Бои под городом Челябинском, начавшиеся после перехода Западной армии через Уральский хребет, вместе с боями прикрывающих частей и перегруппировками обеих сторон, обратились в упорное сражение, продолжавшееся две последние недели июля.

Об этих боях в сохранившихся воспоминаниях белых участников, вообще немногочисленных, говорится очень мало. В книге «Белая Сибирь» генерала Сахарова, руководившего боями, можно найти лишь отрывочные сведения. Кроме того, имеются краткие записи автора этого очерка и показания немногих лиц. Для общего ознакомления с этими боями и описания участия в них ижевцев приходится пользоваться также и красными источниками. Из них статья «Челябинская операция летом 1919 года», написанная Н. Санчуком и помещенная в 11-й книге (за 1930 год) журнала «Война и Революция», дает много интересных сведений как о планах красного командования, так и о действиях обоих противников.

Обстановка, сложившаяся после перехода Уральских гор, была для белых весьма неблагоприятной. Сибирская армия, за исключением некоторых частей, потеряла боеспособность и распылялась. Назначенный в начале июля главнокомандующим генерал Дитерихс выехал в расположение Сибирской армии, чтобы вывезти в тыл все, что можно было сохранить. Генерал Дитерихс не собирался давать боев и переходить в наступление, пока войска не будут приведены в порядок, пополнены, получат необходимый отдых и будут соответственно перегруппированы. Генерал Сахаров, при помощи начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Лебедева, оценивал положение по-другому. Он решил разбить красных при выходе их из гор. Генерал Сахаров считал, что подчиненная ему Западная армия сохранила полную боеспособность и, усиленная тремя сибирскими дивизиями, сформированными в тылу, может в единоборстве с 5-й красной армией разбить ее.

Между тем сибирские дивизии, на которые рассчитывал генерал Сахаров, не были еще полностью подготовлены, не прошли обучения в поле и курса стрельбы. Оперативный план генерала Сахарова был следующий: «Сдерживая красных арьергардами, Западная армия должна была быстро стянуть свои силы к Челябинску и сосредоточить две ударные группы: генерала Войцеховского к северу, генерала Каппеля к югу от города… а затем, когда красные втянутся в долину из гор, они будут атакованы с севера и юга, взяты в клещи, с целью окружить их… С севера всю операцию прикрывал и обеспечивал 3-й Уральский корпус». Короче говоря, генерал Сахаров рассчитывал устроить главным силам красных «Канны». Чтобы поставить их под удары с двух сторон, он наметил заманить их в Челябинск, оставив город без боя.

На усиление малочисленной Уральской группы генерал Сахаров послал 12-ю Сибирскую дивизию из числа трех недавно сформированных. Генерал Сахаров подтверждает неблагонадежность 12-й Сибирской дивизии и переход ее частей к красным. 24 июля противник занял Челябинск, оставленный по приказу генерала Сахарова. Его же приказом на рассвете 25-го обе ударные группы должны были перейти в наступление.

Ижевская бригада в арьергардных боях участия не принимала. После выхода из гор бригада двинулась в район станции Аргояш, где простояла три дня. 18 июля бригаду посетил генерал Сахаров, проверил боевые запасы, расспросил о настроении бойцов, наградил отличившихся в последних боях. Он полон энергии, хорошо относится к бригаде и ценит ее боевые качества.

Когда красные начали теснить арьергарды армии, оборонявшие перешейки между цепью озер, бригада получила приказ отойти на восток и расположиться в резерве в 30 верстах севернее Челябинска. Здесь совместно с 4-й Уфимской, 8-й Камской и вновь прибывшей 13-й Сибирской дивизиями бригада вошла в ударную группу под командованием генерала Войцеховского и получила участок на правом фланге.

На рассвете 25 июля ударная группа перешла в наступление. Соседом ижевцев слева была свежая и еще не обстрелянная 13-я Сибирская дивизия. Генерал Войцеховский просил генерала Молчанова поставить какую-либо часть на правом фланге 13-й Сибирской дивизии, чтобы показать на примере, как надо вести наступление. Для этой задачи был назначен егерский батальон, который своим порывом увлек за собой не бывшие в боях молодые части. Они наступали хорошо. Уфимская ударная группа быстро двинулась вперед и нанесла ряд поражений противнику. Во многих местах красные сопротивлялись с большим упорством, происходили жаркие, кровопролитные схватки, но везде успех был на нашей стороне. Красные отступали на запад и на юг к Челябинску.

Ижевская бригада действовала с большим успехом. Встреченные полки 1-й бригады 35-й красной дивизии получили в течение трех дней несколько жестоких ударов, понесли большие потери и в беспорядке отошли к станции Аргояш.

Южнее Челябинска в Волжской группе дела шли не так удачно. Эта группа встретила упорное сопротивление, понесла значительные потери и не могла сдвинуть противника. На правом фланге армии, на участке Уральской группы, красные теснили слабые отряды. Только генерал Мамаев с 3-й Оренбургской бригадой, составлявшей левый фланг группы, держался на уступе впереди, удачно отражая красных на направлении вдоль южного берега реки Течи. К 25 июля 5-я красная дивизия уже угрожала с севера, с перешейка озер Маян и Уелги, выходом на фланг и тыл Уфимской группе. Через два дня эта дивизия оттеснила уральцев на южный берег реки Течи и нависла над тылом группы генерала Войцеховского, подойдя к деревне Муслюмово. Тогда генерал Войцеховский срочно бросает на угрожаемый участок Ижевскую бригаду.

Бригада должна была сделать усиленный переход в ночь с 27 на 28 июля к деревне Муслюмово и сменить там уральцев. В эту ночь и утро 28-го бригада прошла около 60 верст и к 10 часам начала подходить к реке Тече. Генерал Молчанов с 5 офицерами своего полевого штаба и 15 ординарцами выехал вперед для ориентировки и приема участка от уральцев. По полевой дороге, вившейся среди кустов, всадники подъехали к реке Тече. Выехали на небольшую полянку, на северном конце которой стояло большое здание – кажется, амбар муслю-мовской паровой мельницы. Левее – двор, обсаженный деревьями. Правее с открытого пригорка видна впереди лежащая местность. Шагах в пятидесяти протекала небольшая, проходимая во многих местах вброд, река Теча. За ней ровный, открытый заливной луг, шириной до полуверсты. Дальше на север, насколько глаз хватал, расстилалось море кустов. Все слезли с лошадей и стали осматриваться.

Снизу на пригорок вынырнула «макленка» (37-мм небольшая пушка) с четырьмя солдатами под командой офицера. Они навели свою пушку в кусты на северо-запад и дали несколько выстрелов.

– Где противник?

– Вон там в кустах, за поляной.

– А где ваши цепи?

– Наши все уже ушли, мы последние.

– Ваша задача?

– Прикрывать отход полка, и сейчас мы тоже уходим; нам приказано двигаться на восток к деревне Бродокалмацкое, где собирается наш полк.

Офицер-уралец предупредил, что противник – 5-я красная дивизия – имеет среди своих полков четыре полка с номерами, одинаковыми с полками 11-й Уральской дивизии (№ 41–44), и что у них уже были неприятные недоразумения из-за сходства номеров. Подняв хобот «макленки», уральцы на руках покатили ее дальше и скрылись в кустах. Так «авангард» Ижевской бригады сменил арьергард 43-го Уральского полка, едва успев застать его.

Генерал Молчанов немедленно послал ординарца навстречу колонне с приказом торопиться, как только возможно. Капитан Цветков, старший адъютант, залез на крышу амбара рассмотреть, что кругом делается. Его наблюдения были безрезультатны – кусты скрывали все, и следов противника обнаружить было нельзя. Прошло около получаса. Неожиданно по нашему расположению посыпались снаряды. Особенно досталось амбару. Наш наблюдатель был замечен, и после первых же выстрелов красные взяли точный прицел. Наблюдатель быстро скатился с крыши. Артиллерия красных стояла, по-видимому, недалеко, в одной, полутора верстах от речки, и это указывало, что пехота противника могла появиться из кустов каждую минуту. Приходилось отступать. Полянка перед амбаром закипела взрывами снарядов. Пройдя жаркое место, всадники стали садиться на лошадей. В это время из кустов с востока раздалась ружейная стрельба. Через десяток шагов кусты скрыли генерала Молчанова и его штаб от противника. Вышли благополучно, были ранены только две лошади.

Отойдя около версты, генерал Молчанов встретил артиллерийский дивизион, на рысях шедший вперед и обогнавший пехоту. Командир дивизиона полковник Якубович получил приказ немедленно сняться с передков и открыть ураганный огонь по району противника, стреляя через крышу амбара с наименьшим прицелом. Полковник Якубович, старый артиллерист, пробовал доказать, что в уставе термина «ураганный» огонь нет и стрелять без наблюдателя и пристрелки нельзя. Генерал Молчанов вскипел:

– Стреляйте по уставу и с наблюдателями, но чтобы огонь был открыт немедленно. Немедленно и самый усиленный.

При указанном направлении и прицеле снаряды должны были ложиться в кустах, где предполагался противник. Но важно было не столько поражение противника, сколько создание у него впечатления, что наши силы уже развернулись и готовы к наступлению. Артиллерия быстро стала на позицию и загрохотала. Канонада десяти орудий должна была заставить красных продвигаться с осторожностью и умерить свой порыв.

Услышав рев орудий, полки ижевцев, уставшие после большого ночного перехода по плохим полевым дорогам, но спешившие за артиллерией, напрягая последние силы, бросились бегом на выстрелы. Достигнув позиции артиллерии, полки сразу развернулись и пошли в наступление. 1-й Ижевский полк пошел налево, а 2-й полк – правее мельницы. Быстрым натиском ижевцев красная пехота, переправившаяся через реку Течу, была смята и отброшена обратно за речку. На южном берегу реки Течи генерал Молчанов приказал полкам остановиться, выставить охранение, привести себя в порядок и отдохнуть.

Тяжелый ночной переход по скверным, часто песчаным дорогам чрезвычайно обессилил и вымотал пешие части. По пути не было значительных населенных пунктов и нельзя было достать необходимого количества подвод даже для отсталых. Таковых было много из-за растертых ног. Несмотря на свои покалеченные ноги, стрелки старались держаться за хвостом колонны. Многие сняли сапоги, чтобы легче было идти. Позиция на берегу реки давала возможность с успехом обороняться, и генерал Молчанов донес, что он остановился у Мус-люмова, должен дать отдых изнуренным ижевцам и ручается за полную устойчивость на занятом участке. Генерал Войцеховский был другого мнения.

Ударная группа продвинулась на два перехода на запад от линии Муслюмово – город Челябинск и находилась под ударами на свой тыл с обоих этих пунктов. Обстановка для группы действительно создалась очень тяжелая и вынуждала прекратить продвижение вперед. Генерал Войцеховский, по-видимому, опасался, что переход к обороне у Муслюмова понудит красных прорваться в другом месте, и хотел приковать внимание и силы противника активными действиями. Он направил на поддержку бригады школу{157} генерала Москаленко{158}, около 400 штыков, и приказал вести атаку свежими силами этой школы. На просьбу генерала Молчанова не губить отлично подготовленных юнкеров (они назывались егерями), необходимых для младших командных должностей, ответ был в духе «не рассуждать».

Встал вопрос и о пополнении боевых припасов. Необходимо было пополнить снаряды в артиллерии и патроны в пехоте, израсходованные в трехдневных боях наступления. Так как до артиллерийского склада на железной дороге было 70 верст, генерал Войцеховский отдал легковые автомобили своего штаба на срочную доставку снарядов. Таким же образом помог и штаб армии.

Утром 29 июля егеря начали наступление. Как на учебном поле, с разведчиками впереди, мелкими единицами, потом поодиночке начали правильные перебежки егеря. За речкой на ровной, как стол, поляне нигде не было никаких укрытий – ни кустов, ни кочек, ни малейших складок местности. Наша артиллерия вела интенсивную стрельбу по опушке кустов, занятых красными. Пулеметы ижевцев помогали фланговым огнем с обоих флангов. Красные, наверное, несли значительные потери, но кусты хорошо укрывали их передвижения, подход подкреплений и поднос патронов. Они держались в окопах среди кустов и расстреливали егерей одного за другим.

Без сомнения, здесь была применена неправильная тактика. Такое ровное поле выгоднее было бы проскочить не перебежками и переползаниями маленькими группами и поодиночке, а возможно быстрее пробежать двумя или тремя редкими цепями с короткими остановками для необходимой передышки. Бой затянулся на несколько часов. Егеря не могли достигнуть позиции противника. Потери их достигли половины состава. Но когда выяснилась невозможность достичь окопов противника, оказалось, что егеря не могут и отступить. Имея полное походное снаряжение, в том числе малые лопаты, они, как могли, окопались на достигнутой линии или прикрывались телами убитых товарищей. Отход обозначал новые тяжелые потери.

Тогда генерал Молчанов приказал 2-му Ижевскому полку перейти в короткую демонстративную атаку и отвлечь внимание красных от егерей. 2-й полк собрался к правому флангу и под прикрытием сильного пулеметного и артиллерийского огня бросился на красных. Атака значительно облегчила положение егерей, и они отошли со злополучной поляны, обильно политой их кровью. Эта выручка дорого стоила 2-му полку, который потерял около 60 человек. К вечеру все части заняли позицию на южном берегу реки. Возможно, что цель была достигнута и тяжелые жертвы не были напрасны. 5-я дивизия красных была прикована к району деревни Муслюмово и не смогла обрушиться на тыл группы генерала Войцеховского. Группа начала отход из своего тяжелого положения и выполнила его достаточно благополучно.

Упорные бои у Челябинска вызвали большие потери у обоих противников. Сведения об этих потерях различны. Генерал Сахаров дает такие цифры: свыше 5000 убитыми, ранеными и пленными у нас и больше 11 000 у красных по их же сведениям. Санчук сообщает, что «в результате 18-дневной операции белые потеряли 8000 пленными и 4500 убитыми и ранеными. Потери красной стороны исчислялись в 2900 раненых и убитых, 900 без вести пропавших». Но сведения Санчука исправляет член революционного совета 5-й армии комиссар И. Смирнов («Борьба за Урал и Сибирь», стр. 239), который указывает, что убитых и раненых в 5-й армии было 15 тысяч.

Челябинские бои представляют много интересного для подробного изучения. К сожалению, с белой стороны сохранилось очень мало документов и сведений. Отметим здесь некоторые характерные черты в управлении ходом операций у обоих противников. На стороне красных вызывает удивление полное пренебрежение к своим обязанностям командарма 4-й тов. Тухачевского. Красные дивизии дрались самостоятельно, не руководимые сверху. Когда красные переживали тяжелый момент при переходе в наступление ударной группы белых и нуждались в согласовании действий, начдивы 26-й и 27-й красных дивизий совещаются 26 июля, что им делать дальше. Дивизии получают совершенно невыполнимые задачи, без малейшего учета создавшейся обстановки. Например, 5-я красная дивизия, переведенная в состав 5-й армии, получает от Тухачевского 22 июля задачу к 25 июля выйти в тыл белых у станции Чумляк. Задача, выполнимая для моторизованной дивизии, и то при условии слабого сопротивления противника. Дивизия к 25-му могла продвинуться только до перешейка озер Майн – Уелги, почти 100 верст от назначенного пункта. Что может более точно определить деятельность или, вернее, бездеятельность начальника, когда положение на фронте создается «стихийно» и притом в течение целых двух недель. Если генерал Сахаров несет ответственность за поражение у Челябинска, то его противнику тов. Тухачевскому никак нельзя присудить лавры за эту победу.