Когда я зашагал к тварям, лейтенант заорал:

— Кошелев, мля! А ну вернулся!

Он кричал что-то еще, но его терпение закончилось, когда твари будто по команде рванули вперед.

— Заболоцкий, давай!

Сзади сверкнуло, хлопнуло и твари разочарованно взвыли. Оглядываюсь на мгновение и вижу пустой коридор. Они перенеслись, что ли? Разве о таких способностях не принято предупреждать заранее?

Впрочем, даже если бы я знал про телепортацию, не стал бы перемещаться с ними.

Ухожу под незаметность и сходу бью в шею антропоморфному псу — напитанный Ци нож проходит через горло и рассекает позвоночный столб. Мертвая тварь падает на пол.

Увы, продолжить битву против беззащитных зверушек не удалось. Едва успеваю сбежать от потекшей во все стороны тьмы: не знаю, кто из тварей вызвал рванувший в мою сторону черный вал, слизнувший верхний слой моего покрывала незаметности. Если бы я промедлил секунду-другую, тьма добралась бы до тела, и кто знает, что со мной случилось бы. Краска на стенах пузырилась, часть трупов осыпались прахом.

Порыскав по коридору и не обнаружив меня, твари направились обратно. Шагаю вслед за ними до комнаты, заходить в которую ну совсем не хочется — стены и пол комнаты испещрены кровавыми знаками — похожие я видел на площади. Я мельком посмотрел на прыгающего с ноги на ногу карлика и вернулся к месту, где мы сражались с тварями.

Все то, что относится к органике, орсы выпили и переварили в пилюлю, но хватало костей, пустой одежды и всякого хлама, который люди обычно носят в карманах.

Переворачивая ногой залитые кровью вещи, нахожу пару зажигалок и пару более-менее чистых тряпок. Возвращаюсь в холл, обрываю метровый провод от стационарного телефона на стойке регистратуры.

Возвращаюсь на улицу, нахожу ближайшую машину, с помощью провода окунаю тряпки в бензобак. Выжимаю их, тихо матерясь — теперь руки будут вонять бензином целую вечность.

Возвращаюсь к ритуальной комнате с нарисованными кровью знаками.

Света в комнате мало, но мне хватает. В центре комнаты дергается в странной пляске карлик. Крысиные черепа и кости, насажены на нитки, обмотанные вокруг его шеи. Все это бренчит,

Нарисованные кровью знаки блестят на кафеле пола, на стенах. Не знаю, что за ритуал здесь проводят, но он подходил к концу. То, что не удалось краснокожему на площади Революции, должно получиться здесь, причем в ближайшее время: пространство наполнено злой силой, гораздо более плотной, чем на площади. Я чувствовал брезгливость, эта потусторонняя энергия окутывала меня, будто липкая паутина.

В комнату забились десятки причудливых тварей, в которых карлик превратил людей. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, пускали ядовитую слюну из пастей, рычали, переговаривались, шептались.

Карлик плясал в центре комнаты, за спинами своих миньонов. Думаю, стоит мне убить хоть одну такую тварь, и комната превратится в мясорубку, в которой меня достанут, пусть даже случайно. Слишком много здесь Кошмаров, чтобы рассчитывать остаться целым.

Самое забавное, что я сидел в углу, растянув ауру незаметности во все стороны, и рядом со мной было метра четыре пустого пространства, которое попросту не замечали. Покрывало незаметности трепетало под внимательным взглядом карлика, когда тот осматривал помещение, но держалось крепко. После двух прокачанных даньтяней я стал куда сильнее в духовном плане.

Полагаю, монстра тревожил запах бензина, но повлиять на него я был не в силах.

Достаю нож и самым кончиком оружия вывожу узоры на плитке. Эти руны я запомнил — именно их я чертил в предыдущей квартире, проверяя действенность ритуала эклектики. Правда, была пара минусов. Во-первых, у меня с собой были только зажигалки и пропитанная бензином ткань. И во-вторых, мне приходилось выводить руны поверх кровавых узоров. Но я не останавливался. Что может быть приятнее, чем заставить разных тварей сражаться друг с другом?

Когда все было готово, я щелкнул зажигалкой и тряпка, находящаяся в нужном ритуальном кругу, вспыхнула. К счастью, мой рукав не занялся пламенем — я вовремя отдернул руку.

В этот раз долго ждать не пришлось — спустя минуту по полу пополз туман, а за спиной раздались шорохи и скрипы. Карлик не прерывал свой танец, но чудища зашевелились.

Я встал и не оглядываясь, пошел к выходу, лавируя между монстрами. На этот раз дверь находилась перед моим лицом — я уяснил урок.

Обернулся я только в дверном проеме, чувствуя себя неуютно.

Туман полностью поглотил угол, где я провел ритуал. Через белесую пелену я видел только огонь пропитанной бензином тряпки. Причем огонек мерцал все дальше, будто удаляясь, и я подумал, что затушить эту тряпку я теперь не смогу, даже если захочу.

Внезапно по комнате пронесся порыв ледяного ветра. Потусторонний сквозняк швырнул к моим ногам какую-то бумажку. Даже понимая, что нужно бежать прочь под всем ускорением, которое у меня было, и как можно быстрее, я остался на месте. Будто загипнотизированный, я поднял скомканный листок и развернул его, после чего попытался прочитать фразу, написанную неряшливым и неразборчивым почерком, будто бы принадлежащим ребёнку.

На обрывке бумаги на чистом русском языке была нацарапана всего одна фраза: «Ты умрешь в муках, Артур!».

Похоже, есть сущности, которым плевать на мою незаметность.

Я отпустил листок, и его унесло ветром дальше по коридору. А вот теперь «неуютно» перестало быть словом, которое подходит к ситуации. Я напуган до усрачки, несмотря на пьющий эмоции бинт!

Карлик уже не плясал. Ритуал был сорван — руны тускнели, магия из них утекала в туманный угол, и с каждой секундой туман становился все плотнее, стелился все дальше. Лишь взглянув на дымку, карлик отступил на пару шагов.

— Это мой мир! — крикнул карлик на языке мира Кошмаров. — Мой! Я первым нашел его и я не дам тебе его захватить! Я тебя не боюсь!

Однако его выдал дрожащий голос. А я с содроганием подумал, насколько жутким должно быть существо, чтобы пронять карлика.

Слова карлика ничуть не впечатлили того, кто прятался в тумане. Из белой пелены донеслось угрожающее бряцанье цепей. Некто шел к нам: цепи звенели все громче.

Спустя пару секунд туман колыхнулся и выплюнул окровавленное чудовище в медицинском халате. Из-под пропитанного кровью халата высовывались длинные цепи, волочась по полу. Голова монстра была опущена к земле, а с зажатого в руке молотка капала свежая кровь.

Когда между монстром в халате и ближайшим зомби оставался метр, голова чудовища в халате неестественно повернулась. Сквозь завесу длинных не расчесанных волос на нас уставилось уродливое подобие лица — грубое подобие маски, скроенной из мужских лиц. Швы на жутком лице перемежались с железными скобами.

Карлик не выдержал — скомандовал своим тварям атаковать. Вся толпа разом бросилась на Кошмар, который был вооружен одним молотком.

В заполненной телами комнате будто разразился ураган. Цепи грохотали, будто живые, хлеща по стенам и потолку, отшвыривали тела, дробили кости. Молот взметнулся, вдребезги расшибая череп какой-то высокой твари, похожей на безликий манекен.

Вышедший из тумана кошмар двигался не быстрее обычного человека, но его удары всегда достигали цели, а по нему попасть не могли.

А тварь, звеня цепями, обычным прогулочным шагом шла к карлику. Краснокожий бормотал что-то и махал перед собой руками, но я не видел, чтобы его действия замедлили монстра в халате.

Я достал из шкатулки пару семян и швырнул их в комнату, прямо на трупы. Однако налетевший в то же мгновение со спины порыв ветра подхватил семена и швырнул их в туман.

Пока тварь крушила черепа зомбированных, сквозняк швырнул в мою ладонь мокрый бумажный листок. Я махнул рукой, пытаясь его сбросить, но лист будто бы сам собой развернулся. Я зацепился за первое слово и против воли прочел все, что было написано на листе.

'Я думаю, что в этой больнице живет кто-то злой и мертвый. Может, он прячется под моей кроватью, или в тумбочке? Я говорила об этом врачам, родителям и своей старшей сестрёнке, но они меня не послушали.

Перед сном медсестра проверяет, закрыты ли окна, и говорит мне, что они закрыты и в палату никто не попадет. Не понимаю, почему она пытается защитить меня от того, кто может быть снаружи больницы, если он уже в моей палате? Цепи звенят.'

Если кто-то пытался напугать меня, у него получилось. Я шагнул назад, выходя из комнаты — оставаться наедине с чудовищем я не хотел.

Через секунду дверь сама захлопнулась, с такой силой, что с потолка посыпалась побелка. Если бы я на секунду промедлил, я бы остался в той комнате!

Истошно завизжал карлик. Его крики ещё не стихли, а я уже пробежал метров сто по коридорам. Цепи гремели где-то неподалеку, словно монстр шагал по моим следам.

Я припустил ещё быстрее, не осмеливаясь поворачиваться. Впервые с того дня, когда я провел ритуал, мне было так страшно: до вставших дыбом волос, до пошедшей мурашками кожи. И это с притупленными эмоциями! Наверное, без бинта я бы уже орал, как институтка.

Я прорывался сквозь воздух, за секунду пробегая метров по сорок. Добежал до места, где я бился в компании военных против тварей. Пробежал еще метров двадцать, и ощутил, что страх только растет. Слева должны находиться окна, справа — двери кабинетов, но я не видел ни того, ни другого. Будто вся больница превратилась в сплошной коридор, темный настолько, что даже мое улучшенное зрение почти пасовало.

А сзади все так же гремели цепи.

Оглянувшись, я уловил мерцающий блеск железа. Монстр вышел из-за поворота. Необъяснимым образом Кошмар нагонял меня, хотя шел он обычным прогулочным шагом, а я бежал изо всех сил.

По поводу результатов нашей схватки я иллюзий не питал: если монстру сам мир подыгрывает, я не смогу с ним справиться, даже если буду сильнее Халка. Черт, да тут сцена будто из фильма ужасов!

Мое сердце столь бешено колотилось, что чуть ли не выламывало рёбра грудной клетки. Вся эта ситуация с приближающейся тварью походила на кошмарный сон.

А что, если я в конце концов прибегу в тупик? Наверняка так и будет! Зачем больнице отпускать меня⁈

Драку лучше оставить, как самый последний вариант. Если я сейчас в мире, который живет по правилам ужасов, из моей руки может выпасть нож, я поскользнусь, попросту не попаду по Кошмару, или не смогу пробить его красно-белый халат.

Черт!

Я напитал нож Ци и принялся полосовать правую стену, вгоняя нож до самой ручки. Резал под углом, вырезая пласты бетона и арматуру, и наконец пробился к комнате.

А еще стена будто затягивала рану — отверстие уменьшалось с каждый мгновением, я едва успел залезть в комнату и бросился к окну, которое тоже с каждой секундой становилось меньше.

Я не стал тратить время, открывая створку — в прыжке плечом вынес стекло и полетел вниз, чувствуя, как стеклянные осколки набиваются за воротник. Сразу отбежал метров на сорок, и только потом оглянулся и увидел кое-что ужаснее побега от твари по невероятно длинным коридорам больницы.

Здания менялись, искажались. Один корпус медленно опускался под землю, стена второго стала выпуклой, как надутый пузырь. Между кирпичами появились широкие трещины, похожие на старческие морщины: из них сочилось нечто красное. В окнах маячили чьи-то силуэты, я слышал далекие истошные крики.

Сквозь двойные стеклянные двери у входа я увидел силуэт одетого в смирительную рубашку человека, который мотал головой так быстро, что даже на полном ускорении я не мог различить его лица.

Похоже, желая перебить монстров, я превратил больницу в место с куда более страшными тварями. Надеюсь, что больницу они не покинут, иначе выживать в городе будет еще сложнее, чем сейчас.

Тишину города разорвало далекое рычание моторов — похоже, лейтенант с группой добрались до базы и сообщили про больницу начальству, и военные отправили сюда усиленную группу. Хотя, как по мне, здесь не сработает ничего, кроме систем залпового огня.

Оставаться и брать на себя ответственность за самую аномальную зону Красноярска я не хотел.

— К черту, — помотал я головой. — Оставлю эту проблему более компетентным людям.

За час я вернулся на базу, по пути измордовав пару монстров. Там я пересказал события, слегка приукрасив — сказал, что перебил напавшую стаю мутантов, а потом сбежал из больницы, когда «почувствовал, будто что-то не так», благо поймать меня на слове никто не смог — среди искателей было немало интуитов, которые предчувствовали неприятности. Мой доклад приняли и отпустили отмокать под душем. Майор даже вяло похвалил и пообещал ускорить вопрос с получением мотоцикла.

Вечером вся орава военных вернулась на базу, а перед нами впервые выступил майор. Военный настоятельно не рекомендовал соваться в район больницы. А в помещении, где крутили кино, на стене появилась крупномасштабная карта города, на которой территория больничных комплексов была закрашена черными штрихами. На карте хватало и красных пометок, куда рекомендовалось соваться только командами, и зеленых, где искатели могли проверить свои силы в одиночку. Но больше черных зон, кроме больницы, не было. Я почувствовал укол совести, но не настолько сильный, чтобы пойти и признаться, что к возникновению черной зоны причастен я — за такое могут попытаться яйца клещами вырвать. Хочется, чтобы меня приняли за искателя, способного в одиночку завалить сильнейшего монстра, и не хочется славы человека, из-за которого заштриховали целый квартал. А в будущем, глядишь, и закроют эту аномалию. Или мир сам ее обратно вытолкнет.

Второй вопрос, который поднял майор — искателей определили в правовое поле. Теперь можно было оформить запрос на статус свободного искателя. Зарплату таким не обещали, только «обеспечение базовыми нуждами», куда входил мой домик, врачи, питание и прочие приятности и «вознаграждение» за выполнение определенных задач, вроде прикрытие во время эвакуации или зачистка территорий. Был введен налог на куплю-продажу всего, связанного с миром Островов и обязательное право выкупа государством орсов и обликов по фиксированным и не слишком приятным ценам. Понятное дело, что никто не устраивал обысков, и все знали, что у искателей заныканы облики для своего усиления, либо — для смены под каждую задачу. Но пока позиции военных были слишком шаткими, чтобы закреплять закон силой. Отнимут облики у одного, и другие просто уйдут с базы, возможно — побуянив напоследок.

Узнал последние новости — твари выскочили на патруль в семи километрах от города. Могучие Кошмары размером с автобус плелись по дороге со скоростью пешеходов, истощенные и медленные, и их перебили с автоматов безо всяких потерь. То есть, за пределами границ, внутри которых засыпают Неспящие, твари теряют добрую часть своих сил. Отличная новость — буду пока спокоен за остальной мир.

Пересеклись и с взвинченным лейтенантом. Мужчина, похоже, был на взводе из-за трудного и долгого дня и вставленных за операцию пистонов, потому что попытался сходу на меня наехать, посчитав меня тем, кто безропотно будет стоять и обтекать. Я тоже был в плохом настроении: руки все еще пахли бензином, несмотря на все попытки смыть едкий запах, да и фейл с больницей не добавил хорошего настроения.

— Кошелев!

— Ага.

Лейтенант подступил вплотную.

— Когда я говорю! Что-то делать! Солдат должен делать!

— Но я вам не солдат, так что умерьте пыл, товарищ лейтенант, — посоветовал я. — Я в той больнице в одиночку выжил, и после ваших криков не пострадаю. Какими бы силами вы не обладали, они меня даже не заденут, уверяю вас. И в будущем советую предупреждать подчиненных о таких возможностях, как массовая телепортация.

Лейтенант сверлил меня налитыми кровью глазами, но дальше эскалировать конфликт не рискнул — сменил тему:

— Где автомат, боец⁈

— Где-то в больнице. Но возвращаться за ним не советую — говорят, там полная жопа.

На этом и разошлись.

Уже лежа в кровати, я вспомнил, что Владос обещал познакомить с девчонками, но суетиться было уже поздно. Да я и сам могу познакомиться, без протекции Владоса. Главное, не забыть.

Но это будет потом. Сейчас, пожалуй, уделю время развитию острова. Очков захвата для прокачки у меня не так много, как хотелось бы, но я придумал, как быстро их добыть.