Я замираю наверху лестницы, когда слышу доносящиеся из комнаты Бастьена голоса. Легонько стучу в дверь и захожу. Бастьен сидит на своей кровати, и на его лице, когда он видит меня, расползается улыбка, от которой замирает сердце.

– А я все думал, когда же ты вынырнешь, – иронизирует он.

Я смущенно улыбаюсь.

– Мне просто нужно было немного времени, чтобы… ну, знаешь… справиться с этим, что ли… – неубедительно объясняю я и прохожу в глубь комнаты.

Как только я оказываюсь в зоне его досягаемости, Бастьен хватает меня и притягивает к себе на колени. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как близость немного успокаивает тревожность, которую я испытываю после прочтения.

– Сколько угодно, главное, помни, что тебе не нужно справляться со всем в одиночку, – говорит Вален, ободряюще улыбаясь.

Отвечаю ему тем же и начинаю осматривать комнату Бастьена. У него простая «мужская» кровать, стоящая вдоль стены из серого камня. Там, где у меня прикроватные столики, у него – парящие полки из толстого полированного дерева. В отличие от моей комнаты здесь нет камина. Вместо него – гигантский встроенный развлекательный центр с огромным телевизором. Многочисленные игровые приставки лежат среди фотографий, журналов и всяких безделушек. Напротив центра – большой угловой диван коричневого цвета, на котором сидят Нокс и Райкер. У стены с окнами, справа от кровати, висят два мягких, набитых подушками кресла-гамака, одно из которых занято Сабином, который до моего прихода читал книгу.

Я качаю головой и невесело усмехаюсь. Не считая базовой информации вроде возраста и типа магии, я почти ничего не знаю ни о Бастьене, ни о ком-либо другом. О Сабине я кое-что узнала, когда мы катались верхом, но вдруг понимаю, насколько все это зыбко.

– Что это за настроение? – спрашивает Вален, присаживаясь рядом с нами на кровать.

– Просто поняла, что перецеловалась с большей частью из вас и принудила к вечной связи со мной, но впервые нахожусь в комнате одного из вас. Я почти ничего о вас не знаю. Это же капец как ненормально.

Парни усмехаются.

– Что ж в этом ненормального? Ты надрала мне задницу, оказалась во власти моего покладистого характера и каменного тела. Пометила меня в качестве своего Избранного, и однажды я стану владеющим магическим оружием супермегакрутым парнем, каких мир не видел уже почти тысячу лет. Уверен, историй вроде нашей просто куча, – невозмутимо подытоживает Бастьен, и я не могу не улыбнуться. – Узнаем всё друг о друге со временем, но ты, Боксерша, можешь приходить в мою комнату в любое время.

Он наклоняет меня, словно окуная куда-то, и в его улыбке появляется похоть. Легко целует меня в губы, и я смеюсь над его игривостью. Именно это мне и было нужно. Я слишком ушла в свои мысли в попытках собрать все кусочки воедино и разобраться во всем, что вчера узнала.

На самом деле я на пределе и жутко стрессую. Но вот это – эта легкость, которая сквозит между мной и ребятами, – успокаивает меня ровно так, как я и хочу.

Бастьен отстраняется, но я обхватываю его лицо ради еще одного поцелуя и лишь затем отпускаю.

– Простите за вчера, – обращаюсь ко всем. – Вален прав, я не должна всегда справляться со всем в одиночку. По умолчанию я поступала так всю свою жизнь, но мне нужно осознать, что отныне это не единственный возможный вариант.

– Мы всё понимаем, не волнуйся, – улыбается Райкер. – Чтецы сказали попрощаться за них и передать, что будут на связи. Они оставили для тебя папку с документами и планшет.

– Погоди, что? Они ушли? – потрясенно спрашиваю я. – Я думала, они приехали, чтобы помочь мне со всем этим… – Указываю на саму себя.

– Ага, мы тоже так думали, но чтец Тирсон настаивал на том, что ему нужно провести кое-какие исследования, а чтецу Конлину необходимо задокументировать все, что произошло во время прочтения. Они уехали почти сразу же.

– Вот черт! Я хотела расспросить их о своих родителях, да и еще много о чем.

– Они оставили контактный номер, а в планшете, думаю, хранится вся отсканированная информация из архивов. Хорошее начало для поиска ответов, – заверяет Сабин.

Вален перетягивает меня с коленей Бастьена на свои, и с моих губ срывается писк. Шлепаю его, но он лишь улыбается в ответ.

– Твои писки просто очаровательны, Винна, – поддразнивает Нокс.

– Я не очаровательна. Я наводящий ужас Страж, ты что, не слышал?

По комнате разлетается смех, и я сползаю с коленей Валена. Как бы мне ни нравились эти прикосновения, внутри разгорается любопытство при виде фотографий, расставленных на полках.

Нахожу очаровательную фотографию близнецов, когда они были помладше. Волнистые локоны были намного короче, но ореховые глаза, милые вздернутые носики и пухлые губы все те же, хоть и меньше, понятно. Ставлю фотографию на место и тянусь к фотографии Сильвы, рядом с которым стоит красивая кудрявая женщина.

– Это ваша мама? – спрашиваю у близнецов.

Они в унисон кивают. Я смотрю на фотографию, восхищаясь моментом: как же счастливы они были с Сильвой, когда их запечатлели на камеру. Вижу в чертах женщины Бастьена и Валена. У них ее нос, губы и, безусловно, прекрасные темные кудри.

Аккуратно ставлю фотографию и снова возвращаюсь к тайне, над разгадкой которой провела большую часть ночи. Мой отец, родители близнецов и их ковен исчезли все вместе. Пятнадцать месяцев спустя, плюс-минус месяц-два, родилась я. Моя мать была Стражем, потому что это явно перешло ко мне не от отца – не со стороны Вона, – но как, черт возьми, они сошлись?

– Как целый ковен мог буквально раствориться в воздухе, одновременно с этим обнаружив Стража, которого вообще не должно было существовать? И как я потом, после того как моя мать, то есть Страж, залетела и ни о ком из ковена больше не было ни слуху ни духу, каким-то образом оказалась у Бет? – спрашиваю я, не сводя глаз с фотографии.

– Хотелось бы знать, – говорит Вален, и я слышу затаенную грусть в его голосе.

Раздраженно тру переносицу, понимая, что со вчерашнего вечера так и не приблизилась к разгадке тайны. Сидя в ванне, а потом лежа в кровати, я снова и снова перебирала все, что могла вспомнить о Бет. Искала в воспоминаниях любые подсказки, которые могли бы помочь мне понять, как я у нее оказалась. Она наверняка знала о моем отце больше, чем утверждала, но как она в принципе во все это ввязалась?

Сильные руки обхватывают меня за бедра, и я прижимаюсь к груди Нокса, раздосадованно вздыхая.

– Вам что-нибудь известно о ламиях, с которыми они должны были разобраться? – спрашиваю я. – Я уверена, что они – недостающее звено во всей этой истории.

– Нам известны имена некоторых ламий, но тут мы уперлись в тупик. Паладинов вызвали с ними разобраться, потому что те похищали кастеров, но никакой информации о причинах этого мы не нашли, – говорит Бастьен.

– Они послали паладинов на поиски пропавшего ковена, но и паладины, и ламии исчезли без следа, – подтверждает Вален.

Нокс тянет меня к дивану, и я плюхаюсь рядом с ним. Парень обхватывает меня рукой, и я прижимаюсь к нему, погружаясь в размышления.

– Ты хорошо пахнешь, – рассеянно говорю я, глубоко вдыхая его аромат. Не могу определить, что это за запах, но он глубокий и мужественный, и мне это очень нравится.

Нокс усмехается и потирает носом мою щеку. Так или иначе я являюсь ключом к разгадке всей этой истории, и только я смогу выяснить, как все это взаимосвязано.

– Когда гнездо ламий и паладины исчезли, похищения прекратились? – спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Кажется, да, – отвечает Бастьен. – Помню, читал, что в то время старейшины связывали это с тем, будто гнездо было либо устранено, либо повреждено настолько, что не смогло продолжать заниматься тем, чем раньше.

– Или же гнездо достигло своей цели, какой бы она ни была, и в похищениях не осталось смысла, – невзначай говорю я.

В комнате воцаряется тишина: все мы погружаемся в свои мысли. Не знаю, как долго мы так сидим, но через какое-то время Райкер прерывает этот самоанализ.

– Как насчет того, чтобы заняться изучением документов, которые оставили тебе чтецы, Пищалочка? Может, мы найдем в них что-нибудь полезное?

Смотрю на Райкера и вскидываю брови.

– Пищалочка?

Он дерзко улыбается, и в его небесно-голубых глазах появляется нахальный блеск.

– Ага. Согласен с Ноксом: эти твои звуки чертовски очаровательны.

Остальные парни сдавленно посмеиваются над его словами.

– Ты не можешь дать мне прозвище, из-за которого я становлюсь похожей на робкую мышку.

– Уже дал, Пищалочка, и ты ничего с этим не поделаешь, – подтрунивает он.

Я качаю головой и усмехаюсь, стараясь выглядеть как можно покорнее, а потом набрасываюсь на него. Нокс задерживает меня ровно настолько, чтобы Райкер, смеясь, успел ускользнуть.

– Я покажу тебе Пищалочку! – игриво угрожаю я, вполсилы пытаясь вырваться из хватки Нокса.

– Просто подожди, пока у нас не будут одинаковые руны, и посмотрим, кто кого отмочалит, – подмигивая, парирует Райкер и устраивается в кресле-гамаке рядом с Сабином.

Моя игривая улыбка исчезает.

– Черт, нам ведь нужно поговорить об этом, да? – спрашиваю я, смотря на них.

Сабин удивляет меня, отвечая:

– Да не особо.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Это ничего не изменит. Мы все хотели отношений с тобой. Мы не стали бы этого желать, если бы не видели с тобой будущего.

– Мне казалось, ты был лицом кампании «не спешить»? – спрашиваю я Сабина.

– Ничто не обязывает нас связывать себя обязательствами уже завтра, мы по-прежнему можем идти в собственном темпе, это не проблема.

Спокойное отношение Сабина поражает меня. Я знаю, что мы обсудили этот вопрос, когда катались верхом, но меня все равно сбивают с толку его благосклонность и невозмутимость.

– Проблема в том, что, оставаясь со мной, вы обрекаете себя на неопределенное будущее. Вы разве забыли, что, как и я, присутствовали на уроке истории, который был посвящен Стражам и включал в себя смерть, смерть и еще раз смерть? – подчеркиваю я.

– Мы планируем стать паладинами, Винна. Одно только это привнесло в наше будущее предполагаемые риски и опасности. Связь с тобой этого не изменит, – напоминает Вален.

– Мое отношение ты уже знаешь. Я только за. Я хочу тебя и с нетерпением жду новых способностей и магии. По моему мнению, чем раньше ты захочешь скрепить наши отношения, тем лучше. – Нокс одаривает меня игривой улыбочкой и с намеком играет бровями. Я не пытаюсь скрыть широкой улыбки, что расползается в ответ на моем лице.

– Вас, ребята, совсем это все не пугает? – спрашиваю я, желая, чтобы меня в этом уверили.

Они все отрицательно качают головой и смотрят на меня, как бы говоря: а что в этом такого?

– А тебя это пугает? – спрашивает Райкер.

Его вопрос заставляет меня задуматься. Я беспокоилась из-за них и того, что это будет означать для их будущего. О своем отношении я даже не задумывалась.

– Мне не нравится тот факт, что, находясь рядом со мной, вы автоматически станете мишенями. Но меня успокаивает то, что я при этом поделюсь с вами усовершенствованными способностями. Наверное, я просто волнуюсь, действительно ли вы не против. Мы только решили дать этим отношениям шанс, а теперь раз – и вы уже застряли со мной.

Я морщусь, когда эти слова срываются с губ, жутко опасаясь того, что кто-то согласится с этим застрявшим ощущением.

– Винна, ты такая милая, когда ни о чем не подозреваешь, – поддразнивает меня Нокс и начинает щекотать. Я быстро вырываюсь из этой сладкой пытки и игриво прожигаю его взглядом.

– Ну так что, документы чтецов? – спрашивает Райкер, повторяя свой первый вопрос, так и оставшийся без ответа.

Я хмыкаю, не особо горя желанием сегодня этим заниматься.

– Голосую за то, чтобы разобраться с ними завтра. А сегодня давайте займемся чем-нибудь нормальным, чем-нибудь веселым, – предлагаю я.

– Хочешь побыть дома или сходить куда-нибудь? – спрашивает Бастьен.

– Раз уж выходить безопасно, давайте куда-нибудь сходим.

Они задумываются.

– Танцы? – предлагает Нокс.

Пять голов поворачиваются ко мне.

– Танцы, – с воодушевлением соглашаюсь я.

* * *

Над небольшим складом темно-фиолетовым высвечивается название «Черная шляпа». Я не слышу ни музыки, ни других звуков, которые могли бы уверить в том, что внутри есть что-то, кроме пустоты. Скептически смотрю на здание, но парни настаивают на том, что это паб, который в отдельные ночи превращается в клуб.

Швейцар жестом руки приглашает нас войти, и я чувствую на коже статическое прикосновение магического барьера. Как только мы через него проходим, на меня, словно товарный поезд, обрушивается звук. Мы мгновение стоим у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку, и я осматриваюсь.

Интерьер состоит из полированного металла, бетона и дерева: от него веет атмосферой индустриального шика. Слева тянется длинная барная стойка, а в глубине зала я вижу тела, извивающиеся в гипнотическом ритме.

– Что будешь пить? – спрашивает Сабин, ладонью накрывая мою поясницу и проводя сквозь толчею к бару.

– Воду и, пожалуй, колу, – говорю ему на ухо, перекрикивая шум.

Он кивает и отходит, и его место рядом со мной, придвинувшись, занимает Нокс. Я в восхищении наклоняю голову, наблюдая за удаляющимся Сабином. Сквозь его темно-серую футболку с V-образным вырезом виднеются сильные мышцы спины, а черные облегающие джинсы подчеркивают мощные ноги и аппетитную задницу.

Парни проводят меня мимо бара к темной приватной кабинке в дальнем уголке. Мы рассаживаемся, и Райкер закидывает руку на спинку диванчика за моей спиной. Он словно помечает свою территорию, и мне это нравится.

– Я уже говорил, как потрясающе ты сегодня выглядишь? – приблизившись к моему уху, говорит Нокс с жаром в темно-серых глазах и голосе.

Я тихонько смеюсь и дразняще улыбаюсь.

– Раз пятьдесят или около того.

Он проводит пальцем по вырезу моего ярко-красного обтягивающего платья. Вырез вовсе не вызывающий – под горло, а подол заканчивается на пару сантиметров ниже моих колен. Но само платье, словно вторая кожа, облегает каждый сантиметр моего тела, и в нем я чувствую себя гиперсексуальной. Ярко-красная помада привлекает дополнительное внимание к моим «ужаленным осами» губам, а любимые мягкие кудри довершают картину. С той самой минуты, как я спустилась с лестницы дома, парни очень много чего сказали о моем сегодняшнем образе. Мне нравится каждое их легкое и не очень легкое прикосновение, а еще больше взгляды, которые буквально кричат о сексе и желании овладеть мной.

По отношению к ним я чувствую то же. В разных комбинациях футболок и джинсов каждый выглядит восхитительно. Они умеют одеваться так, чтобы подчеркнуть великолепное тело и умопомрачительную внешность.

Всякий раз, когда я общаюсь с кем-то из них, мне приходится сдерживаться, чтобы не броситься, как голодное животное на добычу. Я в тысячный раз вытираю уголок рта, перепроверяя, не течет ли у меня слюна. Может быть, все дело в атмосфере клуба, приглушенном освещении и вибрирующих басах музыки, которые я буквально чувствую костями, и это они порождают во мне всплеск желания?

А может, я всегда буду такой, стоит только оказаться рядом со своими Избранными. Странно думать о них в таком ключе, но какая-то первобытная часть меня, моей магии, требует, чтобы я признала: они на самом деле мои Избранные.

Подойдя к столику, Сабин протягивает мне бутылку воды и колу, а затем раздает парням пиво. Мы устраиваемся поудобнее, растворяясь в атмосфере клуба и потягивая напитки. Из динамиков, завлекая меня, доносится Gold Kiiara, и я подталкиваю Райкера и Валена, сигнализируя о том, что хочу выйти на танцпол.

– Кто со мной? – кричу через плечо и, не дожидаясь ответа, поднимаюсь.

Протискиваюсь сквозь толпу и нахожу идеальное местечко. Мои бедра и тело двигаются в чувственном ритме. Улыбаюсь, когда меня окружают все мои ребята. Я не думала, что они все пойдут танцевать, но еще больше меня удивляет тот факт, что каждый из них умеет двигаться.

Я наслаждаюсь каждой минутой, влекомая ритмами музыки. Песни сменяются одна за другой, и мы танцуем, не думая ни о чем. В танце я порхаю от одного парня к другому, и наши тела с чувством сливаются. Руки скользят по бедрам, задницам, спинам, плечам и животам. Губы ласкают уши, шепча сладкие обольстительные слова, и я таю во всем этом.

Включается новая песня, и все вокруг начинают прыгать, словно безумцы. Мы присоединяемся к буйству, и я так сильно смеюсь над выходками и глупыми рожицами парней, что едва стою на ногах. Даже не представляю, как долго мы танцуем.

Вспотев и почувствовав жажду, я жестом сообщаю мальчикам о том, что хочу пить, и выбираюсь из орды танцующих тел. Падаю на подушки диванчика, и по обе стороны от меня садятся Нокс и Бастьен.

Райкер и Вален вызываются еще раз сходить в бар и исчезают в толпе. Сабин щелкает выключателем с внешней стороны кабинки, и нас начинает обдувать чудесный ветерок. Я запрокидываю голову, нахожу вентилятор, закрываю глаза и приподнимаю с шеи волосы, наслаждаясь прохладным дуновением.

– Я как будто в раю, – признаюсь я, откидываясь на спинку дивана.

– Ты потрясающе танцуешь, Боксерша.

– Это я-то? А что насчет вас? Вы, случаем, не подрабатываете в массовке «Супер Майка»?

Они смеются.

– За это нужно благодарить Нокса: он научил нас, как не выглядеть на танцполе последними идиотами, – признается Сабин.

Смотрю на сияющую улыбку Нокса.

– Было не так уж трудно: у них у всех есть чувство ритма, – бросает он, и его рука скользит по моему бедру.

Из толпы выныривают Вален и Райкер, и как только они протягивают мне бутылку воды, я тут же выпиваю все до последней капли, но жажда никуда не девается, и Райкер с усмешкой передает мне свою бутылку. Тянусь через весь стол и легонько его целую.

Вален протягивает мне колу и садится рядом с Сабином.

– Может, ты хотела бы выпить чего-то еще, Боксерша? Пива или еще чего-нибудь? – спрашивает Бастьен.

– Эм-м, я никогда раньше не пробовала алкоголь, поэтому даже не знаю, с чего начать.

– Что, неужели никаких школьных поездок или воровства алкоголя из домашнего бара родителей друзей? – подшучивает Вален.

Я закатываю глаза.

– Бет никогда не задерживалась на одном месте надолго, поэтому к моменту, когда у меня появилась возможность ходить на вечеринки, я не успела ни с кем познакомиться достаточно хорошо, чтобы меня на них приглашали. Нет друзей – значит, нет вечеринок и нет домашних баров родителей, которые можно было бы ограбить.

– А когда тебе исполнился двадцать один год? Ты не пила всю ночь напролет? – спрашивает Райкер.

– В ту ночь у меня был бой. – Я снова пожимаю плечами.

– Вот попробуй, скажи, что думаешь.

Бастьен протягивает мне свое пиво. Я нюхаю его, запахом особо не впечатляюсь, но делаю глоточек.

– Фу! – объявляю я и кривлюсь. – На вкус еще хуже, чем на запах!

Парни смеются, а я вытираю язык ладонью, лишь потом вспомнив, что у меня есть кола. Делаю огромный глоток сладкой газировки, пытаясь избавиться от мерзкого пивного привкуса во рту.

– Зачем так издеваться над вкусовыми рецепторами, да еще и за деньги? – спрашиваю я, и мальчики смеются еще громче.

Бастьен и Нокс чокаются бутылками и делают большой глоток. Я замечаю, что они пьют один и тот же сорт пива, и начинаю беспокоиться за их вкусовые предпочтения. Райкер передает мне свою бутылку, предлагая отпить и из нее.

– Я больше на это не поведусь, – говорю я, отправляя бутылку обратно к нему через стол.

Райкер усмехается.

– Это имбирное пиво. У него вкус слаще, чем у того, что пьют они, – объясняет он, подбородком указывая в сторону друзей.

Я настороженно смотрю на него, но принимаю протянутую бутылку. Затем принюхиваюсь, и запах действительно оказывается неплохим, но это еще ничего не значит. Нерешительно делаю глоток и с удивлением обнаруживаю, что и на вкус пиво оказывается приятным. Слегка терпко, но в нем есть тонкая сладость. Снова подношу бутылку к губам и отпиваю побольше.

– Неплохо, – признаю я, возвращая бутылку Райкеру.

Затем пробую пиво Валена и Сабина, но по итогу имбирное пиво оказывается единственным, которое приходится мне по вкусу.

Райкер выскальзывает из кабинки – подозреваю, отправляясь за бутылочкой имбирного пива, – а я спокойно сижу и слушаю шутливую болтовню ребят, остужаясь под вентилятором.

– Вы часто сюда приходите? – спрашиваю я, пытаясь представить их здесь. Они умеют танцевать, но почему-то у меня не создается впечатление, что им нравятся клубы.

– Не особо. За последние годы мы были здесь, наверное, несколько раз, поэтому нельзя сказать, что мы постоянно здесь тусуемся. Я просто подумал, что тебе может понравиться приодеться и немного развеяться, – говорит Нокс.

– Отличная идея, мой Избранный, – поддразниваю его я, и он в ответ подмигивает. – Так и где же вы тогда тусуетесь?

Парни где-то на минуту задумываются.

– Прозвучит отстойно, но, если честно, чаще всего мы тусуемся дома, – говорит Бастьен.

– Там есть все: бильярд, баскетбол, кино и бассейн. Время от времени мы все же ходим на вечеринки, а еще нам нравится проводить время на природе, но на этом все, – добавляет Вален.

– Звучит скучновато, – усмехается Нокс.

– Да ладно, раньше я только и делала, что тренировалась, читала, дралась и снова тренировалась. Последние недели были самыми веселыми в моей жизни!

От этого признания на их лицах расцветают широкие улыбки, а Нокс сжимает мое бедро, на котором до сих пор лежит его рука. К столу возвращается Райкер и раздает всем напитки. Мне он протягивает две бутылки. Одна из них – понравившееся мне пиво, вторая же, как он объясняет, – крепкий ягодный сидр. Первым я пробую сидр, и он чертовски вкусный.

– По напитку в каждой руке, Боксерша: мы развращаем тебя быстрее, чем я думал.

Я смеюсь и, салютуя, поднимаю в воздух обе бутылки.

– Тост! – требует Вален.

Парни подначивают друг друга, и после нескольких шуточных ударов Бастьен сдается.

– Ладно-ладно, будет вам тост… – объявляет он. – За развращение потерянных королевских особ, пляски, обжимания на танцполе и за его пределами. За лучшие времена в нашей жизни!

Он поднимает бутылку, и крики да, черт возьми! заглушают звон стекла и смех, когда мы дружно пьем.

Мы погружаемся в громкие беседы ни о чем и обо всем сразу, смеясь, подшучивая друг над другом и выпивая.

Я чувствую на себе чьи-то глаза, и мой взгляд начинает блуждать по клубу в поисках источника. Натыкаюсь на карие глаза, принадлежащие светловолосому мужчине, который еще какое-то время смотрит на меня, прежде чем отвернуться. Что-то в нем напоминает мне о команде Талона. Талона всегда окружали здоровые типы, похожие на воинов-викингов, и этот мужчина как нельзя лучше подходит под это описание. Я отмахиваюсь от своих мыслей и снова включаюсь в общий разговор. И уже почти допиваю сидр, когда Нокс хватает меня за руку и вытягивает из-за стола.

Он ведет меня на танцпол, с ходу мастерски раскручивает меня от себя, а затем вновь притягивает в свои объятия, грудью касаясь моей спины, а руками обхватывая бедра. На этот раз к нам больше никто не присоединяется: мы с Ноксом остаемся наедине и растворяемся в ритме музыки и друг в друге.

Он сплетает свои пальцы с моими, поднимая наши руки над головой. Я двигаюсь в такт, наши тела синхронизируются, и я закрываю глаза, сосредоточиваясь на его близости. Его губы ласкают мою шею, а затем прижимаются рядом с ухом. Он напевает мне слова песни, я улыбаюсь и никну к его рту и знойному голосу.

Руки Нокса скользят по моим бокам, затем вновь возвращаются к бедрам. Я тянусь назад и провожу пальцами по коротким черным волосам. Я изгибаюсь в его руках, пока мы не оказываемся в танце лицом к лицу. Цепляю указательными пальцами шлевки его джинсов и заглядываю в глаза.

Нокс проводит большим пальцем по моим губам, и я улыбаюсь, чувствуя легкое давление. Он наклоняется, и наши тела прижимаются друг к другу, когда он касается своими губами моих. Я приоткрываю губы, желая большего от поцелуя, и он проникает в меня языком, полностью очаровывая.

Ощущаю слабый вкус пива, которое он пил, и хотя мне не понравился этот вкус из бутылки, на его языке он мне нравится. Наши рты двигаются в столь же совершенном танце, в котором сплелись наши тела. Нокс умело целуется, и я с и радостью растворяюсь в этом поцелуе.

Он останавливается, но не отстраняется. Его губы едва заметно задевают мои, распухшие от поцелуя и улыбающиеся, когда он поет в них слова песни. Проклятье, Бастьен прав. Нокс реально поет так, что любая женщина готова будет расстаться со своими трусами. Я вот, черт побери, уже готова бросить в него свои.

Мулат наклоняет голову и придвигает рот к моему уху.

– За тобой наблюдает Энох Клири.

Он отодвигается, и мне требуется какое-то время, чтобы понять.

– Что? Где? – с запинкой произношу я.

Нокс еще раз проворачивает меня вокруг своей оси, давая возможность не слишком очевидно осмотреться.

– Отличный суперхитрый шпионский ход, – признаюсь я и тянусь за нежным поцелуем.

Мы танцуем и целуемся еще несколько песен, но взгляд Нокса постоянно соскальзывает куда-то мне за спину, где, видимо, стоит со своим ковеном Энох. То, что я чувствую, как за мной наблюдают, и что Нокс отвлекается, начинает высасывать из происходящего веселье.

– Давай вернемся к остальным, – бросаю я. – Крайне сомневаюсь, что Клири и его компания – мои фанаты, а я проблем не хочу.

Нокс усмехается.

– Энох смотрит не так, будто имеет что-то против тебя. Я бы сказал, что скорее совсем наоборот.

Он чмокает меня и начинает выводить из толпы. Его комментарий сбивает меня с толку, и я возвращаюсь взглядом к Эноху, пытаясь понять, о чем говорил Нокс. Внезапно я замираю словно вкопанная. За спиной Эноха я натыкаюсь на знакомые глаза и лицо, которые узнала бы где угодно.

Какого черта здесь забыл Талон?

Я застываю на месте, и моя рука вырывается из хватки Нокса. Он поворачивается узнать, в чем дело. Передо мной кто-то проходит, загораживая обзор, и я делаю шаг в сторону. Когда поле моего зрения снова становится чистым, за спиной Эноха стоит уже не Талон, а тот светловолосый мужчина, которого я видела до этого. Встряхиваю головой в попытке прочистить ее, но когда снова поднимаю взгляд и смотрю по сторонам, Талона нигде не оказывается.

– Что случилось? – спрашивает Нокс, беря меня за подбородок и поворачивая в свою сторону.

Я смотрю ему в глаза, пытаясь собрать воедино, что произошло. Я была уверена, что узнала Талона, но это какая-то бессмыслица. Талона не может здесь быть.

– Ничего. Подумала, что увидела знакомого, но это был обман зрения, – говорю я, следуя за ним к столу.

– Что случилось, Боксерша? – спрашивает Бастьен, замечая еще не исчезнувшую растерянность на моем лице.

– Ничего. Видимо, два алкогольных напитка и «поцелуйные» способности Нокса затуманили мне разум, – рассеянно говорю я и смеюсь, отмахиваясь от того, что случилось.

– О-о, Пищалочка, а ты быстро пьянеешь, – подшучивает Райкер.

Прижимаюсь к его боку, и он обвивает меня рукой.

– Может, мне нужно поесть или типа того, – невзначай предлагаю я.

– Отличная идея, Боксерша. Я умираю с голоду. «Холливелс»? – спрашивает Бастьен у остальных, вставая из-за стола.

– «Холливелс»! – хором отвечают они, и мы идем на выход.