Выйдя в отставку, генерал Попов поселился в скромной квартире на Ермаковском проспекте. Редко принимал участие в общественной казачьей жизни, однако квартира его была местом паломничества казаков и любившей его казачьей интеллигенции, и бывших его партизан, и казаков из станиц. К нему шли не только просто поговорить, но шли за всякими справками и советами. Тянулась к нему и «пишущая братия» во главе с В. Севским. В кругу его близких квартира его стала называться «справочное бюро», а сам он «консультантом по всем вопросам».
Он живо интересовался ходом борьбы с большевиками и всеми общественно-политическими событиями, но никто не слышал от него критики нового донского командования только для критики. Но когда появились слухи о попытках атамана Краснова вступить в переговоры с большевиками, он не скрывал своего отношения к этому вопросу.
То ли это обстоятельство, то ли бесконечные паломничества к нему вызвали то, что штаб Донской армии установил слежку за его квартирой и даже сделал попытку его ареста. Он прогнал «соглядатаев» и пришедших для его ареста, предупредив их, что в другой раз он поступит с ними иначе. А к моменту созыва Большого Войскового круга августовской сессии он, избранный член Круга от Новочеркасской станицы, выяснил, что штаб Донской армии готовится его арестовать и выслать из пределов Дона. Он, возмущенный этим, позвонил председателю Донского правительства генералу Богаевскому, прося умерить пыл инициаторов его ареста, предупредив, что он член Круга и стреляет метко. Генерал Богаевский принял соответствующие меры, и вопрос на некоторое время был исчерпан.
В это время на защиту П.Х. по инициативе певца славы и героизма донских партизан – редактора журнала «Донская Волна» – В. Севского, казака Константиновской станицы Краснушкина подняла свой голос «казачья общественность». Севский был подвергнут штабом Донской армии домашнему аресту с угрозой закрытия журнала и высылки его самого из пределов войска. Казачья общественность отстояла журнал и Севского, а в их лице и П.Х.
26 мая 1918 года П.Х. организовал перевозку тела полковника Чернецова из хутора Гусева и его торжественные похороны в Новочеркасске, посвятив его памяти большую статью в местной газете. Несмотря на «неприязненное» к нему отношение нового командования, когда генерал Семилетов, генерал Сидорин и другие повели открытую публичную пропаганду против германофильской политики Краснова, П.Х. написал им всем письма, укоряя их за то, что они этот вопрос «вынесли на улицу», и требовал прекратить это безобразие. Во время работ Круга августовской сессии П.Х. неизменно выбирался почти во все комиссии, создаваемые по разным вопросам, всегда старался сдерживать их членов от крайностей.
Чтобы сохранить память о Степном походе, он намерен был организовать Союз Партизан-Степняков, чтобы собрать материалы о походе в одном месте, то есть в Союзе, и для целей взаимопомощи. Однако эта его идея не встретила сочувствия атамана Краснова, и организация Союза была воспрещена. Но он неоднократно выступал в защиту партизан-степняков.
В февральскую сессию 1919 года П.Х. также член Войскового круга. К этому времени красные подходили к Новочеркасску, положение было настолько критическое, что члены Круга на частном совещании решили, не ожидая открытия Круга, командировать в Екатеринодар и к Кубанскому правительству члена Круга, который сумел бы побудить последних оказать помощь Дону войсками, и немедленно. По мнению совещания, способным сделать это был только генерал Попов, который выехал в Екатеринодар во главе делегации и уже на другой день телеграфировал президиуму Круга, что помощь обеспечена, а 2 февраля просил президиум Круга озаботиться посылкой в Екатеринодар пустых железнодорожных составов для перевозки войск.
Вернулся с Кубани П.Х. 6 февраля, т. е. тогда, когда новый Донской атаман генерал А.П. Богаевский при выборе председателя Донского правительства предложил Кругу двух кандидатов: Н.М. Мельникова[133] и П.Х. Попова. Н. Мельников снял свою кандидатуру в пользу П.Х. Попова, кандидатура которого была принята почти единогласно, и в тот же день атаман Богаевский подписал приказ о назначении генерала П.Х. Попова председателем Донского правительства и министром иностранных дел. Эти посты П.Х. занимал с 7 февраля по 18 сентября 1919 года. 15 февраля атаман Богаевский заболел сыпным тифом, и генерал Попов вступил в исполнение обязанностей Донского атамана и исполнял эти обязанности свыше трех месяцев, то есть в самое критическое время для Дона.
Так как Донской атаман, согласно конституции, являлся и главой армии, то П.Х., как его заместитель, отдавал немало времени и ей, состав которой к этому времени упал до 15 тысяч человек, Красная же армия в это время насчитывала до 90 тысяч. Новый командующий армией генерал Сидорин, то есть бывший начальник штаба Походного атамана, не отказавшийся от принятия в свои руки этой должности в такие тяжелые дни, приступил к энергичной работе по закреплению положения на Донце, а генерал П.Х. Попов всячески помогает ему и его штабу в этом отношении.
Тогда, по инициативе П.Х., были организованы или, вернее, возрождены донские партизанские отряды: Семилетовский, Чернецовский, Дудаковский, Студенческая боевая дружина и др. Кадрами для их формирования явились партизаны – участники Степного похода и 1-го Кубанского. Командные должности в них заняли офицеры-партизаны участники этих походов: есаул Брыкин[134], есаул М. Попов[135], есаул Д. Артемов[136] (командовавший некоторое время чернецовцами после смерти есаула Брыкина) и многие другие.
Первыми на фронт были брошены семилетовцы и студенты, которые отличились в боях у ст. Лихая и у станиц Морозовской и Каменской. Позднее эти партизанские отряды составили партизанский корпус под командой генерала Семилетова, который показал чудеса храбрости у ст. Репная. Организации партизанских отрядов, брошенных на фронт в критические моменты, позволила донскому командованию привести в порядок отходящие части Добровольческой армии. А последние, зараженные порывом партизан, воспрянули духом и восстановили свою боеспособность.
19 февраля красные пытаются овладеть Новочеркасском со стороны Каменской станицы, генерал Попов с генералом Сидориным выезжают на угрожаемый участок, где они совместно личным присутствием воодушевляют армию и дают первый отпор красным. Этим отход Донской армии фактически был окончен и началась новая эра борьбы, в которой П.Х. принял непосредственное участие. Между 6 и 22 марта он с генералом Сидориным присутствует на участке Мигулинская – Великокняжеская.
В начале апреля, когда красные выдвинули конницу Буденного и Думенко для выхода на линию Торговая – Ростов-на-Дону, П.Х., «тот самый Попов, – как пишет Буденный, – что зимой 1918 г. вел борьбу с красными отрядами в Сальском Округе», с генералом Сидориным встречает эту красную конницу у хутора Золотарева Богаевской станицы. 20 апреля противник выдвигается на линию Егорлыцкая – Мечетинская – Кагальницкая, чтобы захватить Ростов. Генерал Попов снова на фронте, где также совместно с генералом Сидориным руководит операциями и просит генерала Деникина помочь Донской армии. Подходит Кавказская армия, продвижение красных остановлено. Полковник Добрынин в своей книге об операциях второй половины февраля, марта и апреля 1919 года пишет: «Образец умелого использования Донским командованием слабых сил, для того чтобы бить противника по частям, образец умелого маневрирования». К руководству этим маневрированием приложил руку генерал П.Х. Попов.
По вступлении в должность председателя правительства П.Х., как член Круга, был им избран председателем комиссии по обороне войска и принимает энергичные меры восстановления армии: производит чистку тыла от громоздких и ненужных учреждений и управлений и т. д. Когда в марте и апреле в Новочеркасске были слышны орудийные выстрелы и когда там вновь появились «нейтралисты» и началось бегство из города, генерал Попов издал приказ, запрещающий выезд из города без уважительных причин. «Шептунам» о необходимости «замирения» пригрозил преданием суду. Как председатель комиссии по обороне и как заместитель атамана, он рекомендует командующему армией отказаться от громоздкой и не соответствующей числу казаков в боевой линии организации вооруженных сил, разделенных на три армии. Свести эти армии в корпуса, не считаясь ни с какими неудовольствиями старшего командного состава.
17 апреля генерал Попов, несмотря на тяжелое положение на фронте, как временный заместитель главы войска, с большим достоинством принимает в Новочеркасске англо-американскую миссию генерала Бригса. Объезжая позже с миссией фронт, он показывал ей не парадную сторону, а те разрушения, что несут большевики, и тот героизм, который проявляют казаки за свои курени.
Всю деятельность генерала Попова на должности председателя Донского правительства, министра иностранных дел и временного заместителя атамана перечесть в небольшом труде невозможно, но нужно отметить, что он придавал большое значение новому оружию – пропаганде, помогая кому нужно советами и знанием этого дела. Когда его, как председателя правительства, посетил сербский посланник Ненайдич, он поднял вопрос о возможности помощи Дону Сербией. Ненайдич, считая это возможным, находил, что нужно послать делегацию к королю и в скупщину (парламент), и обещал со своей стороны всестороннюю помощь. О том же он говорил и с болгарским полковником Калаксызовым. Для «разведки на местах» генерал Попов отправил в Сербию черногорца, новочеркасского коммерсанта Скулича, женатого на казачке, а в Болгарию – участника Шипкинских боев генерала Пономарева. Когда же об этом стало известно Особому совещанию, генерал Деникин отказал в праве Донского правительства вести эти «сепаратные переговоры».
Примерно тогда же П.Х. получил с «оказией» письмо из Польши от своего бывшего юнкера есаула Яковлева, сообщавшего о намерении маршала Пилсудского «помочь красной армии побить белую армию» путем «топтания на месте». Об этом П.Х. сообщил генералу Деникину, но был намерен предложить Пилсудскому заключить между Доном и Польшей «оборонительный союз», рассчитывая, что этим заставит поляков вести наступательные действия. Но и тут генерал Деникин воспротивился «сепаратным» переговорам и послал в Польшу своего представителя. Тогда же генерал Попов восстановил связь с правительственными и военными кругами Чехии через чеха чиновника Еждика. И тут ему была обещана помощь Дону, но послать туда своих представителей он не имел возможности. Это был период блестящих успехов на фронте, и генерал Попов, чтобы не вступать в открытую борьбу с генералом Деникиным, вынужден был покинуть посты председателя Донского правительства и министра иностранных дел.
Еще будучи председателем Донского правительства, он был горячим сторонником создания Юго-Восточного Союза, так как считал, что казаки составляют главные силы в борьбе с большевиками, что судьба всего российского дела решается на казачьих землях и поэтому казачество имеет право, чтобы им не только командовали, но и считались с его законными желаниями. Он считал, что для пользы общего дела в этот Союз нужно привлечь не только казаков и горцев, но также Ставрополье, Крым и Новороссию.
Уйдя с поста председателя правительства, П.Х. работает во многих комиссиях Войскового круга и заботится о партизанах, разрабатывая проекты памятников на месте гибели Чернецова, на Курячей Балке и на новочеркасском кладбище, на партизанском участке, собирая на это средства, так и исторические материалы по истории партизанского движения. Как средства, так и документы передавались им в Союз Партизан-Степняков. Но оставление Новочеркасска в конце 1919 года не позволило осуществить его идеи, собранные же им средства из-за болезни казначея Союза остались в Новочеркасске, а архив Союза пропал уже в эмиграции.
Во второй половине октября 1919 года положение на фронте резко изменилось к худшему и в Черкасском округе появились значительные группы беженцев из северных округов. Кругом была создана особая комиссия под председательством П.Х. для организации им помощи. Ближайшим его сотрудником и помощником был писатель Ф.Д. Крюков, который во время одной из своих поездок к беженцам заразился тифом и от этого умер.
В это время снова, как весной, нависла угроза занятия столицы Дона большевиками. Войсковой круг вновь вспомнил генерала П.Х. Попова и, приняв решение об организации особой армии для защиты Новочеркасска, командующим этой армией назначил П.Х., а начальником штаба генерала Бондарева. Командующий ВСЮР генерал Деникин не допустил ее формирования, и штаб ее был расформирован в станице Ольгинской.
По оставлении Новочеркасска генерал Попов был назначен атаманом Богаевским в Новороссийск для организации там эвакуации за границу больных, раненых, семей, учебных заведений, Войскового музея, областных архивов, казначейского запаса, серебра и т. д. Почти одновременно с этим собравшийся в Екатеринодаре Верховный общеказачий круг, договорившись с главнокомандующим ВСЮР об образовании Южнорусского правительства, предложил генералу Попову занять там пост и военного министра. Но он отказался после совещания с Донским атаманом, правительством и Кругом. Также отказался он, как и генерал Сидорин, когда на Верховном круге и на совете атаманов поднимался вопрос об объединении войск казачьих армий в одну общеказачью армию и первым кандидатом на роль командующего считался генерал Попов. Свой отказ они мотивировали тем, что эта мера уже запоздала.
В январе 1920 года П.Х. приступил к эвакуации за границу всего ему порученного, войдя в контакт с дипломатическими и военными миссиями Франции, Англии, Италии и других стран, с которыми должен был договариваться о предоставлении перевозочных средств, о возможности размещений в их странах, о содержании эвакуируемых. Особое внимание он встретил, по старому знакомству, у югославянского посланника Ненайдича, при помощи которого, в первую очередь, на пароходе «Афон» в Югославию были отправлены воспитанницы Донского и Харьковского институтов. Второй партией, на английском пароходе «Ханнокер», были значительная группа раненых, женщин и детей, отправленных на Принцевы острова, и Донской кадетский корпус с директором генералом А.В. Черячукиным, уехавшими в Египет. Третьей партией были остатки кадет, часть больных и раненых, часть казаков-беженцев, отправленных на пароходе «Иртыш» в Югославию. Четвертой – главным образом больные, раненые и часть беженцев, отправленные в Румынию на пароходе «Колыма».
Всего им было отправлено из Новороссийска около десяти партий на острова Мраморного моря, на Лемнос, в Сербию, Болгарию, Грецию. В Константинополь были отправлены ценности музея и областного архива, запас серебра казначейства и некоторые запасы зерна и табака. Когда главная масса скопившихся в Новороссийске была эвакуирована, П.Х. был назначен Донским атаманом его представителем на Константинопольский район и на Балканы, где он должен был ознакомиться с размещением эвакуированных, их питанием и общим положением и т. д. Объехав Сербию, Болгарию и Румынию, П.Х. поселился в Константинополе, где сделал все, что мог, чтобы отправить в Новороссийск для общей эвакуации наибольшее количество судов. В Константинополе с поездками на Балканы он находился до июня 1920 года, за это время добился от союзного командования улучшения питания, организации медицинской помощи и обеспечения особым питанием детей, стариков и больных.
Находясь в Константинополе, он внимательно следил за событиями в Крыму и в особо важных случаях «подавал» свой голос. Когда англичане предложили свои «услуги» для заключения мира между казаками и большевиками и вели в этом направлении пропаганду, генерал Попов, как представитель Донского атамана, подал свой протест против «нечеловеческого» посредничества. Когда генерал Врангель предал суду генерала Сидорина, П.Х. послал ему письмо с указанием, что генерал Сидорин, как назначенный на должность командующего Донской армией по представлению Донского Войскового круга, подлежит его суду. Когда из Крыма стал готовиться «Назаровский десант» казаков на Дон, П.Х. писал в Крым, что это авантюра, которая погубит тысячи казаков. Так и вышло – погиб десант, свыше 1000 человек, и из-за него на Дону до 3000 людей.
Как представитель Донского войска, он очень помог военному агенту генерала Врангеля при хлопотах о перевозке из Польши в Крым казачьих частей генерала Бредова[137] и, в частности, 42-го Донского казачьего полка[138] и донской батареи. Когда в Крыму, в с. Астраханка, инспектор Донской армии генерал Топилин[139] был захвачен и расстрелян большевиками, П.Х. был вызван в Крым и получил предложение атамана Богаевского принять пост, но он, зная положение армии и что инспектировать нечего, отказался. После этого был назначен генералом для поручений в распоряжении Донского атамана.
За некоторое время до эвакуации Крыма, когда вопрос об этом был решен, генерал Попов был снова командирован Донским атаманом в Константинополь, чтобы там на месте с союзным командованием наладить прием и размещение донских воинских частей и беженцев. 10 ноября, прибыв в Константинополь, он немедленно вошел в контакт с союзными властями, указав, что покинуть Крым могут до 50 тысяч донцов, половина которых будут беженцами. Союзное командование не ожидало такого количества донцов и было принуждено пересмотреть свои планы расселения. Вначале предполагалось разместить Донской корпус на Лемносе, но П.Х. настоял на поселении его в Турции. Осмотрев предложенный Чаталжинский район и найдя его состояние довольно плачевным, он просил союзное командование и Международный Красный Крест хотя бы примитивно оборудовать будущие жилища казаков. Но сделано было очень мало: привезено некоторое количество соломы. Некоторое количество людей было намечено для отправки в Болгарию, Сербию, Грецию, Румынию и на острова Мраморного моря.
С прибытием из Крыма неожиданного количества людей все планы союзного командования оказались нарушенными, и П.Х. пришлось «отвоевывать» места для донцов, места уже ранее намеченные, что не всегда удавалось. Однако удалось, как было намечено, отправить в первую очередь в Югославию оставшихся в Крыму донских кадет с полковником Бабкиным[140] с педагогическим персоналом и группу донских беженцев с генералом Рудаковым[141] в 400 человек на пароходе «Сиам». Всего в первый день в Югославию было направлено 1730 человек. 29 ноября в Болгарию на пароходе «Трувор» им были отправлены значительная группа беженцев и членов Круга с заместителем председателя Круга Гнилорыбовым и в Румынию, на пароходе «Витим», группа беженцев, имевшая во главе члена Круга генерала Н.В. Черячукина[142], в Грецию группу казаков-беженцев с генералом Алпатовым[143] в 350 человек. На другой день туда же были отправлены значительная группа больных и раненых донцов с генералом П.К. Писаревым[144]. Тогда же значительная группа беженцев, Атаманское военное училище, запасной пеший полк генерала Бородина были отправлены на Аемнос. Много беженцев было расселено в Константинопольском районе, а Донской корпус – в районе Чаталджи. Для учета расселенных, организации их жизни на местах П.Х. было поручено объехать страны расселения. Поездка его продолжалась около двух месяцев. Всюду он советовал не сидеть «на чемоданах», но устраиваться крепко и надолго, не рассчитывать на войсковые пособия, а проявлять настойчивость, энергию, инициативу для своего устройства. 26 января 1921 года он выступил с большой речью на заседании членов Круга против болыпе-визанствующих требований «демократической группы» Гнилорыбова. Большая часть членов Круга разделяла точку зрения генерала Попова, и в результате группа Гнилорыбова демонстративно покинула зал заседания. Пришлось П.Х. столкнуться с пропагандой крайне правых казаков о необходимости перевыборов нового Войскового атамана, против чего П.Х. всегда боролся.
В апреле 1921 года, когда был создан Объединенный совет Дона, Кубани и Терека, П.Х. назначается его представителем в Софию. Там ему сразу пришлось столкнуться с левыми элементами казачества, положение его осложнялось тем, что в Болгарии было левое земледельческое правительство, работал Украинский Красный Крест, призывавший к возвращению в СССР, склоняли к этому казаков и болгарские коммунисты, и большевистские провокаторы. Не имея никаких средств бороться с этим злом, П.Х. первое время мог использовать лишь личные беседы с казаками и улучшение условий их существования. Он добился от болгарского правительства для казаков права свободного передвижения и бесплатного проезда на железной дороге, поддержки неимущим из Русского Красного Креста и т. д. Многих казаков устраивал на работу. Позднее он организовал непериодическое издание газеты «Казачье Слово».
Когда стал намечаться перевоз казаков в Болгарию с Лемноса, а в то время в Болгарии еще было неприязненное отношение к русским, как к врагам по войне 1914–1918 годов, П.Х. поместил ряд статей в болгарской прессе об освободительной войне 1877–1878 годов, о роли казаков в ней, об участии казаков-добровольцев в болгарской армии в 1912 году. По его просьбе писали в газетах и видные болгарские общественные деятели, указывая на необходимость оказать приют русским беженцам вообще и казакам в частности. Прочел он и ряд лекций в больших городах о войне 1877–1878 годов, подчеркивая при этом, что в этой войне приняли участие 53 донских полка и 24 батареи, что казаки этих частей вывезли из Болгарии сотни брошенных болгарских детей, которых вырастили и воспитали, и что сейчас эти дети, или их дети, как донские казаки, нуждаются в приюте. Все это дало известные результаты в перемене отношения болгар. В местах большого скопления казаков он организовывал детские школы, доставая учебные пособия через Всероссийский земский союз, организовал казачью вспомогательную кассу, основой которой были 3000 турецких лир, отпущенных Донским атаманом, доставал ссуды для обзаведения собственным хозяйством, устраивал студентов на стипендии ВЗС.
По его же инициативе в Болгарии был организован Союз донских инвалидов, первые средства на содержание которого поступили через него от донской казны. Был устроен, вероятно первый на чужбине, инвалидный дом на Шипке. По поручению атамана созывает в Пловдиве первый эмигрантский Донской казачий съезд, на котором он и председательствует. Состоя представителем ОСДКТ в Болгарии, одной из забот П.Х. было расселение казаков станицами, хуторами или артелями. Он считал это необходимым для достижения их организованности и для облегчения связи с ними в целях осведомления и борьбы против разлагающей пропаганды демагогов и большевиков. Первая станица была организована им лично в Доль-на-Ореховице, которая после его отъезда во Францию была названа станицей имени Походного атамана генерала П.Х. Попова. С переездом Донского атамана и правительства в Болгарию представительство ОСДКТ было упразднено и П.Х. выходит в отставку.
А. Падалкин