Когда папа Виц ушел обратно за стойку, Ленро наконец задала вопрос, давно крутившийся у нее на языке:

– Ты знал? – искоса глянула она на впавшего в мрачную задумчивость темного. – Про ту историю?

– Что-то слышал. Но краем уха, сильно не вникал. Когда мы встретились, этому скандалу уже лет десять было.

– Илейн старше тебя? – зачем-то полюбопытствовала она, кое-что про себя прикинув.

– Да. Почти на пять лет.

– Выходит, долго ее потом ни за кого пристроить не могли.

– Рыжая, – Арделан глянул на нее с каким-то странным выражением, – не мели чепухи и не изображай сплетницу. При чем тут «пристроить»? Ей тщательно подбирали достойную партию – речь об одном из высоких темных родов, чтоб ты знала. У нас по-другому не бывает.

– Или она сама не хотела ни за кого идти… – немного посомневавшись, Селль все-таки решила проявить понимание и сильно не вредничать. – После того мальчика, что погиб.

– Нет. И это у тебя мимо, потому как тоже не о нас. Брак высоких родов – это всегда очень далеко от романтики, рыжая. А ты опять напридумывала себе сказок.

– Потому ты и слова поперек никому не сказал? – Готовность к пониманию у Ленро здорово пошатнулась. – Когда вас женили?

– О чем? – кажется, тот действительно не понял.

– О возрасте. Тебе двадцать, ей… двадцать пять?

– Мне было двадцать два. И я выбрал ее сам – из всех подходящих вариантов. А то, на чем зациклилась ты, – просто чушь. Полная.

Селль поджала губы и отвернулась. Глядя на это, темный все-таки добавил спустя пару секунд – словно извинился:

– Мой дед женился на даме почти вдвое старше его. Политика, рыжая. И повторю: у нас не бывает иначе.

– Ладно, мне-то какая разница? – встряхнулась она, здорово себе удивляясь – и в самом деле, что это на нее нашло? Не ревность же? – Идем?

– Куда?

– Обратно в контору. Обсудить же опять все надо. Машент этот…

– Вот еще! – хмыкнул Арделан, тоже стряхивая с себя некстати накатившее настроение. – В кои-то веки выбрался из той твоей норы и сразу обратно? Нет уж, рыжая, к бесам Машента и всех остальных, мы сегодня гуляем. Слышишь, что играют? Вот и вставай! Ты умеешь танго? Нет? Ничего, сейчас будешь уметь.

– Темный, я сегодня ночь не спала!

– Так это же прекрасно – для танго лучше не придумаешь. Натянутые нервы, бессонные ночи… Вставай, говорю, пока сам не поднял.

Час спустя, когда они вдоволь натанцевались, насмеялись, а Селль даже признала, что девица на эстраде и в самом деле умеет петь, Арделан подвел ее к столику, но сам присаживаться не стал. И объяснил, перехватив ее вопросительный взгляд:

– Пойду-ка я тоже причащусь твоих подвигов. Где хоть она висит?

– Что? – не сразу сообразила та.

– Мишень твоя. К которой первый курс строем в паломничество водят.

– А, вот ты о чем… – Ленро равнодушно пожала плечами. – Виц сказал, где-то возле входа. Напротив сортира, наверное, – он тоже там.

– Удачно, – кивнул темный. – Заодно и в него загляну.

– Ну, пойдем, – начала она подниматься, пока тот, чуть склонив голову, с ухмылкой ее разглядывал:

– Рыжая, а ты меня и туда пойдешь… телохранить?

– Нет, просто рядом постою. Но ты, если что, кричи.

Темный лишь хмыкнул скептически, но руку подал, помогая подняться.

Черный кружок мишени, спрятанный под стекло не иначе как от «паломников», и в самом деле нашелся напротив дверей в туалет.

– Ну да, самое проходное место, если подумать, – хмыкнул Арделан, пытаясь получше рассмотреть достопримечательность в полутьме узкого коридора. Но когда рассмотрел-таки, негромко присвистнул и, не удержавшись, потрогал стекло, словно хотел проверить, настоящее ли то, что под ним. Восемь отверстий по краю «яблочка» выглядели как идеально ровная звездочка на восемь лучей. И точно между ними еще одно, девятое.

– А десятая где? – обернулся он к Селль.

– Приглядись.

Тот пригляделся и хмыкнул снова – дырочка в середине была чуть больше остальных:

– Там две?

– Угу, – едва заметно улыбнулась она.

– Странно, – теперь Арделан с тем же выражением рассматривал уже ее саму.

– Что?

– Почему ты меня тогда не убила?

– Случайность, – слишком уж равнодушно пожала она плечами, поначалу не собираясь ничего к этому добавлять. Но потом вдруг передумала: – Птица прямо над ухом заорала, когда я на спуск нажала. Неожиданно. Вот рука и дрогнула.

– Повезло, выходит, – темный все-таки передернулся.

– Не то слово, – с готовностью согласилась Селль. – Не иначе, этот мир уже тогда хотел, чтоб его спасли.

– А?

– Да нет, ничего, – тряхнула она головой, не настроенная в очередной раз выслушивать от него о своей любви к сказочкам. – Неважно. Твоя дверь вот, а моя вот эта. И не задерживайся там, чтобы я вдруг не обеспокоилась. Не то ведь и в самом деле приду тебя вызволять.

Темный хотел что-то ответить, но еще раз глянул на черный кружок под стеклом и передумал – просто молча зашел, куда собирался, и прикрыл за собой створку.

Видимо, Арделана угроза все-таки впечатлила, потому что когда Ленро опять вышла в коридор, он там уже стоял, рассматривая мишень, – словно и не уходил никуда.

– Восемь лучей в одну звезду… – невнятно пробормотал он, еще раз тронув стекло, и прежде чем Селль сумела сообразить, где она уже это слышала, подхватил ее под локоток и потащил к выходу: – Пойдем, рыжая. Такой прекрасный вечер требует не менее прекрасного завершения, я уже расплатился.

– Вечер требует? Или ты?

– Мы с ним вместе, – не стал тот мелочиться. – Леди, вы были неподражаемы. Без шуток. Даже не знаю, рыжая, что в твоих руках более грозное оружие – револьвер или стакан.

– Стакан, – без колебаний выбрала она. – Револьвер после него даже не понадобился. Но, надеюсь, больше ты ни с кем не успел тут схлестнуться?

– Нет, здешнему обществу сейчас не до того.

Словно подтверждая это, компания курсантов лишь вяло проводила их взглядами, когда Арделан прошагал мимо, положив Селль руку не на талию даже, а чуть пониже. Настолько демонстративно и со значением, что та ее даже стряхивать не стала, пока не вышли.

– Погоди, так ты их опять объел? – догадалась она уже на улице. – В смысле, весь вкусный негатив снял?

– С этих точно не убудет, – хмыкнул тот, жестом подзывая запаркованное неподалеку такси. – А папе Вицу хотя бы сегодня разнимать никого не придется.

– Кажется, – задумчиво пробормотала Ленро, усаживаясь на заднее сиденье и подвигаясь, чтобы освободить ему место рядом, – до меня дошло, с чего драки здесь стали такими злыми.

– Вот именно, рыжая. Некому тут теперь страсти тушить.

– Жрать.

– Да какая разница, а? Некому же ведь. И заметь, вы сами этого захотели. И очень постарались для осуществления своей мечты.

Что ему возразить, она так и не нашлась.

А дом встретил их тишиной и пустотой, и Ленро поймала себя на мысли, что такое ей уже непривычно. Лишь в окошке садового домика теплился неяркий огонек, говоря, что ничего серьезного в их отсутствие не случилось. А ведь могло. И с ними у Вица тоже могло, но Шернол выяснять насчет итогов их визита не спешил, видимо, чувствуя, что у бывшего ученика все в порядке, а вот лишние визитеры ему сейчас ни к чему.

– Кофе? – поинтересовалась Селль, пока темный тщательно запирал дверь приемной. – Или сразу спать?

– Спать, конечно, – выбрал тот, в почти полной темноте подходя к ней и обнимая за талию – зажигать свет никто и не подумал.

– Вообще-то я говорила именно про спать, – попыталась она вывернуться. – А то я уже просто падаю.

– Взбодритесь, леди, жалеть не придется. Служанка уже побрилась и готова вам помогать. Расстегнуть, например, вот эту пуговку. И вот эту еще…

– Темный! – Ленро попыталась шлепнуть его по руке, но промазала – ладони Арделана уже успели нырнуть ей за спину, и он прижал ее к себе, щекоча ухо дыханием и на всякий случай придерживая за локти, чтоб не дралась:

– Не скандаль, рыжая. Лучше делом займись, у меня пуговки тоже есть. Вот тут. И вот тут еще. Ну?

Селль неожиданно для себя хихикнула и занялась. Делом. В смысле, пуговками, умудряясь при этом еще и на поцелуи отвечать, становившиеся все более жадными. Так что в постели они оказались просто-таки в рекордные сроки – не помешали ни усталость, ни вчерашняя бессонная ночь. И лишь потом, уже привычно устроившись у него на плече, Ленро внезапно вспомнила, что так и не рассказала темному про разговор с Риннардом.

Тот молча, без комментариев, выслушал все до конца и неожиданно выдал:

– Рыжая, он хороший человек, как ни странно. Я не шучу. Но просто он хороший светлый. Честный и до упора убежденный. В том, что любить нужно только свет, а нас можно лишь ненавидеть. И та давняя история с дуэлью лишь добавила ему той убежденности, хотя ее там и без того хватало.

– А меня? Что делать со мной?

– Ты, рыжая, вообще сбиваешь его с толку. Чему наш убежденный и упертый тоже не рад совсем.

– До такой степени, что хочет убить?

– Вряд ли. Если бы тебя хотели именно убрать, методы оказались бы другими. Поверь, я в курсе, как это делается.

Селль вдруг приподнялась на локте и попыталась рассмотреть в полумраке его лицо:

– Кто я, темный? Ты знаешь?

– Не знаю, – честно ответил тот, укладывая ее обратно и поворачиваясь так, чтобы ей удобней было устроиться. – Подумать над этим у меня вечно не хватает времени, хотя давно стоило бы. И те бумажки, что мы из библиотеки притащили, тоже неплохо бы разобрать.

– А ты сам? – не захотела она уходить от темы. – Ничего не изменится, если я и правда окажусь… из серых?

– И что? Что может измениться? Я с самого начала что-то такое в тебе чую. И сказал тебе об этом тоже сразу – забыла, фея?

– Не смей меня так называть!

– А как? На богиню, рыжая, ты все-таки не тянешь.

Та хмыкнула, но опять предпочла не отвлекаться от слишком важного для нее разговора:

– Когда говорил, что почему-то можешь принять мою клятву? Хоть я и не темная?

– Именно. Я князь, я это вижу, так что меня ты удивить не надейся. Вот только сказочкам насчет серых я все равно не верю – слишком много там подправлено светлыми под их нужды, чтобы оно могло оказаться правдой. Та же история о дружном выборе ими счастья и справедливости – то бишь светлой стороны… Ну чушь же полная. Не говоря уж, что вранье.

– Погоди, – Ленро опять вскинулась, приподнявшись. – Хочешь сказать, они сами это придумали? А потом сами же своих придумок испугались?

– Угу. Так оно обычно и работает. Впрочем, их и темные тоже пугают, просто в силу своей непредсказуемости для них. Даже без всяких сказок, но до полной потери инстинкта самосохранения. Один из примеров сама сегодня видела.

– Видела. Вот только так и не поняла, зачем тебе вообще понадобилось туда со мной ходить и устраивать это представление? – сварливо поинтересовалась она. – Я и одна могла узнать ровно столько же.

– Как зачем? – хмыкнул в темноте Арделан, явно не желая вступать сейчас в спор. – Должен же я был хоть раз тебя куда-то сводить?

– Хоть раз?

– Ну да. Перед тем как сделать признание. Мне говорили, что так обычно принято.

– А, ну если говорили… Но ты, темный, на те разговоры наплюй, тебе оно точно ни к чему. После признания еще и предложение делают, а у тебя одно с другим не связано.

– Откуда такая уверенность?

– Сам сказал.

– Сказали ей… Знаешь, рыжая, будь сейчас в том хоть какой-то смысл, я уже предложил бы тебе стать княгиней. Вот только где теперь то княжество…

Она секунду подумала и кивнула:

– А будь у темных со светлыми возможность иметь детей, я бы, наверное, даже согласилась. Иначе и правда – зачем?

– Согласилась?

– Угу. Но поскольку ни то ни другое смысла не имеет, давай наконец спать, – и она уютно свернулась калачиком, повернувшись к нему спиной.

– Спи, рыжая, – прижался он к ней, по-хозяйски забросив руку на талию.

– Слушай, когда ты уже отожрешься? – недовольно буркнула она, сдвигая эту руку чуть ниже и пытаясь пристроить поудобнее. – Сплошные кости.

– Зачем? Я так моложе выгляжу – меньше шансов, что кто-нибудь вдруг узнает. Да и тебе больше подхожу, ты ж на этом зациклена, насколько помню? Чтоб в плане возраста все ровненько было.

– Ты мне любой подходишь, – буркнула она, закрывая глаза.

– Точно решила?

– Угу.

– Это хорошо. Я запомнил.

Селль улыбнулась, но сделала вид, что уже не услышала. Темный тоже сделал вид, что этого не понял.