Но прежде чем ехать, пришлось потратить еще несколько минут – на то, чтобы закрыть за собой ворота и шугануть от них маячившего рядом бродягу. Первая мысль, когда Селль его засекла, была, что за домом уже следят, но, приглядевшись к заросшему по самые брови мужику, поняла – нет. Все еще хуже. Возле ее дома отирается крыса.

Столь меткое прозвище досталось крайне своеобразным людям, появившимся после войны. Точнее, после того, как на грызню светлых с темными почти полностью растратили всю доступную силу. Оставшихся крох едва хватало на поддержание самого необходимого, и большинству переживших войну пришлось с этим смириться. Не только с тем, что стали недоступны привычные прежде удобства, но и с вернувшимися болезнями. И с тем, что жизнь теперь, похоже, станет гораздо короче, чем раньше, – слухи об этом ползли все более и более упорные.

Смирились, да. Раз уж все равно ничего не поделать. Но не все. Кто-то начал перекраивать под себя ритуалы темных, пытаясь выдрать последние остатки, а кто-то лишился разума, превратив ее в идею фикс. И собирая не силу даже, а малейшие ее отголоски – везде, куда можно было дотянуться. И вот этих, последних, было гораздо больше.

Они кочевали по стране – иногда стаями, иногда в одиночку, но прозвище «крысы» и к тем и к другим прилипло намертво – нюх на такие вещи у бродяг был сверхъестественный, почище, чем у настоящих крыс на отбросы. И раз они начали сюда сползаться, похоже, даже через поставленную темным защиту что-то все-таки просочилось. А если бы ее вообще не было?!

Едва подумав об этом, Ленро содрогнулась. Потому как благодаря Риннарду знала про крыс еще кое-что, не особо афишируемое. На очень многих из этой братии стояли метки официалов, позволявшие отслеживать и их самих, и места, куда они вдруг начинали стекаться. После чего к таким местам проявляла пристальный интерес уже контора.

Адовы демоны!

Нет, один такой бродяга возле ее ворот вполне может оказаться случайностью, но если появятся еще… Селль решительно развернула авто на ближайшем перекрестке, направляя его к мастерской Ласнера. И в этот раз удача повернулась к ней лицом – долго искать сына механика не пришлось, тот ошивался прям рядом со входом.

– Отти, – остановилась она возле мальчишки и распахнула дверь авто. – Разговор есть.

– Слушаю, госпожа Ленро, – солидно кивнул тот патлатой башкой, неспешно подходя ближе.

– Я сейчас возле своей конторы крысу засекла, – начала она без лишних предисловий. – Понимаешь, да?

Мальчишка шумно втянул носом воздух, быстро осмотрелся по сторонам и уточнил:

– Думаете, это из-за господина Фаурри?

– Не исключаю, – подтвердила она его догадки. – А потому просьба, поспрашивай у своих приятелей, больше они тут таких не видели?

– Понял, – еще раз кивнул тот, подобравшись. – Спрошу.

– И вообще, – продолжила Селль. – Поглядывай тут теперь, ладно? Сможешь что-нибудь придумать, чтобы и компанию вашу к этому подключить, и лишнего при этом не сболтнуть?

– Запросто, – после секундной паузы уверенно выдал он.

– Вот и прекрасно, – Ленро протянула ему пару купюр.

– Не надо! – убрал тот руки за спину. – Я же не для этого!

– Разумеется, – очень серьезно кивнула она, глядя мальчишке в глаза. – Это не для тебя, а для остальных ваших.

– Ага, понял, – забрал тот деньги и, судя по выражению лица, действительно все понял, причем правильно. – Мне отчеты вам в контору приносить? Каждый день?

– Нет, – подумав, качнула она головой, – не обязательно. Я и сама могу к вам сюда заглядывать. Но если что-то случится…

– Ясно. Не беспокойтесь, госпожа Ленро. Можете считать, что теперь все под контролем. И господин Фаурри пусть не беспокоится – сделаю все как надо.

– Спасибо, парень, – от души у Селль немного отлегло. – Вот прям очень спасибо. Ну, бывай!

И протянула руку для пожатия. Отти ответил на него с крайней серьезностью и рванул разворачивать сеть наблюдения. А Ленро, объехав квартал по кругу, рванула наконец в сторону архива – время уже здорово поджимало.

Господин Руттенс ожиданий не обманул – заполошно выскочил на ступени перед входом, едва часы на близкой ратуше пробили пять. Озираясь чуть ли не в панике, он выцепил взглядом таксомотор и замахал рукой, подзывая машину. Поговорил о чем-то с водителем, склонившись к двери и воровато озираясь вокруг – словно мелкий налетчик, оставленный на стреме, потом не без труда загрузил себя на заднее сиденье и дал знак, что можно ехать.

Ленро наблюдала за этим представлением, запарковавшись чуть дальше по улице, и как только такси тронулось, тоже вдавила педали, аккуратно пристраиваясь вслед. Но, сообразив, куда нацелился Руттенс, едва не застонала от разочарования – похоже, торопился тот всего лишь домой.

Но скоро выяснилось, что нет – нюх ее все же не подвел. Не доехав пару кварталов до собственной виллы, тот дал знак водителю свернуть налево и спустя еще несколько минут вышел у неприметного, но солидного домика на самой окраине этого престижного района, возле заросшего за время войны сквера. За коваными воротами раздался дружелюбный лай какой-то мелкой собачонки, и на дорожке показалась очень эффектная яркая блондинка в наспех накинутой на плечи шали. Крайне недовольная и встревоженная.

Селль видела все прекрасно, потому как таксомотор уже отъехал и запарковаться поблизости удалось, не привлекая ненужного внимания. А когда чуть приоткрыла дверцу, смогла и услышать кое-что, в который раз убеждаясь, что машина может сделать человека почти невидимкой – смотреть в ее сторону никто и не думал.

– Рут, ты с ума сошел? – зашипела дама, нервно озираясь вокруг. – Тебя увидят!

– Плевать, – столь же напряженно ответил тот. – Пошли в дом. Нужно поговорить.

После чего пара быстро исчезла из поля зрения, а Селль осталась размышлять, кто же эта загадочная незнакомка.

Лет сорока, если судить по первому впечатлению; высокая, но при этом вовсе не худая и с весьма выразительными… формами; волосы, скорее всего, красит; одета весьма небедно, да и дом тоже говорит сам за себя.

Любовница. Почти наверняка. И хотя, затевая слежку, Селль рассчитывала на несколько иную добычу, это тоже показалось ей неплохим уловом. Но самое главное, Ленро отчетливо разглядела ее ауру – женщина была темной. Причем довольно сильной.

И почему это ее больше не удивляло?

Руттенс и в самом деле оказался неплохим специалистом в своем деле, и пока Селль изображала в архиве дурочку-на-практике, здорово помог ей разобраться в папках с нотариальными актами. Так что его собственный брачный контракт она потом нашла влет – за пару минут. А еще через пару минут, быстро пробежав бумагу глазами, поняла, что не ошиблась – идея о немалом состоянии его жены подтвердилась. Значит, подтвердились и возможные причины, по которым тот настолько спешил убрать ее из города.

И вот сейчас Ленро наблюдала за еще одним подтверждением этой версии. Перепуганный и озадаченный непонятными чудесами господин Руттенс, заполучив обратно папку, с которой, похоже, давно попрощался, первым делом побежал именно сюда. Почему?

Чтобы понять хоть что-то, стоило, наверное, представить себя на его месте.

Итак. Есть некая очень непростая папочка в зоне ответственности нашего почтенного архивариуса. Которую он уже не чаял увидеть, судя по тому, что сам за ней не пошел, а настойчиво отправлял наивного Прати. Зато очень чаял отмазаться от этого мутного дела – так, чтобы даже следов своей печати на стеллаже, где она лежала, не оставить. Выходит, знал, что ее увели. Факт.

Но вдруг оказывается, что совсем даже не увели. Вот она, родненькая. Заботливо доставленная пусть и не по первому требованию, но… доставленная. Причем точно она – Руттенс наверняка в этом тщательно убедился, прежде чем вернуть обратно на полку. А потом очень здорово струхнул.

Выходит, к чему-то он все-таки причастен, несмотря на то что в письме, которое Селль выудила из мусора, у него просили совсем немного: всего лишь держаться подальше от места работы в один-единственный строго определенный день. И никакой конкретики, никакого упоминания именно этих документов.

А вот побежал наш перепуганный архивариус не куда-нибудь, а к той леди, что встретила его сейчас перед домом. Потому что хотел найти утешение в ее теплых объятиях? Чтобы забыться и забыть обо всех своих неприятностях? Или… потому, что эта леди темная? И тоже каким-то боком имеет отношение к истории с папкой?

Селль ощутила, как характерный холодок предчувствия пополз по хребту. Да! Похоже, так и есть. У этого дела двойное дно, вьются и переплетаются в нем сразу две нити. Шантаж и эта темная леди. А Руттенс умудрился здорово запутаться в получившихся узлах, влипнув и там, и там.

Или их даже три? Тех ниточек? Гнаж ведь тоже там засветился. И возможно, третьей стороной здесь выступают официалы? Хотя нет, Арделан был уверен, что в этой истории полицейский играл за кого-то другого, не имеющего отношения к его основной работе, зато как-то связанного с долбаными ритуалами, жертвой которых едва не стал темнейшество. Так что больше подходит тут как раз шантажист. Гнаж – его человек. Тогда версии Арделана это не противоречит…

Арделан. Вспомнив о нем, Селль поняла, что опять слишком близка к тому, чтобы капитально расстроиться, а потому отогнала ненужные сейчас мысли и вернулась к насущному. Итак, скорее всего, вокруг господина Руттенса, вернее, вокруг папки с комментариями к Кодексу темных, оказавшейся в его ведомстве, голодными акулами кружат два игрока. Те, кто писал ему письма с угрозами и послал за бумагами Гнажа, и вот эта вот загадочная дама. Темная. А между прочим, Арделан, когда Селль его спросила, и не подумал отрицать свой интерес ни к архиву, ни к Кодексу.

Та-ак. Так-так-так…

Теперь всплывший в памяти образ темнейшества вызвал у Ленро скорее азарт, чем желание поплакать. Неужели и он каким-то боком имеет ко всему этому отношение? Через любовницу Руттенса? А почему не через Прати? Что для него оказалось бы гораздо удобнее? Или это только сейчас удобнее? Ведь раньше выходов на парня у князя не было? Н-да…

Кто же такая эта столь неожиданно всплывшая леди? Сдается, если прояснить это, прояснится и все остальное. Но за что же тут можно ухватиться и потянуть?

Ленро внимательно осмотрелась вокруг и выцепила взглядом маленькую кофейню на углу, витриной развернутую в сторону бывшего сквера. Поскольку сейчас тот больше напоминал джунгли, а не приличный городской парк, место выглядело непопулярным и не слишком многолюдным. Вернее, сейчас совсем безлюдным, работала кафешка, похоже, лишь до обеда и лишь для местных. Что ж, прекрасное место, чтобы слегка перекусить. И ненавязчиво посплетничать о кое-каких здешних обитателях.

Завтра. Прямо с утра. Заодно появится прекрасный предлог не возиться с кофе самой. А как перевести разговор на нужную ей даму, Селль уже сообразила, разглядывая через решетку ворот весьма симпатичный палисадник с целой коллекцией гортензиевых кустов. Похоже, садовая тема в этом районе самая беспроигрышная.

Но сейчас следовало отсюда убираться… Нет, не домой пока. Рано. Лучше в управление официалов. Насколько она знала привычки Риннарда, раньше восьми он уйдет оттуда вряд ли. А потому нечего тянуть и откладывать на завтра то, что можно решить сегодня. Все равно поговорить с ним нужно, почему не сейчас? Так даже лучше выйдет – уставший за день Нар будет не настолько подозрителен, как утром. И возможно, не настолько осторожен…

Здание управления встретило привычными шумом, запахами и улыбками встречных. Ленро, невольно напрягшаяся после вывертов Гнажа, не заметила ничего такого, на что опасалась нарваться, – никаких угрюмых взглядов вслед, попыток перейти на другую сторону коридора и или еще чего-нибудь в том же роде. Нет. Все как всегда. Ее многие тут знали – именно как старую, армейскую еще, знакомую Риннарда – и относились без малейшей предвзятости. «Капитан? Да вроде здесь пока. Совсем недавно видел его возле кабинета. Вряд ли еще успел уйти…»

Точно. В кабинете Селль его и нашла. Как и ожидала.

А вот тот ее визита, похоже, как раз не ждал, и когда дверь открылась, попытался быстро убрать со стола жестянку с подозрительно знакомой этикеткой. Та, как назло, жабой выскочила у него из рук и, кувыркаясь, загремела по полу, остановившись точно у ее ног. Ленро нагнулась и в напряженной тишине подняла этот нежданный подарочек. Да. Та самая марка кофе, что обычно стояла у нее в шкафу.

– Это ты мне приготовил? – неспешно, словно оттягивая момент, начала она свинчивать крышку. А свинтив, понюхала содержимое и невольно передернулась – характерный запах, примешавшийся к аромату кофе, определенно был ей знаком – чуть ли не в носу засел еще с того недоброй памяти утра. И вдруг сообразила, что вопрос оказался на диво точен. Точнее не придумаешь.

– Нет, не тебе. – Нар поднялся из кресла, удачно скрыв за этим нервозность. И знай его Ленро чуть меньше, даже купилась бы, наверное. – Это меня просили передать кое-кому. Но если тебе нужно, могу прихватить, когда в следующий раз заеду.

– Нет. Вот такого мне точно больше не нужно. – Она закрутила крышку и под пристальным взглядом бывшего командира осторожно, словно там были пауки, поставила банку обратно на столешницу.

– Селль, а ты зачем тут? – решил тот съехать со скользкой темы. – Что-то хотела?

– Хотела, ага. Еще утром к тебе забегала, но, видимо, не очень вовремя. – Она чуток поразмыслила, стоит ли провоцировать прямой конфликт, и в итоге решила, что нет, не стоит. Не с Риннардом и не сейчас.

– Ну да, помню, – прервал он затянувшееся молчание и уселся обратно в кресло. – Дела были, точно.

– А сейчас? – Ленро подошла к жесткому стулу для посетителей и оперлась на спинку.

– А сейчас я тебя слушаю, – он жестом пригласил ее присесть. – Что-то случилось?

– Случилось? – Селль приняла приглашение, попытавшись умоститься поудобнее. Безуспешно, не для этого тот стул предназначался. – Пока нет, слава всем богам. Просто решила кое о чем напомнить. Ты мне должен, не забыл?

– За тот подвал? – пристально глянул тот на нее.

– Не только. – Она, в свою очередь, так же пристально посмотрела на жестянку с кофе, все еще стоявшую между ними.

– Что? – поморщился Нар и убрал ее с глаз долой, куда-то в ящик стола. – Что ты хочешь?

– Знаешь, я вот как у заводских по твоей просьбе побывала, так прям аж ностальгия накатила… Ты в курсе, что я там выросла? В приюте?

– Помню. И?

– Так вот, навестила я потом тот приют. То, что от него осталось. И знаешь, тут такая странность, – она потерла переносицу, – был у нас там учитель. Математик. Хороший мужик, добрый к нам. Хоть и темный.

Риннард сдвинул брови, но пока молчал – слушал.

– Так вот, прихватили его недавно – к вивисекторам. И никто у них там понять не может, почему и за что. Он же до планки Рихтарна не то что недотягивает, но и близко не стоит. Очень слабенький дар. Очень. И мне прям жалко его стало, неплохой ведь человек. – Селль сделала паузу, но комментариев так и не дождалась. И продолжила: – Поспрашивай, в чем там дело, а? Зачем он вашим? Почти без дара.

Риннард молча поднялся, обошел стул, на котором она сидела, и, встав за спиной, положил руки ей на плечи.

– Многовато. За один подвал.

Его ладони начали было привычно спускаться ниже – к груди, но Селль перехватила их, накрыв сверху своими:

– Хочешь, чтобы добавила?

– Угу, – тот еще раз попытался добраться до цели, и опять не вышло – Ленро усилила нажим.

– Ну, тогда я, пожалуй, не пойду сейчас никуда рассказывать о манурте в своем кофе. И рассказывать о том, что запасные ключи были только у тебя, тоже не буду.

Намек получился более чем прозрачным. Риннард тут же убрал руки, отошел от нее и снова устроился в кресле напротив:

– Не боишься заиграться?

– Нар, ты прекрасно знаешь, что игру эту начала не я. Да и не ты, похоже. Расскажешь кто?

– Нет, – выдал тот после очень длинной паузы. – Но я поспрашиваю, что с твоим математиком и зачем он сдался вивисекторам.

– Ну, и на том спасибо, капитан. – Селль поднялась и направилась к двери. – Значит, еще увидимся.

– Оптимистка, – очень тихо донеслось ей в спину. Но она услышала. И вернулась.

– А знаешь что, Нар… Я тут вдруг подумала, – она оперлась на край столешницы и уставилась Риннарду прямо в глаза. – Лучше я попрошу тебя сразу вытащить его оттуда. Это ж ведь нетрудно, правда? Исправить чью-то дурацкую ошибку и избавить ваших… э-э-э… исследователей от человека, у которого и силы-то почти нет. Он ведь им совсем не нужен, да?

– И на этом все счета мы с тобой закроем? – Тот понял ее совершенно правильно.

– И все наши долги друг другу, – согласилась она. – Идет!

– Идет, – эхом откликнулся Нар. – Где и как ты сможешь его забрать, я тебе потом передам. Через кого-нибудь.

– Да, так действительно будет лучше, – Селль тоже прекрасно поняла, что он хочет этим сказать. – Видеться нам больше не стоит, командир.

Тот молча кивнул. И так же молча проводил ее взглядом до самой двери, на этот раз от реплик воздержавшись – даже не попрощался. А Ленро, выйдя из управления, открыла дверцу авто, села за руль, расслабив наконец каменно напряженную спину, и выдохнула.

«Вот и все. Теперь – точно все. И со всеми. Можно спокойно ехать домой и рыдать наконец сколько влезет! Пока она еще способна это делать».

Педаль газа Селль вдавила так, что голуби, устроившие брачные пляски возле задних колес, с ужасом порскнули во все стороны. Шум взревевшего мотора отразился от угрюмого фасада и эхом заметался по улице, заставив прохожих нервно оборачиваться. Плевать! Ей сейчас на все было плевать! Кроме собственных планов на хорошую истерику…

Увы, но с этим так ничего и не вышло. Вернувшись домой, Ленро нашла на ступеньках приемной еще одного посетителя, хоть тот и постарался слиться с тенью разросшейся рядом сирени. Открыв гараж, она загнала туда авто, в сомнении постояла возле створок, решая, захлопнуть их за собой или пока погодить, а потом вздохнула и тоже пошла под куст.

– Привет, – поднял на нее глаза едва видимый в тусклом свете гость. – Ты уже успела соскучиться, рыжая?