В 1945 году, в год большой победы Америки во Второй мировой войне, Луиза Коуэлл из Филадельфии закончила колледж. Она была бойкой, популярной девушкой, любила танцы и развлечения, хоть это и не поощрялось в ее строгой религиозной семье. Отец Луизы, Сэмюел Коуэлл, был человеком просвещенным и образованным, но в то же время суровым, порой до жестокости. И когда Луиза поняла, что беременна, ей стало очень страшно. Аборты в Филадельфии были запрещены, да она и не помышляла о том, чтобы избавиться от ребенка. Будущий отец – моряк по имени Джек Уортингтон, вернувшийся с войны, – не собирался иметь с ними ничего общего. Луиза с ужасом осознавала, что семья – ее единственная надежда.

Конечно, Сэмюел устроил невероятный скандал, после которого Луизу отослали в Вермонт. Там, в Берлингтоне, находился «Приют для матерей-одиночек», то есть женщин, собиравшихся родить или уже родивших вне брака. В приюте, который содержала Элизабет Лунд, Луиза провела последние два месяца беременности, после чего родила мальчика, которого заранее решила назвать Теодором.

Роды были естественные, и малыш родился совершенно здоровым. Фамилию в свидетельстве о рождении Луиза указала свою, Коуэлл, а в графе «отец» попросила написать «неизвестен». Она уже решилась отказаться от ребенка и оставить его на попечение Элизабет Лунд, чтобы потом передать на усыновление, но спустя три месяца после ее возвращения домой Сэмюел велел дочери ехать обратно и забрать маленького Теодора. Он должен расти среди своих, в родной семье.

Рождение ребенка вне брака считалось страшным позором, поэтому семья пошла на обман: родным и знакомым говорили, что Тед – сын родителей Луизы, ее младший брат. Мало кто в это верил, а соседи сплетничали, что это Сэмюел обрюхатил дочь. Про его приступы гнева ходили легенды; он мог наброситься с кулаками на любого, кто, по его мнению, посмотрел на него косо. Временами он разговаривал сам с собой, как будто обращался к каким-то невидимым сущ– ностям.

Тем не менее для маленького Теда он был просто дедом, причем достаточно заботливым и любящим. Мальчик рос спокойным – даже чересчур для такого малыша – и слегка странноватым. Однажды сестра Луизы, тетка Теда, проснулась среди ночи от неприятного ощущения, что на нее смотрят. Она приоткрыла глаза и увидела Теда, который стоял над ее кроватью. В руке у мальчика был кухонный нож. Другие ножи лежали у нее на постели и на полу. Тед не шевелился и ничего не говорил, просто стоял и смотрел, словно окаменев.

У него и позже случались подобные эпизоды, в которые он как будто превращался в другого человека. Однажды такой эпизод произошел, когда они с бабушкой вечером стояли на железнодорожной станции. Других людей на платформе не было, и у бабушки внезапно мороз пробежал по коже от того, каким чужим и замкнутым показался ей внук.

За три года с рождения сына Луиза успела повзрослеть и задумалась о том, чтобы начать самостоятельную жизнь. Она решила переехать и начала выбирать место, где хотела бы поселиться. Ее выбор пал на Браунс-Пойнт в штате Вашингтон, городке близ Такомы, где жил ее дядя Джек Коуэлл. Чтобы не плодить лишних слухов вокруг мальчика, Луиза 6 октября 1969 года, перед отъездом, пошла в городской суд Филадельфии и переделала свидетельство о рождении Теда. Теперь его фамилия была Нельсон.

В Браунс-Пойнт она поселилась сначала в семье дяди, композитора и преподавателя музыки в колледже Пьюджент-Саунд (впоследствии из этого колледжа вырос тамошний университет). Жена дяди Джека происходила из богатой семьи, и они жили в роскошном доме с бассейном. Их сын Джон, кузен и ровесник Теда, ни в чем не знал отказа.

В том же 1969-м Луиза познакомилась с другим ветераном войны, на этот раз армейским поваром, Джоном Банди. После демобилизации Банди работал в военном госпитале в Форт-Льюисе. Джон Банди владел скромным домиком и хозяйством, свиньями и курами. Они с Луизой влюбились и в конце 1969 года сыграли свадьбу. Джон усыновил Теодора, и тот в третий раз сменил фамилию, став Тедом Банди.

Когда Теду настала пора идти в детский сад, семья переехала в Такому, в квартал, населенный преимущественно католиками-итальянцами. Теду понравилось жить в городе – там было гораздо интересней, чем в деревне, хотя соседи плохо говорили по-английски и он долго не мог завести себе друзей.

В 1952-м у Луизы с Джоном родилась дочь Линда, а в 1954-м сын Гленн. В 1956-м на свет появилась Сандра, и последним, в 1961-м, – еще один сын, Ричард. С маленьким Ричардом Тед особенно сблизился; он заботился о нем, как о собственном ребенке. Джона Банди Тед искренне полюбил, хотя частенько поддразнивал его за необразованность и ограниченность. Тед умел манипулировать матерью и часто становился причиной их с мужем ссор.

С ранних лет ему казалось, что жизнь устроена несправедливо. Лишних денег в семье не водилось, и Тед завидовал кузену, которому покупали все, что бы тот ни попросил. Плескаясь у Коуэллов в бассейне, Тед мечтал, что когда-нибудь тоже станет владельцем поместья, уважаемым и богатым человеком. Его тетка Элеанор жаловалась на слабое здоровье и просила, чтобы ей подавали завтрак в постель, – Тед представлял себе, как тоже будет завтракать, не вставая с кровати. Он восхищался теткой, казавшейся ему воплощением аристократизма. К дяде он тоже относился с большим уважением. Благодаря Джеку Коуэллу он полюбил классическую музыку.

С кузеном Джоном они постоянно соревновались. Тед считал Джона избалованным, затевал с ним драки, но тот обычно побеждал, потому что был крупнее и сильней. Тетя Элеанор любила порассуждать о том, как ее сын вырастет и поедет учиться в Париж. Тед тоже не отказался бы от учебы за границей, но его родители никогда бы не смогли оплатить такое образование. Кузену Джону предстояло унаследовать родительские деньги. Тед должен был пробиваться сам. Он слушал по радио сериалы с Роем Роджерсом и воображал себе, что тот мог бы его усыновить.

После детского сада Тед поступил в начальную школу Шермана, где у него наконец-то появились друзья, двое мальчиков, живших в нескольких кварталах от дома Банди. В учебе Тед не преуспевал, но и не отставал. В группу продвинутых читателей его не взяли, что стало для Теда настоящим унижением. Задевало его и то, что в классе было много детей из богатых семей, которые относились к нему пренебрежительно.

В пятом классе Тед вдруг заинтересовался историей и политикой. Политика казалась ему верным способом добиться привилегированного положения. Кроме этого, он занимался спортом, играл в футбол, но быстро бросил, поскольку тренер его критиковал, а критики Тед не терпел. Несколько раз его ловили на мастурбации в кладовке школы, где уборщики хранили ведра и швабры. Одноклассники распахивали дверь и обливали Теда водой, а он, перепуганный, убегал.

В четырнадцать лет в жизни Теда произошло тяжелое событие, сильно повлиявшее на него, – он узнал о своем незаконном происхождении. В пылу очередной ссоры кузен Джон заявил, что Теду не светит ничего добиться, потому что он незаконнорожденный. Тед возмутился, потом ударился в слезы, но жестокосердный Джон разыскал среди бумаг Луизы свидетельство о рождении, где в графе отец стояло «неизвестен».

Когда первоначальный гнев на мать и отца, оказавшегося в действительности отчимом, прошел, Тед решил смотреть на ситуацию позитивно. Неважно, кто его отец, главное, мать его любит, Джон Банди принимает как родного сына, и вся семья на его стороне. Тем не менее внутри у Теда зародилась и начала поднимать голову непонятная ему самому «сущность», заставлявшая его совершать странные поступки. Он полюбил подглядывать в соседские окна, бродя по улицам в темноте. Больше всего Теда интересовали обнаженные женщины и девушки; он подолгу просиживал в своей комнате на втором этаже, откуда можно было заглянуть в ванную к соседям.

Тогда же, под влиянием «сущности», Тед начал приворовывать разные мелочи из магазинов. Это были пустяки, детские шалости, но он ощущал, что в нем зреет нечто грозное.

13 августа 1961 года у соседей Банди, семьи Берр, пропала восьмилетняя дочь Энн-Мари. Девочка исчезла из своей спальни, утром, когда мать пришла ее будить, Энн-Мари нигде не было. Никто не слышал никакого шума – девочка словно испарилась.

Газеты ее родителям доставлял по утрам четырнадцатилетний Тед.

Исчезновение Энн-Мари Берр наделало в районе много шума. Все соседи поднялись на поиски, но те ничего не дали. Дело осталось нераскрытым.

В старшей школе Тед считался среди одноклассников аутсайдером, хотя сам старался этого не замечать. У него сохранилось двое друзей детства, Терри Сторвик и Уоррен Додж, но новых не появилось. Девушки находили его привлекательным, но он не делал особенных шагов в их сторону, так что в школе пришли к выводу, что он встречается с кем-то на стороне.

Стоило Теду заговорить, как его очарование покоряло женские сердца. К тому же у него были выразительные голубые глаза, мужественный подбородок, густые волосы – чем не перспективный ухажер! Вот только сам он в свои чары не верил. Ему казалось, что романы бывают только у других мальчишек, не у него.

В старших классах он попытался выдвинуться на пост президента школы и проиграл. Это ранило Теда в самое сердце. Чтобы как-то утешиться, он стал больше заниматься спортом и увлекся лыжами. На экипировку нужно было заработать, и Тед организовал свою «компанию по уходу за газонами», то есть позвал друзей вместе подрабатывать на соседских участках. Вот только денег это приносило немного, и большую часть лыжной амуниции Тед по привычке украл из магазина.

Благодаря успехам в лыжном спорте он сумел проникнуть в компанию школьников, стоявших на социальной лестнице выше его. Они вместе выезжали на уик-энды, а чтобы не тратиться, подделывали билеты на подъемник. Для этого у Теда имелись резиновые штампы и чернила; надо было вывести старый штамп с бумажного билета и поставить новый, в чем Тед преуспевал.

Он закончил школу в 1965 году. Его приятели поступили в Вашингтонский университет, но ему пришлось остаться и пойти в Университет Пьюджет-Саунда, поскольку так не надо было снимать жилье и он мог оставаться у родителей. Тогда же Тед влюбился в одну из девушек в университете, но не решился завязать с ней отношения, боясь, что она ответит отказом.

Внешне он становился раскованнее и увереннее в себе, а внутренне все больше отчаивался и принижал свои достижения. Зато Тед научился обманывать и отточил это мастерство до совершенства. Он производил впечатление красноречивого, зрелого и образованного юноши, в то время как на самом деле каждый его шаг, каждое слово были заранее отрепетированы.

Летом 1966 года Тед перевелся в Вашингтонский университет в Сиэтле, где выбрал курс истории Востока и китайского языка. Тед мечтал работать в государственном департаменте «на академической позиции, например в сфере торговли с материковым Китаем».

А 23 июня в отдел тяжких преступлений департамента полиции Сиэтла поступил вызов. Две девушки подверглись нападению в своей квартире на Квин-Энн-Хилл. Девушек звали Лиза Вик и Лонни Трамбулл, им было по двадцать лет, и они работали стюардессами в авиакомпании «Юнайтед Эрлайнз». С ними жила подруга, тоже стюардесса, но 23 июня она не ночевала дома. Лонни Трамбулл, очаровательная брюнетка, перед сном позвонила своему бойфренду в Портленд сказать, что с ней все в порядке, они с Лизой ложатся спать.

Когда их соседка вернулась с утра, то увидела, что дверь в их квартиру на первом этаже открыта, а в прихожей горит свет. Лонни и Лиза лежали в постелях, но на ее приветствие не ответили.

Лонни Трамбулл была мертва. Ей проломили череп тупым предметом, кровь заливала лицо и подушку. Лиза Вик от удара по голове впала в кому. Ее спасли бигуди, на которые она накрутила на ночь волосы, – они смягчили удар. Когда Лиза в больнице пришла в себя, то ничего не помнила о нападении.

Детективы нашли орудие преступления на пустыре неподалеку от дома стюардесс – доску длиной двадцать дюймов в крови и волосах. Дело так и осталось нераскрытым.

Начался осенний семестр, и Тед в Вашингтонском университете познакомился с девушкой, которая олицетворяла все его мечты. Красавица Стефани Брукс была уроженкой Сан-Франциско, Калифорния, и происходила из богатой и влиятельной семьи. Она была немного старше Банди и принадлежала к совсем другому социально-экономическому слою. Тем не менее симпатичный студент ее заинтересовал.

Тед и Стефани начали встречаться, и Тед уже представлял себе, что вскоре они поженятся. Стефани обожала кататься на лыжах, они отлично проводили время вместе, но что касается серьезных отношений, девушка не собиралась строить их с ним. Тед изо всех сил старался ее убедить в своей перспективности, скрывал любые признаки слабости, незрелости или несостоятельности. Однако девушка не могла не замечать, что Тед частенько оставляет за ней оплату счета в ресторане или сам расплачивается ее кредиткой. Мало того, он мог покупать на ее деньги вещи, которые хотел сам.

На лето 1967 года Тед получил стипендию Стэнфордского университета и записался на курс китайского языка. Однако справлялся он плохо и уже начал подумывать, что карьера дипломата ему не подойдет. Ему не нравилось находиться вдали от Вашингтона и от родных, он чувствовал себя оторванным и тосковал, несмотря на близость к Стефани.

Осенью он вернулся в Вашингтонский университет и устроился на работу в яхт-клуб Сиэтла парковать машины. Его успеваемость заметно снизилась. Стефани объявила, что хочет с ним порвать, и это нанесло Теду еще один удар. Он написал заявление в Университет, что на зимний семестр 1968-го не вернется. Ему надо «собраться с мыслями». Для этого Тед отправился в путешествие.

Он поехал в Сан-Франциско, а оттуда полетел в Денвер, где несколько дней бродил по горам. Потом навестил бабушку с дедом в Филадельфии, дядю Джека в Арканзасе и вернулся в Сиэтл. Иногда они со Стефани еще встречались, но романтическим отношениям пришел конец.

В апреле 1968 года Тед устроился на работу в магазин «Сейфвей» в Сиэтле. Это была временная подработка, не требовавшая больших усилий. Также он взял несколько дежурств в отеле «Олимпия» посыльным, но его вскоре уволили за воровство. Тем не менее официальных обвинений предъявлено не было. Тед начинал понимать, что если не хочет всю жизнь перебиваться подработками, его единственная надежда – образование. Он не собирался и дальше переставлять товары на полках «Сейфвея» или прислуживать гостям в отеле.

Случайная встреча помогла ему определиться с выбором дальнейшего курса. Теда пригласили поработать в предвыборной кампании Арта Флетчера, кандидата на должность заместителя губернатора от Республиканской партии, и он не задумываясь согласился. Распрощавшись с «Сейфвеем», Тед ринулся в бой.

Как доброволец денег за работу он не получал, но всегда был к услугам Флетчера, даже стал его персональным водителем. Благодаря этому он сблизился с семьей Флетчеров и двумя их дочерями. Он играл с младшей, вежливо отклонял намеки старшей, а сам втайне увлекся самым низким типом порнографии – насилием и доминированием мужчины над женщиной. Раскол между личиной, которую он являл миру, и другой, тайной, становился все глубже. Выборы Арт Флетчер проиграл, но Тед уже почувствовал вкус к политике и решил, что она ему по душе.

Поскольку в Вашингтонский университет он в тот год вернуться уже не мог, Тед подал документы в Университет Темпл в Филадельфии. Он снял себе квартиру на Южной Уорнер-стрит, поблизости от бабушки с дедом. Ему казалось, что рядом с семьей «сущность», по-прежнему терзавшая его, присмиреет. Однако ночные походы по соседним улицам, заглядывания в окна и мелкие кражи продолжались, а тяга к жестокой порнографии только усиливалась. Именно тогда, в Темпле, его мечты оформились в определенный сценарий с изнасилованием и убийством. Он представлял себе, как похищает женщину, насилует ее до, во время и после смерти, а потом занимается сексом с трупом.

Однако к действиям он пока не переходил. Энергия и возбуждение в нем так и кипели, но Тед понимал, что для успешного осуществления фантазии нужны планирование и терпение. Он задумывался о том, как может применить свои навыки очаровывать, внушать доверие и увлекать за собой других людей. Женщина должна пойти за ним сама – только так у него все получится. «Сущность» брала над ним верх, а остальное отходило на второй план.

Весной 1969-го, закончив зимний семестр в Филадельфии, Тед вернулся в Сиэтл и поселился в пансионе в Ю-Дистрикте. Хозяевам пансиона, Эрнсту и Фриде, он сразу понравился. Для них он был вежливым, сдержанным, дружелюбным юношей, всегда готовым оказать им услугу.

Лето он провел, подрабатывая на лесопилке «Григгс», и это была самая физически тяжелая работа, какую он выполнял в жизни. В августе он решил еще раз отложить возвращение в Вашингтонский университет, а когда лесопилка закрылась с концом сезона, устроился курьером в юридическую фирму.

Тогда же, в сентябре, он познакомился в таверне «Сэндпейпер» с Лиз Кендалл, и она стала для него спасительным маяком в море усиливающегося безумия. Тед отчаянно нуждался в нормальных отношениях с нормальной женщиной, а Лиз была именно такой.

Когда она сама подошла к нему в баре и они допили тот кувшин пива, который им оставили соседи по столику, Тед подумал, что это судьба. Его нисколько не смутило, что Лиз уже была замужем, развелась и жила вдвоем с дочерью. Наоборот, такая простая жизнь его привлекала. Он сказал ей, что работает над книгой о войне во Вьетнаме, и не стал уточнять, что еще не закончил университет.

Он умел притворяться нормальным и с Лиз снова пустил это умение в ход. В следующие несколько месяцев они съездили к родителям Теда в Такому, которые искренне порадовались стремлению сына остепениться. Им понравились и Лиз, и ее дочка. Дальше последовало Рождество 1969-го в Юте, у родителей Лиз, куда Теду, сидевшему без денег, пришлось добираться с подругой Лиз, Энджи, хотя вслух он этого не сказал.

Тед видел, что Лиз в него влюблена, и понимал, что ее родители примут его после неудачного первого брака дочери. Тем не менее он постарался произвести на них самое выигрышное впечатление. Ему и самому было приятно, что он нравится людям.

Лиз начала заговаривать о браке, но Тед от этих разговоров уходил. Он понимал, что после женитьбы Лиз согласилась бы поддерживать его финансово, пока он заканчивает университет, но тянул со свадьбой. Тем не менее он практически постоянно находился у нее в квартире, а Молли считала его своим новым отцом. Когда Лиз узнала, что он еще не закончил бакалавриат, то была очень расстроена. И все равно она верила в него и считала, что ее будущий муж станет юристом и обеспечит им троим комфортную жизнь.

В мае 1970 года Теда уволили с работы в юридической фирме за прогулы, но Лиз он сказал, что ушел сам. В июне в университете начались летние занятия. В качестве подработки он устроился на склад медицинских товаров. Теперь «сущность» подталкивала его не только заглядывать в чужие окна, но и преследовать девушек на улицах по вечерам. Он высматривал их, крался за ними, пугал, выскакивая из-за куста. Тед делал так и с Лиз, выдавая это за шутку.

Все чаще он представлял себе, как похищает красивую девушку-студентку. У нее обязательно должны быть длинные волосы на прямой пробор, прямо как… как у Стефани Брукс! В его мечтах неизменно фигурировала она – богачка и красавица, ответившая ему отказом. Это ее он хотел изнасиловать, убить и поглумиться над трупом. Но раз Стефани недоступна, ее заменит другая… другие.

В это время многие окружающие заметили в Теде перемены. Теперь он не притворялся уверенным, а действительно стал таким. Он обрел решительность и энергию. Со стороны казалось, что молодой человек встал на нужный путь и с энтузиазмом движется вперед. В сентябре 1971-го Банди устроился в кризисную клинику Сиэтла консультантом на телефонной линии психологической помощи. Он отлично справлялся с трудными звонками и не раз уберегал людей от самоубийства. Там же Тед познакомился со своим будущим биографом Энн Рул.

В 1972 году он закончил бакалавриат с дипломом по психологии, отпраздновал это событие вместе с Лиз и перешел на работу в центр психологической поддержки при госпитале Харбор-Вью, где консультировал пациентов уже лично. Ходили слухи, что у него были сексуальные отношения с одной из коллег: позднее она расскажет полиции, что они с Банди несколько раз выезжали в окрестности озера Саммамиш якобы в поисках дома его родственников. Дома они не нашли, а расходы на бензин, как правило, брала на себя та самая коллега.

В сентябре Банди стал участником избирательной кампании губернатора штата Дэна Эванса, баллотировавшегося на второй срок. Должность снова не оплачивалась и требовала большого количества времени и усилий, но позволяла наладить связи и зарекомендовать себя. Главной задачей Теда стало наблюдение за конкурентом Эванса, Альбертом Роселлини, и сбор информации. Иногда для этого приходилось маскироваться, и Банди даже купил себе накладные усы. Ему было легко шпионить за Роселлини, поскольку опыт соглядатайства у Теда уже был. Еще в 1970 году он сам предложил свои услуги полиции Вашингтонского университета. Он был не согласен с политикой нескольких радикальных антивоенных групп, действовавших в кампусе, и был готов доносить на их участников, посвящая полицию в планы манифестаций и протестов. Способность шпионить пригодится ему и в дальнейшем – в роли хищника и серийного убийцы.

Несмотря на периодические приступы депрессии, деятельность Теда на политической арене и осознание того, что он движется в верном направлении, помогали ему бороться с негативными эмоциями. Его коллеги по кампании Эванса сохранили о Банди самые теплые воспоминания. Он всегда был готов прийти на помощь и считался одним из самых трудолюбивых и надежных работников. Все это способствовало его дальнейшему продвижению в Республиканской партии.

Одновременно Тед продолжал свои ночные авантюры. Как-то раз Энджи, подруга Лиз Кендалл, возвращаясь домой около трех часов утра, увидела, как Тед бродит по задворкам ее квартала. Энджи к тому времени знала от Лиз, что Тед склонен к воровству, и решила, что он высматривает, где что можно украсть. В действительности сексуальные фантазии целиком захватили его, и такие ночные экскурсии по Ю-Дистрикту придавали Теду уверенность, что когда-нибудь он воплотит в жизнь свой дерзкий план: напасть на студентку во сне, похитить ее, изнасиловать и убить.

Лиз тоже замечала странности в мужчине, которого любила, но старательно отводила от них глаза. По ночам, думая, что она спит, Тед с фонариком рассматривал ее тело под одеялом. Как-то раз он вышел от нее поздно вечером, и Лиз уже собиралась ложиться, когда услышала на крыльце какой-то шорох. Она решила, что Тед что-то забыл, включила на крыльце свет и распахнула дверь.

Тед стоял перед ней со стеклянными глазами, похожий на оленя, которого выхватили из темноты лучи автомобильных фар. Он выглядел так, будто его застали врасплох. Одну руку Тед держал в кармане пиджака.

– Что у тебя там? – спросила изумленная Лиз.

Тед молча таращился на нее.

– Покажи, что у тебя в кармане! – настаивала она.

Тед помотал головой.

Лиз сама сунула руку в его карман и вытащила оттуда пару хирургических латексных перчаток.

– Что это такое? Зачем они тебе?

Внезапно Тед с силой выхватил у нее перчатки, оттолкнул Лиз и стремительно сбежал вниз по ступенькам. Очевидно, ему не хотелось лгать и выкручиваться, и он просто оставил ее вопросы без ответа. Возможно, в тот момент он был в измененном состоянии сознания, когда человек не может действовать так, как действовал бы в обычных обстоятельствах. Тело как будто оказывается под контролем высших сил, всепоглощающей энергии, которая толкает его вперед. А разум замолкает.

Многие убийцы признавались, что во время совершения преступления чувствовали себя, скорее, наблюдателями, чем участниками событий; они впадали в состояние, подобное сну наяву или галлюцинации, и потом не могли понять, произошло ли все на самом деле. Теду казалось, что у него внутри нарастает невыносимое давление, которое спадет только после того, как дело будет сделано. Тогда он вернется к себе нормальному.

Надо сказать, что безумие, зарождавшееся в нем, он заботливо культивировал и взращивал. Он никогда не старался подавлять в себе тягу к убийству, а, наоборот, давал волю фантазиям о нем. Эти фантазии его окрыляли и придавали сил жить дальше. Он подпитывал их алкоголем, который ослабляет сознательный контроль.

Теду мерещились отрезанные головы, с которыми он занимается оральным сексом. Вывалившиеся глаза и распахнутые рты с языками, торчащими наружу. Вот о чем он фантазировал, и, конечно, такими фантазиями ни с кем делиться не стоило.

Летом 1972 года Тед предпринял первую попытку поступить в юридическую школу, но результаты его вступительных тестов оказались слишком низкими, чтобы претендовать на знаменитые учебные заведения. Тем не менее он разослал заявления во множество юридических школ по всей стране. Несмотря на рекомендации нескольких его профессоров из Вашингтонского университета, к нему один за одним приходили отказы. Это сильно задело эго Теда, и он постарался как можно дольше хранить неприятную новость в секрете – особенно от Лиз.

Выборы прошли в ноябре, Дэн Эванс победил, и благодаря его протекции Тед получил новую работу – в городской комиссии по борьбе с преступностью. Его нанял к себе ассистентом начальник комиссии Томас Сэмпсон. В процессе Тед показал себя очень воспитанным, хорошо образованным юношей, умеющим себя вести. В работе он был компетентным и настойчивым.

Обязанности Теда в комиссии состояли в анализе статистики преступности среди белых воротничков, он участвовал в разработке закона об автостопе в штате Вашингтон и в составлении ежемесячных новостных бюллетеней. Также Тед отвечал за составление доклада по нападениям на женщин с сексуальными целями. Его особенно интересовали способ нападений, соотношение арестов с приговорами и методы борьбы с подобными преступлениями. Коллеги запомнили Банди как дотошного и скрупулезного исследователя.

Зимой 1973-го, когда работа в Комиссии подошла к концу, Тед устроился в офис планирования Юридического департамента округа Кинг, где сотрудничал до апреля 1974-го. Хотя официально ему поручили изучить «количество рецидивов у женщин-преступниц», у Банди было достаточно времени, чтобы покопаться в статистике преступности в штате в целом, арестах и судебных делах, а также в процедурах взаимодействия различных правоохранительных органов. В первую очередь Теда интересовали случаи пропажи девушек.

Зима 1973 года стала для Банди временем принятия важных решений. Для внешнего мира он был женихом Лиз и будущим отчимом Молли. Он приобрел неплохие связи в политических кругах, собирался еще раз попробовать поступить в юридическую школу. Казалось, все это должно было внушать ему оптимизм, но вместо этого казалось грозной тучей, надвигавшейся на Теда из-за горизонта.

В действительности Банди жил в мире своих фантазий, выслеживал студенток по ночам и планировал будущие нападения. Всегда внимательный к деталям, он стал мастером преследования и маскировки. Нападение, похищение, изнасилование, убийство, расчленение трупа – вот что стало ведущим драйвером его внутренней жизни.

В мае 1973 года Тед нашел работу в Олимпии – в центральном комитете Республиканской партии штата Вашингтон, – став помощником председателя комитета Росса Дэвиса. Банди понравился начальнику и его семье, он часто приходил к Дэвисам на ужин, играл с их детьми и выгуливал их собаку. Как всегда, Тед на всех производил положительное впечатление. К лету его положение казалось настолько прочным, что Тед решился на важнейший шаг.

Ему давно хотелось проучить свою бывшую девушку Стефани Брукс за то, что она когда-то дала ему от ворот поворот. Теперь Тед зарабатывал неплохие деньги, подавал надежды в политической сфере, был на хорошем счету в Республиканской партии. Кроме того, он подал заявление в юридическую школу, и его приняли! Конечно, это был не престижный университет, а бывший колледж Пьюджет-Саунда, где он уже учился когда-то, но все же. Поступить туда ему посоветовал добрый друг из республиканцев Марлин Вортман, на несколько лет старше Банди, который сам подал туда документы и был принят. С Марлином и его женой Шейлой Тед познакомился во время кампании 1968 года, и поскольку Марлин был взрослее и уже добился определенного положения, Тед прислушивался к нему.

Тед успешно балансировал на тонкой грани: периодически изменял Лиз Кендалл с другими женщинами, находившими молодого голубоглазого республиканца обаятельным и перспективным, но сохранял отношения и поддерживал в Лиз надежду, что рано или поздно они поженятся. Ему удавалось держать своих женщин в неведении насчет друг друга. При этом в рабочую сферу он их старался не вовлекать – например, ни разу не упомянул о Лиз в разговорах с начальником Россом Дэвисом.

В июле Тед заново встретился со Стефани Брукс, стремясь разжечь в ней былое пламя. Внешне ее предыдущий возлюбленный окреп и возмужал, стал представительным и теперь казался достойным кандидатом в женихи. Стефани снова поддалась на его ухаживания. В конце концов, со времен первого разрыва они перезванивались и обменивались открытками на праздники, так что связь не была утеряна полностью. Стефани согласилась дать Банди второй шанс.

На Рождество, пока Лиз и Молли, как обычно, проводили праздники с семьей в Юте, Стефани на неделю прилетела к Теду в Сиэтл. Марлин и Шейла Вортман уехали на каникулы и оставили Теду свою квартиру. Туда он и пригласил Стефани Брукс.

В канун Рождества Банди сделал ей предложение, и Стефани согласилась. Тед ликовал. Теперь, если он разорвет помолвку, она поймет, что потеряла. После праздников Стефани вернулась к себе в Сан-Франциско, и за целый месяц Тед ни разу ей не позвонил. Разъяренная, она позвонила ему сама, и он дал ей понять, что в продолжении отношений не заинтересован.

– Даже на глаза мне не показывайся! Никогда! – выкрикнула Стефани, перед тем как бросить трубку.

Собственно, Тед не собирался жениться ни на ней, ни на Лиз. Не собирался работать с девяти до пяти, возвращаться домой к жене и детям, сидеть по вечерам перед телевизором. Он превращался в хищника, стремившегося к единственной цели – насиловать и убивать. Тед чувствовал, что очень скоро переступит барьер между фантазиями и реальностью. Это были годы подготовки к переходу на темную сторону.

Правда, в учебе дела шли не очень. С самого начала Тед не делал успехов – все потому, что Университет Пьюджет-Саунда казался ему слишком скромным для его запросов. Он находился в стареньком здании, программа была вечерняя, и Теду участие в ней казалось провалом. Он всегда стремился ко всему самому лучшему, самому дорогому, а к скромности в людях или вещах относился с пренебрежением. Главным для Банди был имидж. Свое отставание он хранил в секрете, что добавляло внутреннего напряжения.

Признав, что вечерний курс в Пьюджет-Саунде ему не подходит, он подал документы в юридическую школу Университета Юты. Тед становился новым человеком – готовился прорвать кокон, в котором таился много лет, и позволить своим мечтам и фантазиям осуществиться. Он, мальчик из бедной семьи, стремился к власти – если не над миром, то над женщинами, которых будет похищать. Для них он станет настоящим богом, решающим, жить им или умереть.

4 января в Ю-Дистрикте, в нескольких кварталах от пансиона, где Тед снимал жилье, он проник в комнату спящей Карен Спаркс. Тед подготовился к нападению и захватил с собой гинекологический расширитель, похищенный со склада медицинского оборудования, где он когда-то работал. Этот расширитель, или зеркало, давно был частью его жестоких фантазий. Тед прятал его в глубине ящика комода, доставал по ночам и рассматривал, представляя, как с силой затолкает во влагалище девушки. Женская анатомия одновременно возбуждала и отталкивала Теда, внушая самые темные желания – рвать, терзать, уродовать.

Несколько раз ударив Карен по голове ножкой кровати, валявшейся рядом с матрасом, на котором она спала, видимо, кровать в свое время сломалась, и девушка не собралась ее починить, – он раздел ее и ввел расширитель так глубоко, что вместе с кровью на простыни полилась ее моча.

Еще несколько минут Тед стоял над кроватью, любуясь делом своих рук. Он старался запомнить эту картину во всех подробностях, чтобы потом восстанавливать перед глазами, когда будет мастурбировать. Ему подумалось, что в дальнейшем он мог бы брать с собой «Полароид» и фотографировать жертв. В том, что они еще будут, Тед Банди не сомневался.

Не прошло и месяца, как «сущность» у него внутри снова зашевелилась, призывая к действию. Девушку из подвального этажа дома, который сдавали студенткам внаем, он похитил, проникнув к ней через боковую дверь. И это было его первое настоящее убийство, потому что Карен Спаркс осталась жива, он узнал об этом из газет. С новой жертвой он такого не допустил. Тед отрезал ей голову, принес к себе в пансион и хранил в портативном холодильнике.

Голова была нужна, чтобы заниматься с ней оральным сексом. Возвращавшись от Лиз, отношения с которой стали разлаживаться после того, как она поняла, что в ближайшем будущем свадьба ей не светит, Тед доставал мертвую голову, раздевался и садился на стул. Подносил голову к своим гениталиям, возбужденный и ненасытный. Синие губы и мертвые глаза, вместо того чтобы вызывать отвращение, безудержно его привлекали. Он стремился к своей добыче, как мотылек на огонь.

В Ю-Дистрикте царила паника. Девушки, жившие вместе с похищенной Линдой Хили, выехали из дома, поскольку боялись ночевать там – вдруг похититель Линды вернется за ними. Однако пока что никакая опасность студенткам Вашингтонского университета не грозила. С Линдой Хили, 4 февраля, «сущность» на время утолила свою жажду крови. А Тед Банди нашел новую работу.

Вместе с Томасом Сэмпсоном они теперь работали в Департаменте экстренных служб в Олимпии. После работы ходили вместе поужинать и играли в ракетбол. Тем более там же, совсем рядом с Олимпией, находился колледж Эвергрин с прекрасными спортивными площадками. Тед прекрасно знал кампус колледжа. Кампусы вообще привлекали его, ведь там можно было присмотреть себе симпатичную студентку с волосами на прямой пробор – как у этой стервы Стефани Брукс – и сделать ее следующей жертвой.

Двенадцатого марта, прячась среди сосен, окружавших здание общественного центра колледжа, Тед обратил внимание на Донну Мэнсон. Из всех его жертв ее ждала самая причудливая судьба. После того как отрезанная голова девушки неделю пробыла в портативном холодильнике, Тед принес ее домой к Лиз, пока той не было в городе, развел в камине огонь и сжег голову дотла. От нее не осталось даже пепла – Тед выгреб его и выкинул.

Две личины Теда Банди успешно сосуществовали благодаря свойственной большинству серийных убийц способности к компартментализации: в ночи он становился сексуальным садистом и убийцей, а наутро опять превращался в обаятельного коллегу по работе, с которым приятно перекинуться парой слов у кулера с водой. И запросто мог после секса с мертвой головой явиться к Лиз и заниматься любовью с ней – теплой, живой и любящей, – глядя ей в глаза.

До сих пор ему удавалось убивать, не оставляя следов. Он подпитывал «сущность», и на некоторое время она умолкала. А через месяц просыпалась опять. Это было похоже на женский цикл, и Тед задумывался, нет ли у мужчин такого же. У «сущности», по крайней мере, он точно имелся.

Следователи в полиции Вашингтона ломали головы над тем, кем может быть загадочный убийца, не оставляющий следов. Официально девушки считались пропавшими, но полицейские понимали, что они мертвы. Тот, кто их забрал, был чрезвычайно умен и предусмотрителен – или ему очень везло. Единственной надеждой детективов было то, что рано или поздно он совершит ошибку. В том, что этот человек продолжит убивать, никто не сомневался. Конечно, убийца мог уехать из штата, и тогда у них останется просто пачка нераскрытых дел. Но о таком исходе детективам думать не хотелось.

Хотя Банди продолжал посещать юридическую школу Пьюджет-Саунда, в конце семестра он хотел оттуда уйти. Остальные студенты в его группе называли Теда «привидением» из-за того, как он внезапно пропадал, потом появлялся на несколько дней и исчезал снова. В марте – после похищения и убийства Донны Мэнсон – он в слезах сообщил Лиз, что Университет Пьюджет-Саунда его не устраивает и он собирается его бросить. Удивленная его признанием, Лиз постаралась отнестись к новости позитивно. Она давно замечала, что ее жениху бывает тяжело сосредоточиться.

В этом не было ничего удивительного: он постоянно думал об убийствах и похищениях. Планирование и подготовка отнимали все его время, не давая возможности нормально учиться и осваивать выбранную профессию. Надо было прикинуть место похищения, место, где он оставит труп, чтобы возвращаться к нему и заниматься сексом, придумать способ избавиться от останков – и при этом избежать поимки.

Страдала не только учеба, но и работа в Республиканской партии. В качестве члена избирательного комитета и избранного делегата от 43-го округа Тед должен был присутствовать на съезде в Лоренхерсте 23 апреля 1974 года. Тед не попал туда, поскольку у него имелся свежий труп, к которому его тянуло как магнитом.

Семнадцатого апреля он похитил и убил Сьюзан Ранкур, очаровательную блондинку из колледжа Сентрал Вашингтон, предварительно сделав попытку заманить к себе в «Фольксваген» Кэтрин Д’Оливо. Сьюзан он тоже увез в тихое место, убил и несколько раз возвращался, чтобы заняться сексом с ее телом. Он отрезал ей голову и хранил ее у себя дома, используя для сексуальных утех. Неудивительно, что Тед пропустил съезд.

Шестого мая он совершил двухсотпятидесятимильный бросок в Орегон, где похитил студентку Университета штата Вашингтон Роберту Кэтлин Паркс. Спустя еще месяц, 1 июня, Тед возле таверны «Флейм» в Сиэтле подсадил к себе в машину Бренду Болл. Конечно, после этого никто ее не видел, кроме него самого – ведь он приезжал навещать ее труп, прежде чем закопать его, а голову сохранить еще на некоторое время.

Черепа и нижние челюсти (либо только челюсти) Линды Хили, Донны Мэнсон, Сьюзан Ранкур, Роберты Паркс и Бренды Болл впоследствии найдут на Тейлор-Маунтин; натешившись с ними, Тед увезет их и выбросит на склоне на растерзание грызунам, пропустив по этой причине съезд партии в Сиэтл-центре, проходивший 5 и 6 июня. У молодого политика были в те дни на уме совсем другие вещи.

Он придумал, как заманивать девушек к себе в машину так, чтобы они шли за ним по собственной воле. У него дома были костыли, тоже украденные со склада, и 11 июня 1974 года он впервые использовал новую уловку. Ковыляя на костылях с чемоданом в руке около часа ночи, он увидел на аллее Ю-Дистрикта эффектную блондинку Джорджанну Хокинс. Тед спросил, не поможет ли она ему донести чемодан до «Фольксвагена», и она согласилась. Машина стояла на парковке в глухом тупичке. Рядом с задним колесом Тед заранее разложил на земле монтировку и пару наруч– ников.

Возле «жука» он наклонился, выхватил монтировку и ударил Джорджанну по голове. Девушка потеряла сознание, и тогда он затолкал ее в салон, надел наручники и быстро поехал с ней в сторону холмов Иссакуа. Время от времени жертва, истекающая кровью, приходила в сознание и начинала говорить. Это сильно выбивало Теда из колеи. Девушка бормотала что-то об экзамене по испанскому, который должна была сдавать на следующий день. Говорила, она подумала, что Тед отвезет ее к репетитору, чтобы подготовиться. В результате он еще раз ударил ее монтировкой, довез до холмов и вытащил из машины. На обочине дороги он задушил Джорджанну веревкой и отволок в сторону, к небольшой группе деревьев.

Он пробыл с мертвым телом несколько часов: рассматривал его, ощупывал, занимался сексом. Была ночь, поэтому фотографировать труп Тед не мог. Он уехал оттуда только на рассвете. По дороге он выбросил из окна «Фольксвагена» чемоданчик, с помощью которого заманил Джорджанну в ловушку, монтировку, костыли, веревку и одежду девушки. Его трясло, как в лихорадке. Наручники он тоже выбросил, а неделю спустя купил новые.

Теду запомнилось, что на парковке, когда он бил Джорджанну монтировкой, у нее выскочили из ушей сережки. А когда раздевал ее, мертвую, на холме, обратил внимание, что на ней только одна балетка. Добравшись до города, он сел на велосипед и поехал по Ю-Дистрикту к месту, откуда похитил девушку. Вокруг дома, где жила Джорджанна, было полно полицейских, а на парковке – никого.

Банди нашел балетку и обе серьги и увез с собой. В тот день он еще дважды возвращался на холм, где оставил тело. И на следующий тоже. Он занимался сексом с трупом. Смерть манила его. Но в июне за неделю хищники и мелкие грызуны почти полностью уничтожили останки Джорджанны.

Единожды позволив «сущности» вырваться на свободу, Тед уже не мог контролировать ее как раньше. Теперь она овладевала им по собственной воле, прорываясь в его «нормальную» жизнь, так что порой он казался людям, хорошо его знавшим, каким-то жутковатым незнакомцем.

Ларри Уошалл был, как Банди, молодым консерватором и активным участником Республиканской партии в штате Вашингтон. Они познакомились в 1973 году и время от времени виделись на партийных мероприятиях. В пятницу, 28 июня, Ларри Уошалл, Сьюзан Рид, Бекки Гиббс и Тед Банди ужинали дома у Рид в Белвью, Вашингтон. За ужином зашел разговор о прогулке по реке на плоту, и Тед предложил свой, подаренный Лиз. Компания договорилась назавтра устроить вылазку. Отправление назначили на полдень. Бекки Гиббс поехала с Тедом на его «Фольксвагене». По дороге пришлось остановиться и докупить спасательные жилеты, поскольку у Теда их было только два. Место отправления находилось к востоку от моста Тинауэй. Оттуда они собирались сплавиться по реке Якима до дамбы Дайвершн, располагавшейся в пятнадцати милях вниз по течению. Место было популярным, и многие рафтеры летом устраивали там заплывы. А еще Якима находилась неподалеку от Элленсберга и колледжа Сентрал Вашингтон, откуда месяц назад Банди похитил и убил Сьюзан Ранкур. Возможно, возвращение в окрестности Олимпии стало катализатором для пробуждения «сущности» – темноты, разраставшейся у Теда внутри и менявшей его личность до такой степени, что он не мог держать себя в руках.

Внезапную перемену в нем заметили все члены компании, едва приехали на реку. Тед помрачнел и замкнулся в себе. Бекки захотела прокатиться на баллоне от шины грузовика, и баллон привязали веревкой к корме плота. В какой-то момент, незаметно для остальных, Тед отвязал веревку, чем сильно напугал Бекки. Она позвала на помощь, он сделал вид, что веревка развязалась случайно, и протянул Бекки руку. Но вместо того чтобы поднять ее на плот, Тед ловким движением расстегнул у нее на спине бюстгальтер от бикини. Теперь Бекки была не только напугана, но еще и страшно смущена. Остаток пути Тед оставался хмурым и неразговорчивым. Таким друзья видели его в первый раз.

По дороге домой компания остановилась перекусить. Тед сделал вид, что не голоден, но Бекки, сообразив, что у него нет денег, предложила за него заплатить. В который раз женщина выручала его в финансовом смысле. В свое время он неплохо поживился за счет кредитной карты и чековой книжки Стефани Брукс, Лиз Кендалл помогала ему оплачивать учебу в университете (и плот, на котором они катались, был ее подарком), а теперь вот Бекки пришла ему на выручку. Тед привык использовать женщин, особенно тех, с которыми встречался. Такое потребительское отношение к людям – одна из характерных черт психопатов.

В этот же период произошел инцидент с Лиз, которую он сбросил с плота, а потом выдал все за шутку. Несмотря на это, они с Лиз продолжали часто созваниваться и встречаться. В следующие выходные Тед побывал на озере Саммамиш, очевидно, готовясь к будущим похищениям. В субботу 13 июля Лиз позвонила в Такому, где Тед навещал родителей, и спросила, чем он планирует заниматься на следующий день. Тед ответил, что будет занят.

Он уточнил у Лиз, где будут они с Молли, и Лиз сказала, что собирается на пляж. Она подумала, что Тед спрашивает, чтобы позднее к ней присоединиться, и назвала Кэркик-парк. Лежа там на солнце, она поглядывала по сторонам, ожидая, что Тед вот-вот появится, но он так и не приехал.

С рукой на перевязи, в белом теннисном костюме и кедах, с блестящими голубыми глазами и оживленным голосом, Тед охотился на озере Саммамиш на своих будущих жертв. В тот день он похитил сразу двух девушек – Дженис Отт и Денис Насланд, – по очереди отвез их на холм близ Иссакуа, где изнасиловал и задушил одну на глазах у другой, которую чуть позже постигла та же участь.

Провернув оба похищения и убийства за каких-то пять-шесть часов, Тед позвонил Лиз и пригласил ее на ужин. Лиз охотно согласилась, Тед заехал за ней и с аппетитом поужинал лучшими бургерами в городе. Когда Лиз спросила, чем он занимался все утро, он ответил, что для начала вычистил машину – возможно, это была правда, поскольку после двух похищений машина наверняка нуждалась в уборке, – а потом немного помог Фриде и Эрнсту Роджерсам по дому.

После бургеров Тед настоял на том, чтобы они с Лиз поехали поесть мороженого. Тед как будто не мог насытиться. Он ощущал одновременно гнетущую усталость и эмоциональный подъем. На понедельник и вторник он взял на работе отгулы и сказался Лиз больным. В действительности, хотя у него и был насморк, в эти дни он неоднократно возвращался на холм, чтобы заниматься сексом с трупами своих жертв.

Очень скоро Теду стало понятно, что события на озере Саммамиш так просто не сойдут ему с рук. Две девушки пропали из парка в один день, и обе покинули его в сопровождении мужчины, описанием которого располагали полицейские. Он представлялся своим именем на случай, если на пляже окажется кто-нибудь из знакомых и внезапно окликнет его. Он пытался обращаться к нескольким девушкам, и пойти с ним согласилась отнюдь не первая, так что остальные могли его опознать. Действительно, через несколько дней у полиции был фоторобот преступника и описание его «Фольксвагена». У детективов появились первые настоящие зацепки.

Однако Тед считал себя гораздо умней полицейских. Он неплохо подготовился, участвуя в работе комиссии по борьбе с преступностью. Он учитывал по-настоящему важные вещи: избавлялся от трупов разными способами, снимал с них всю одежду и выбрасывал ее подальше от места преступления и никогда не оставлял следов. Ему казалось, что беспокоиться не о чем. Тед правильно рассудил, что в штате Вашингтон есть тысячи «Тедов» на «Фольксвагенах». Меньше чем через шесть недель ему предстояло переезжать в Солт-Лейк-Сити.

По просьбе Теда Лиз уже нашла ему там квартиру в доме 565 на Первой авеню – в студенческом городке, очень похожем на Ю-Дистрикт в Сиэтле. Она мечтала поехать с ним, но Тед сделал все, чтобы внушить ей: лучше с этим не торопиться. В конце концов Лиз предпочла остаться в Сиэтле, где у нее были работа и друзья. Она продолжала верить, что после окончания юридической школы Тед вернется, будет заниматься политикой или станет адвокатом и женится на ней.

На выходные в День труда Лиз с Молли приехали к Энджи на праздничный завтрак. Тед тоже был там – и прямо от Энджи собирался ехать в Юту. Тем утром Энджи сделала фотографию, которая впоследствии обойдет множество газет и журналов: Тед Банди садится в свой «жук», готовясь отправляться в путь. На ней он одет практически так же, как в день похищения девушек с озера Саммамиш.

По дороге в Солт-Лейк-Сити, в окрестностях Бойсе, Банди похитил на дороге молоденькую автостопщицу. У себя в машине он проломил ей череп монтировкой, но это ее не убило – как Тед и хотел. Ему нравилось заниматься сексом с жертвами, которые были еще живы, но без сознания, и убивать их в процессе. Так произошло с Джорджанной Хокинс и несколькими другими. Свернув на проселок, Тед вытащил девушку из машины, раздел и несколько раз изнасиловал вагинально и анально. Во время анального секса он ее задушил. К сожалению, он не мог провести с ней больше времени, как с жертвами на озере Саммамиш, и не собирался возвращаться к ней ради дополнительных актов некрофилии. Труп автостопщицы Банди сбросил в реку и поехал дальше.

Около четырех утра он добрался до Солт-Лейк-Сити, нашел дом, в котором Лиз сняла для него квартиру, и сразу ей позвонил. От успешно осуществленного убийства он чувствовал себя всемогущим. С каждым днем «сущность» набирала силу. В Юте Тед собирался повторить «успех», которого достиг в штате Вашингтон. Спустя пять дней после его отъезда на холме близ Иссакуа нашли останки Денис Насланд и Дженис Отт.

За одну поездку Банди не мог перевезти все свои вещи из Сиэтла в Солт-Лейк-Сити и восемнадцатого сентября вернулся назад. Он купил старенький пикап, погрузил в него мебель и коробки и вместе с братом Гленном повез их в Юту. На этот раз он был не один, и автостопщицам на дороге ничего не грозило.