Положение Вооруженных сил Юга России на грани полной катастрофы. Во второй половине января сдана Одесса; части армии с генералом Бредовым отошли в Польшу и там интернированы; удерживался еще Крым. Назревала драма на Северном Кавказе, в перспективе которой – эвакуация в Крым, или уход в горы, или интернирование во враждебной Грузии, или капитуляция.

Вопрос стоял прежде всего об эвакуации раненых, больных, семей военных. На призыв командования откликнулась Англия, продолжавшая так или иначе помогать, хотя ее политика уже направлена была на уговоры генерала Деникина прекратить борьбу. Она согласилась принять неограниченное число раненых, больных, семей, учебные заведения. Их направляли в Египет, Лемнос, Кипр, Турцию. Откликнулись Греция, Сербия, Болгария – бедные, но родственные России страны. Новороссийск был заполнен подлежащими эвакуации. Шла регистрация, погрузка на пароходы.

В штаб военного губернатора Черноморской области генерала Лукомского пришла женщина, скромно одетая, с маленьким сыном. Она пришла, чтобы записаться на эвакуацию. Ожидающих приема было много. В это время в штаб прибыл генерал Шиллинг, бывший начальник Одесской области. Генерал Лукомский принял его, а ожидающим приема было объявлено, что прием их откладывается на следующий день. Тем не менее эта женщина обратилась с просьбой к адъютанту, поручику Котягину{196}: «Не могу ли я просить генерала принять меня после генерала Шиллинга? Я готова ждать». И тут же спросила меня (запись поручика Котягина)\ какого я полка?

Когда я ей ответил, что Марковского, она сказала:

– Я – вдова вашего Шефа, генерала Маркова, – и, указывая на своего мальчика, спросила: – Не узнаете?

Я не понял вопроса, несколько смутился и растерялся. Она, взяв мальчика за плечо и, указывая на его пальтишко, объяснила:

– Разве не узнаете на сыне Сергея Леонидовича его знаменитой куртки? Я не имела возможности купить материал на пальто сыну, и пришлось перешить ему куртку мужа.

Говорила она что-то о папахе, но у меня как-то в памяти не удержалось. Какая судьба постигла «белую папаху», не помню».

Для каждого марковца, и первопоходника в особенности, этот эпизод с «серой курткой» и «белой папахой» – целая глава о незабвенном Шефе. Просьба вдовы генерала Маркова была, конечно, удовлетворена, и семья эвакуировалась за границу.

Настроение в Новороссийске тревожное: кругом в горах крупные шайки «зеленых», производящие налеты на город, на железнодорожную станцию, забирающие все им нужное даже у раненых и больных, не щадя их. Нередки случаи самоубийств не желавших попасть в руки «зеленых». Обеспечивал город лишь Сибирский батальон{197} в 400–500 штыков. В районе цементного завода стоял еще батальон английской пехоты, но он охранял склады с военным имуществом, привезенным для армии, и в охрану города не вмешивался.

«Зеленые», непрерывно увеличивавшиеся в числе, учащали свои налеты, и, чтобы обеспечить порядок в городе, 29 февраля прибыли марковцы. Эшелон с ними, пройдя туннель, стал спускаться к Новороссийску. Дул сильный норд-ост. Как ни хотелось всем посмотреть на новые для них места, пришлось не открывать ни дверей, ни окон вагонов. Свист, шипение тормозов, рев ветра. Когда выходили из вагонов, ветер валил с ног.

Полк расположился в казармах в северо-западной части города, и сразу же от него пошли дозоры, а один батальон в 120 штыков отправился вдогонку за «зелеными», только что захватившими радиоприемник технической части Ставки, и отбил его. В течение нескольких дней стягивались в Новороссийск батареи, обозы и команды. У ст. Тоннельной одна из колонн подверглась обстрелу «зеленых»; батарее пришлось открыть огонь.

3 марта в Новороссийск прибыл железнодорожный состав штаба генерала Деникина и остановился на портовой железнодорожной ветке в районе расположения марковцев.

5 марта – встреча марковцев с генералом Деникиным. На площади перед поездом Ставки выстроились свободные от нарядов части полка и батареи, но без оружия. Марковцы приготовились к встрече своего Вождя, и их взоры были направлены на вагон, где развивался Национальный флаг и у ступенек которого стояли часовые. Ожидание волновало всех: увидят они того, кому остались и останутся верны, несмотря ни на что. Перед этим марковцы читали с опозданием дошедшее до них обращение генерала Деникина, в котором говорилось: «Во имя наших братьев, тела которых приняла в себя Русская Земля, во имя светлой идеи, призываю вас в этот тяжелый час понять, что только в суровой дисциплине, в единении и напряжении всех наших стремлений к единой цели мы почерпнем силы для успешного завершения нашего трудного подвига. Как старый русский офицер, я призываю вас объединиться вокруг меня и сомкнутыми рядами встретить последний вражеский напор с верой в победу. Да укрепит Господь дух ваш!»

Раздались команды. От штабного поезда приближалась группа: впереди генерал Деникин, за ним генерал Романовский и еще три-четыре офицера. Генерал Деникин прошел, здороваясь перед строем в 400 человек. Громкое «Ура!» раздалось в ответ. Умный, грустный взгляд, твердый голос, никакого волнения… Усталость? Понятна. А в общем, генерал все тот же, каким его видели теперь уже немногие старые бойцы в станице Егорлыцкой, в Горькой Балке, в Екатеринодаре, на ст. Нагут, в Белгороде.

Обойдя фронт, генерал Деникин благодарил марковцев за службу Родине. Громкое «Ура!» покрыло его речь. После этого генерал Деникин приказал всем тесным кольцом окружить его, и тут он сказал следующее. Много причин привели к неудаче, но на армию ложится наименьшая их часть. В настоящий момент положение на фронте очень тяжелое, но не безнадежное. Отдан приказ об отводе армии на южный берег Кубани, быстрой и глубокой реки, удержаться за которой легко. И армия удержится, если в ней не падет окончательно дисциплина. Может быть выиграно некоторое время для приведения в порядок и для отдыха, чтобы затем перейти в наступление. Противник утомлен, и у него в тылу положение тяжелое. Если, вопреки ожиданиям, армия не удержится, она переедет в Крым, где будет продолжать борьбу. Принимаются все меры, чтобы никто из желающих продолжать борьбу не был оставлен в руках врага. Нужно удержать город возможно дольше, чтобы произвести эвакуацию полностью. Выразив полную веру в марковцев, генерал Деникин под громкое «Ура!» ушел в поезд.

На всех марковцев встреча с главнокомандующим произвела успокаивающее впечатление. Они понимали состояние его души, трепет сердца за судьбу Дела, павшего на него и мужественно им взятого. Им пришлось уже слышать много обвинений против него и иные даже разделять, но теперь требуется только одно – продолжать борьбу. Вера в генерала Деникина не пропала.

Слышали разговоры о ближайшем его помощнике генерале Романовском: «Злой гений Добрармии»; «Его нужно устранить». Не время! И раз он нужен – терпеть. И тогда, после встречи с генералом Деникиным, собрались старые марковцы, бойцы одного из батальонов, и вынесли для себя решение: всякое покушение на генерала Романовского, от кого бы оно ни исходило, моментально пресечь силой. Это тайное решение, безусловно разделяемое всеми, не было оставлено, однако, без того, чтобы о нем не знали те, к кому оно относилось.

6 марта батальон в 150 штыков пароходом был перевезен в Кабардинку, в 15 верстах к югу от Новороссийска. Его задача: обеспечивать связь с Туапсе, которую прерывали «зеленые». Одновременно другой батальон в ПО штыков с двумя горными орудиями и полуэскадроном выступил в местечко Липки, в 8 верстах от города, на дороге к станице Крымской. Задача: обеспечить движение по этой дороге и не допускать «зеленых» производить налеты на станцию.

Местечко Липки, 10–12 дворов, за горным хребтом, в котловине, где скрещивался ряд горных лощин, поросших лесом; лес спускался к нему вплотную с западной стороны. Ни кавалерии, ни артиллерии здесь делать было нечего, и они были отосланы обратно. Но положение батальона опасное. Явным напоминанием об этом – небольшой обелиск-памятник, стоящий на окраине. Здесь в 1864 году, во время Кавказской войны, погиб пост пластунов в 34 человека во главе с сотником Горбатко, будучи атакован горцами в числе до 3000 человек. В числе погибших и жена сотника. Об этом эпизоде подробно рассказывали жители местечка. За семидневное стояние здесь, однако, не пришлось ни разу серьезно столкнуться с «зелеными».