В конце июля Лиз Кендалл приехала к родителям в Юту. Она понимала, что в их отношениях с Тедом наступает поворотный момент. Или они поженятся, или разойдутся. В первую ночь после ее приезда они с Тедом засиделись за столом допоздна. За бутылкой вина Лиз спросила Теда, продолжает ли он воровать. Он пожал плечами, и Лиз взорвалась.

– Ты что, не понимаешь, что своими дурацкими поступками ставишь под угрозу наше будущее? Может, ты клептоман? Ты ведь собираешься стать юристом, так как ты можешь позволять себе подобные выходки?

Тед молчал, и Лиз продолжила:

– Мне проблемы не нужны, понял? Если тебя поймают, я за тебя не заступлюсь.

Тед вскинул голову и посмотрел ей в лицо. Как всегда в минуты волнения, его глаза из голубых стали почти черными.

– Мне надоело во всем себе отказывать. Тебе этого не понять, потому что у тебя всегда было все, чего ты хотела.

– Но только потому, что я работаю! – воскликнула Лиз. – Работаю с утра до ночи. Да, мне не приходится отказывать себе в необходимом, но и лишнего я не позволяю.

Уже не контролируя себя, под воздействием выпитого вина и собственного гнева Лиз заявила:

– Если продолжишь воровать, я с тобой порву. Вор мне не нужен.

На следующее утро Лиз проснулась с похмельем, но, вспомнив вчерашний разговор, поняла, что ни одного своего слова не забрала бы назад. Она сказала чистую правду. И неважно, что в тот момент она была пьяна.

Вместе с родителями Лиз они поехали в национальный парк Горящее Ущелье в Вайоминге, где родственники отца устраивали рыбалку. Лиз притворялась веселой и довольной жизнью, так что Тед, улучив минутку, сказал ей негромко:

– Я тебя не понимаю. То ты бросаешься на меня, как тигрица, а через пару часов ведешь себя так, будто все прекрасно.

Лиз попыталась объяснить:

– Я хочу лучшего для нас. Я имею в виду, для нас обоих. И меня пугает, что ты способен променять меня на какие-то вещи, которые воруешь.

В тот день рыбалка не удалась, ни одной рыбины они не поймали, и когда было решено разворачивать лодку, на удочку матери Лиз вдруг клюнуло. Поплавок затанцевал, все радостно закричали и замахали руками, а в следующий момент на поверхность воды вынырнул Тед. Оказалось, что он потихоньку спрыгнул за борт и подергал за леску, чтобы их повеселить. Родители еще долго шутили насчет того, что им попалась крупная рыба.

В день, когда Лиз предстояло возвращаться в Сиэтл, между ними с Тедом состоялся еще один серьезный разговор. Лиз сказала, что больше не может поддерживать отношения на расстоянии. Им надо пожениться. К ее вящему изумлению, Тед ответил, что тоже так думает.

– Давай поженимся на Рождество, – улыбнулся он.

Обрадованная, Лиз потащила его в дом, сообщить новость родителям. Но те как-то странно промолчали, и Тед сильно расстроился. Наедине с Лиз он сказал:

– Я думал, что нравлюсь им. Мы столько времени проводили вместе, даже в твое отсутствие. Я думал, они будут счастливы, что все решилось.

Лиз и сама была растеряна. Однажды они с отцом коротко обсудили тот ее утренний звонок, и Лиз сообщила ему, что ей сказали в полиции округа Кинг и Солт-Лейк-Сити: Теда проверили, и он непричастен.

По возвращении в Сиэтл Лиз уведомила начальника на работе, что на Рождество, скорее всего, уволится, потому что выходит замуж. Начальник посоветовал ей как следует подумать. Он считал, что она делает ошибку, выходя за Теда, потому что Тед – карьерист и никогда не будет уделять семье достаточно внимания.

Энджи тоже была не в восторге.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – задумчиво протянула она в телефонную трубку.

Шестнадцатого августа Лиз поехала в домик на озере, принадлежавший семье Теда. Там, из беседы с его матерью, она узнала, что недавно Тед подарил младшему брату дорогой многоскоростной велосипед. Лиз поняла, что подарок был краденый. Значит, Тед предпочел воровство ей и их отношениям.

Едва вернувшись домой, она набрала номер Теда. Он не отвечал. Она позвонила еще раз, поздно вечером – снова тишина. На следующее утро Теда тоже не было дома. И только под вечер следующего дня он взял трубку.

– Я не выйду за тебя, если ты не исправишься! – выпалила Лиз.

Она ожидала, что Тед начнет оправдываться, попробует снова ее убедить, но он как будто обрадовался ее вспышке. Похоже, ее слова об отмене свадьбы стали для него облегчением. На прощание Тед сказал:

– Хочу, чтобы ты знала: я всегда буду любить тебя.

Лиз без сил упала на диван и заорала во весь голос:

– Будь ты проклят, Тед Банди!

После этого они созванивались еще несколько раз – обычно Тед звонил первым. Беседы были странными: они признавались друг другу в любви, сожалели, что совершали ошибки, соглашались, что брак не принес бы им счастья, и тому подобное. Лиз сильно тосковала. Она все еще не могла поверить, что это конец.

Ночью 16 августа 1975 года Тед Банди поехал прокатиться на своем «Фольксвагене» по Грейнджеру, пригороду Солт-Лейк-Сити. Он прихватил с собой «косячок» и, притормозив на обочине, покуривал его, глядя по сторонам. Вокруг было темно и тихо. Около половины третьего он увидел на встречной полосе огни фар, включенных на дальний свет. Рефлекторно Тед нажал на педаль газа, и «Фольксваген» сорвался с места.

К его несчастью, за рулем встречной машины сидел сержант Боб Хейворд из дорожного патруля штата Юта. Он сразу обратил внимание на машину, сорвавшуюся с обочины. Тед забыл включить фары, и «Фольксваген» помчался вперед темный, словно фантом. Хейворд подумал, что здесь что-то нечисто, и решил догнать «жук». Он включил мигалку и погнался за машиной Банди, которая к тому времени миновала, не притормозив, уже два знака «стоп». Когда Банди подъезжал к развязке, ведущей на шоссе, он все-таки вспомнил про фары. Но Хейворд уже не собирался его отпускать.

В последнее время в Грейнджере участились случаи краж, и каждый незнакомец казался Хейворду потенциальным грабителем. Банди прибавил скорость, но патрульный не отставал. Поняв, что убегать бесполезно, Тед затормозил возле заброшенной заправки и торопливо выбросил за окно недокуренный косяк. Запах марихуаны в машине все равно оставался, но с этим Тед уже ничего не мог поделать.

Хейворд, успевший вызвать подмогу, посмотрел, как дверца «Фольксвагена» открылась и из него вылез мужчина с взлохмаченными волосами, в черной водолазке, джинсах и теннисных туфлях. На всякий случай Хейвард достал из кобуры свой револьвер 357-го калибра. Он подошел к нарушителю и потребовал показать водительские права. С улыбкой Тед Банди наклонился и взял их из машины.

Сержант Хейвард посветил на права фонариком и вслух прочитал имя и адрес подозреваемого. Банди смотрел на него в упор, улыбка не сходила с его лица.

– Что вы делали в Грейнджере? – спросил Хейворд.

– Ничего. Просто катался.

– Вы нарушили правила дорожного движения. Ехали с выключенными фарами. И пытались скрыться от патруля.

С этими словами Хейворд – потомственный полицейский, старший брат которого служил в убойном отделе офиса шерифа округа Солт-Лейк-Сити, – подошел осмотреть машину изнутри.

Первым, что он увидел в свете своего фонарика, было отсутствие пассажирского кресла. Оно было отвинчено и валялось на заднем сиденье. На полу между креплениями стояла коричневая спортивная сумка с расстегнутой молнией. В ней сержант заметил несколько вещей, которыми обычно пользуются преступники. В протоколе, составленном позже, было указано, что при Банди нашли «нейлоновую веревку длиной около семь футов, лыжную маску коричневого цвета с черными полосами, коричневую хлопковую перчатку, отделанную кожей, монтировку модели 6577, черную лыжную перчатку из кожи, колготки с прорезанными дырами для носа и глаз, упаковку мусорных мешков, фонарик, отрезок оранжевой проволоки длиной четыре фута, пику для колки льда с красной рукояткой и восемь полос белой ткани разной длины». В багажнике обнаружили пару наручников.

Очень скоро на место подъехали сержант Джон Файф и заместитель шерифа Стивен Твитчелл, а за ними – детектив Дейл М. Ондрак. Банди сохранял спокойствие и вел себя дружелюбно. Он дал согласие на обыск своей машины.

На вопрос детектива, что все-таки привело его в Грейнджер, Тед ответил, что смотрел фильм в тамошнем автомобильном кинотеатре. Вот только фильма, который он назвал, там не показывали. Найденные в «Фольксвагене» подозрительные предметы, попытка Банди сбежать от Хейворда и неспособность вразумительно ответить на простой вопрос, что он делал в Грейнджере в столь поздний час, гарантировали ему поездку в тюрьму Солт-Лейк-Сити. Хейворд сразу сказал Теду, что арестует его за попытку бегства, а также подаст заявление в офис окружного прокурора насчет инструментов для ограбления, найденных при нем.

Банди отвезли в тюрьму, оформили, сфотографировали, а затем отпустили под подписку. «Набор убийцы», найденный в «Фольксвагене», отправили на хранение как вещественное доказательство. На обещание Хейворда засадить его надолго Тед никак не отреагировал. Но с этого момента его жизнь изменилась навсегда.

Спустя два дня детективы из разных округов и департаментов Солт-Лейк-Сити собрались на еженедельное совещание для обмена информацией по делам, которые находились в расследовании, и подозреваемым. Когда очередь дошла до детектива Ондрака, он сообщил о Теодоре Банди, студенте юридического факультета, которого арестовали за неподчинение и нашли при нем сумку с инструментами для взлома. Ондрак упомянул о том, что поведение Банди показалось ему необычным. Он предполагал, что с этим парнем что-то не так.

Детектив Джерри Томпсон из офиса шерифа Солт-Лейк-Сити уже слышал это имя раньше. Оно помнилось ему в связи с коричневым «Фольксвагеном». Он попросил Ондрака рассказать больше – почему Банди странный?

– Я когда-то служил в морской пехоте, – ответил Ондрак. – Там каких только ребят не повидаешь… В общем, считайте это моей интуицией. Но парень явно что-то натворил.

Когда совещание закончилось, Джерри Томпсон отправился проверить, нет ли имени Теда Банди в его картотеке. Оно там было – на каталожной карточке 3×5 дюймов вместе с именами детектива Роберта Кеппела и его начальника, капитана Ника Макки. Они предупреждали о своем потенциальном подозреваемом, который переехал в Солт-Лейк-Сити, чтобы учиться на юриста. Томпсон вспомнил, что тогда созванивался с Кеппелом; тот сказал, что подозрения с Банди сняты, но на всякий случай прислал ему фотографию вместе с краткой информацией.

К тому времени все, кто участвовал в расследовании, сходились на том, что Тед – преступник, оставалось только узнать точно, что он натворил.

Томпсон попросил своего напарника Бена Форбса связаться с полицией Сиэтла насчет Банди. А сам взял его в разработку. Он подумал, что если это тот самый парень на «Фольксвагене– жуке», который в ноябре 1974-го пытался похитить Кэрол Даронч, она может его опознать.

В четверг, 21 августа, власти Юты исполнили свое обещание арестовать Банди за владение инструментами для грабежа. К тому времени все, кто участвовал в расследовании, сходились на том, что он преступник, оставалось только узнать точно, что он натворил. Когда Ондрак подъехал к его дому, Банди занимался починкой антикварного стола. Ондрак предъявил ему ордер на арест. Банди попросил разрешения переодеться и поднялся наверх, после чего Ондрак, сковав его наручниками, усадил подозреваемого к себе в машину и повез в тюрьму.

Детектив Бен Форбс, дожидавшийся Банди в допросной, начал с того, что спросил Банди, откуда у него в машине взялись наручники.

– Нашел на свалке. Решил оставить себе на всякий случай.

Насчет маски из колготок он якобы узнал из документального фильма про альпинистов – она помогает защитить лицо от мороза на большой высоте. Ее надо надевать под обычную лыжную. Банди объяснил, что любит кататься на лыжах, а на склонах в горах порой бывает очень холодно.

Веревки и полоски ткани были нужны для того, чтобы крепить весла к его надувному плоту. Пика для льда вроде как и в объяснениях не нуждалась – колоть лед для коктейлей.

Выслушав эти объяснения, очевидно лживые, Форбс рявкнул, что вообще-то занимается расследованием убийств. А еще сообщил, что Банди подозревают в похищении и попытке убийства. Примечательно, что Банди не задал вопроса, кого именно он, по мнению полиции, похитил и пытался убить. Он беспрекословно подписал разрешение на обыск своей квартиры.

В половине седьмого вечера Банди повторно усадили в машину и повезли к нему домой на обыск. Детектива Джерри Томпсона потрясло, насколько чистой и аккуратной та была. Обычно студенты жили в полнейшем хаосе, среди пустых пивных банок и коробок от пиццы. Здесь же мебель была тщательно протерта – ни пылинки. На кухне царила идеальная чистота, все тарелки и чашки, вымытые, стояли на сушилке. Одежда в шкафу была развешена на вешалках, обувь стояла стройным рядком. Среди кроссовок и ботинок Томпсону бросилась в глаза пара лаковых туфель – именно таких, в которых был похититель Кэрол Даронч.

Все время, пока детективы рылись в ящиках комода и перетряхивали книги на полках, Банди сидел на диване между двумя полицейскими и болтал, не закрывая рта. Он говорил, что работа у полиции трудная, и он все понимает, и ни на кого не держит зла, и готов оказывать всяческую помощь, – слова лились и лились, не прекращаясь. При этом он ни разу не поинтересовался, что у него ищут, зачем вообще понадобился обыск и что, собственно, происходит.

Из предметов, которые показались Томпсону подозрительными, в протоколе были перечислены книга «Радости секса», дорожная карта штата Колорадо, лыжный гид по горам Колорадо за 1974 и 1975 год, брошюра из культурного центра Баунтифула, выписка по оплате за горючее скидочной картой «Шеврон» на имя Теодора Р. Банди и распечатка счетов за телефонные звонки за июнь, где фигурировал звонок в Денвер, Колорадо.

Раньше детектив Томпсон спрашивал Банди, бывал ли он в Колорадо, и тот ответил «нет». На вопрос, есть ли у него там друзья или знакомые, он тоже ответил отрицательно. Томпсон поинтересовался, может ли оставить выписку и распечатку себе, и Банди сказал, что «не видит тут проблемы».

Тогда детектив спросил про карту Колорадо и лыжные гиды. Банди ответил, что их оставил у него друг, который любит там кататься. Насчет брошюры из Баунтифула он придумал очередную ложь – вроде как он проезжал через этот городок. Он же где-то на севере от Солт-Лейк-Сити? Это была очевидная ложь.

Томпсон поднажал, и Банди сказал, что и брошюру тоже забыл у него друг. Прежняя разговорчивость внезапно испарилась, и Томпсону это показалось признаком тревоги. Подозреваемый что-то скрывал.

Детектив сфотографировал машину Банди «Фольксваген-жук» снаружи и изнутри. После этого сержант Бернардо отвез его обратно в тюрьму. Наутро пятницы, 22 августа, вместо Банди на допрос в департаменте полиции явился адвокат, которого тот успел нанять за ночь. Его звали Джон О’Коннелл.

О’Коннел заявил, что отзывает согласие на обыск, данное его клиентом. Ему ответили, что обыск уже состоялся. О’Коннелл сообщил, что рекомендует своему клиенту не разговаривать с полицией. Возмущенным тоном он спросил Томпсона:

– Вы же не подозреваете его в убийствах всех этих девушек?

Детектив быстро сказал «нет», но повторил, что хотел бы с ним поговорить. О’Коннел ответил отказом. Тогда Томпсон позвонил в Колорадо Майку Фишеру, которого уже поставили в известность насчет обыска в квартире Банди. Фишер выслушал рассказ Томпсона о том, как прошел обыск и как подозреваемый пытался отвертеться от вопросов про Колорадо, хотя у него нашли карты и лыжные гиды. А потом Томпсон бросил настоящую бомбу. Он упомянул об отметке в одном из гидов – галочке на рекламе отеля «Уайлдвуд-Инн». Фишер сразу сделал стойку.

– Ты что, шутишь, Джерри? – воскликнул он. – Это же тот самый отель, откуда пропала девушка!

Он говорил о Карин Кэмпбелл.

Тем не менее отметка в рекламном проспекте еще не делала Теда Банди похитителем и убийцей. Детективы вместе решили проверить выписки с карты «Шеврон» – по ним можно было установить, где Банди заправлял машину. Этим собрался заняться Фишер, а Томпсона ждала поездка в Мюррей, штат Юта.

Он отправился туда на своей машине 1 сентября 1975 года. При нем были полароидные снимки «Фольксвагена» Банди, которые он сделал во время обыска, и около двух десятков фотографий мужчин. В этой толстой стопке лежал и снимок Банди, сделанный 16 августа, когда его доставили в полицейский участок.

Единственное, о чем он думал, – сможет ли Кэрол Даронч опознать Банди на этом фото? В том, что именно Банди пытался ее похитить, Томпсон не сомневался. Но настолько ли хороша ее память, чтобы выделить похитителя среди других мужчин спустя девять месяцев после инцидента?

Первым делом Томпсон показал Кэрол фотографии «Фольксвагена», и та сказала, что машина похожа, а еще указала на большой порез на обивке заднего сиденья – он совпадал с тем, что ей запомнился. Но тут же после этого Кэрол вставила, что лучше было бы посмотреть на машину собственными глазами.

Томпсон протянул ей стопку фотографий мужчин, и Кэрол, положив ее на колени, стала брать по одному снимку и подносить к глазам. Фотографию Банди она отложила в сторону, ничего не сказав, и продолжила просматривать остальные. Закончив, Кэрол вернула стопку Томпсону, задержав фото Банди в другой руке.

– Это он? – спросил детектив.

– Я не знаю, – ответила девушка. – Вообще, похож. Очень даже похож.

– А вы сможете приехать на опознание, если мы вас попросим?

– Да. Конечно, я смогу.

Томпсон мысленно потирал руки. Если Кэрол Даронч опознает Теда Банди, дело против него сильно укрепится. У них появится шанс посадить его в тюрьму и тогда уже разбираться с остальными подозрениями.

Следующим Томпсон уведомил об аресте Теда Банди детектива Айру Била из Баунтифула, расследовавшего дело об исчезновении Дебры Кент со школьного спектакля. Айра Бил примчался к Томпсону взять фотографию подозреваемого, чтобы показать ее Рейлин Шепард, руководительнице кружка, к которой приставал перед спектаклем усатый незнакомец. Шепард уверенно опознала этого человека на снимке, сказав, что если приставить Банди усы, сходство будет один в один.

Восьмого сентября Майк Фишер позвонил Джерри Томпсону с оглушительными новостями. Банди не только бывал в Колорадо, но и заливал бензин на заправках, расположенных в непосредственной близости от мест исчезновения жертв в даты, когда они пропали. Последние сомнения Джерри Томпсона испарились. Теперь он знал, кто виновен в похищениях девушек из Юты и близлежащих штатов. Один из платежей был сделан на заправке, которой пользовался сам Томпсон в Гленвуд-Спрингс, 12 января 1975 года. В тот самый день, в тридцати милях оттуда, пропала Карин Кэмпбелл. Фишер был уверен, что нашел своего преступника.

Теперь трое следователей – Боб Кеппел в Сиэтле, Майк Фишер в Аспене и Джерри Томпсон в Солт-Лейк-Сити – действовали сообща. Раздельные расследования объединились в одно, и главной целью детективов стало предать Теда Банди правосудию. Самая сложная часть – установление личности преступника – была позади. Однако будущее сулило им еще немало открытий.

В первых числах сентября Лиз Кендалл случайно встретилась с хозяйкой пансиона, где Тед жил раньше. Ее звали Фридой, и они столкнулись в супермаркете. Фрида спросила, нет ли у Лиз вестей от Теда, а та сказала пожилой леди, что они расстались, но время от времени перезваниваются.

– Знаете, у нас тут что-то странное происходит, – поведала ей хозяйка пансиона. – Недавно приходила женщина-детектив, спрашивала Теда. Вроде как он может быть связан с исчезновениями девушек прошлым летом. Ну разве не глупо? Я сказала той женщине, что он очень, очень хороший мальчик. И всегда мне помогал.

– Вы уверены, что это была детектив? – спросила Лиз.

– Да, она показала мне свои документы, прежде чем я согласилась ее впустить.

– Она была из полиции округа Кинг?

– Да, оттуда.

На следующее утро Лиз позвонила в департамент полиции и попросила связать ее с детективом Херджшеймером. Ей сказали, что он больше здесь не работает. Тогда Лиз попросила позвать женщину-детектива, которая занимается делом Теда.

– Кейт Макчесни у телефона, – послышался в трубке мягкий женский голос.

Лиз рассказала Кэти историю своего прошлого сотрудничества с полицией. Та ответила, что и сама хотела ей позвонить.

– Вы в последнее время общались с Тедом? Может быть, по телефону?

– Да, иногда.

– А он говорил вам, что его арестовали на дороге, когда он пытался сбежать от патрульного?

– Не может быть! – ахнула Лиз. – Когда?

– Шестнадцатого августа. Его арестовали и обвинили во владении инструментами для грабежа.

Лиз сразу вспомнила, что 16 августа ездила в домик семьи Банди на озере, а потом сутки не могла дозвониться до Теда.

– Вы не согласитесь встретиться со мной лично? – предложила Макчесни. – Кажется, нам есть что обсудить.

Лиз отпросилась с работы; начальник, увидев, в каком она состоянии, предложил подвезти ее, куда она скажет.

– Вам никак нельзя садиться за руль, – заявил он.

Тем не менее Лиз не воспользовалась его предложением – она не представляла, как сказать ему, чтобы он высадил ее возле полицейского участка.

Кейт Макчесни приняла ее у себя в кабинете, на двери которого висела табличка «Отдел тяжких преступлений». Она оказалась миниатюрной, симпатичной и выглядела даже моложе Лиз.

Первым делом Кейт рассказала об аресте Теда. И спросила, что заставило Лиз позвонить в полицию. Та начала сначала, перемежая свой рассказ восклицаниями «я знаю, что это не так» и «конечно, я выгляжу сумасшедшей». Кажется, Кейт понимала, через что она проходит. Они поговорили об отношениях Лиз с Тедом до того, как она начала его подозревать. Кейт удивило то, что они встречались с осени 1969-го, но до похищений на озере Саммамиш в июле 1974-го Лиз не замечала в поведении Теда ничего особенного. Лиз рассказала, что Тед воровал вещи и что из-за этого она отказалась выходить за него замуж.

Ей снова пришлось коснуться интимных подробностей их сексуальной жизни, что было для Лиз нелегко, хотя она говорила с женщиной.

Кейт достала из своего стола фотографию вещей, найденных у Теда в машине. Сразу она не показала ее Лиз, но спросила, видела ли Лиз когда-нибудь у Теда лыжную маску. Лиз такой не помнила, но у нее самой маска была. Пока Лиз описывала свою маску, Кейт несколько раз посматривала на снимок. В конце концов она сказала:

– Пожалуйста, никому не сообщайте о том, что сейчас увидите.

С этими словами Кейт протянула Лиз фотографию. Там были разложенные на столе перчатки, веревки, наручники, пика для льда, монтировка, лыжная маска, старая спортивная сумка Теда и колготки с дырками для глаз. При виде этого арсенала убийцы Лиз, не удержавшись, воскликнула:

– Господи боже!

Кейт записала в столбик даты, когда пропадали девушки, отдала список Лиз и попросила поразмыслить над ним. Если она вспомнит, что в какую-то из дат была вместе с Тедом, это может снять с него подозрения. Они договорились поддерживать связь.

После этого разговора Лиз позвонила родителям. Ей было страшно говорить им о таком, но она считала своим долгом уберечь мать с отцом. Они ведь часто приглашали Теда к себе поужинать и навещали его в Солт-Лейк-Сити. В том разговоре мать Лиз вспомнила, что они были в Сиэтле, когда пропала одна из девушек.

Тридцать первого мая, в пятницу, Тед всех их пригласил в пиццерию, а когда около десяти вечера они вернулись домой к Лиз, он вдруг заторопился уйти. На следующий день в церкви должно было состояться крещение Молли – у мормонов оно происходит, когда ребенку исполняется восемь лет. Однако Тед не явился на церемонию, назначенную на час дня. Он пришел, когда церемония уже закончилась, около трех часов. А Бренда Болл пропала из таверны «Флейм» в Сиэтле около часа ночи 1 июня.

Время от времени Тед продолжал звонить Лиз, но она не знала, как себя с ним вести. Однажды он спросил, не одолжит ли она ему денег. Раньше она часто занимала ему небольшие суммы, но в этот раз отказала.

При следующей встрече Кейт Макчесни спросила Лиз, что она знает про бывшую девушку Теда, Стефани Брукс. Лиз вспомнила, что летом 1973 года он ездил в командировку в Сан-Франциско по делам республиканской партии. Там они со Стефани встретились и сходили поужинать, но Тед понял, что не испытывает к ней чувств.

Кейт пристально посмотрела в глаза Лиз:

– Мы поговорили со Стефани и несколькими ее подругами. Тед и Стефани заключили помолвку на Рождество 1973-го. Она приезжала сюда.

Лиз почувствовала, что не может дышать.

– Они собирались пожениться. Она говорила, что навещала Теда в Сиэтле летом 1973-го.

Лиз попыталась вспомнить Рождество 1973 года. Тогда она с Молли ездила в Юту; Тед сказал, что собирается кататься на лыжах со своими одногруппниками. Кейт показала Лиз фотографию Теда и Стефани, сделанную в Сиэтле в августе 1973-го. Он обнимал за плечи девушку с темными волосами на прямой пробор, симпатичную, но не сказать чтобы красавицу.

– То, что он изменял мне, не делает его убийцей, – мрачно заметила Лиз.

В середине сентября в кабинете Роберта Кеппела в департаменте полиции округа Кинг состоялась встреча Лиз с Джерри Томпсоном из Солт-Лейка и Айрой Билом из Колорадо. Лиз рассказала детективам о темной стороне Теда Банди. Информация, которую она сообщила, идеально вписывалась в профиль их подозреваемого. Лиз до сих пор верила, что каким-то образом ее сомнения разрешатся и Тед будет очищен от подозрений. В глубине души ей хотелось думать, что он невиновен.

В самом конце месяца, в субботу, Тед позвонил ей сказать, что приезжает в Сиэтл. По его словам, у него кончились деньги, так что придется продать его «Фольксваген»; Тед считал, что в Сиэтле выручит за него больше. Не в силах поддерживать разговор как ни в чем не бывало, Лиз сказала, что ей стало нехорошо. Она пообещала перезвонить Теду позднее, а сама набрала номер Кейт Мак– чесни.

– Тед хочет приехать в Сиэтл! – выпалила Лиз, как только та взяла трубку. – Мне нужен ваш совет. Я совсем растерялась. Понятия не имею, что мне делать и что ему говорить.

– Я не могу вам советовать, – сказала Кейт задумчиво, – но на вашем месте я сказала бы ему не приезжать. А еще сказала бы, что знаю, что он подозреваемый.

Лиз последовала ее совету. Она перезвонила Теду и призналась, что в курсе про его арест.

– Ну и что? Это же пустяки. Простое превышение скорости, – рассмеялся Тед в ответ. – Я проехал знак «стоп», и патрульный меня арестовал.

– Нет, я знаю, что у тебя нашли в машине. Знаю про монтировку и лыжную маску, и наручники…

– Да это все выдумки копов. Меня остановили, обыскали машину – кстати, незаконно! У меня там были разные вещи из разных мест. Всякие нужные. Просто тому патрульному они, видишь ли, показались подозрительными.

– Но если ты не сделал ничего противозаконного, почему ты пытался сбежать?

– Ничего я не пытался. Превысил скорость, только и всего. А он мне влепил неподчинение полиции.

– А зачем тебе нужны были те вещи? Ну, из машины?

– Да господи, Лиз, это же просто разный мусор. У меня в коричневой сумке лежала веревка для надувного плота. Ты же знаешь, я его всегда за собой вожу. Без монтировки в машине вообще нельзя. Кстати, в суде результаты их обыска не примут. И вообще, кто тебе о нем рассказал?

Но Лиз проигнорировала его вопрос.

– Откуда у тебя маска из колготок?

– Ах, это! Я ее надеваю под лыжную, когда иду чистить снег перед домом. Она у меня с зимы осталась. Честно, я уже начинаю злиться. Завтра же пойду в полицию и потребую, чтобы они прекратили досаждать моей семье и друзьям. Хватит с меня этого дерьма! Так кто тебе сказал?

– Я встретила Фриду в магазине, и она рассказала, что к ней заходила женщина-полицейский. А дальше я сама позвонила в полицию.

– Фрида – старая сплетница! Что тебе сообщили в полиции?

– Только то, что ты был арестован и обвиняешься во владении инструментами для грабежа.

– А что ты им сказала?

– Только то, что знала.

В Сиэтл в тот раз Тед так и не приехал. 1 октября 1975 года Джерри Томпсон с Айрой Билом и детективом Баллантайном из Баунтифула без предупреждения явились в его квартиру. Он открыл им в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, – Банди принимал душ. Увидев на пороге троицу полицейских, он нисколько не был обескуражен. Со своим обычным любезным видом Тед поздоровался:

– Привет, Джерри. Чему обязан такой честью?

Томпсон предъявил ему повестку: Банди предписывалось явиться в департамент полиции для проведения опознания. При виде повестки подозреваемый заметно побледнел. Однако уже в следующее мгновение он собрался и воскликнул с деланым равнодушием:

– Только и всего?

Опознание было назначено на следующее утро, и за оставшееся время Банди постарался кардинально изменить свою внешность. На опознание же он явился коротко стриженным, а пробор перенес на другую сторону. Полицейским пришлось срочно искать других подставных: предварительно они подобрали мужчин с волосами длиннее, и среди них Банди выделялся бы, так что потом его адвокат мог заявить протест и аннулировать результаты опознания.

Оказалось, что детективам не стоило особенно волноваться. Все трое свидетельниц, вызванных на опознание, – Рейлин Шепард из школы Вьюмонт, Тэмра Тинджи, соседка Банди, которая видела его в ночь похищения Дебры Кент, и Кэрол Даронч, – уверенно указали на него.

2 октября 1975 года Теодору Р. Банди было предъявлено обвинение в похищении и попытке убийства; ему назначили залог в сумме ста тысяч долларов (на современные деньги это около полумиллиона). Третьего октября в газете «Сиэтл Пост-Интеллидженсер» на первой полосе была опубликована статья под заголовком: Может ли «Тед» из Юты быть «Тедом» из Сиэтла?

В родном городе Банди, Такоме, опубликовали заявление капитана Ника Макки из полиции округа Кинг, утверждавшего, что Тед Банди «не может быть замешан в убийствах на нашей территории».

Однако от общественности не укрылась связь между Тедом Банди, его «Фольксвагеном-жуком», переездом в Юту, после которого прекратились убийства в штате Вашингтон, и прочие детали, указывающие на него как на преступника. Четвертого октября в газете «Такома Ньюс Трибьюн» вышел еще один материал, где цитировались другие слова капитана Макки: «У нас нет доказательств того, что это – наш «Тед», и пока мы не можем сказать ничего конкретного».

Роберт Кеппел в Вашингтоне решил воспользоваться компьютером – гигантским мейнфреймом, который имелся в распоряжении властей штата, – чтобы проверить весь массив информации, который набрался у следствия по делам о пропажах и убийствах девушек. Компьютер спросили, сколько из трех тысяч подозреваемых подходит по двум пунктам описания. Ответ был – 1807 человек. По трем пунктам фигурировало 622 человека. Но после четырех количество резко сократилось – до двадцати пяти, включая Теодора Роберта Банди. В трех случаях он упоминался как подозреваемый, плюс о нем заявили Лиз и профессор из Вашингтонского университета. Он был зарегистрирован на один из трех курсов психологии, которые посещала Линда Хили. И анонимный информатор заявлял, что видел Теда на «Фольксвагене» неподалеку от места, где пропали две жертвы.

У двадцати четырех из двадцати пяти «Тедов» было железное алиби. А у Банди – нет. Компьютер округа Кинг считал его тем самым «Тедом». Полицейские взялись проверять полученные данные. Выяснилось, что он посещал все три курса вместе с Линдой Хили. По данным его кредитной карты, он делал с ней покупки в одном супермаркете в Ю-Дистрикте. Более того, они оба обналичили чеки в этом «Сейфвее» за день до ее исчезновения. Их обслуживал один и тот же клерк, и чеки прошли через кассу с разницей в несколько минут.

Дальше Кеппел с капитаном Макки опросили Луизу и Джона Банди в их доме в Такоме. Те были в шоке и не могли поверить, что Теда подозревают в убийствах. У них не было никакой информации относительно обвинений, которые могли предъявить Теду.

Кеппел позвонил другу детства Теда, Терри Сторвику, в Лос-Анджелес. Они с Тедом знали друг друга с младшей школы в Такоме и все это время поддерживали отношения. В 1974-м Сторвик жил в Элленсберге, и весной Тед его навещал. Терри в то время занимался бегом, и в его тренировочной группе была Сьюзан Ранкур.

Двоюродный брат Теда, Джон Ковелл, был одних с ним лет и хорошо знал Банди. Он неохотно согласился поехать с Кеппелом в предгорья Каскадных гор, в том числе на Тейлор-Маунтин. И показал там места, где они с Тедом устраивали совместные походы в 1972 и 1973 году.

Прихватив с собой помощника, Теда Фониса, Кеппел полетел в Юту. Он позвонил Джерри Томпсону и попросил назначить совместное совещание. Прямо в отеле, где остановился Кеппел, детективы устроили мозговой штурм. Они в подробностях обсудили все известные преступления Теда Банди и пришли к выводу, что Юте против него можно выстроить крепкое дело. Они изучили все отчеты, заявления о пропаже, результаты вскрытий и другие материалы. Рассмотрели фотографии черепов, найденных в Юте и Колорадо, чтобы оценить характер повреждений на них. Сходство было очевидным. В Мюррее Томпсон показал своим коллегам из Вашингтона торговый центр «Фэшн Плейс Молл», откуда Банди похитил Кэрол Даронч, а также школу МакМиллан, напротив которой он напал на нее. Он посвятил их в подробности похищения Дебры Кент и следствия по этому делу в Баунтифуле.

Кеппел хотел своими глазами увидеть улики, найденные в багажнике «Фольксвагена», но поскольку был выходной, никто не смог открыть для него склад, где они хранились. Все сотрудники разъехались на охоту – был сезон уток и лосей. Провожая коллег на самолет, Джерри Томпсон передал им черно-белые фотографии конфискованных вещественных доказательств и пообещал прислать снимки самой машины.

Теперь, вне зависимости от официальной линии расследования, избранной департаментами полиции Сиэтла и округа Кинг, Кеппел и Томпсон были сосредоточены лишь на одном подозреваемом – Теодоре Роберте Банди.

Он же, сидя в тюрьме, повел настоящую наступательную кампанию на Лиз Кендалл, заваливая ее письмами. Ему была нужна союзница «на другой стороне», и он изо всех сил старался заставить ее поверить в свою невиновность.

Первое письмо Лиз передал один из друзей Теда, летавший к нему в Солт-Лейк-Сити сразу после ареста. Вот что там говорилось:

Что мне сказать, кроме того, что я люблю тебя?

Что мне сказать, кроме того, что я хочу прикоснуться к тебе и обнять. На что мне надеяться, кроме того, что когда-нибудь мы сможем быть вместе… Не в моих силах компенсировать то горе и гнев, которые ты испытала по моей вине. Это причиняет мне больше всего боли. Будь сильной… И, как ты всегда делаешь, тут нет сомнений, защищай Молли от всего этого, если еще не слишком поздно… Я люблю тебя с каждым днем все сильней и сильней. Навеки и навсегда. Это единственная правда, которую я знаю. Да пребудет с тобой Господь.

На этом Тед не остановился. В следующем письме он сетовал:

Если я о чем в своей жизни и жалею, так это о том, что не показывал тебе всю глубину своей любви так, чтобы ты в ней убедилась. И если есть у меня какое-то желание, какого я пока не удовлетворил, то это желание доказать тебе, что моя любовь нерушима и вечна.

Лиз не отвечала, но это не мешало Банди продолжать. Двадцать третьего октября он прислал ей длиннейшее послание, которое сам назвал «марафонским письмом», аж на десяти страницах. Тед рассказывал о том, как приспосабливается к жизни в тюрьме, как готовится к собственной защите, и разливался в любовных признаниях.

Главное счастье, которое выпадает человеку в жизни, – это найти свою половинку, чтобы любить целиком и полностью. Я счастлив, потому что мне повезло полюбить тебя именно так. Сидя в тюрьме, я еще лучше усвоил этот урок. Ни по кому я не тоскую так, как по тебе… Сейчас, когда вся моя жизнь под угрозой, единственная потеря, которой я страшусь, это потеря тебя и Молли. Вы – часть меня, и вас нельзя у меня отнять. Моя любовь к тебе такая глубокая и такая сильная, какую вообще может испытывать один человек к другому. Я отдаю ее тебе как женщине, которая похитила мою душу. Всю, до последней капли. Никому другому я не подарил бы ее, любовь до конца всей жизни. Моя любовь к тебе и есть моя жизнь. Без тебя жизни у меня не будет.

Лиз переполняло чувство вины. Она чувствовала, что должна поставить его в известность о своих контактах с полицией. Лиз уже села писать ему письмо, и тут Тед сам ей позвонил.

– Я должна сказать тебе кое-что важное. Тебе это не понравится.

– Не волнуйся, – подбодрил он Лиз, услышав, как дрожит ее голос.

– У меня были сомнения… насчет тебя… уже давно. Я так волновалась, что год назад сама обратилась к полицейским.

Тед помолчал.

– Я знала, что ты не можешь быть в этом замешан, но меня это все равно беспокоило. Я не могла перестать об этом думать. О разных вещах…

– Каких именно? Что произошло, когда ты пошла в полицию?

Лиз рассказала ему, как обращалась в департамент округа Кинг и Солт-Лейк-Сити.

– Все в порядке, – ответил Тед внезапно. – Ты сделала, что должна была сделать. Если ты сказала им правду, это не может мне навредить. Правда доказывает, что я невиновен.

Десятого ноября Джерри Томпсон позвонил в следственную группу по делу «Теда» в округе Кинг и сказал, что по истечении двух недель тюремного заключения судья снизил для Банди залог до пятнадцати тысяч. Эта сумма оказалась куда более посильной для его семьи и друзей, так что Банди вышел на свободу. И ограничений на перемещение на него наложено не было. Получалось, что он мог в любой момент уехать в Сиэтл, и Томпсон торопился предупредить тамошнюю полицию. Жизни девушек в штате Вашингтон снова подвергались опасности.

Вечером четверга, 20 ноября, Лиз услышала голос Банди в телефонной трубке.

– Привет! – жизнерадостно воскликнул он. – Угадай, где я сейчас? В офисе моего адвоката! Когда я сюда шел, сыпал снег. Тут свежо и морозно. И я на свободе!

Тед вышел под залог, но подробностей рассказывать не собирался. Он сказал, что пребывание в тюрьме доказало ему: главное в его жизни – любовь к ней. Двадцать четвертого ноября у Банди был день рождения, и Лиз позвонила ему в съемную квартиру в Солт-Лейк-Сити. Его не было дома, и она оставила для него сообщение. Теперь ее снедала ревность. Когда Тед с большой задержкой перезвонил, она спросила, с кем он проводит время.

– Бога ради, Лиз, только не сейчас! – рассердился Банди. – Мне нужна поддержка, а не упреки, как ты не понимаешь!

Он сказал, что на День благодарения его пригласили сразу на четыре праздничных ужина. На вопрос, что будет делать она, Лиз не знала, что отвечать: она отправила Молли к родителям, а сама осталась одна. В результате к ней заехал приятель по имени Лен, чтобы отвезти на вечеринку, которую Энджи устраивала в ресторане «Горацио». Лиз пошла в ванную переодеться, а когда вышла, посреди кухни стоял Тед. Лен впустил его в квартиру.

Тед выглядел бледным и расстроенным, и Лиз, не удержавшись, бросилась в его объятия.

– Почему ты не предупредил, что приедешь?

– Боялся, что ты мне не позволишь.

Тед сказал, что остановился у друзей в Магнолия-Дистрикт. Он просил Лиз не ездить в «Горацио» и побыть с ним. Но Лиз побоялась остаться и попросила позвонить ей позже.

– Нет, сейчас или никогда, – возразил Банди. – Нам надо серьезно поговорить.

Лиз дала ему ключ от своей машины и сказала уезжать к друзьям. Она позвонит ему, когда вернется из ресторана. В «Горацио» она ничего не ела, только пила. Внезапно Энджи указала ей глазами на гардероб – Тед ходил там взад-вперед, пристально глядя на их компанию. Лиз подошла к нему и попросила уйти, а сама отправилась в туалет. Когда она вышла, Теда в гардеробе не было. Лен, провожавший ее до дома, зашел первым и убедился, что Тед не в ее квартире. Он предлагал остаться на ночь, но Лиз его отослала.

Тед позвонил довольно скоро и попросил разрешения зайти. Лиз настояла на том, чтобы они поговорили где-нибудь вне дома, и вдвоем они вернулись в «Горацио». На всякий случай Лиз заблаговременно предупредила Энджи, куда направляется.

– Ты сумасшедшая! – возмущалась подруга. – Его подозревают в похищениях и убийствах, а ты идешь с ним выпить?

– Мне надо с ним поговорить. Возможно, это в последний раз.

– Тогда пообещай, что позвонишь, когда освободишься.

В ресторане Лиз удивило то, что никто не обратил на Теда внимания. Вокруг было достаточно людей, а фотографии Банди появлялись во всех газетах, но способность Теда растворяться в окружении сыграла ему на руку.

Оба сильно напились и из ресторана поехали сначала на набережную, а потом в бар в «Эджуотер-Инн». Несколько раз они обнимались и плакали. Лиз потом с трудом могла вспомнить тот вечер, но по возвращении домой она позвонила Энджи сказать, что Тед останется у нее.

– Я люблю его всей душой и сердцем.

– В таком случае я больше не хочу иметь с тобой дела. Не звони мне и не пытайся со мной встретиться. Я не стану тебя поддерживать в этой кошмарной ошибке, которую ты совершаешь.

Убедив Лиз в своей любви, Тед одновременно убедил ее и перестать сотрудничать с властями. В отчете департамента полиции Сиэтла от 1 декабря 1975 года осталась запись: «Лиз Кендалл больше не сотрудничает; теперь она на стороне Банди».