После неудачного боя под ст. Ин 28 декабря Поволжская и 1-я стрелковая бригады в тот же день, не задерживаясь на разъезде Ольгохта, отошли прямо на Волочаевку. Когда же перед сумерками части Ижевско-Воткинской бригады прибыли на разъезд, то там уже никого не было, кроме генерала Сахарова со штабом. Части полковника Ефимова, ходившие с ним на Ин, расположились на разъезде Ольгохта. Ижевский стрелковый полк продолжал оставаться в Волочаевке. Полковник Ефимов получил приказ от генерала Сахарова отстаивать Ольгохту.

По получении донесения от генерала Сахарова об отступлении из-под Ина генерал Молчанов в 2 часа 50 минут 29 декабря отдал приказ в городе Хабаровске за № 0372/оп следующего содержания: «Генералу Сахарову, Полковнику Аргунову, Подполковнику Дробинину. После боя 28 декабря для перегруппировки приказываю: 1. Сахарову с Поволжбригадой 29-го идти в Хабаровск вдоль желдороги до встречи с поездом, в который спешно погрузить пехоту и ехать в Хабаровск. Поезд должен сегодня утром перейти Амур и следовать в Волочаевку. 2. Аргунову с отрядом после смены Поволжбригадой 29-го переехать в эшелоне на Волочаевку, перейдя в распоряжение Ефимова. 3. После прибытия Аргунова на Волочаевку Первой бригаде перейти Нижне-Спасская и Самарская, сменив конницей Дробинина в Верхне-Спасском. Бригаде связаться со мною проводом. В случае наступления красных на Ольгохту – Волочаевку атаковать с юга. 4. Дробинину сменившись немедля присоединиться к своей бригаде. 5. Второй, третьей колоннам под командой Ефимова занимать район Ольгохта – Волочаевка с разведкой на станцию Ин. 6. Частям оправиться. Молчанов».

Сопоставляя время возможного получения первого донесения о поражении группы генерала Сахарова под Ином со временем отдачи этого приказа, прежде всего приходится отметить ясность и определенность нового решения генерала Молчанова. С присущей ему быстротой и решительностью генерал Молчанов здраво оценивает положение на фронте и, учтя возможность контрнаступления противника, отдает приказания по перегруппировке войск. Видимо, генерал Молчанов вначале опасался возможного появления на фронте у красных какой-либо новой крупной и свежей части, переброска которой на фронт ускользнула от взоров белых агентов в ДВР. Предполагаемое выдвижение 1-й стрелковой бригады с линии желдороги в Нижне-Спасское и Самарское указывает на опасения генерала Молчанова за свой левый фланг, так как удар противника с этой стороны грозил коммуникационной линии белых.

Неудача под Ином повела к временному прекращению наступательных операций белых войск. Белым частям давался отдых, передышка, быть может короткая, но все же передышка. Эта передышка была весьма желательна: во-первых, потому, что белые части за месяц почти непрерывного, стремительного преследования противника, начиная со ст. Уссури, все же основательно выдохлись. Неудача под Ином, конечно, подействовала на состояние духа белых частей, но в общем настроение сильно не пало, и надежда вновь бить красных жила в частях. Красные также сильно утомились, кроме того, они были чрезвычайно деморализованы и дезорганизованы постоянными поражениями. Случайная победа под Ином позволила им немного прийти в себя, навести порядок, получить подкрепления и даже получить некоторую надежду на возможность вырвать почин из рук своих врагов.

30 декабря в 19 часов в городе Хабаровске генерал Молчанов отдал приказ № 0393/оп такого содержания: «Совершенно секретно. Оперативное. Полковнику Карлову, Полковнику Макаренко, Начбриг 1-й стрелковой, Начбриг Ижевско-Воткинской, Начбриг Поволжской, Полковнику Аргунову. Для внесения дезорганизации в тылу противника и для разрушения у них желдордвижения с целью прекращения подвоза противником себе резервов, приказываю: 1. Полковнику Карлову сформировать «партотряд» для действий в тылу противника в 100 всадников (не считая офицеров), получив от Поволжской бригады – 50, от 1-й бригады – 25 и от полковника Аргунова – 25 всадников (не считая офицеров). Бригадам выслать назначенных людей к вечеру 1-го января в поселок Нижне-Спасский, снабдив их продуктами на три дня и зерновым фуражом на два дня. Расчет движения примерно следующий: Нижне-Спасский – 1 января, Забеловский – 2 января, Петровский – 3 января, Головинский – 4 января, Качева – 5 января. Выход на желдорогу в район станции Инкура для разрушения пути – 6 и 7 января. Выход на участок Лондоко – Кимкан – 13 и 14 января и обратный, с новыми разрушениями где возможно, путь до встречи с корпусом. 2. Полковнику Макаренко с 30 всадниками конной разведки Ижевско-Воткинской бригады выступить из Нижне-Спасское 2-го января, куда к тому времени и прибыть «партотряду» от Ижевско-Воткинской бригады. Расчет движения и задачи по особому приказу. 3. Связь через агентов. Командир III-го Стрелкового корпуса генерал-майор Молчанов».

Поручая полковнику Карлову и Макаренко проникновение в тыл красных для производства разрушений и дезорганизации противника, генерал Молчанов не думал на ближайшее время ограничиться малой войной. Нет, по сосредоточении частей полковника Аргунова в Волочаевке генерал Молчанов решил в самые ближайшие дни перейти вновь в наступление по линии желдороги и разбить главные силы противника. Его приказ от того же 30 декабря не оставляет в том сомнений: «В. Секретно-оперативное. Полковнику Ефимову, Полковнику Александрову и Подполковнику Дробинину. Копия Генмайору Сахарову. 30-го декабря 1921 г. 23 час. – мин. № 0400/оп гор. Хабаровск, карта 10 верст.

Я решил после отдыха в течение нескольких дней занять Ин. Для предварительной подготовки к операции приказываю: 1. Полковнику Ефимову, ускоряя живой силой работу агентов желдороги по исправлению пути до разъезда Ольгохта, эшелонировать свои части в поездах и казармах, сосредоточив по возможности всю группу в районе Ольгохта. 2. 1 стрелковой бригаде поступить в распоряжение полковника Ефимова, оставаясь на желдороге. 3. 1 кавполком сменить Воткинский кондив в Верхне-Спасском к вечеру 31/XII; последнему не позже утра 1-го января прибыть в распоряжение полковника Ефимова. 4. Для руководства операцией против ст. Ин прибуду лично. 5. Полковнику Ефимову срочно представить мне свои соображения о плане занятия ст. Ин. Комкор 3, Генмайор Молчанов».

Во исполнение приказа № 0372/оп Волжский и Камский стрелковые полки под командой генерала Сахарова прошли в Хабаровск, откуда на фронт в эшелонах выбыли части 2-й колонны полковника Аргунова. В Волочаевку эшелоны этого отряда прибыли только 30 и 31 декабря, а потому 1-я стрелковая бригада на Амур не успела еще выдвинуться, как то ей предписывалось приказом № 0372/оп. Между тем, как известно, к этому времени генерал Молчанов, ввиду пассивности противника 28, 29 и 30 декабря, изменил свое решение о необходимости высылки на Амур значительной части. Таким образом, 1-я стрелковая бригада осталась в Волочаевке и после прибытия частей полковника Аргунова. Смена Воткондива в Верхне-Спасском 1-м кав-полком была произведена в срок согласно приказу № 0400/оп.

В развитие директивы № 0400/оп генерал Молчанов отдал 2 января 1922 года приказ за № 476/м такого содержания: «Полковнику Ефимову, Полковнику Аргунову. Полковник Карлов 5-го после обеда разрушит дорогу между ст. Ин и Инкура. Атаку Ина назначаю на рассвете шестого. Теперь же необходимо эшелонировать бригады и к вечеру 5-го все три бригады должны быть не ближе Ольгохты, 2 и 3 колонны пойдут в обход справа, необходимо теперь же выяснить, возможно ли это движение с артиллерией, и если нет, то полковник Романовский должен объединить всю артиллерию для атаки с 1 бригадой с фронта и юга, где будет 1 кавполк идти на соединение с 2 и 3 колоннами. Ни в коем случае теперь не уступать ни пяди красным и срочно занять все казармы к западу от Ольгохты. Полковнику Аргунову сговориться с полк. Ефимовым о всех тонкостях операции и не упустить вопросов продовольствия и снабжения патронами, для чего выехать в Ольгохту с Александровым. Операция должна быть продумана так, чтобы броневики не ушли. Надеюсь на серьезность Вас обоих и уверен, что Вы этот бой разыграете по нотам. После этого боя рассчитываю 1 бригаду и 3 колонну отвести на отдых в район Хабаровска, 2 колонну Покровка – Осиповка, поставив на фронт Гродековцев, которые в пути. 4 Уфимский полк тоже в пути вчера был в Уссури. Переправа у Бикина установлена, и санпоезд идет к Хору, за ним идет поезд Н.Д. Меркулова. Мост 691 версты будет готов 4-го. Все распоряжения о желдороге сделаны Поручику Европейцеву. Жду всех соображений от Вас. Хабаровск. Молчанов. В. секретно».

«В. секретно. Доктору Пономареву. Копия полк. Ефимову, Александрову, Аргунову. На рассвете 6-го будет бой в районе ст. Ин. Для организации медицинской помощи приказываю: 1. Завтра 4-го выслать в Ольгохту санитарную летучку в поезде на 100 человек. В летучке иметь 2-х врачей и достаточный низший персонал. 2. Для подвоза от места боя до Санитарной летучки вызвать к 4-му числу в Ольгохту 25 подвод, с фельдшером и санитарами. 3. От Ольгохты на будках к ст. Ин иметь не только перевязочные, но и питательные пункты. 4. В летучку дать достаточное количество продуктов. 5. Вам быть на ст. Волочаевка не позднее утра 5-го. 6. Исполнение всех пунктов, как боевого приказа. 2 января 1922 г. № 488/м г. Хабаровск. Генмайор Молчанов».

В тот же день, 2 января, в 10 часов в дополнение к приказу за № 0393/оп от 30 декабря генерал Молчанов отдал приказ № 21/оп следующего содержания: «Полковнику Макаренко Сов. Секретно-Оперативное. Копии: Начбриг. Поволжской, Ижевско-Воткинской, 1-й стрелковой и Начотряда Полковнику Аргунову. Бюджет нашего Правительства ограничивает сферу нашего влияния и действий районом непосредственной близости к Хабаровску. Я принужден остановить наступление частей в сторону Благовещенска и отказаться временно от возможности легкого захвата этого города на плечах отступающих красных войск Хабаровского района. Противник получает время для отдыха, приведения себя в порядок и подкрепления себя подходящими резервами из Читы. При изложенных обстоятельствах я решил рядом ударов разбить живую силу противника, ныне находящуюся на фронте, и одновременно развитием широкого партизанского антикоммунистического движения в его глубоком тылу не дать возможности командованию ДВР планомерно и организованно провести концентрацию всех своих сил для операции по обратному овладению городом Хабаровском. Эту задачу возлагаю на полковника Макаренко с конной разведкой Ижполка. Расчет движения, частные задачи и районы работ, примерно, следующие: 1. 12–13 января – прибытие в район Пашковского и разрушение желдорпути на участке ст. ст. Облучье и Кундур. 2. 19–20 января – разрушение пути на участке ст. ст. Домикан и Малиновка. 3. В дальнейшем – а) сперва работа в районе станции Бочкарево, ст. Бочкарево – ст. Завитая и ст. Бочкарево – Благовещенск, б) Работа ст. Бочкарево – ст. Завитая и ст. Бочкарево – Благовещенск, в) Работа в одном из районов в непосредственной близости от Благовещенска, с целью организации антикоммунистического движения любого политического оттенка с конечной задачей – ряд налетов на Благовещенск или захват его. Я уверен, что полковник М а к а р е н-к о, отказавшись временно от своих личных политических убеждений, сумеет придать антикоммунистическому движению в районе Благовещенска ту политическую окраску, которая будет необходима по обстановке. 4. Связь через агентов, с коими посылать сведения о своих действиях и сведения о противнике. 5. Срок работы – определится ходом дальнейших событий».

В данном приказе генерал Молчанов указывает на получение указаний из Владивостока об ограничении сферы военных действий районом непосредственной близости к городу Хабаровску. Собственно говоря, это указание являлось, по существу, предписанием перейти к обороне. Принимая во внимание, что писать всего открыто нельзя было, надо считать, что фраза: «Бюджет нашего Правительства…» имела более важный смысл, чем то могло казаться с первого взгляда. Теперь, конечно, это не секрет. Под «бюджетом» следует подразумевать вообще средства на продолжение войны, как то: люди, оружие, деньги. Ко времени отдачи приказа № 21 / оп генералу Молчанову становилось все яснее и яснее, что тыл белых равнодушно и даже отрицательно относится к военным действиям против красных. Успехи белоповстанцев и захват города Хабаровска не изменили этого отношения. Ряды белых бойцов таяли, а о пополнении что-то слышно не было. Огнеприпасы поступали в минимальном количестве. Деньги, по-видимому, в обрез на самое необходимое (жалованья чины действующей армии белых не получали совершенно). Тяжелое положение армии и продолжающиеся неурядицы в тылу, которые не только не потухали, но, наоборот, разгорались, заставили генерала Молчанова приостановить дальнейшее наступление подчиненных ему частей, отказаться от успехов, что, по приведенным выше расчетам, должны были ожидаться еще в течение по крайней мере целого месяца. Генерал Молчанов решил беречь наличные силы, ожидая поворота в настроениях тыла в более благоприятную сторону. Конечно, писать так в приказе он не мог, это убило бы свои части и подняло дух противника. Пришлось взаимоотношения тыла и фронта замаскировать фразой: «Бюджет нашего Правительства…»

Интересно отметить, что по мере того, как яснее определялась оторванность действующей армии белых от их собственного тыла, яснее выступало наличие двух психологий – психология белого бойца и психология обывателя, генерал Молчанов был принужден сокращать характер и масштаб операции, следовавшей за захватом Хабаровска: 23 декабря приказ № 0270/оп.: «Для окончательного разгрома красных и неотступного преследования», то есть границы не указывались. 25 декабря приказ № 0289/оп: «Я ставлю задачу – вытиснуть противника в местность без населения, то есть в район ст. ст. Инкура – Тихонькая» – это уже первое ограничение. 30 декабря приказ № 0400/оп: «Занять Ин» – цель преследуется самая минимальная; почему минимальная – будет указано ниже. 2 января приказ № 476/м. В этом приказе генерал Молчанов подробнее объясняет обстановку (бюджет, необходимость отказаться от Благовещенска) и свои намерения (рядом ударов разбить противника на фронте и партизанские действия с оборонительной целью).

Значение ст. Ин проистекало отчасти от того, что на ней было паровозное депо и поворотный круг. Обладание Ином давало большие преимущества в успешной работе желдороги на участке Хабаровск – Ин. В частности, – чисто боевое значение – постоянная готовность бронепоездов. Кроме того, будучи удаленной на достаточное расстояние от города Хабаровска (по прямой линии около 90 верст, а по линии желдороги на 120 верст) в случае занятия ее белыми, предоставляла последним достаточно обширный плацдарм для маневрирования при обороне подступов к городу Хабаровску. Ст. Волочаевка, удаленная от Хабаровска по прямой линии на 30 верст, очень сужала этот плацдарм. Потеря белыми Волочаевки ставила под непосредственную угрозу их коммуникационную линию, которая подвергалась удару от Нижне-Спасского через Амурскую протоку на Казакевичи. Таким образом, потеря Волочаевки белыми означала собою и потерю для них города Хабаровска. Отсюда становится вполне понятным весьма важное значение захвата ст. Ин для белых.

Таким образом, хотя генерал Молчанов ко 2 января и принял решение не развивать своего наступления в сторону города Благовещенска, тем не менее, он должен был захватить ст. Ин. К тому его побуждали вышеприведенные обстоятельства. Неудача боя 28 декабря расценивалась как чисто случайная, а потому должно было, и вполне можно, рассчитывать на полный успех нового наступления при умелом, конечно, руководстве войсками. О составе последних говорить не приходится – ни одна часть белоповстанцев по доблести не уступала другой. Это в равной степени относилось к Ижевско-Воткинской, Поволжской, 1-й стрелковой и отряду полковника Аргунова. Последние дни декабря и первые дни января белые части отдыхали и готовились к 50-верстному переходу по тайге и решительному бою. Изматывать их рядом мелких операций генерал Молчанов не хотел.

3 января генерал Молчанов отдал приказ № 5 следующего содержания: «Приказываю подводчикам, состоявшим в частях и не совершающих переходов, выплачивать по одному рублю мелким серебром. Напоминаю, что ранее мною было объявлено, что за 25-верстный переход или день работы подводчикам платить по одному рублю золотом».

Необходимость скрыть и замаскировать («белоповстанцы») состав вооруженной силы, выступившей против красных, заставила белое командование принять меры к уничтожению или по крайней мере к уменьшению пользования настоящими названиями частей, названиями, чуждыми Дальнему Востоку (волжане, уральцы, омцы и т. д.). По выступлении в поход особенно желательно было уничтожить вредную привычку квартирьеров писать углем или мелом названия частей на воротах. О принятии подобных мер генерал Молчанов говорил несколько раз. Было это и в приказах.

Кто и когда первым ввел в своих частях новые наименования, выяснить, к сожалению, не удалось. Все же, видимо, новое наименование впервые появилось в частях 2-го корпуса – отряд полковника Аргунова, состоявший из Омского и Добровольческого полков и Воткинской батареи, принял наименование «Приморского отряда». Одновременно с сим, быть может, впрочем, несколько позднее, за полками и батареей этого отряда установились новые, «цветные» наименования, так, 4-й Омский стрелковый полк стал «1-м Зеленым полком», а 3-й Добровольческий полк – «2-м Голубым полком», Воткинская батарея – «Зеленой батареей».

В городе Имане после одного очередного разговора с генералом Молчановым на тему о большей маскировке «повстанческих частей Приморья» полковник Ефимов решил в приказах называть полки по номерам: 1-й, 2-й и кондив, но, чтобы не произошло недоразумений при встречах со своими, дабы они не приняли ижево-воткинцев за красных, полковник Ефимов к номерам прибавил «Синий» – цвет погон. Одновременно с сим начальники частей были инструктированы относительно квартирьеров. Так с 5 декабря Ижевске-Воткинская бригада перешла на «синие» наименования. Ижевский стрелковый полк превратился в «1-й Синий», Воткинский стрелковый полк – «2-й Синий», Воткинский конный дивизион в «Синий кондив» или еще короче в «Синкондив». Новые наименования были легки и более понятны населению, нежели «ижевцы», «воткинцы», и вот, когда в сумерках 9 декабря части отряда полковника Романовского втянулись в деревню Тихоновку, то они услышали от жителей о 1-м и 2-м Синих полках, ночевавших здесь накануне. Следует отметить, что в переписке с тылом, а также в строевых и хозяйственных приказах употреблялись до поры до времени старые наименования. С прибытием в Ижевско-Воткинскую бригаду 1-го Добровольческого полка последний условно стал «3-м Синим». По организации батареи последняя стала также называться «Синей батареей», хотя батарейный флажок у нее был черный бархатный с красной каймой и прописными буквами «ИДВ». Добровольцы иногда называли себя также «Голубым» или «3-м Голубым», ввиду того что значительная часть чинов этого полка имела голубые погоны.

В 1-й Отдельной стрелковой бригаде новые наименования были введены значительно позднее – в конце января месяца, во время стоянки частей бригады в селе Покровка и деревне Николаевке. 1-й Егерский полк получил почему-то наименование «Белого», превратившись таким образом в «1-й Белый». 2-й Уральский полк по цвету погон превратился в «Черный полк», но, не желая отставать от «1-го Белого», которого считал моложе себя, пристегнул к своему новому наименованию вместо цифры «2» цифру «1». 1-й Конно-Егерский полк получил наименование «1-го Желтого полка». 1-й стрелковый артиллерийский дивизион не получил никакого цветного наименования, но стал именоваться «Отрядом полковника Романовского» – по имени командира дивизиона.

В Поволжской бригаде «цветные» наименования совсем не вводились и полки в течение всего похода потребляли исключительно свои старые наименования: 1-й Волжский, 8-й Камский, 4-й Уфимский, 1-й кавалерийский или 1-й кавполк, Волжская батарея. Тот факт, что части Поволжской бригады цветных наименований не применяли, свидетельствует за то, что никакой общности или планомерности в этом вопросе найти нельзя. Приказов свыше о переименованиях не было, все возникло само собою, и придавать этому большого значения не следует. Получили ли какие-либо цветные наименования Пластунские полки, выяснить не удалось, но 1-я батарея Сводно-Артиллерийского дивизиона, приданная на время операций к пластунам, именовалась «Оранжевой батареей». Сибирский казачий полк стал именоваться «Малиновым полком», а Сибирская казачья батарея – «Малиновой батареей».

К концу декабря месяца белые установили, что в последних боях красные стали употреблять белые повязки, принятые у белоповстанцев. При встречах происходили недоразумения, белые бойцы в этом только проигрывали. Поэтому после Инского боя всем чинам белоповстанческих частей было приказано снять белые повязки с рукавов и ни в коем случае их не надевать.

Через несколько дней после этого приказа, а именно 3 января 1922 года последовал новый приказ генерала Молчанова – № 43/оп такого содержания:

«1. В целях сохранения в тайне нашей организации и наших сил и в целях создания у населения более действительного впечатления о нашем движении, как о «повстанческом», приказываю: наименования бригад и отрядов заменить следующими: 1-я стрелковая бригада – 1-й белый повстанческий отряд, Отряд Полковника Аргунова – 2-й белый повстанческий отряд, Ижевско-Воткинская бригада – 3-й белый повстанческий отряд, 3-я стрелковая бригада – 4-й белый повстанческий отряд, Поволжская бригада – 5-й белый повстанческий отряд, Штаб корпуса – штаб Командующего белыми повстанческими отрядами. Штакору немедля выслать в бригады гербовые печати, соответствующие новым наименованиям. Новые наименования употреблять в прифронтовом и тыловом районах корпуса; с глубоким тылом сноситься под прежними наименованиями.

2. Приказываю командирам частей обратить сугубое внимание на излишнюю и вредную болтливость своих подчиненных, выдающих в откровенных разговорах с жителями, красным агентам все данные о наших частях. При разговорах по телефону, особенно по городской сети, ни в коем случае не называть полков, частей, а определять их фамилиями их командиров. Считаю совершенно недопустимым и преступным выдачу офицерами примерно следующих расписок: «По сему счету за овес 23 лошадям 2-го взвода 4-го эскадрона 1-го Кавалерийского полка группа генерала Сахарова деньги не уплачены». – Такая расписка, попавшая в руки кого-либо из лагеря противника, даст ценные сведения о нашей организации и численном составе. Генерал-майор Молчанов. Начальник штаба Генерального Штаба Полковник Ковцевич».

Из-за отсутствия достаточных документальных данных и словесных показаний не представляется возможным более или менее полно осветить постановку дела врачебно-медицинской помощи в действующей армии. Число убитых, раненых, обмороженных и больных вряд ли будет восстановлено полностью, так как значительная часть документальных данных погибла безвозвратно. Отрывочные же данные, помещаемые в данной книге, дают только отдельные штрихи, но не общую картину движения потерь частей, смертельных исходов от тех или иных причин и пр. В общем же следует сказать, что медицинский персонал в действующей Белой армии был в весьма ограниченном количестве. Правда, и полки были очень маленькие, не более полубатальона времени начала Великой войны, но все же медицинского персонала было непропорционально мало. В Харбине без дела сидели или занимались не своим делом многие сотни врачей, но на помощь армии не шли. Поэтому глубокой благодарности заслуживают те немногие врачи, что делили с армией ее тяжелый поход, облегчая страдания больных, обмороженных, раненых, умирающих. Так как этих врачей было очень и очень немного, то выручать пришлось главным образом фельдшерам и сестрам милосердия.

Вначале, за время Анучинской операции, а затем при движении на Хабаровск в действующей армии не было старшего или главного врача, объединявшего бы весь врачебно-медицинский персонал. Приказом от 9 декабря за № 064/л генерал Молчанов поручил старшему врачу санитарного поезда № 122 контроль над эвакуацией в тыл всех раненых, больных или нуждающихся по болезни в отпуске. Позднее, по-видимому уже в Хабаровске (к сожалению, установить точно дату не представляется возможным), видимо, по причине того, что санпоезд № 122 из-за разрушенных желдор. мостов не мог успешно продвигаться за армией, генерал Молчанов назначил главным или старшим врачом всех белых повстанческих отрядов врача Ижевского стрелкового полка – Пономарева. Он ведал эвакуацией раненых и больных, распоряжался санитарными летучками и поездами и т. д. Доктор Пономарев был интересный человек, и о нем следует сказать несколько слов. До Великой войны он был врачом в Казани. Во время Сибирского Ледяного похода, кажется под Нижне-Удинском, он присоединился к Ижевской дивизии, сразу почувствовал к ним симпатию и в дальнейшем был готов с ними идти куда угодно… Генерала Молчанова он боготворил и по первому его слову был готов отправиться хоть к черту на кулички. Врач он был опытный, считался хорошим диагнозистом, но лечить и возиться с больными он не любил, а увлекался литературой, писал в газетах, любил театр и всякие приключения. Полковник Ефимов в своей статье «Экспедиция на Сучан» дает такую характеристику доктору Пономареву: «Характер у него был беспокойный, авантюристический, и он с удовольствием исполнял всякие рискованные поручения, не раз отправляясь к партизанам парламентером. Ездил в Читу, в учредительное собрание ДВР, где уверял большевиков, что только они, большевики, да каппелевцы и есть «настоящие люди», действительно крепко организованные. – «Вы приказывали на выборах своему стаду голосовать за ваш список, – говорил в Чите доктор, – и каппелевцы строились батальонами, шли с песнями в избирательный участок и там бросали как один свои записки за тот №, который указывался им командирами, а потом тем же порядком возвращались домой». При отправке Ижевцев на Сучан летом 1921 года доктор Пономарев с удовольствием поехал туда, куда никто не хотел ехать. В молодости он участвовал в политической работе у левых и знал, как надо митинговать. В Приморье он считал себя «демократом» и в силу сего ненавидел Меркуловское правительство, но по приказу ген. Молчанова он выступал на митингах на Сучанских рудниках и поведывал распропагандированному большевиками населению о достоинствах Временного Приамурского Правительства, достоинствах, кои он сам не признавал». Вскоре после занятия города Хабаровска белыми доктор Пономарев, как то будет указано ниже, ездил в отряд к Бойко-Павлову (красный партизан). Из всего вышеизложенного становится ясным, что для административной должности доктор Пономарев не совсем подходил. Назначен был он генералом Молчановым на должность старшего или главного врача, надо полагать, потому, что других врачей генерал Молчанов совсем не знал. Доктор Пономарев, видимо, тяготился своею должностью и через некоторое время попросил генерала Молчанова освободить его от должности, к которой его сердце не совсем лежало. Вместо него был назначен главным врачом доктор Францелев из хабаровского местного госпиталя. Этот врач много потрудился и позднее отступил с белыми отрядами в Южное Приморье.

В Поволжской бригаде был превосходный врач – доктор Ломоносов, пользовался всеобщим уважением и любовью. С ним очень считался сам генерал Сахаров, а потому за все время нахождения Ломоносова при Поволжской бригаде работа околотка шла гладко и на все нужды его следовал быстрый отклик командования бригады. К глубокому сожалению бойцов-волжан, доктор Ломоносов вскоре после боя под Ином 28 декабря получил новое назначение и принужден был покинуть бригаду. Его заменил совсем молодой зауряд-врач Сократ Осипов, который не пользовался уж тем весом в глазах начальства, офицеров и стрелков, как доктор Ломоносов. Санитарная часть в бригаде несколько пала. Главная тяжесть работы в это время пала на помощника бригадного врача – классного фельдшера Барабинского.

На 1-ю стрелковую бригаду был один врач – Козлов. Это был уже пожилых лет господин, спокойный и медлительный. Его ближайшим помощником была его жена, неразлучно следовавшая за своим мужем, проделавшим с егерями весь Сибирский Ледяной поход. Больные и раненые всегда встречали к себе со стороны бригадного доктора и его супруги теплое отношение. О постановке медицинско-санитарной части в отряде полковника Аргунова собрать сведений, к сожалению, не удалось. В каждом полку имелось примерно от двух до пяти сестер милосердия, на коих падала вся тяжесть работы.

Документов, освещающих врачебно-санитарное дело, сохранилось очень немного; один из них уже приведен выше, три другие таковы:

«Приказ командующего белыми повстанческими отрядами Приморской области. Хабаровск № 19 26-ое декабря 1921 г. 1. Хабаровский Военный Госпиталь включается в состав войск с 23-го декабря 1921 года. 2. Врачу Пономареву приказываю организовать на станции Волочаевка приемный пункт для больных и раненых, назначив на этот пункт врача. Врачу Пономареву теперь же назначить в части достаточный врачебный персонал. Командующий отрядами Генерал-майор Молчанов».

К 29 декабря Хабаровский военный госпиталь оказался перегруженным больными и ранеными. Вечером в этот день из госпиталя выбыла первая партия раненых, обмороженных и больных. Выбыла она на санях. 31 декабря она прибыла в Переяславку. 4 января 1922 года была принята в 122-й санитарный поезд, который только на тринадцатый день своего пути прибыл на ст. Уссури, проделав таким образом 300 верст за 10 дней.

«Приказ командующего белыми повстанческими отрядами Приморской области. Хабаровск № 10 8-го января 1922 года по части санитарной. В целях наиболее правильной и успешной постановки оказания врачебной помощи, а также эвакуации больных и раненых чинов вверенных мне отрядов приказываю: Врачу Францелеву: 1) отправиться в район боевых действий отрядов, где организовать сеть отрядных передовых перевязочных пунктов, а также главный перевязочный пункт для приема больных и раненых с передовых пунктов, 2) для транспортирования больных и раненых в тыл иметь на главном перевязочном пункте летучку; 3) организовать снабжение действующих отрядов медикаментами и перевязочными средствами. Врачу Пономареву: 1) организовать в г. Хабаровске головной эвакуационный пункт; 2) ведать в полном объеме эвакуацией больных и раненых из Хабаровска далее в тыл – имея для этого в своем распоряжении летучку; 3) озаботиться пополнением медикаментами и перевязочными материалами госпитальной аптеки, из которой производить снабжение отрядов по требованиям врача Францелева. Временно, впредь до исправления моста через реку Кию, организовать в деревне Переяславке врачебно-питательный пункт для приема и дальнейшей переотправки в тыл больных и раненых, поступающих из головного эвакуационного пункта. Санитарному поезду № 122 иметь пребывание на ст. Вяземская, выделив летучку к взорванному мосту через реку Кию для приема больных и раненых из врачебно-питательного пункта. На усиление санитарного поезда № 122 выделить в село Вяземское полевой подвижной госпиталь. Интенданту отрядов принять меры к своевременному снабжению перевязочных эвакуационных пунктов необходимым довольствием по требованию сих пунктов. Генерал-майор Молчанов».

«Приказание командующего белыми повстанческими отрядами Приморской области. 10 января 1922 года № 2 Хабаровск. Командующий отрядами приказал: больных и раненых лошадей для амбулаторного и стационарного лечения направлять в городскую ветеринарную лечебницу – улица Льва Толстого № 9, тел. 435. Прием ежедневно с 9 до 12 часов, а в экстренных случаях во всякое время дня и ночи. При стационарном лечении от частей командируются люди для ухода за лошадьми и отпускается фураж. Начальник штаба Ген. штаба Полковник Ловцевич».