27 декабря в 17 часов с разъезда Ольгохта на Ин выступила головная бригада белых – 1-я стрелковая. Первую будку (полуказарму) белые прошли благополучно. Стали приближаться ко второй (будка 377-й версты). Было уже совсем темно. Смутные очертания казармы стали уже вырисовываться впереди. Вдруг раздался сильный треск. Первое впечатление было, что красные рвут водокачку, но в действительности то был орудийный выстрел в упор с красного бронепоезда, стоявшего на будке. Не замечая его, белые приблизились к нему почти вплотную. Красный бронепоезд отскочил. На будке белые захватили путевого сторожа. Он показал, что у красных царит полная паника и что они уже бегут с Ина. Возможно, что под впечатлением только что произошедшего неожиданного отскока бронепоезда краски были сгущены. В дальнейшем красный бронепоезд отходил только после пристрелки по нему головного орудия белых. Часть стрелков 1-й бригады была развернута в боевой порядок, и в то время, как одно из орудий 1-го стрелкового арт. дивизиона вело огонь по бронепоезду, другое выбрасывалось вперед, становилось на позицию и начинало пристрелку по бронепоезду. Под огнем белых бронепоезд подавался назад. Тогда заднее орудие выкидывалось вперед. И так без конца. Продвижение белых значительно замедлилось. Головная бригада белых двигалась со скоростью менее 2 верст в час.

Вся ночь была потрачена на проход 25 верст. К 4 часам 28 декабря белые заняли «последнюю» будку (полуказарма 371-й версты), находящуюся близ южной опушки леса, тянувшегося на север до реки Большой Ин. Эта будка находится приблизительно верстах в пяти от станции. Согласно ряду показаний и сведений, имевшихся до этого, поручик Эссен составил схему поселка, станции и прилегающего к ним района. По этим данным Ин находится приблизительно посередине большой, голой и ровной поляны, имеющей в диаметре около 5 верст. Вблизи Ина имеется только одна незначительная, но тем не менее командующая всем Ином высота. Она находится к северо-западу от поселка. Следует отметить, что сведения были собраны скудные.

Расчет для боя был произведен генералом Сахаровым согласно этой схеме. План белых заключался в следующем: 1. 1-я стрелковая бригада (без артиллерии), двигаясь вправо от полотна желдороги, должна обойти Ин с севера, занять командующую высоту и оттуда ударить по противнику. 2. Поволжская бригада должна была нанести главный удар, выйдя на станцию с юга. 3. Полки Ижевско-Воткинской бригады, двигавшейся в самом хвосте, должны были идти вдоль самого полотна желдороги прямо на станцию. 4. Орудия 1-й бригады и Волжское должны были находиться позади Поволжской бригады и содействовать своим огнем успеху главного удара. Орудиям Ижевско-Воткинской бригады, двигавшимся вместе со своими полками, какой-либо определенной задачи дано не было. Предполагалось, что обстановка в момент развертывания Ижевско-Воткинской бригады укажет место и задания этим орудиям. 5. В целях разрушения полотна желдороги в тылу красных, еще на разъезде Ольгохта, полковник Карлов, имевший в своем отряде до 50 всадников, получил приказание выйти в тыл противника. Полковник Карлов в эти дни чувствовал себя очень скверно. Тем не менее он все же пошел вперед, но силы его оставили, и при движении Поволжской бригады к ст. Ин волжане нашли полковника Карлова совершенно больным, лежащим в одной из казарм. При нем была часть его людей. Другая часть – чины 1-й стрелковой бригады, всего до 20 всадников – ушли вперед в целях выполнения задания, возложенного на отряд.

За будкой 371-й версты кусты и лес обрываются. Впереди виднеется ровное гладкое поле. Красный бронепоезд, оторвавшись от белых, быстро удалился на ст. Ин. Штаб 1-й стрелковой бригады остался на будке. Пехотные полки этой бригады, не задерживаясь на будке, шли дальше вдоль полотна желдороги. Они перешли на левую (южную) сторону полотна и продолжали двигаться вперед. Красный бронепоезд, ходивший на станцию, видимо, за водой, вновь показался на горизонте. При этом, наступательном, движении его пехота 1-й бригады, все еще продолжавшая идти в колонне, перевалила вновь полотно и прошла в небольшие кустики, находящиеся к северу от линии желдороги, в нескольких десятках саженей от нее. Произведено это было в целях сохранения частей от излишних потерь в случае, если бронепоезд, подойдя вплотную, откроет огонь по белым. Но красный бронепоезд не пошел на белых, а остался маячить на горизонте, об этом свидетельствовали снопы искр, вылетавших из трубы паровоза.

Пехота 1-й бригады, выдвинувшись в кусты, остановилась. Время шло. Стрелки мерзли, топчась на одном и том же месте. Комбриг, его начштаба, комполки Уральского и Конно-Егерского остались на будке. Здесь в кустах при частях оставались комполка Егерского – подполковник Зултан и помкомполка Уральского – полковник Климовских. Растянувшаяся по времянке белая колонна еще только что подтягивалась к будке. Стрелкам 1-й бригады это не было видно, им была непонятна остановка и топтание на месте в виду противника. Неполучение приказаний из штаба бригады и отсутствие командиров полков раздражало людей, а потом мерзнущие люди с большим удовольствием подхватили принесенную с будки сплетню о том, что там «закладывают за галстук».

Дабы подбодрить мерзнущих людей, полковник Климовских двинул было своих уральцев вперед, но, отойдя саженей двести, остановил роты. Приближался рассвет. Полки 1-й бригады все еще бездействовали.

Генерал Сахаров и полковник Александров показывают, что чересчур продолжительная задержка 1-й стрелковой бригады в районе полотна желдороги на запад от полуказармы 371-й версты объяснялась невозможностью оставить артиллерию (три орудия) в районе означенной полуказармы без прикрытия. Дело в том, что части Ижевско-Воткинской бригады оторвались от Поволжской бригады и все еще не подтянулись к желдор. будке. Задержка Ижевско-Воткинской бригады страшно беспокоила генерала Сахарова. Для выяснения причин и ускорения подхода частей полковника Ефимова генерал Сахаров выслал несколько ординарцев. Как оказалось, причиной задержки Ижевско-Воткинских частей явилось повреждение в пути одного из орудий – пока чинили, части бригады стояли на месте.

Скверная и длинная дорога, ночь и повозки сделали то, что белые части, двигаясь от Ольгохты к Ину, основательно растянулись. Полковник Карлов докладывал потом генералу Сахарову, что полуказармы от Ольгохты к Ину были набиты обозниками и отсталыми. Особенно много порастерял своих чинов Волжский стрелковый полк, и, по некоторым сведениям, в будке 371-й версты подтянулось из этого полка всего около ста бойцов. Между тем в Камском полку, шедшем за волжанами, число отсталых было несравненно меньше.

Была еще полная ночь и темень. Вдали столб искр выдавал присутствие вражеского бронепоезда. Едва головная часть волжан, под командой полковника Торопова, подтянулась к будке, как она тотчас была направлена полковником Белянушкиным вперед. 2-й батальон волжан (полковник Яковлев) и камцы еще не подтянулись, но полковник Белянушкин, видимо опасаясь промешкать, торопил полковника Торопова. Со своими людьми последний пошел вперед. Шли полем, по глубокому снегу, только изредка попадались редкие, отдельные кустики. По собранным белыми сведениям, станция и поселок Ин были окружены хорошими проволочными заграждениями, кои были поставлены еще в 1920 году, после занятия города Хабаровска японцами. Инструкции, данные полковнику Торопову, гласили о больших кустах и проволочных заграждениях. Ни того, ни другого по дороге не попадалось. Стало сереть. Волжане заметили впереди себя какой-то серый забор. Подойдя поближе, они совсем неожиданно для себя обнаружили, что забор был не забором, а эшелоном, стоявшим на станции. Не подозревая присутствия у себя под боком врага, красные грузились. Была хорошо слышна речь, фырканье коней. Видимо, красные намеревались оставить ст. Ин. Тем временем стало быстро светать. Позади людей группы полковника Торопова – гладкая снежная равнина. Белых цепей на ней видно не было. Что было делать горсточке волжан человек в сорок – пятьдесят? Полковник Торопов решается на атаку эшелона. Отдается приказ. Волжане открывают огонь и быстро идут вперед. У красных поднимается паника – они не ожидали удара белых. Паровоз отцепился и бросил эшелон. Волжане атакуют и захватывают первый эшелон. Там стоят все рослые, оседланные кони. Раздаются тревожные гудки – красные спешат вывести со станции другие эшелоны. Из поселка выматывают обозы. По некоторым сведениям, красная пехота, имея подавленный дух, следовала за обозами. Красные стрелки пачками начинают сдаваться волжанам, другие красные отбегают в станционное здание, находящееся прямо против эшелона. Перед эшелоном стоит конь с навьюченным на него пулеметом. Белый стрелок забирает его и, отводя за эшелон, замечает двигающийся на белых красный бронепоезд. Два бронепоезда – один с запада, другой с востока – идут на волжан. Последние залегают под эшелоном. Трещат ружейные выстрелы, стучат пулеметы. Красноармейцы, видя между тем, что белые на них не наседают, что их мало, начинают браться за оружие. Пленные норовят удрать от белых. А равнина все пуста – поддержки нет.

Сильная цепь идет с востока, со стороны Ольгохты. Волжане, находящиеся на станции, приободрились, они думают, что это свои – камцы. Но увы, это красные. Они стреляют по белым. Минуты тянутся, помощи нет. Красные бронепоезда бьют по белым в упор. Среди немногочисленных белых стрелков имеются уже потери. Полковник Торопов приказывает очистить полотно желдороги и отойти к линии мазанок, находящихся сразу же за высоким полотном желдороги. Полковник Торопов считает, что здесь люди будут более прикрыты от огня, не будут нести таких больших потерь и в мазанках можно будет выиграть время, дождаться удара остальных частей. По одному белые начинают перебегать к мазанкам. Полковнику Викторову приказывается собирать людей у мазанок. Полковник Торопов остается на линии желдороги до конца и отходит последним. Подбежав к мазанке, он застает там одного только своего стрелка. Остальных там уже нет, они отступили дальше.

По открытой, освещенной уже солнцем равнине, неся огромные потери от ружейного, пулеметного и артиллерийского огня, отступали белые стрелки. Белые батареи были далеко и оказать необходимую поддержку своей пехоте не могли. Белые отходили. Раненых было невозможно выносить.

Полковник Торопов и стрелок по оставлении мазанки стали принимать вправо, к западу, отбегая к занесенной снегом канаве с редкими кустами по берегам ее. Красные стрелки преследовали их, наседая, требовали сдачи. Казалось, плен был неизбежен, но в это время красный бронепоезд, приняв своих стрелков, окруживших двух белых, за концентрирующихся белоповстанцев, дал по ним несколько выстрелов, разорвавшиеся красные шрапнели немедленно рассеяли красных бойцов, и белые от них ускользнули.

1-й кавалерийский полк должен был ударить по станции с юго-запада. Он находился на крайнем левом фланге белых. В темноте полк развернулся на открытой равнине. В первой линии шли три эскадрона, во второй линии шел один, но большой 1-й (Уфимский) эскадрон. Белые шли лавой.

Когда чуть-чуть забрезжило, то справа, со станции, донеслась стрельба, то волжане орудовали на станции. Почти в то же время левофланговый эскадрон 1-го кавполка был обстрелян из пулемета. Оказалось, что левее 1-го кавалерийского находится Иманская сотня войскового старшины Ширяева, которая в полумраке приняла кавалеристов за красных. Пока происходило выяснение сего, 1-й кавполк, остановившись, топтался на месте. В результате время было упущено, ибо когда выяснилось, что обстрелявшие слева – свои, то красные, выгрузившись из эшелонов, густыми цепями шли со станции на белых. Они двигались тремя, четырьмя цепями. Красные открыли огонь по белой коннице, правда пока безрезультатный – потерь у белых в это время не было от него. Не дойдя до заборов станции приблизительно шагов с пятьсот, 1-й кавполк, ввиду того что белая пехота в беспорядке отходила со станции, стал также оттягиваться назад.

Камский стрелковый полк, подтянувшись на будку 371-й версты и имея то же задание, что и волжане, двинулся влево, в обход станции с юга. Полк вел помощник командира полка – полковник Турков, так как полковник Сотников командовал в это время Поволжской бригадой. Возможно, что камцы отклонились в темноте чересчур влево, а группа волжан полковника Торопова, идя напрямик, чересчур зарвалась вперед. Как бы там ни было, но камцы показались в виду ст. Ин, не менее 1000 шагов от нее, только тогда, когда волжане были в полном отступлении. Совсем неожиданно западнее камцев появился отряд конницы, двигающийся со стороны станции и как бы выходящий во фланг камцам. Камцы обстреляли эту конницу из пулеметов. Позднее оказалось, что это были свои – 1-й кавполк.

Руководимые доблестным полковником Турковым, камцы, развернутые в боевой порядок, в полном порядке двигались на станцию. Юго-восточнее камцев маячат какие-то конные, еще дальше к востоку видна цепь, это волжане, остававшиеся как резерв в руках генерала Сахарова и являвшиеся одновременно с сим прикрытием трех белых орудий (1-й стрелковый артил. дивизион и Волжская батарея). Теперь они также двигались на станцию под командой полковника Яковлева. Красный бронепоезд открывает огонь по цепи камцев, но последние, руководимые полковником Турковым, продолжают идти вперед. К ним пристраиваются отступившие со станции волжане, другая часть отступивших пристроилась к цепи волжан полковника Яковлева. Между тем под огнем красного бронепоезда белые цепи теряют все больше и больше людей. Из-за станции, с запада, на цепь камцев выходит красная конница и начинает охватывать их фланг. Положение белых ухудшается, в это время падает смертельно раненный доблестный командир камцев – полковник Турков. В цепи камцев происходит замешательство. Красная конница насдает, но пулеметным и ружейным огнем камцы понуждают ее несколько податься назад. Но дело проиграно, ибо у камцев нет руководителя, белая цепь начинает постепенно сдавать к востоку. Станция остается далеко впереди и к западу. Красная конница следует за белыми, но все время держится на приличной дистанции.

Движение густой красной стрелковой цепи со станции, идущей фронтом на восток, вынуждает камцев и волжан ускорить отход. В это время за станцией с севера от нее раздаются выстрелы – ружейная и пулеметная стрельба, то 1-я стрелковая бригада идет в наступление на Ин.

Дабы восстановить положение, генерал Сахаров посылает вперед, навстречу отступающим, всех свободных конных 1-го артил. дивизиона с приказом остановить цепи. «В случае неисполнения приказания – рубить ослушников». Но остановить было невозможно, а для рубки своих, измученных маршем и боем, стрелков ни у кого не поднялась рука. Генерал Сахаров бросился в цепи своих родных, любимых волжан. Он требовал, грозил… На окровавленном коне, весь сам в крови, подъехал полковник Сотников, он был серьезно ранен… Бой для Поволжской бригады был кончен. Отдан приказ отходить.

В кустах между будкой 371-й версты и ст. Ин, вблизи полотна желдороги, полки 1-й стрелковой бригады протоптались на месте около полутора часов, во всяком случае, не меньше. Наконец, к ним явились комбриг и командиры полков. Полки стали разворачиваться в боевой порядок. Егерям был дан ближайший к линии желдороги участок, правее них должны были рассыпаться уральцы. Полковник Степанов (Конно-Егерский) с частью своих конных должен был направиться на крайний правый фланг бригады. Развертывание из походной колонны в боевой порядок на сей раз проходило чрезвычайно медленно. Полковник Бампер (командир Уральского полка) был не совсем в себе. Он зря дергает и мотает роты. Задача, данная 1-й стрелковой бригаде, была: обход поселка Ин с севера, занятие высоты, что к северо-западу от Ина, господствующей над всей местностью, и удар оттуда по поселку. В силу этого основного задания – обхода, артиллерийский дивизион бригады (два орудия) были на этот день отобраны от бригады, так как они не могли бы двигаться с успехом по лесу без дороги, и приданы Поволжской бригаде. Двигаться в обход Ина бригада, вне всякого сомнения, должна была походным порядком с соблюдением, конечно, всех необходимых мер предосторожности и охранения, но на деле бригада развернулась в боевой порядок верстах в трех с половиной, четырех к востоку от Ина и вдобавок прижалась к полотну желдороги. Разворачивание бригады происходило на ходу, но тем не менее оно было преждевременным, так как после того, как правофланговые роты уральцев развернулись, стрелки прошли цепью по целине версты три. Перестроение полков не было еще закончено, когда со станции донеслись стрельба и крики «Ура!», возвестившие об атаке волжан.

Было совсем светло, когда впереди завиднелось болотце, а перед ним проволочные заграждения. Против правого фланга белых они представляли собой линию в один столб, то есть не проволочное заграждение в общепринятом смысле, а только проволочную изгородь. Разрушать их не приходилось, так как белые стрелки, согнувшись, свободно пролезали под ними.

На крайнем левом фланге бригады, вблизи самого полотна желдороги, находился 1-й эскадрон конно-егерского полка, он растянулся редкой цепочкой. Люди были на конях. Правее 1-го эскадрона конно-егерей находились 2-я и 3-я роты Егерского полка. 1-я рота этого полка находилась во второй линии. Левый участок Уральского полка занимала 2-я рота, далее 1-я рота и на правом фланге полка – офицерская рота. Во второй линии – пеший «Красильниковский» эскадрон. Местность правее уральцев должна была освещаться конными Конно-Егерского полка. Бригадным резервом являлся пеший мусульманский эскадрон поручика Шишканова, всего до 35 штыков, этот эскадрон находился за левым флангом бригады.

Пройдя кусты и выкинув из корейских фанз небольшую группу противника, надо полагать, заставу, цепи 1-й стрелковой бригады прошли через первую линию проволоки и, спустившись в болотце, стали продвигаться по нему, но под огнем противника принуждены были остановиться и залечь на открытом месте. Перед правым флангом Уральского полка – офицерской и 1-й стрелковой ротами – возвышался небольшой пригорок, а на нем виднелся какой-то значительных размеров фундамент – депо, обнесенный линией настоящих и хороших проволочных заграждений. За этим фундаментом, также на пригорке, были видны хорошо дома и заборы самого поселка. Офицерская рота не дошла до депо шагов триста, а до поселка шагов восемьсот. Против них, вдоль окраины поселка, находились густые цепи красных. Находившиеся здесь красные бойцы были, видимо, либо местные рабочие, либо недавно мобилизованные пригородные, так как одеты они были в «гражданскую одежду». Депо же было занято стрелками, одетыми в воинское обмундирование. Там же в депо имелись и пулеметы. Так как удар 1-й бригады по Ину был самое меньшее на полтора часа позднее удара волжан, то красные стрелки успели за это время несколько привестись в порядок и занять позицию. Поволжская бригада в это время была уже в полном отступлении, а потому красным было легко перенести все свое внимание на 1-ю стрелковую бригаду. Видя, что белые остановились, красный бронепоезд выдвинулся со станции вперед за линию своих цепей и открыл по «глудкинцам» огонь. Неся жестокие потери, 1-я стрелковая бригада лежала перед поселком. Другой красный бронепоезд (возможно, что только половина одного и того же бронепоезда № 8, указываемого Я. Покусом в своей книге) стоит на ровном поле на запад от ст. Ин, еще дальше, верстах в пяти от Ина, виднеются отведенные из поселка красные обозы и эшелоны.

Свой огонь красные постепенно усиливали. В депо происходило постепенное накапливание красных стрелков. Дабы приостановить его, командир офицерской роты Уральского полка капитан Бельдин двинул вперед один взвод под командой капитана Шалдырвана. Это выдвижение вперед белого взвода поручик Симухин должен был поддержать пулеметным огнем. Огонь был открыт. Взвод пошел вперед. Красные стрелки в вольной одежде пулеметного огня не выдержали и подрали назад. Сильный ружейный и пулеметный огонь из депо вывел из рядов наступающего взвода пять человек, и взвод принужден был залечь. По всему фронту 1-й стрелковой бригады красные усилили огонь. Их бронепоезд бил из орудия по отдельным белым бойцам – связи, передававшей приказание начбрига, расположившегося в кустах за фронтом своей бригады. На огонь врага белые отвечали огнем, но каких-либо серьезных попыток к переходу в решительную атаку не делали. Командир Уральского полка во время боя находился при пешем эскадроне «Красильниковцев», находившемся во второй линии и залегшем перед первой линией проволоки. Командир Конно-Егерского полка верхом на коне разъезжал по дороге, проходившей близ кустов параллельно фронту бригады.

В полной темноте оба орудия 1-го стрелкового артил. дивизиона и орудие Волжской батареи перешли у будки 371-й версты на левую сторону полотна желдороги, по целине прошли дальше влево и стали на открытую позицию, причем волжское орудие стало несколько впереди орудий 1-й бригады и ближе к полотну желдороги. Сюда же, к орудиям, вскоре подошел и генерал Сахаров со своим малочисленным штабом. Впереди батарей было ровное, открытое пространство, сзади чернели кусты. Высокого холма, дерева или какой-либо вышки, могущих служить наблюдательным пунктом во всем прилежащем районе, не было. Корректуру огня должно было производить с уровня земли. Артиллеристы-наблюдатели в стрелковые цепи посланы не были, и командиры батарей, отойдя на несколько сажен от своих орудий, обозначили наблюдательные пункты. Номинально все белые орудия (батареи) были подчинены старшему артиллерийскому начальнику – командиру 1-го стрелкового арт. дивизиона полковнику Романовскому, но фактически огонь каждой батареи исключительно зависел от ее командира. Следует оговориться, что оба орудия 1-го стрелкового арт. дивизиона, ставшие рядом, получали задания от одного лица – командира дивизиона. Оба орудия (батареи) Ижевско-Воткинской бригады, подтянувшиеся несколько позднее, стали на такую же открытую позицию близ полотна желдороги, влево от него, у редкого леса, и приняли участие в бою приблизительно часов с восьми. Дистанция, на которой вели огонь белые батареи, равнялась верстам двум-трем, но отсутствие выдвинутых вперед наблюдателей осложняло руководство огнем, уменьшая число правильных попаданий. Сосредоточения огня всех батарей по одной цели не было, так как, как было уже указано выше, каждый командир батареи сам выбирал себе цель. Нередко путавшиеся разрывы различных орудий, конечно, усложняли корректуру.

Вначале белые батареи вели огонь по самому поселку и станции в целях морального воздействия на врага. Огонь был открыт тремя первыми орудиями еще затемно. В первой части огонь батарей должно признать удачным, так как он, безусловно, содействовал падению боеспособности красноармейцев, а также содействовал возникновению паники в их рядах, но так как связи между передовой группой волжан и орудиями не было, то, надо полагать, огонь по станции белых батарей оказался также огнем по своим, находящимся на станции, и потому, что волжан было меньше, нежели красных, то и результаты оказались больше на волжанах, нежели на красных. Конечно, все это только предположения, так как не представляется возможным установить, чьи шрапнели разрывались над волжанами: только ли красных или, быть может, и своих? При отступлении волжан со станции преследовавшая их красная цепь была остановлена и рассеяна огнем белых орудий. Также заградительный огонь по красному бронепоезду, надо полагать, не давал последнему производить более успешный разгром белых цепей. При общем же отступлении белых белые батареи, безусловно, сыграли роль, прикрыв многочисленных отсталых белых стрелков от всей массы красной пехоты, приведенной в порядок и обрушившейся на белых. Белые орудия сдержали первый вал красных и заставили их наступать осторожнее.

Красный бронепоезд, ведший борьбу главным образом с пехотой белых, за время боя по белым батареям дал только несколько очередей, в результате чего среди белых артиллеристов были потери ранеными людьми и конями, которые в продолжение всего боя стояли в нескольких саженях от орудий.

Когда неудача удара Поволжской бригады была уже налицо, а части 1-й стрелковой бригады лежали на месте перед позицией красных, полки Воткинский и Добровольческий, шедшие в самом хвосте колонны, миновав будку 371-й версты и пограничный знак, вступили в сферу действительного огня противника. Эти полки шли вдоль самого полотна желдороги – воткинцы к северу от него, а добровольцы к югу. Эти полки должны были ударить в лоб по Ину. Генерал Сахаров и полковник Ефимов стояли на полотне желдороги, приблизительно на полпути между будкой 371-й версты и Ином, когда командир Воткинского полка полковник фон Вах донес, что его правый фланг связался с частями 1-й стрелковой бригады. Следует указать на то, что, наткнувшись на «глудкинцев», воткинцы открыли было по ним огонь, так как приняли их за красных, считая, что 1-я бригада находится значительно правее. Эта ошибка была почти сразу же выяснена, и стрельба прекращена. Двигаясь к станции, воткинцы почти подошли к самым проволочным заграждениям. В первой линии шел один 1-й батальон, во второй линии шел 2-й батальон. Навстречу белым вышел красный бронепоезд и открыл по противнику редкий огонь.

Добровольцы, рассыпавшиеся в цепь по южную сторону полотна желдороги, заняли по фронту участок приблизительно до 1 версты. На правом фланге находился 1-й батальон, в центре – офицерская рота, на левом – 2-й батальон. До Ина версты три, впереди, верстах в двух, какая-то жиденькая цепочка. Очень скоро показались отходящие кучами волжане. Полковник фон Вах успокаивал своих воткинцев, ничего, мол, серьезного нет, но вслед за белыми показалась густая цепь красных. Начался обстрел белых цепей. Добровольцы стали сдавать. Потери небольшие – во 2-м батальоне всего двое раненых и ни одного убитого. В 1-м батальоне воткинцев при подходе бронепоезда от разрыва одной из шрапнелей был один контужен.

Сильный огонь на участке Поволжской бригады свидетельствовал о том, что там «дело идет вовсю», но так как кусты и перелески скрывали от командования 1-й стрелковой бригады картину боя, а телефонной связи у генерала Сахарова с полковником Александровым не было, то, зачуяв что-то недоброе, поручик Эссен со своим ординарцем отправился к линии желдороги. Взобравшись на полотно желдороги, поручик Эссен увидел на снежной открытой равнине густые цепи красных, идущие одна за другой. Цепи были большие, а на их правом фланге, далеко, уже близ леса, виднелась конница. Цепи красных продвигались вперед небыстро, но все же картина этого движения была внушительна. Впереди цепей красных, на значительном расстоянии от них, виднелись разрозненные и мелкие группы быстро уходящих на восток, к лесу, белых стрелков Поволжской бригады. Только взглянув на эту картину, поручик Эссен сразу понял, что «дело кончено». Надо было как можно скорее выводить на восток 1-ю бригаду, не то плохо ей пришлось бы. «Поленецкий, – скомандовал поручик, – что есть духу, к комбригу. Доложи, чтоб скорее наши отходили»… Ординарец ушел рысью, а поручик по шпалам зашагал на восток. Вскоре он наткнулся на запыхавшегося всадника, спешившего от генерала Сахарова к полковнику Александрову с приказанием скорее отходить. Генерал страшно волновался за 1-ю бригаду. Живой и впечатлительный, он был очень нервно настроен, когда увидел свои части отступающими. Он как бы лишился рассудка. Называя своих помощников по имени и отчеству, он в каком-то забытьи повторял: «Неужели отступают, неужели отступают»… Теперь он несколько утих, смирился, но он был страшно подавлен… На опушке леса, в районе будки 371-й версты, подтягивающиеся со стороны Ина мелкие группы белых бойцов останавливались, приводились в порядок. Это уже была до некоторой степени сила, пожалуй, можно было и попробовать дать отпор красным. Генералу Сахарову была высказана подобная мысль. «Не с такими бойцами», – и генерал уныло показал глазами на близстоящих стрелков. Действительно, вид их был плачевен – «прогулка» по целине взад и вперед и бой подорвали силу Поволжской бригады, но воткинцы и добровольцы были свежи, да и 1-я бригада не так уж пострадала. Дело было не безнадежно. Быть может, кто-либо другой и попытался бы следующую ночь повторить атаку Ина, но с генералом Сахаровым ничего уже сделать было нельзя: от порыва вперед он перешел к порыву назад, он хотел уйти как можно дальше от ставших вдруг столь могучими и страшными красных.

К 10 часам выяснилась полная бесполезность дальнейшего ведения боя. В частях белых заметен общий упадок духа, возможен недостаток снарядов. За ст. Ин, к западу от нее, разгружались два эшелона красных. Части 1-й бригады, дабы не нести излишних потерь, уже оттянувшиеся за линию проволочных заграждений, стали теперь отходить дальше в кусты. Генерал Сахаров отдал приказ об общем отходе. Прикрывать отступление и сдерживать наседающего, расхрабрившегося врага остались Воткинский и Добровольческий полки. Главным образом, красные обрушились на добровольцев, но огонь орудий Ижевско-Воткинской бригады понудил их быть более осторожными.

Быстро шли белые по открытому полю. Верстах в трех от Ина, там, где начинаются кусты, белые полки свернулись в колонну. На будке 371-й версты остался Добровольческий полк. Красные не пытались даже сбить его отсюда. Успех для них был более чем неожидан.

Полуказарма 371-й версты была набита ранеными, умирающими. Малочисленный медицинский персонал, сестры, санитары прямо сбились с ног. Всюду валялось окровавленное тряпье, бинты; весь пол был в крови; раненые стонали. Тут же внутри помещения и снаружи, на воздухе, болтались и совершенно здоровые стрелки, вынесшие раненых из боя и не возвратившиеся в расстроенные, отступающие цепи… Между тем белые отступали. Пора было эвакуировать полуказарму. Сестры и кое-кто из солдат грузили раненых на подводы. Подвод было мало. Помещение жел. дор. будки опустело, но в комнате, вдоль стены и на полу, валялись винтовки, патронташи, подсумки, гранаты – оружие и снаряжение белых бойцов, ныне беспомощно лежащих на санях. О том, что брошенное оружие и огнеприпасы следует подобрать, а не оставлять врагу, видимо, никто не догадался, наоборот, кое-кто из здоровых вояк, предвидя и учитывая длинный обратный 50-верстный марш на Волочаевку, решил «немного облегчиться», отказавшись от «излишнего» запаса огнеприпасов. Конечно, таких «молодцов» было немного, но все же такие имелись. Сестра В…, войдя внутрь помещения и узрев оставленное врагу оружие и огнеприпасы, вознегодовала. Выйдя на улицу, она стала звать солдат, дабы те подобрали оружие. Поодаль стояла группа стрелков, но предложение сестры они оставили без внимания. Тогда сестра вернулась в комнату, набрала сколько могла, выйдя на улицу и дотащив до ближайших саней, не выдержала и, обращаясь к солдатам, закричала: «Не солдаты вы, хуже любой бабы, св.-.чь вы, а не солдаты». Личный пример, энергия, напор и крепкое слово сестрицы произвели свое действие на солдат. Видимо устыдившись, они один за другим потянулись в будку, и скоро помещение было очищено и все оружие и огнеприпасы погружены на двое саней.

Эта сцена является до некоторой степени характерной, а потому она и приведена.

Бой 28 декабря был закончен. Белые части шли назад, на Ольгохту. Белоповстанцы понесли под Ином тяжелые потери. Главным образом, они падали на Поволжскую бригаду. В 1-й стрелковой бригаде потери были невелики. В полках Ижевско-Воткинской бригады – совсем незначительны. Но люди и кони были истомлены маршем, боем и морозом. Неудача привела к некоторой моральной подавленности. Из строя выбыл тяжело раненный боевой полковник Сотников. Камцы остались без головы, так как командующий полком полковник Турков был убит. Потери белых Я. Покус определяет «до 250 человек ранеными и убитыми, 50 человек захваченными вместе с двумя пулеметами в плен. Кроме того, конница белых потеряла 82 человека и до 100 лошадей убитыми». Насколько цифры эти соответствуют действительности, из-за отсутствия фактического материала сказать трудно. Генерального штаба полковник Попов показывает, что после боя в строю в Волжском полку осталось 80 человек, а в Камском – 60 человек. Согласно словесным показаниям, потери в 1-м кавалерийском полку никогда не равнялись 82 человекам и 100 коням, конных же частей белых под Ином, кроме вышеуказанного 1-го кавполка, не было, если не считать команд разведчиков Поволжской бригады, разведывательного эскадрона Добровольческого полка и конных эскадронов полков 1-й бригады, а также Иманской сотни. Словесные показания чинов 1-й бригады говорят об оставлении полками бригады на корейских фанзах вблизи Ина 16 своих раненых. Потери в Уральском полку были незначительны. Между прочим, из чинов этого полка был убит и оставлен на месте штабс-капитан Крехов и ранен командир офицерской роты капитан Бельдин. В Егерском полку (согласно книге приказов) выбыло из строя убитыми, ранеными и оставленными на месте 4 офицера, 16 солдат и 1 конь (убит).

Верхом на коне генерал Сахаров обгонял отходящую на Ольгохту колонну. Впечатления боя, позор неудачи и большие потери морально давили его. Анализируя события утра, подсчитывая те ошибки, что привели к катастрофе, генерал не мог не видеть больших промахов, совершенных им самим и его ближайшими помощниками. Кипучая и горячая натура генерала требовала того, чтоб облегчить свое сердце, высказав кому-либо постороннему, но в то же время близкому ему человеку свои мысли. Проезжая мимо колонны волжан, взор генерала остановился на фигуре полковника Торопова, шагавшего с винтовкой на ремне по скверной, разбитой дороге. Он подъехал к нему. «Кто виноват? Скажите, Анатолий Борисович, кто виноват? Ведь Александров? Он опоздал, он виноват», – как бы найдя решение, проговорил генерал и замолчал, вопросительно остановясь на старом своем соратнике. Полковник Торопов помолчал, потом мрачно ответил: «Виноват тот, Ваше Превосходительство, кто командовал». Такого ответа не ожидал генерал. «Как, – вскрикнул он, – Вы хотите сказать, что я виноват?» Мысль, что главная вина лежит на нем, была неожиданна и нова генералу, и, точно недоумевая, он чисто механически повторил: «Я виноват?» – «Так точно, Ваше Превосходительство, Вы виноваты». Генерал понял, но все же он хотел удостовериться в том, что не ошибся, что его подчиненные белые бойцы, его ближайший соратник возлагал тяжелое обвинение на него, он повысил голос и опять задал вопрос: «Я виноват?» – «Так точно, Ваше Превосходительство, Вы командовали – Вы и виноваты в произошедшей катастрофе». Генерал вздрогнул, кровь бросилась ему в голову, но он сдержался. Не говоря больше ни слова, он дал шенкеля коню и поскорее отъехал…

Нижеприводимый отрывок взят из книги Я. Покуса – стр. 43–47, исправлен согласно проверенным данным. Оригинальный текст исправленных мест приводится в скобках: «Все части Восточного фронта, отошедшие после оставления г. Хабаровска, а также и бронепоезд № 8, были сосредоточены 27-го декабря в районе ст. Ин и расположились квартиро-бивачным порядком в поселке и на ст. Ин. На участке было спокойно. Разведка с нашей стороны хотя и велась, но плохо. В ночь с 27-го на 28-е декабря до 1000 штыков, 200 сабель при 3 орудиях, под командой генерала Сахарова, двинулись на ст. Ин, окружили все расквартированные там части Восточного фронта, причем небольшой конный отряд от 1-й стрелковой бригады, всего около 20 сабель, двигаясь в обход Ина севернее желдороги, по тайге, проскочил в тыл Инской группы красных, вышел на линию желдороги западнее ст. Ин и испортил один из маленьких желдор. мостов (у Покуса Камский полк обойдя с севера вышел в тыл красным). Положение дел казалось катастрофическим для красных частей. Но здесь на помощь красным явилось чрезвычайно плохое руководство операцией со стороны белогвардейского командования. Никакой координации в действиях частей, получивших самостоятельные задачи, не было. Началось с того, что часть Волжан (у Покуса конница под командой самого генерала Сахарова), обошла ст. Ин с юга и бросилась в атаку на красные части (находившиеся в сторожевом охранении), грузившиеся в эшелон. Атака эта застигла красных врасплох, так как охранение отсутствовало (сторожевая служба неслась небрежно). Но в это время бронепоезд № 8, обнаружив появление (конницы) белых, открыл огонь по ним. Белые отскочили к югу (понеся большие потери и оставив на месте атаки убитыми до 80 лошадей). К этому времени главные силы Поволжской бригады (пехотные части белых) не подошли еще к поселку и ст. Ин». Надо полагать, что «оставленные на месте убитые 80 лошадей» принадлежали не белым конникам, ворвавшимся на станцию, но принадлежали красным и находились в эшелоне и около него. Когда красный бронепоезд открыл огонь по белым, ворвавшимся на станцию, то несчастные лошади красных попали под огонь красного бронепоезда и были перебиты.

«Первая атаки Волжан (белой конницы) хотя и была отбита, тем не менее произвела сильное впечатление на красные войска. В гарнизонах поселка и ст. Ин обнаружилось серьезное замешательство, чему не мало способствовала ночная темнота, только начинавшая рассеиваться рассветом. Дело дошло до того, что многие из бойцов, побросав оружие, отказались от борьбы. Но успех боя бронепоезда № 8 быстро изменил настроение войск, придав им бодрость. Под прикрытием бронепоезда части привели себя в порядок и, перейдя в наступление, встретили подходившую вдоль желдороги пехоту белых ударом Особого Амурского пех. полка, под командой тов. Попова. Части Поволжской бригады, неся большие потери от огня бронепоезда, увидев перед собою густые цепи противника, стали отходить на юг (пехота белых была опрокинута и поспешно отступила назад к ст. Ольгохта). Между тем 1-я стр. бригада (у Покуса Камский полк) белых, не будучи, видимо, информирован в обстановке, продолжал в это время свой обход с севера желдороги (в тыл красных), куда вышел только тогда, когда Поволжская бригада (конная группа генерала Сахарова и пехотная группа желдорожного направления) были отбиты контрнаступлением красных и преследовались как огнем бронепоезда, так и приободрившейся пехотой красных и 4-м кавполком.

Выход на Ин 1-й стр. бригады (у Покуса командир Камского пех. полка полк. Сотников не поддерживал, видимо, связи ни со штабом своей бригады, ни с генералом Сахаровым, благодаря чему) последовал на целых два часа опоздания, считая от того момента, когда красные части перешли в контрнаступление. При появлении полков 1-й стр. бригады (у Покуса Камского полка) в тылу красных, преследующих части Поволжской бригады, бронепоезд № 8, выдвинувшись со станции на восточную окраину поселка (стремительно отошел назад), вступил в бой совместно с частями начавшей отход красной пехоты.

Отходившие части Поволжской бригады были остановлены полковником Сотниковым и, заслышав бой в тылу красных, вновь перешли в наступление на станцию, убедившись в том, что преследование со стороны красных прекратилось, но было уже поздно – белые стрелки окончательно вымотались и наступление не удалось.

В конечном результате И некий бой, начатый по почину белых против частей Восточного фронта, располагавшихся на ночлеге в пос. и ст. Ин, без принятия даже мер должной бдительности в сторожевом охранении и без организации правильной разведки, без правильного управления в самом бою, без правильной организации частей, перепутавшихся во время ночного переполоха настолько, что разобрать их удалось только к вечеру 28-го декабря, все же окончился в пользу красных. Причиной столь неожиданных для красных результатов служила героическая деятельность команды бронепоезда № 8, который от ночлега и до конца боя бешено, с полным самоотвержением работал на своем боевом участке, бросаясь то на восток, то на запад, всюду нанося белым чувствительный урон. Бронепоезд № 8 воодушевил красные части настолько, что, несмотря на все дефекты в управлении ими, они приняли бой и одержали успех. Белые потерпели поражение из-за несогласованности действий своих групп, результатом чего явилась полная разновременность атак и поражение по частям. По своему численному составу группа белых, вступившая в бой с красными, была вдвое меньше сил красных, находящихся в районе ст. Ин. Инский бой подарил красным первую, хотя и совершенно неожиданную, случайную для красных победу на Дальнем Востоке в 1921 году.

29-го и 30-го декабря части Восточного фронта, оставаясь в поселке и на ст. Ин, приводили себя в порядок, собирая разбежавшихся в ночь с 27-го на 28-е декабря своих бойцов».

Прежде чем приступить к разбору операции, приведшей белых через пять дней после решительной победы к серьезному поражению, следует отметить всю важность значения победы красных 28 декабря – первой победы красных над белыми в описываемую кампанию, победы, доказавшей, что белые не непобедимы, победы, одержанной разбитыми и морально подавленными частями Н.Р.А. над противником, который, согласно всем данным, казалось, должен был, во всяком случае еще в течение известного времени, давить и преследовать красных. Причины поражения при подобных обстоятельствах должны быть значительными. Что дало красным победу? И красные, и белые сходятся в том, что поражение белых под Ином было чисто случайным. Случай, перемена боевого счастья, если быть фаталистом и не принимать в расчет промахов белого командования, помешали разыграться на Ине очередной катастрофе красных, а эта катастрофа была бы обязательна, если бы… Тут начинаются «если».

Этих «если» оказывается немало, но из всех этих «если» только одно ставит результаты боя в зависимость от красных. Это – действия команды красного бронепоезда № 8. Но один бронепоезд не мог, не должен был решить судьбы всего боя, а потому не в красных центр тяжести, давший им победу. Я. Покус своими словами достаточно ясно это подтверждает. Если не в красных дело, так, следовательно, в самих белых лежали причины, приведшие их к поражению. Что же именно привело их к тому? Где лежит ключ к правильному уразумению произошедшего?

Причинами, из которых каждая в отдельности, а тем паче в той или иной комбинации друг с другом могла или могли привести белых к поражению под Ином, являются следующие: 1) Неправильность действий белоповстанческих сил в период, предшествовавший бою 28 декабря, то есть за время с 23 по 28 декабря. 2) Ошибки, допущенные белым командованием в ведении боя 28 декабря: неправильная постановка заданий частям, неправильная организация наступления частей, те или иные не зависевшие или непредвиденные случайности в самом течении боя.

Как должны были протекать и как протекали действия белоповстанцев с 23 по 28 декабря? После решительной победы белых 23 декабря под Владимировкой – Покровкой, давшей, кроме значительной боевой материальной части и иного имущества, до 300 человек пленных, в том числе командира одного из полков красных (комполка 6-го – товарищ Нельсон-Гирст), белые должны были использовать достигнутый успех путем энергичного преследования разбитого противника. Приказ генерала Молчанова от 16 часов 23 декабря за № 0270/оп ставил 5-й колонне атаку ст. Волочаевка на заре 24-го и захват ст. Ин 26 или 27 декабря. Это задание есть задание энергичного преследования, оно требовало ночного марша из Покровки к Волочаевке. Полковник Ефимов считает, «что лучшим временем для захвата Волочаевки было время перед рассветом, то есть нападение на расстроенного и морально подавленного врага ночью. Темнота только содействует возможности бить такого врага. Для удара по Волочаевке в 6 часов (когда зимой еще темно) белые должны были выступить из Покровки за десять часов, то есть около 20 час. 23-го дек., а авангард для занятия д. Дежневка до подхода главных сил должен был выступить из Покровки за 2–3 часа до выступления главных сил, то есть около 17–18 часов 23-го дек. В таком случае части белых, остановившиеся на привал в Покровке около 13 час. 23-го дек., имели бы отдых в пять – семь часов и настигли бы красных еще в дезорганизованном, не боеспособном виде, а сами были бы отдохнувшими.

Красный бронепоезд, после захвата белыми стольких орудий в Покровке, не становился опасным, а ночью, боясь быть отрезанным, невольно б жался назад». Однако генерал Сахаров пренебрег данными выгодами движения и боя и, ссылаясь на усталость частей, остался в Покровке до 8 часов 24 декабря. Между тем в первой книге «Белоповстанцы» автор высказал мысль, ставящую под вопрос «чрезмерную утомленность» белых частей, ввиду шестичасового шатания чинов белоповстанческих полков по станции и эшелонам. Автором также высказывалась мысль о возможном выдвижении белых частей из Покровки в Дежневку еще днем 23 декабря. Относительно последнего полковник Ефимов говорит: «В данном случае, мне кажется, автор высказывает свое личное мнение или мнение чинов своего дивизиона, основанное на том огромном подъеме, который царил у артиллеристов-глудкинцев после захвата пушек и чудесного превращения из пехоты в артиллерийскую часть, да еще с чудными, красивыми запряжками двух орудий. Всем им хотелось стрелять, разить, преследовать, они не чувствовали усталости. С размаху обстреляли у Покровки воткинцев. Понятно становится, отчего они все не раздевались и ждали приказа идти дальше за разбитым врагом. Но факт грабежа эшелонов остается фактом. Надо было привести части в порядок, дать небольшой отдых ив порядке направить их для преследования». Из всего приведенного выше, во всяком случае, явствует, что ночной марш из Покровки на Волочаевку не был преждевременным. Остановка белых в Покровке до утра 24 декабря лишила их всех преимуществ и позволила красным увести с Волочаевки все эшелоны и войска. Как же произошло дальнейшее? Генерал Сахаров не торопился. Поволжская бригада имела две полные дневки – 25 и 26 декабря в Волочаевке, и тем не менее: «полуказармы от раз. Ольгохта к ст. Ин были набиты обозниками и отсталыми. Особенно много порастерял своих чинов 1-й Волжский стр. полк, и, по некоторым сведениям, к будке 371-й версты подтянулось из этого полка всего около ста бойцов»… 1-я стрелковая бригада 26 декабря, не задерживаемая противником, в 6 часов (с 16 часов до 22 часов) прошла от Волочаевки до Ольгохты, покрыв 25 верст. Остаток ночи и день 27 декабря она простояла на месте, получив таким образом как бы вторую дневку (с 22 часов 26-го до 17 часов 27 декабря). При дальнейшем движении ее, в ночь с 27 на 28 декабря, бригада встречает усиленное сопротивление бронепоезда и 20 верст – расстояние от Ольгохты до полуказармы 371-й версты – она проходит в 11 часов. Итак, за пять с лишним дней «неотступного» преследования противника белые прошли всего 90 верст. Преследование ли это? Конечно нет.

Подводя итоги преследованию, следует отметить, что задержка в Волочаевке и плохая дисциплина (порядок) походного движения имели более важное значение на исход преследования, нежели излишне продолжительный отдых в Покровке.

Теперь второй вопрос: как велся бой 28 декабря? Руководство белыми частями под Ином 28 декабря было из рук вон плохо. Как же? Ведь во главе белых стоял доблестный и храбрый генерал? Да, но… Военная масса очень чутка к тому, к а к ею руководят. Излишние дерганья, непорядки, отмены приказов, колебания незаметно, но неизменно доходят до сознания и младших начальников, и рядовых бойцов. Части, которые должны победить и победят при одном начальнике, терпят поражение при тех же обстоятельствах, если ими командует другой начальник, которому не верят или которого мало знают. Под Ином произошло следующее: волжане верили генералу Сахарову, пошли на станцию и атаковали ее. 1-я бригада с ее начальниками, видимо, не совсем доверяла или относилась весьма осторожно к распоряжениям генерала Сахарова и стремилась затянуть исполнение заданий. В результате топтание на месте, которое никакой пользы принести не могло. И вот под Ином, вместо дружного удара с обоих флангов и фронта, – слабый и разновременный удар, бессилие с фронта перед лицом броневика, не боящегося за свой тыл. Доблесть отдельных частей и начальников не искупили на сей раз бестолковщины и беспорядка в управлении, и жертвы были принесены напрасно. Генерал Сахаров одною из главнейших причин поражения под Ином считает неправильно им назначенное и произведенное разворачивание бригад белых для боя, годное для боя днем, но не ночью: части были разбросаны так, что днем они могли поддерживать связь на видимость, ночью же подобная связь из-за темноты поддерживаться не могла, части оказались предоставленными самим себе, взаимодействия не оказалось никакого, в результате чего красным было предоставлено бить белых по частям. Между тем если б даже только одна Поволжская бригада вышла на станцию в полном составе и части ее ударили дружно, то при паническом настроении красных не подлежит сомнению, что красная пехота бежала бы, а красный бронепоезд, приковав к месту лишь небольшую группу белых бойцов, не мог бы воспрепятствовать остальным бойцам Поволжской бригады успешно распространяться по поселку и станции, так как эти бойцы могли бы обтекать бронепоезд. А что было бы, если бы на станцию ворвалась не маленькая группа волжан полковника Торопова в 50–60 бойцов? Здесь уместно вспомнить Владимировку. Впрочем, следует отметить, что во Владимировке глудкинцы-артиллеристы и конно-егеря чувствовали скорый подход поддержки, точнее даже, главных сил; красные в то же время, оказавшись под решительными ударами белых бойцов, из-за наличия домов, огородов и кустов, не могли видеть, сколько находится против них врагов. Под Ином наоборот: хотя снега было еще немного и белые части свободно двигались без дорог, обходы были возможны с обеих сторон, ничто не мешало произвести их в порядке и в намеченные места, тем не менее, за группой бойцов полковника Торопова находилась пустая снежная равнина – надежда на скорый подход поддержки у белых бойцов тем самым убивалась, а в красноармейцах уверенность в себе одновременно с сим должна была возрастать. Между прочим, в рядах белых войск ходила молва о том, что волжане, ворвавшись на станцию, видя, что враг бежит, сочли бой законченным и обратили все свое внимание исключительно на эшелоны – то есть якобы начался тот же грабеж, что был на ст. Покровка. Возможно, что отдельные случаи захвата ворвавшимися на станцию различного имущества и были, тем не менее беда была в том, что ворвавшихся было слишком мало, а затем, влетев на станцию, белые бойцы, видимо, сами растерялись – они не были обучены различным практическим сноровкам, необходимым для разрушения полотна и удержания захваченного участка, не имели они, конечно, никаких с собою инструментов и не знали, что нужно им делать и как поступить. Повторилась в общем та же картина, что при подрыве желдорожного мостика севернее Сальского в бою под Иманом, при захвате конным отрядом ст. Дормидонтовка и при выходе того же отряда на Волочаевку 20 декабря.

Выше было уже указано, что генерал Сахаров признает ошибки свои и своих ближайших помощников в деле ведения боя 28 декабря, но основную причину поражения белоповстанцев он все же видит в недостаточности сил белых, двинутых для захвата ст. Ин. Этот вопрос уже отчасти подвергался рассмотрению в главе II в отрывке, посвященном разбору приказа № 0289/оп. Из этого приказа явствует, что генерал Молчанов вначале считал достаточным для атаки ст. Ин отряд силою в 5 пехотных полков, 2 кавалерийские части при 5 орудиях. Потом, ввиду настояний генерала Сахарова, генерал Молчанов разрешил ему взять хотя бы еще два полка пехоты, то есть генерал Сахаров располагал бы 7 пехотными полками, 2 кавалерийскими полками при 5 орудиях. Оставив в Волочаевке большой численности Ижевский стрелковый полк, генерал Сахаров тем самым как бы признал достаточность своих сил, взятых для движения на ст. Ин. Генерал Сахаров пошел на Ин с 6 пехотными полками, 2 кавалерийскими полками и 5 орудиями и… потерпел поражение. Для расчета сил, кои следовало назначить для атаки Ина, должно расценить части обеих сторон, которые должны были столкнуться 28 января. Бой под Ново-Троицким 21 декабря весьма показателен: у красных имелась хорошая позиция, для белых обходы были плохие, и тем не менее полная победа оказалась на стороне белых – два белых полка (Волжский и Камский) вели борьбу с превосходящим их по численности, совершенно свежим Особым Амурским полком, и последний должен был отступить под угрозой охвата его флангов двумя другими малочисленными белыми полками (Егерский и Уральский). Не менее показателен и бой на реке Хор 19 декабря: у красных и здесь имелась хорошая позиция и белым, чтобы атаковать ее, следовало преодолеть препятствие – перейти широкую реку. В распоряжении товарища Серышева находилась целая бригада (4-й, 5-й и 6-й полки), причем 4-й полк был свежим, тем не менее 3-я колонна белых без Воткондива, но с эскадроном Омского стрелкового полка сбила красных с позиции, причем Ижевский полк участия в деле не принимал. В обоих приведенных случаях красные были готовы к встрече со своим врагом, их моральное состояние было несравненно выше, нежели после разгрома под Владимировкой – Покровкой, и тем не менее они оба раза были биты. Бой во Владимировке 23 декабря показывает, что белые части (всего до 250 бойцов) легко сбили красных, прозевавших появление врага, хотя силы красных и превосходили более чем в два раза белых. Приведенные примеры вполне определенно указывают на то, что взятых для атаки ст. Ин шести пехотных полков, двух кавалерийских полков и пяти орудий генералу Сахарову вполне было достаточно, тем не менее генерал Сахаров данные расчеты опровергает, считая, что при своем отходе на запад красные все больше и больше усиливались, так как они все больше и приближались к своей базе, а потому для атаки ст. Ин следовало назначить, помимо частей 3-й и 5-й колонн, также и части 2-й колонны. Численное превосходство красных над белыми подтверждается товарищем Покусом, который определяет «численный состав группы белых, атаковавших ст. Ин, в два раза меньше красных, находившихся в районе ст. Ин», но нельзя также не отметить тот факт, что Я. Покус дальше говорит: «Части Востфронта, расположившись на ночлег в пос. и на ст. Ин». Иными словами, красные не только не собирались отстаивать ст. Ин, но прямо наоборот, видимо, предполагали при появлении и некотором давлении со стороны белых оставить ст. Ин и отойти дальше на запад.

Сопоставляя только что приведенное описание преследования противника и боя 28 декабря со всем тем, что происходило с 30 ноября по 23 декабря, приходишь к выводу, что в счастливом выходе красных и их победе под Ином повинно главным образом то печальное обстоятельство, которое не могло быть в достаточной степени учтено тогда же, но которое стало совершенно ясно позднее. Это – отсутствие генерала Молчанова. Генерал Молчанов, как было уже сказано выше, принужден был остаться в Хабаровске, и его твердая рука, непреклонная воля, особый дар двигать своих подчиненных вперед, одних вдохновляя, других подстегивая, перестали влиять на двигавшихся за противником безусловно доблестных белых офицеров и солдат. Возможны ли были бы при генерале Молчанове растяжки походной колонны, невыполнения заданий, оттяжки? Конечно нет, скажет любой белоповстанец. Таковы оказались результаты отсутствия на фронте генерала Молчанова. Это видно и понятно теперь, но тогда… Тогда сие было скрыто от человеческого ока.