Я шагал за Стрыкало по территории комплекса и посматривал по сторонам.

На базе кипела жизнь. Вокруг сновали люди, кто-то на кого-то кричал, щуплая девушка, одетая по гражданке, тащила проектор и ноутбук.

Мой проводник решил начать экскурсию со столовой. Мы шли по главной дорожке, и проводник указал на большое здание слева.

— Это наша столовая. Здесь мы собираемся на завтрак, обед и ужин. Повар готовит просто потрясающе, порции большие, под вашего брата. Кормят даже ночью, там все время кто-то дежурит.

Дальше рядовой показал на просторный павильон рядом с небольшим прудом.

— Здесь вечером через день крутят кино. Когда фильмов нет, можно просто посидеть, обсудить планы и просто пообщаться. Отличное место, чтобы познакомиться с другими искателями.

Павильон выглядел внушительно — большая открытая площадка с навесом, вокруг которой были расставлены кресла и столики. Вид на пруд отсюда был просто великолепным.

— Вон там — бассейн.

Мы прошли дальше. Здесь вовсю шла стройка — рабочие возводили новые домики. В воздухе витал запах свежей древесины и краски. Стрыкало заметил мой интерес и пояснил с легкой завистью:

— Да, домов пока не хватает, поэтому активно строим новые. Скоро все будет готово, и у каждого из ваших будет свое жилье. А наша казарма — там, дальше.

Прогулка завершилась у небольшого спортивного поля, где группа из шести искателей играла в волейбол. Люди носились по полю с такой скоростью, что дали бы жару и профессиональным командам. Разве что по мячу били с осторожностью, но даже так удары ладоней о мяч раздавались на всю базу.

Среди ребят я заметил Макса. Плечи толстячка раздались вширь, Макс похудел, но взгляд все равно оставался малость испуганным. Меня он не заметил, а махать руками и привлекать внимание я не стал.

— Ну вот, в общем-то, и все основные места, — сказал боец. — Твой дом — двадцать третий — во-он там. Проводить тебя?

— Нет, дойду. Спасибо за экскурсию.

Деревяные домики в немецком стиле выглядели очень уютно и гармонично вписывались в окружающий пейзаж. Двадцать третий ничем не отличался.

Я зашел внутрь и присвистнул.

Дом был квадратов на восемьдесят, неплохо.

Я разулся, прошелся по коврам. На кухне была плита, холодильник, посуда аккуратно раставлена по полкам. На столе стоит электрический чайник, кофеварка.

Вид из окна шикарный — подстриженный газончик, деревья, кирпичный забор. Идеальное место для утреннего кофе, гораздо лучше, чем пить его на балконе, вдыхая загазованный воздух Красноярска.

Хотя воздух в городе уже стал чистейшим, наверное. Разве что трупы местами воняют, но автомобильных выхлопов уже практически нет.

Заглянул в ванную комнату, где находилась джакузи и душевая кабина. Посмотрел на двуспальную кровать и покачал головой. Все выглядело чистым и новым. Я ни разу не был на этой базе отдыха, поэтому просил домик, не подозревая, что здесь и втроем жить можно.

После того, как снимаешь весьма среднюю квартиру за сорок пять тысяч, получить в распоряжение шикарный домик неожиданно. Но ведь я достоин такого комфорта?

Ну да, достоин. Наверное. Желания попросить домик поменьше и поскромнее точно не появилось.

Я вернулся в зал, сел на мягкий диваном, перед которым стоял небольшой журнальный столик. На полках на расстоянии вытянутой руки аккуратно расставлены настольные игры. Самое то для спокойных вечеров в компании. Ощущение уюта дополняли мелкие детали: мягкие ковры на полу, картины на стенах.

Черт, даже не верится, что теперь я живу тут.

Нехотя встал и направился в столовую. Живот бурчал — макароны и тушенка уже давно переварились.

Кормили здесь и в самом деле вкусно: сладковатый салат с помидорами и мясом, «грибной жульен» — разваренная серая жижа с куском шампиньона, но вкусно. Навернул еще два вареных яйца и бифштекс.

Мне определенно здесь нравится.

Может, есть что-то приятное в том, чтобы мотаться по обесточенному городу, мыться водой из шестилитровых бутылок, ходить в нестиранной одежде и засыпать, гадая перед сном, удастся ли тебе проснуться. Ныкаться по каким-нибудь гаражам, заряжать телефон и ноутбук от генератора, грохочущего на весь квартал. Менять технику, потому что каким-то идиотам придет в голову раздолбать или угнать твой мотоцикл, пока ты спишь и не можешь ничего сделать. Отапливать зимой какой-нибудь гараж буржуйкой, и молиться, чтобы тебя не нашли по столбу дыма, который видно за километры. Но между такими приключениями и комфортом я выберу комфорт. Та неделя, проведенная на крышах, помогла мне осознать, что душ раз в день, чистая постель и горячая еда для меня очень важны. Если уж я на островах на матах сплю и забыл, когда полноценно отдыхал в последний раз, то хотя бы в этой жизни я хочу расслабляться. Нельзя постоянно ходить в напряжении — крыша поедет.

А к жизни бомжом-убийцей в покинутом городе никогда не поздно вернуться, если вдруг захочется. Если меня не устроит жизнь у военных, в городе припрятаны припасы и оружие. Да и не думаю, что меня смогут удержать силой. Как? Я под незаметностью всю базу могу вырезать, кроме искателей разве что — у тех есть способности и облики.

Майор на идиота не похож. Надеюсь, что и действовать будет, как взрослый и умный человек.

После столовой решил прогуляться, и ноги сами принесли меня к площадке с искателями. Матч закончился, и теперь все сидели на низкой трибуне. Старше двадцати двух никого не было. Девчонок, к сожалению, не было тоже.

Подошел я в разгар разговора.

— … вы понимаете вообще слабость шантажа? У меня вот знакомый девушке скинул интимное фото, та его начала шантажировать, что разошлет фото всем знакомым, если он ей не переведет денег. Он перевел денег. Та начала его шантажировать, что разошлет фото всем знакомым, если он ей не переведет видео, где он мастурбирует. А потом начала шантажировать, что разошлет видео. Умный человек сразу бы ее в бездну послал.

— О чем разговор? — нагло вмешался я в диалог компании, из которой знал только Макса.

Макс сразу отвел глаза — узнал. Остальные посмотрели оценивающе. Измерили взглядами ширину плеч, высоту, висящий на поясе нож. И самый рослый — лидер группы, похоже, решил удостоить ответа.

— Да мы тут про историю Кирилла Романовича, главу Бессмертных и то, как его пытались шантажировать, угрожая жизням родителей, которые живут в Москве.

В груди заворочалась тревога. Если то же самое случится и со мной, то защитить родителей я не смогу.

— И к чему привели угрозы жизням его родителей, кроме истовой ненависти? — поинтересовался я.

— Да ни к чему, — хохотнул волейболист. — Это где-то с месяц назад было, пока еще государство не поняло, кто такие искатели и какими возможностями обладают. Хотели сперва поймать самого Романовича, но не вышло. Тогда нашли родителей. Начали по мягкому варианту: к ним пришел представитель какого-то госпредприятия и предложил работать у них за хорошую зарплату, нужно только передать привет сыну. А когда это не сработало, отвезли куда-то и начали угрожать. Посудили, мол, куда он рыпнется, поедет через всю страну неизвестно куда, спасать родителей? Нет, скорее всего будет делать что прикажут. Тогда люди еще были уверены в своей полнейшей безопасности.

— А дальше?

С Романовичем я был знаком, и мне было интересно, что он придумал.

— Кирилл Романович сперва убил наглого мента, которого и послали сообщить, что родители искателя захвачены. Потом — задействовал свои связи и узнал имя и номер человека, который и организовал похищение. Позвонил и пообещал, что если родителей не отпустят в течение суток, зачистит весь полицейский участок. А если предков посмеют тронуть, начнет убивать всех ментов и военных в городе.

— И что, отпустили?

— А что они в таком случае сделали бы? Реально убили родителей? Это вообще каким-то цирком было бы: убить тех, чья жизнь и защищает тебя от смерти от рук Романовича. Отрезанные пальцы работают только в сериалах. Представь себе, на что способен искатель, который поставит своей жизненной целью уничтожение чиновников любого калибра. А пять таких людей? Десять?

— И что теперь с искателем?

— Ничего. Живет, здравствует. Вряд ли будет здравствовать долго — скорее всего скоро тромб оторвется, на фоне тревоги за душу усопшего полицейского. Или случится какое-нибудь «комбинированное заболевание: аритмогенный характер смерти на фоне критического повышения артериального давления». Но прецедент учли, теперь никто не трогает наших родителей. Может, найдутся бандиты, которые решат заработать, но государство больше таких просчетов не допустит: тот случай стал показательным. Легче предложить нам все, что захотим, чтобы мы работали на них, а если откажемся — вовсе не трогать.

— Ну да, — киваю я в задумчивости. — По сути, государству нужны ресурсы из города и из мира островов. Орсы, облики, артефакты. Мы умеем их добывать и готовы продавать. К тому же мы не угроза национальной безопасности, мы обладаем силами только неподалеку от города.

Насколько я помню, способности, которым ты обучался на островах, слабеют, но не исчезают даже за пределами невидимых границ. Но до угрозы мы все равно не дотягиваем.

— Но почему шантаж работает, если ты говоришь, что умный человек не станет идти на поводу у шантажиста? — робко встрял Макс. — Или шантажист выбирает глупых?

— Шантажист выбирает любых. Прелесть шантажа в эмоциях, — даже не обернулся к Максу рослый искатель. — Это вообще в половине мошеннических схем работает, так или иначе. Когда человек напуган, ему сложнее думать, он проще подчиняется. А то, что в обмен на выполнение условий, шантажист от рычага не избавляется — так часто бывает. Просто жертва считает… даже нет, не считает, а надеется, что если она подчинится, шантажист не станет публиковать фотки, например. Хотя здесь уже ошибка — если человек оказался настолько прогнивший, что прибегнул к шантажу, то он не будет по-рыцарски честно выполнять свои обещания. Ну, в жизни это имеет смысл — чем дольше шантажист держит с тобой контакт, и вообще, чем больше он совершает действий, тем проще его найти. Работает, правда, только если в процессе жертва ищет шантажиста или обратилась к тому, кто искать будет. Ситуация с фотками и деньгами это вообще вымогательство, какая-то там статья уголовного кодекса. Короче, чтоб шантаж работал, нужно не брать в заложники родственников, а скорее напугать. Если бы я хотел тебя, Макс, напугать, я бы сперва выяснил, что ты любишь, ценишь, чем занимаешься. Вдруг ты пианист великолепный — тогда угроза сломать тебе пальцы будет сильнее, чем выкрасть твоих родственников. Вдруг ты их не ценишь совсем.

Я, помня о том, где обитал Макс до того, как я перекинул ему орсы, посмотрел на искателя. В глазах его горела злость. Думаю, если бы его кто-то шантажировал родственниками, Макс расхохотался бы в трубку.

— Обычно шантаж долго не работает — либо что-то идет не так, либо кончаются пальцы у похищенной жертвы, либо шантаж перестает действовать, — продолжал рослый. — А может, ненависть к похитителю перехлестнет через край и затмит любовь к родственнику. Да и не стоит игра свеч в отношении нас. Очень замороченная схема получается, и цель не очень понятна. Шантаж такой мутной боевой единицы, как искатель, да еще если ты не знаешь полные ТТХ этого искателя, и насколько он адекватен — это как игра в русскую рулетку, где барабан может быть без патронов, а может с целыми шестью. Легче собрать нас на вот такой базе, а кто не захочет сюда идти — тех не трогать. Я вот, к примеру, не требовал рукопожатие президента в обмен на лояльность. Мне бы воды горячей, электричества и задания на выбор. Которые еще и оплачивают щедро, кстати. Уйти тоже без проблем можно — здесь уже группа сутки пожила, что-то им не понравилось, ушли к тем же Бессмертным — они где-то в городе обитают. Ну и напоследок. Мы искатели. Маги, лекари, крафтеры, воины. Нас слишком мало, нас беречь нужно. И нас будут беречь. Правительство настроено на игру в долгую: слышите, молотки стучат? Это строят домики для нас и других неспящих. Так что не удивлюсь, если здесь скоро кроме домиков появится больница, десяток психологов. Потому что мы — не просто расходный материал. Среди нас есть маги, среди монстров могут перенестись сюда какие-нибудь духовные паразиты, против которых будет работать магия, но оружие от ножей до ядерной боеголовки не подействует. Вот с теми же зомбями как произошло? Никто такого не ожидал! Если использовать толстенный кнут, а вместо пряника — кнут поменьше, можно оказаться со спущенными штанами, когда мир Кошмаров решит подкинуть на Землю следующий неприятный сюрприз.

— Артур, — тяну руку рослому. Тот здоровается с размаха. Звучит мощный хлопок.

— Владос.

После этого мне тянут руки все собравшиеся, перечисляют имена и прозвища, которые я не запоминаю. Разве что Егора запомнил, паренька с полузакрытыми глазами наркомана. Здороваемся. Макс тоже тянет свою. Автоматически жму руку и ему, но сразу выпускаю ладонь — ощущение неприятное, будто пожимаешь вялое щупальце осьминога. И не столько из-за рыхлой руки, просто сам человек мне противен.

Хотя как бы я поступил на его месте, если бы мне нужен был облик, чтобы вырваться из плена родительской опеки? Думать об этом не хочется. У своей группы не украл бы точно.

— С девчонками нашими знаком уже? — спросил Владос.

— Еще не встречался.

— Ничего, позже познакомлю, если хочешь. Как давно в искателях?

Мы поболтали минут десять, я выспросил, когда сами парни появились на островах, потом как-то неожиданно перешли на обсуждение бестиария.

Поговорить вдоволь, как и познакомиться с девчонками, не удалось. К нам подскочил рядовой лет восемнадцати — срочник, похоже.

— Какого-то карлика через дрон выследили, — протараторил он. — Собирают группу для ликвидации. Майор сказал, нужно пять искателей. Троих я нашел, надо двоих из вас.

Я поднялся.

Если это тот самый карлик, о котором я думаю, я буду там очень нужен. Хлопнул по рукояти ножа, прикинул, что взять из домика и понял, что все нужное уже при мне.

— Погоди, Артур, — расслабленно махнул мне Владос. — Ты же здесь первый день? Расслабься, там разберутся без нас. Давай в бассейн сходим, потом в бильярд сыграем, а затем в домик к девчонкам. А на вызов и Макс съездит, он здесь уже третий день подряд безвылазно торчит. Отрядим ему в помощь Степана, пусть напрягутся.

— Этот карлик — монстр хитрый и скользкий. Думаю, именно он управлял зомби на площади Революции. Так что советую взять оружие и выступить шестым.

— Пожалуй, откажусь, — отмахнулся Владос. — Пятерка искателей под прикрытием снайперов справится с кем угодно. У меня нет комплекса героя, и я не думаю, что без меня все рухнет.

— Как знаешь, — пожал я плечами и пошагал к воротам.

Пока я шагал, мимо пробежал Макс с автоматом.

По ту сторону ворот стоял микроавтобус.

— Личное оружие почему не взял? — рявкнул мне незнакомый лейтенант.

— Огнестрельного не выдали. Первый день.

— Выдадим, ладно. Леха, обеспечь! — рявкнул лейтенант внутрь микроавтобуса. А потом — похлопал меня по плечу. — Залезай давай.

Я втиснулся в микроавтобус, где уже сидели снаряженные в броню с автоматами наперевес. Мне вручили пистолет, отдельно всунули магазин.

— Не заряжай, пока не приедем, — прогудел боец. — Мне так спокойнее будет.

Автобус взвизгнул шинами и сорвался с места.

— Как давно заметили карлика? — спросил я у лейтенанта. Тот бросил на меня внимательный взгляд, решая, стоит ли откровенничать с «салагой».

— Полчаса назад, ребята на крышах дронов гоняли, заметили. Не знаю, из-за чего такой ажиотаж, и почему его из винтовки не убили, но беспокойся, не уйдет — за ним следят.

Интересно, стоит ли считать военных, которые и следят за ним, скомпрометированными? Может ли карлик подчинить кого-нибудь на дистанции?

Скоро узнаю.