После боя 9 мая и отступления в район города Уфы 1-я Стрелковая (Ижевская) бригада была расположена к северу от станции Чиш-ма. Возник вопрос, ввиду небоеспособности бригады, об ее окончательном расформировании. По этому делу генерал Молчанов уехал в штаб 2-го Уфимского корпуса (Уфимской группы). Ему предлагают в командование 4-ю Уфимскую дивизию.

18 мая на станции Чишма, в вагоне командира 3-го Уральского корпуса (группы), собрались начальники 6-й, 7-й и 11-й дивизий для распределения боевого и прочего имущества ижевцев. Около 5 тысяч винтовок, сделанных ижевцами на своем заводе, трофейные пулеметы в количестве более 40 и 10 орудий (в том числе две полевые 48-линейные гаубицы), захваченные у красных, должны были перейти в другие руки. Главный приз – артиллерию – получил генерал Ванюков{154}, начальник 11-й Уральской дивизии.

За отъездом командира бригады, от ижевцев присутствовал со списками разного имущества начальник штаба бригады, который в конце заседания обратился к генералу Голицыну и сказал, что все распределенное имущество будет передано согласно полученным указаниям, но только после того, как об этом будет уведомлен генерал Молчанов, и с его разрешения. Генерал Голицын с этим согласился.

Известие о расформировании бригады вызвало подавленное настроение среди офицеров и немногих солдат-ижевцев, оставшихся в бригаде. Не прошло и трех месяцев, как в этих самых местах, где теперь стояла бригада, ижевцы громили красных и вызывали всеобщее восхищение своим победоносным наступлением к Уфе. Теперь всякие следы существования бригады уничтожаются и ее боевые трофеи передаются другим. Удрученные до последней степени, ижевцы несколько дней провели в тяжелом ожидании, беспокоясь об участи своих частей и всей бригады.

22 мая вечером генерал Молчанов сообщил, что бригада расформировываться не будет и будет позднее развернута в дивизию. Из района станции Чишма она была двинута на север и получила для обороны участок позиции на правом берегу реки Белой к северу от города Бирска. На возможность остановить наступление красных и отбросить их от реки Белой на запад возлагались большие надежды. Но этому не суждено было осуществиться. Сосредоточив свои части и тщательно подготовив средства для переправы, нащупав более слабые места в расположении противника, красные начали форсировать реку одновременно во многих пунктах. В некоторых из них 6 июня удалось достигнуть успеха и закрепиться на правом берегу.

В районе Уфы, где были более сильные и лучше сохранившиеся части Волжской и Уфимской групп, они были отбиты, и только 9 июня им удалось захватить самый город. На участке 1-й Отдельной бригады они переправились без особых усилий. Когда наши башкиры увидели противника, переправляющегося на лодках и паромах через реку, они обалдели, перестали стрелять и начали разбегаться. Привести их в порядок не было возможности. Остатки бригады отступили, но неустойка эта не была причиной оставления позиций на реке Белой, так как отступление к северу от Уфы началось одновременно в нескольких местах. Бригада была направлена в глубокий тыл, а прикрытие оставленного направления было возложено на Уфимскую кавалерийскую дивизию генерала Джунковского.

В середине июня фронт проходил примерно по реке Уфе и только южнее города Уфы небольшой участок реки Белой упорно удерживался частью группы генерала Каппеля. Переход красными реки Белой и захват Уфы являлся для них крупным успехом, нашедшим соответственную оценку. Следующей задачей, и весьма срочной, красным войскам Восточного фронта было поставлено захватить Урал.

Завоевание Урала было возложено на 5-ю, 2-ю и 3-ю армии. 5-я армия была усилена частями расформированной Туркестанской армии и состояла из четырех пехотных дивизий (35, 27, 26 и 24-й) и 3-й Кавалерийской дивизии. 1-я и 4-я армии оставались для действий против оренбургских и уральских казаков. 2-я и 3-я армии действовали против Сибирской Белой армии на Северном Урале. Численность 5-й красной армии достигла 29 тысяч штыков и сабель, а численность противника Западной армии генерала Ханжина – 18 тысяч штыков и сабель.

Малая доступность Уральских гор к северо-востоку от города Уфы заставила красных использовать более удобные пути севернее, главным образом трактовую дорогу город Бирск – Байки – станция Сулея – Златоуст. Захватом города Златоуста они собирались отрезать белую армию с тыла, запереть ее в ущельях Урала и уничтожить. Ударную группу из 35-й дивизии (две бригады), 27-й дивизии и 26-й дивизии без одной бригады красные сосредоточили в районе у села Байки. Вдоль железной дороги от Уфы на Златоуст они поставили одну бригаду 26-й дивизии и 3-ю Кавалерийскую дивизию. 24-я дивизия направлялась через горный район южнее железной дороги.

Против ударной группы красных стояли сильно ослабленные части Уральской группы и приданная группе 2-я Уфимская кавалерийская дивизия. На железнодорожном направлении находился генерал Каппель со своей Волжской группой и 8-я Камская дивизия генерала Пучкова. Другая дивизия Уфимской группы – 4-я Уфимская – находилась в резерве к северо-западу от станции Сулея и защищала подходы к железной дороге. Там же была 12-я Уральская дивизия, вошедшая в Уфимскую группу генерала Войцеховского после расформирования 6-го Уральского корпуса. 1-я Отдельная стрелковая бригада была расположена в резерве армии в долине реки Ай, в районе села Петрушина, к северу от станции Бердяуш. Здесь она простояла около трех недель.

За это время в бригаду стали возвращаться ижевцы. Судьба заставила их вторично бросить завод. Говорят, что на этот раз ушло все коренное население завода и большинство рабочих поступило в армию. Многих задержал у себя генерал Казагранди{155}, пополнив свои сибирские части. Но большая часть ижевцев, в особенности те, кто уже был в рядах бригады, стремились обратно в свои прежние полки и батареи и к своим командирам. Пробирались в одиночку и группами, иногда единицами старого состава. Поручик Шмаков, ездивший в отпуск на завод, собрал свою 12-ю роту первого полка и привел ее в полном составе.

Возвращение ижевцев, хотя далеко не в прежнем числе, сразу восстановило боеспособность бригады. Их возвращение вернуло бригаде старое название, и приказом командующего Западной армией от 29 июня 1-я Отдельная стрелковая бригада вновь стала называться Ижевской. Этому содействовал новый командующий армией генерал Сахаров, за несколько дней перед этим сменивший генерала Ханжина. Он высоко расценивал боевые качества ижевцев. К 6 июля состав бригады был следующий: в стрелковых полках и егерском батальоне 1020 штыков и 23 пулемета; в инженерной роте 73 штыка, в сводном эскадроне 45 сабель и 3 пулемета, в артиллерийском дивизионе восемь трехдюймовых орудий, две 48-линейных гаубицы и несколько пулеметов. Конный дивизион, выделив сводный эскадрон, был отправлен на формирование конного полка.

К концу июня красные закончили свои перегруппировки и начали дальнейшее наступление в глубь Урала. Их ударная группа переправилась через реку Уфу в конце июня и потеснила малочисленную Уральскую группу, которая, отбиваясь и задерживая превосходные силы красных, отходила на восток.

2 июля начались упорные бои 4-й Уфимской и 12-й Уральской дивизий с 26-й красной дивизией, стремившейся выйти на железную дорогу на участке станций Сулея – Бердяуш. Бои продолжались несколько дней, и красным не удалось быстро проскочить к железной дороге. 27-я красная дивизия, оказав помощь 26-й, затем сосредоточила свои усилия на захвате города Златоуста через Кусинский завод – главной цели в их плане, разработанном командующим 5-й армией Тухачевским.

Задержать противника на этом направлении выпало на долю Ижевской бригады. С приближением противника сторожевое охранение было усилено. 5 июля ночью – ложная тревога у саперов: обстреляли на реке лодку, которая плыла пустой, а может быть, брошенной, после обстрела, разведчиками красных. Прошла через расположение бригады застава уральцев и сообщила, что за ней своих уже нет. Без какого-либо приказа от высшей инстанции или хотя бы предупреждения бригада оказалась лицом к лицу с неприятелем. Генерал Молчанов начал медленно с бригадой отходить, упорно задерживаясь на каждом удобном рубеже. Противник должен был сократить свой порыв и замедлить темп своего движения в наш тыл. Так дошли до Кусинского завода.

На железной дороге Уфа – Златоуст части нашей армии были еще далеко к западу – в 100 или больше верстах от Златоуста, – а Кусинский завод был, по прямому направлению, всего лишь в 20 верстах на северо-запад. От устойчивости бригады зависел благополучный выход Волжской и Уфимской групп из теснин Урала. Кусинский завод должен был стать ареной упорной борьбы.

Прибыв на завод, генерал Молчанов немедленно позаботился о выборе удобной позиции и ее укреплении. Местность была гористая и лесистая, труднопроходимая без дорог. Верстах в полутора от завода была поляна шириной около полуверсты, по которой шла грунтовая дорога на завод и рядом с ней железная дорога на север в сторону Екатеринбурга. На южной окраине этой поляны, окруженной лесами, начальник бригады приказал окопаться. С командирами полков и артиллерийскими офицерами он произвел разведку подступов противника и позиций для его артиллерии. Выбор артиллерийской позиции для красных был очень ограничен, и можно было с большой долей вероятности указать на лучшую из них – недалеко от дороги, выходящей на поляну. По этому месту артиллеристы произвели точную пристрелку. Оба фланга позиции упирались в горы, покрытые лесом и труднопроходимые. Позиция шла по опушке леса и заходила на флангах на некоторую глубину в лесную чащу.

Со станции Бердяуш прибыл бронепоезд «Волжский» и получил задачу стоять укрыто за закруглением железной дороги и во время выхода красных на поляну выскакивать вперед и бить продольным огнем. Приехал командующий Уфимской группой генерал Войцеховский, сообщил генералу Молчанову обстановку, сложившуюся у волжан и уфимцев, и просил сделать все возможное для удержания завода.

Утром 10 июля красные густыми цепями пошли в атаку. Атака была отбита. Красные подкрепили свои цепи свежими силами и повторили атаку, но снова были отбиты. Молодцами вели себя ижевцы. И даже башкиры, оставшиеся в небольшом количестве, теперь уже несколько обстрелянные, а главное – видевшие пример стойкости и упорства, держались хорошо. Отлично работал бронепоезд. Согласно приказу он выскакивал вперед, когда цепи красных показывались из леса, наносил им большой урон, и его помощь была чрезвычайно ценной. Наша артиллерия удачно разгромила красную, ставшую на позицию там, где нами намечалось. Огонь красной артиллерии был быстро подавлен, и лихая работа бронепоезда была этим сильно облегчена. Только несколько красных пушек, часто меняя свои позиции, пробовали вступать в состязание с ижевской артиллерией и бронепоездом.

Еще много раз противник возобновлял свои атаки, но каждый раз стрелки и бронепоезд отбрасывали их назад. Атаки уже не велись с тем порывом, который был проявлен в начале боя, и было заметно, что красные выдохлись. Перед наступлением темноты красные затихли. Очевидно, что это была лишь передышка – противник готовился к ночным действиям. Располагая не менее чем шестью полками и сменяя их, они стремились выполнить задачу, не считая жертв. Не имея возможности пробиться вперед днем, они рассчитывали теперь достичь успеха с наступлением темноты.

Как предполагалось, так и вышло. Ночью красные с упорством возобновили атаки. Ходили в атаку на всем протяжении позиции, пробовали прорваться на отдельных участках. Но и на этот раз они неизменно отбивались. Иногда врагу удавалось подходить вплотную к окопам и дело доходило до штыков. Хорошую оценку дал командир 1-го полка о действиях 12-й роты поручика Шмакова, расположенной на тяжелом участке позиции, к которому красные имели скрытые подходы. На этот участок было ночью произведено 14 атак.

Прошла ночь, наступил второй день, положение противника не изменилось.

Ночью было захвачено несколько пленных. Среди них был один молодой, словоохотливый крестьянин из Пензенской губернии. Генерал Молчанов лично допросил его утром 11 июля. Пленный рассказал, что комиссары перед боем говорили красноармейцам, что надо во что бы то ни стало взять Кусинский завод, который стоит на пути к Златоусту, а когда будет взят Златоуст, война скоро закончится и все возвратятся домой. Комиссарам не верили, но на первые атаки шли охотно. Когда эти атаки были отбиты с большими потерями, настроение сильно упало и идти на верную смерть не хотели. «Больно много вас было», – пояснил пленный. Дальше сообщил, что красноармейцы стали разбегаться. «Немало убежали в лес», – добавил он. На вопрос, что они там будут делать, если их будут искать и вылавливать, он ответил: «Уходят больше кучками, сговорившись, забирают винтовки и будут отбиваться». Генерал Молчанов спросил пленного, что он будет делать, если его отпустят. «Сначала спрячусь, а потом проберусь домой». Пленный был отпущен. Показания этого пленного объясняют, почему красные командиры не пробовали по горам пробраться к нам в тыл. Помимо необходимости скорее, кратчайшим путем пробиться к Златоусту, они боялись ослабить свои ряды от большого дезертирства в леса.

Второй день начался так же, как и первый, и прошел в повторных атаках красных. Ижевцы устали от бессонной ночи и постоянного напряжения, находясь в окопах без смены, а красные полки, сменяя друг друга и подгоняемые угрозами комиссаров, шли в атаку без всякого порыва. Но у ижевцев появилась полная уверенность, что красные их сбить с позиции не смогут и Кусинский завод останется за нами. Наши части, застрявшие в горных проходах к западу от станции Бердяуш, ускорив свое движение, выходили из опасного положения. Удержать Кусинский завод нужно было до утра 12 июля.

К вечеру 11 июля на смену подошла Уфимская дивизия под командой генерала Ткачева{156}. Чтобы смену сделать незаметной для противника, пришедшие уфимцы должны были подойти к позиции с наступлением темноты. Младшие командиры отправились познакомиться с расположением своих участков и местностью засветло. Генерал Войцеховский оставил общее руководство боевыми действиями за генералом Молчановым. Уфимская дивизия оказалась богатой высокими чинами. Четыре генерала, включая начдива, были в составе дивизии. У ижевцев же не было даже штаб-офицеров. Генерал Молчанов пошутил: «Ну, раз много генералов – толку не будет». К сожалению, шутка оказалась д ействительностью.

На уфимцев красные произвели несколько атак, отбитых ими, а после полуночи бросились крупными силами в решительную атаку. Некоторые роты уфимцев не выдержали и оставили окопы; отступление распространилось на других. Уфимцы отошли на северную окраину завода, где бой еще продолжался. Руководить боем было уже трудно, и, дабы не подвергать мелкие части окружению на улицах завода, приказано было его оставить. Генералы Молчанов и Ткачев со своими штабами и выведенные из боя уфимцы собрались у выхода дороги на Златоуст. Завод был окончательно брошен в 2 часа ночи на 12 июля.

Поспешное отступление погубило бронепоезд «Волжский» и поставило в тяжелое положение ижевцев. Бронепоезд, как и раньше, вышел во время последней атаки противника вперед. Партия красных, пробравшаяся в его тыл, разрушила путь, починить его не было возможности, и бронепоезд погиб. Команда постаралась спасти, что можно, и вынесла несколько пулеметов. Мальчик-доброволец С. П. Р. приволок на своих плечах станковый пулемет Максима.

Ижевцы после смены не торопясь собирались на сборном пункте около железной дороги, где расположились на отдых и ожидали своих офицеров, передававших позицию уфимцам. Потом пошли по полотну железной дороги на завод. Выстрелы на окраине завода указывали, что позиция брошена и бой идет у самого завода.

Необходимо было разобраться, где свои, где противник и кому принадлежит завод. На разведку вызвался прапорщик Багиянц. Сняв погоны, он прошел по заводскому поселку несколько кварталов и выяснил, что завод уже в руках противника. В одном месте он, расспрашивая красноармейцев, вызвал у них подозрение, и они сами потребовали у него ответа, кто он такой и почему расспрашивает о расположении частей. Багиянц изобразил из себя комиссара, стал на них кричать, чтобы у него не отнимали времени глупыми вопросами, пригрозил наказать и сбил красноармейцев с толку. Среди комиссаров было много типов не русского происхождения, и в этом случае черты лица и армянский выговор Багиянца оказали ему услугу. Вернувшись, Багиянц доложил командирам полков о своей разведке.

Командиры стали совещаться, что предпринять дальше. Общая усталость, большие силы красных, набивших до отказа все дороги, запутанный план заводских улиц привели к решению обойти завод по железной дороге и южнее свернуть на дорогу к Златоусту. Обойдя благополучно завод, ижевцы присоединились к отступавшей колонне. Красные, видимо сильно утомленные боями, заночевали на заводе и не преследовали.

Хотя завод был оставлен ранее назначенного срока, больших осложнений это не вызвало. Около станции Бердяуш красным удалось выйти на железную дорогу, прежде чем 8-я Камская дивизия успела пройти этот пункт. Один полк был отрезан, но он атаковал красных, отбросил их к северу и пробил себе дорогу.

К отступавшим от Кусинского завода ижевцам и уфимцам выехал генерал Войцеховский. Приняв доклады от генералов Молчанова и Ткачева, он поблагодарил первого и остался очень недоволен вторым. «Вы к нам не подходите, поищите себе другую службу», – сказал генерал Войцеховский. Искренний генерал Ткачев не скрыл от своих командиров полков полученную им аттестацию, что и было подтверждено одним из них, полковником С. Генерал Войцеховский сообщил о дальнейших планах. Предполагается, выйдя из Уральских гор, оказать красным сопротивление на линии озер, которые тянутся с севера на юг непосредственно за горами. Ижевской бригаде назначено идти на правый фланг Уфимской группы в район Киштымского завода (80 верст к северо-востоку от Златоуста).

Дорога через Златоуст оказалась сильно загруженной. Значительная часть армии со своими обозами прошла город, но все еще оставалось много частей и обозов, собравшихся на городской площади. Дорога от Златоуста на восток проходит по берегу глубокого искусственного озера и вырублена в скале. Движение могло происходить только в два ряда повозок в одном направлении.

Красные с утра 13 июля повели энергичное наступление на свою заветную цель – Златоуст. Их сдерживала Уфимская дивизия, на этот раз она стойко удерживала напор противника и дала овзможность вывести из Златоуста последние эшелоны армии. 13 июля красные заняли Златоуст. Талантливо задуманный маневр Тухачевского устроить западню главным силам Западной армии не удался. Но Урал был потерян Белой армией, и в этом отношении цель красных была достигнута.

Верстах в десяти к востоку от Златоуста на главную дорогу выходила с севера трудно проходимая тропа из района Кусинского завода. По ней красные могли выйти к нам в тыл. Узнав о существовании этой тропы, генерал Войцеховский выслал небольшой отряд оренбургских казаков для прикрытия этого направления. Красные действительно использовали эту тропу. Ко времени захвата Златоуста они оттеснили Оренбургский отряд к главной дороге. Начальник отряда обратился за помощью к командиру проходившей мимо пехотной части. Это был капитан Цыганов с его егерским батальоном ижевцев. Он привлек на помощь следовавший за ним полк ижевцев и бросился на красных во главе своего батальона. Красные упорно отбивались, но после штыковой схватки были отброшены в ущелье, и беспрепятственное движение по дороге было обеспечено. Ижевцы понесли урон около 30 человек, в том числе отважный капитан Цыганов был тяжело ранен в грудь.

О действиях в Уральских горах воткинцев и о пути их движения на восток точных сведений не сохранилось. После вторичного оставления своего завода некоторые их части переправлялись через Каму у города Оханск, где была паромная переправа. Дальше двигались мимо города Кунгура.

Разложение, начавшееся в Сибирской армии, отразилось тяжело на тех частях, которые сохранили свою боеспособность. К ним принадлежали и воткинцы, отступавшие в составе Сибирской армии. Этим частям пришлось выдерживать всю тяжесть арьергардных боев.

Один из таких боев вел батальон воткинцев под командой капитана Болонкина. Это было у Молебского завода в 60 верстах к юго-востоку от города Кунгура. Когда батальон попал под сильный артиллерийский обстрел, капитан Болонкин приказал отходить на следующий рубеж, а сам остался с пулеметным взводом прикрывать отход. Разрывом гранаты его лошадь была убита, а он, тяжело контуженный, свалился около лошади. Командир пулеметного взвода, оглушенный взрывом, не осмотрел своего начальника, посчитал его убитым и поспешил отступить к батальону. Придя в сознание, капитан Болонкин отполз с открытого места в кусты, и как раз вовремя, так как появились всадники противника. Только через год ему удалось пробраться через всю Сибирь в Забайкалье и присоединиться к своей части.

Названный выше завод дает указание, что Воткинская дивизия двигалась через Урал от района города Кунгур в направлении Екатеринбурга, по-видимому, на правом фланге группы генерала Вержбицкого.