходило так.

В ночь на 4 октября отряд красных партизан силою в 800–900 человек при двух орудиях незаметно подошел к Ивановке и занял восточную окраину ее. На этот раз сторожевые посты белых заметили вовремя какое-то подозрительное движение в районе кладбища и по направлению к больнице. Было доложено по начальству, и, наученные опытом 17 сентября, белые не стали выжидать, когда «выезжающие раньше времени на поле крестьяне» превратятся в наступающих партизан.

В 4 часа 30 минут утра 4 октября был произведен подъем Ивановского гарнизона. Одевались тихо, без огня. Бесшумно и незаметно расходились по назначенным позициям. Во главе Ивановского гарнизона на этот раз стоял сам командир Сводно-казачьего отряда – генерал-майор Блохин. Первое орудие полковник Романовский направил на нижнюю улицу, второе же (капитан Стихии) поставил на заранее приготовленную позицию у дома волостного правления.

Буммм… Среди еще не исчезнувшего мрака ярким пламенем вспыхнул огонь первого выстрела второго «глудкинского» орудия, обдавая своим красным отблеском само орудие и его прислугу. Буммм… и с новой вспышкой огня, новая туча пыли и сухих листьев поднялась, закружилась в воздухе и, медленно колыхаясь, стала опускаться на землю. Мрак редел, и с каждой секундой росли лучи пока еще невидимого солнца.

Так, через каких-нибудь четверть часа после подъема, второе орудие Восточно-Сибирской артиллерийской дружины открыло бой. Оно било по огородам, что находились за домом священника. И только теперь, видя, что они обнаружены белыми, красные партизаны с криками «Ура!» бросились вперед. Ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь заставил их залечь в огородах, не выходя на церковную площадь.

В то время как только что описанная сцена разыгрывалась в самом центре села и обороны белых, главные силы красных партизан, с криками «Ура!», ведя ружейный огонь, заняли больницу, которая до этого момента охранялась всего лишь несколькими енисейцами, не имеющими даже пулемета. По занятии больницы, партизаны стали спускаться в неглубокую и застроенную лощину, по переходе которой они оказались бы в тылу обоих опорных белых пунктов. Обозы, стоявшие у мельницы (водяной), оказались бы отрезанными от боевой части. Однако огонь первого (офицерского) орудия «глудкинцев» и подоспевшее «подкрепление» с пулеметом не допустили красных до спуска в лощину. Красные здесь также остановились, залегли и открыли малодействительный огонь.

Наступление красных, таким образом, захлебнулось. Захват Ивановки с налета не удался, и теперь предстояла борьба на выдержку. Кто устоит в ней? Если в организации и выучке партизан и имелись дефекты, то положение белого гарнизона было также не особенно блестящим: численная слабость чуть ли не в три раза по сравнению с противником, ограниченность огнеприпасов, совсем слабая надежда на выручку извне. Вместе с тем нельзя же надеяться на повторение красными элементарных ошибок, наделанных ими 17 сентября.

В Ивановке, почти сразу же за церковью по направлению к реке Лефинка, начинается скат. Разница в уровне у церкви и у мельницы получается весьма значительной. Однако красные артиллеристы этого обстоятельства не учитывали и при своем обстреле центра села и его задов ставили нормальную трубку, как если бы церковь и мельница находились на одном уровне. Конечно, такой огонь не мог быть действительным, так как «нормальные» разрывы при этих данных превращались в безнадежно «высокие». Таким вот образом, после неудачных двух своих пехотных атак, красные занялись бесцельной и безрезультатной тратой своих снарядов при производстве своего мнимого обстрела расположения белых.

Красная пехота (партизаны) этим временем несколько оттянулась назад, предоставив дело своей артиллерии. Интенсивный обстрел «пятачка», занятого белыми, то ослабевая, то усиливаясь, продолжался до 10 часов 4 октября. Второе орудие «глудкинцев», руководимое полковником Романовским, находившимся на колокольне, нащупывало позицию красной батареи. Первое орудие капитана Окоркова, ввиду активности красных партизан в Красном Селе, перенесло огонь по последнему. Красная пехота, видимо, намеревалась теперь произвести удар по правому флангу белых.

В 10 часов 4 октября красная батарея, пристрелявшаяся по церковной колокольне села Ивановка, служившей единственным хорошим наблюдательным пунктом для руководства артиллерийским огнем при дальнем обстреле, подожгла последнюю. Загорелась колокольня, а затем и сама церковь. Некоторые из ивановских жителей-крестьян и казаки бросились было тушить пожар, но церковь находилась почти на самой первой линии белой обороны, и цепи красных партизан находились в самой непосредственной близости от нее. Церковная площадь являлась, таким образом, как бы «ничьей землей», а потому люди, пытавшиеся было предотвратить общий пожар церкви, немедленно оказались под самым действительным ружейным и пулеметным огнем партизан. Нужно все же отметить ту беззаветную доблесть ивановских мужиков и баб, с которой они и выделенные им для помощи казаки и солдаты таскали воду для тушения пожара. Это приходилось им делать под сильным, действительным огнем партизан. Некоторые из них (крестьян), а также казаки и солдаты были при этом ранены, но, слава Богу, никто не был убит. Пожар разрастался, огонь бежал все дальше и дальше. Видя, что спасти церковь нет никакой возможности, крестьяне и солдаты стали спасать церковное имущество, вынося иконы, утварь. Полковник же Романовский, пока было возможно, руководил огнем с начавшей уже гореть колокольни. Но вот пламя охватило всю церковь. Тогда огонь со стороны партизан и белых смолк. Среди мертвой тишины прекрасного, теплого осеннего дня раздавался лишь один треск горящего дерева да всхлипывания и причитания деревенских женщин…

Церковь догорела, и снова по всему фронту затрещали винтовки, пулеметы и загремели орудийные выстрелы. Теперь положение белых значительно ухудшилось: не стало наблюдательного пункта, и настроение чинов белого гарнизона, естественно, упало.

Около 11 часов утра красное орудие развило интенсивный огонь. Белые ожидают нового наступления партизан. Последние пошли было вперед в Красном Селе, против школы и волостного правления, но, встретив отпор со стороны белых на всех этих участках, остановились. Эти попытки красных перейти в наступление не были одновременны и не произвели на защитников Ивановки впечатления атаки. К 12 часам дня эти потуги красной пехоты закончились и вместе с тем смолк огонь красной батареи – партизаны обедали.

Приблизительно в 13 часов начался новый обстрел из артиллерии расположения белых. Этот обстрел не был таким интенсивным, как обстрел с 11 до 12 часов. Видимо, красные поджидали подкрепления и свою новую атаку Ивановки они, по-видимому, назначили на более поздний час. Между тем нервы защитников Ивановки натягивались все больше и больше. Телефонный провод, как то было и в первый бой 17 сентября, оказался перерезанным еще до начала боя. Поддержка не приходила, а чины небольшого Ивановского гарнизона, в общем, чувствовали себя погано, ибо красные весьма свободно могли бы проникнуть между отдельными бойцами вовнутрь белого плацдарма. До последней минуты они были достаточно пассивны, но никаких данных не могло иметься у белых бойцов за то, что в следующую минуту красные не ринутся вперед на слабо защищенные крылья белого расположения.

В 13 часов 30 минут из Лефинки, в обход заимки Введенского, в Ивановку прорвалась связь, которая сообщила генералу Блохину о том, что отряд оренбургских казаков двигается на выручку блокированному гарнизону Ивановки. «Так это или нет? Одно обещание и подбадривание или же действительно казаки идут?» – такие мысли засверлили головы оживившихся белых защитников Ивановки.

Но вот в 14 часов со стороны Лефинки раздался огонь Сибирского казачьего орудия, которое, как оказалось, было по приказу генерала Бородина снято с платформы на ст. Ипполитовка и только что доставлено в Лефинку. Как приятны показались ивановским защитникам эти далекие и сухие выстрелы «француженки»… Немного погодя со стороны Ляличей показались конные цепи оренбуржцев. Они быстро двигались вперед, широко охватывая расположение красных… Из Ивановки было видно, как бросили сначала свои пехотные цепи красные к Лефинке, но появление конных оренбуржцев, видимо, окончательно спутало планы красных. Совсем как-то неожиданно и нервно красное орудие оборвало свой огонь. Красная пехота быстро откатывалась…

В 15 часов 30 минут все того же 4 октября гарнизон Ивановки был уже совершенно освобожден от блокады и перешел в наступление. Белые преследовали красных до Ширяевки.

На ночь (с 4 на 5 октября) части Ивановского гарнизона и оренбургские казаки вновь собрались в Ивановке. Партизаны же удрали куда-то за Лубянку, к Мещанке и Тарасовке. Так вторичной победой белых закончилась новая попытка товарища Шевченко овладеть Ивановкой. Енисейцы, сибирцы и «глудкинцы»-артиллеристы вновь оказались героями дня.