Вырвавшись из цепких лапок любопытных и зубастых как мангусты детишек, я поспешно вернулся домой. Сбросил верхнюю одежду и сразу направился в кабинет, чтобы поскорее вернуться в свой внутренний мир. Меня охватило какое-то болезненное состояние сродни игромании – когда каждая неудачная попытка лишь подталкивает к следующей, и все это превращается в какой-то порочный круг.

Мой коврик для медитации позволил пройти по уже проторенному Порывом пути вообще без проблем, и через несколько секунд я опять оказался на виртуальной арене. Эльф стоял на прежнем месте и выглядел таким же безучастным манекеном. Не тратя времени на всякую ерунду, я тут же начал сплетать огненный хлыст. Как и прежде, внешний контур сумел сотворить за считаные секунды, а вот второй слой все никак не давался. В итоге опять увлекся судорожными попытками добиться хоть какого-то прогресса и опомнился, лишь когда услышал странный писк, исходящий словно отовсюду. С каждой секундой игнорирования этот звук становился все невыносимее. Я усилием воли вырвался из внутреннего мира в привычную реальность, которая встретила меня диковатой картинкой. Стоящий рядом Тик-так вцепился мне в плечо и пищал прямо в ухо на долгой, выносящей мозг ноте. Чисто рефлекторно, без малейшего злого умысла отпихнул его в сторону. Мышоур отскочил к стене и прижался там к полу, затравленно глядя на меня. Поняв по состоянию своего тела, что опять слишком увлекся, я тут же вскочил на ноги и подошел к сжавшемуся в комок малышу.

– Тик-так, прости меня. Я просто испугался.

Это маленькое существо полжизни прожило в страхе, поэтому он понимал, как может отреагировать разумный на внезапный испуг. От моих покаянных слов он тут же оживился и даже радостно пискнул, когда я добавил:

– В следующий раз, когда поймешь, что я слишком долго сижу тут болванчиком, возьми свою любимую метлу и сразу бей по голове. Длины ручки как раз хватит, чтобы оставаться на безопасном расстоянии.

Глядя на радостно заблестевшие глазки лохматого проныры и на то, как часто он закивал, идея уже не казалась мне такой уж хорошей. Но отступать поздно, тем более что подобный предохранитель все-таки не помешает. Но и самому нужно как-то научиться сдерживаться и вовремя выходить из этого странного медитативного состояния.

Однако настроение у меня было неплохим, потому что под конец удалось пусть коряво и всего лишь на несколько секунд, но все же выстроить второй слой огненной плети. Да, понимание того, что повторить все это в реальности я смогу еще очень нескоро, снижало восторг, но не так уж сильно. Как там говорили китайцы? Путь в десять тысяч ли начинается с первого шага.

И все же, как я ни старался сдерживать себя, но на следующие два дня тупо выпал из этой вселенной, сконцентрировав свою жизнь в собственном внутреннем мире. Прерывался только на быстрые перекусы, ополаскивания в душевой, короткий сон и проверку, как там дела у Фа. К моей радости, в Святогоре она не задержалась и ошивалась где-то поблизости в Сером городе. В квартал художников фея так и не вернулась, но и без насыщенной творческими личностями компании нашла чем себя занять. Однажды лихой экстаз вышиб меня из медитации в самый напряженный момент. Удовольствие еще то. Впрочем, бегать за ней не приходится – и ладно. К остальному как-то привыкну.

До одеревенения уже не засиживался, и не только потому, что не хотел получить по голове, – мышоур, как только замечал, что я усаживаюсь на медитативный коврик, тут же вставал на пост у двери с любимым инструментом в лапках. Просто начал замечать – когда сильно залипаю, процесс начинает замедляться. Поэтому установил правило делать за один подход пять попыток и выбираться в реальный мир.

Благодаря частым тумакам от жизни я и без намеков наставника понимал, что ничего бесплатного в этой вселенной не существует. Поэтому без особого удивления в конце вторых суток экспресс-обучения отметил у себя зачатки чего-то, похожего на депрессию. Да и новизна пропала. Так что пора возвращаться в реальный мир.

Для начала нормально вымылся, приготовил, на радость Тик-така, обед из трех блюд и плотно поел, а не как все эти дни впопыхах и всухомятку. Затем взялся за телефон и углубился в изучение истории звонков и сообщений. До этого я не то чтобы полностью игнорировал любые попытки выйти со мной на контакт, но лишь отмечал степень важности, оставлял их без внимания. На пару звонков от Бисквита ответил злобным эмодзи. Полностью проигнорировал несколько писем от клиентов, которым я бы и в нормальном состоянии отказал. Также оставил без ответа самую настоящую предъяву за мои приключения в человейнике. Оформлена она была не то чтобы грубо, но и без должного уважения. Потому и дал решале от паханов Святогора время подумать и помариноваться в ожидании.

А еще было сообщение от Нисы. Я был немножко недоволен ее поведением, поэтому счел возможным не отвечать, хотя это не совсем правильно, даже несмотря на тон сообщения. Моя то ли девушка, то ли просто знакомая с непонятным статусом после долгого перерыва заявила просто и лаконично: «Мне скучно». Будь это кто-нибудь другой, я, может, даже взбесился бы, потому что в романтических отношениях не переваривал роли массовика-затейника, лезущего из кожи вон, чтобы развлечь предмет своего обожания. Но тут дело другое. Я достаточно хорошо знал Нису, чтобы понимать – она не выдвигает претензии, а просто жалуется. Сообщение пришло вчера поздно вечером, так что можно все еще считать его почти непросроченным. К тому же была у меня одна заготовочка, поэтому сначала позвонил и сделал заказ, а затем так же лаконично и без предисловий написал Нисе: «Встречаемся в девять вечера». К сообщению прикрепил геотег. В ответ пришел капризно надувший губы смайлик. Ну, не послала – и то хлеб.

К девяти успел закончить все свои дела и явился на частный причал речного порта за пятнадцать минут до назначенного срока. Поэтому мог позволить себе немножко постоять и поглазеть на шебутную атмосферу, присущую китайским кварталам во всем мире. Полгода назад мне наконец-то удалось уладить все проблемы с местными триадами, и теперь я мог находиться в старом центре Женевы относительно безопасно. Относительно, потому что это все же китайский квартал и здесь может случиться что угодно и с кем угодно. Даже висящая на моем поясе волшебная палочка не делала меня неприкасаемым. Тут и своих чародеев хватает, как и всяких придурков с полным отсутствием мозгов. Впрочем, и меня, и сидящую в появившемся из-за угла лимузине Нису кроме моих боевых навыков защищал еще и статус туристов. А туристов здесь любят. Туристы – это деньги, причем немалые.

Кто бы сомневался, что с переднего пассажирского сиденья лимузина для начала выберется здоровенная туша орка в привычном псевдоковбойском наряде.

– Раор, Рохур-хатар, – первым поздоровался телохранитель звезды, который относился к ней без малейшего почтения.

Вот и сейчас он вместо того, чтобы открыть Нисе дверь, просто застыл у капота лимузина.

– Раор, Кастул-драрха, – кивнул я в ответ на приветствие орка и пошел открывать дверь сам.

С меня не убудет, к тому же я понимал, что паград здесь не ради комфорта нанимательницы, а для сохранения ее жизни. Воспользовавшись моей рукой как опорой, Ниса выбралась наружу, при этом радужным ее настроение назвать было трудно. Интриги не получилось, потому что причину своего расстройства она тут же высказала вслух:

– Под воду я не полезу. В прошлый раз эти твари меня чуть не сожрали.

Да, после близкого знакомства с русалками, включая Фа, которая тогда еще имела хвост, у мало чего боящейся Нисы возникла самая настоящая фобия. Но именно поэтому я и организовал сегодняшнее развлечение. Такие проблемы нужно купировать сразу. У психолога, к которому она ходила после того случая, мало что получилось. Так что будем снова приручать ее к воде, но мягко и постепенно.

– Помню, я там был. Тебе не придется нырять, тем более в таком шикарном платье, – попытался я подсластить пилюлю простейшей лестью, но без особого успеха.

– Тогда почему мы в порту?

– Потому что сегодня у нас путешествие по Роне на джонке. Ты когда-нибудь плавала на джонке?

– На реку я тоже не хочу, – не приняла девушка мой таинственно-романтический тон. – Там совсем мелкие русалки. Они, говорят, хуже, чем пираньи.

– Хорошо, тогда поехали в какой-нибудь ночной клуб, – покладисто согласился я и увидел на ее лице ожидаемо кислое выражение, свойственное пресыщенным подобными развлечениями селебрити.

Пусть это и задевало мою мужскую гордость, но я понимал, что Ниса держится за наши странные отношения в основном из-за неожиданных сюрпризов, которые происходят рядом со мной с пугающей постоянностью. Меня эта постоянность напрягала, а вот ее нешуточно заводила. Сомнения терзали Нису не больше минуты. Затем она почему-то вызывающе посмотрела на Кастула и решительно взяла меня под руку, намекая, что готова двигаться туда, куда я ее поведу. И это еще одна черта, которая мне в ней нравится – решения принимает быстро, без изматывающих душу мнимых колебаний.

Джонка выглядела очень колоритно. Полностью деревянная с огромным, похожим на раскрытый веер ассиметричным парусом и просторной площадкой на носу, где все было обустроено для качественного отдыха. Мы с Нисой прошли по лишь казавшемуся шатким деревянному трапу на борт и разместились в гостевом секторе. Кастул ушел на корму, чтобы контролировать экипаж. Нужно отдать должное Нисе – несмотря на свою новую фобию, она довольно смело прошлась по скрипучему трапу, да и особо не шарахалась от борта, за которым плескались воды Роны, наверняка кишащие мелкими русалками. И все же было видно, что до конца расслабиться ей не удавалось. Надеюсь, это ненадолго.

Я вообще большой любитель уникальной атмосферы мест, где суша, насыщенная зеленью, а также ползающей и летающе-голосистой живностью, особыми цветами и запахами, сходится с водой, несущей в своих глубинах совсем другой мир. Это как находиться на грани сопряжения разных вселенных. А уж красавица Рона, для которой этот контраст являлся ее сутью, не могла не вызывать восхищения.

Восточными блюдами Нису не удивишь, поэтому я особо не извращался в заказах закусок. Просто попросил доставить что-нибудь достаточно сытное, чтобы не лакать шампанское на голодный желудок.

Поначалу разговор не клеился. Ниса была скованной и даже нервной. Попытка сразу перевести ситуацию в легкий флирт с тяжелыми последствиями была отвергнута. Но я особо не обиделся, потому что понимал неуместность приставаний в моменты, когда у девушки мысли в голове суетятся как тараканы под светом внезапно включенной лампочки. Лезть в душу тоже не собирался. Честно говоря, просто не хотелось погружаться в пучину звездных проблем, которые порой вызывали у меня отторжение своей чуждостью и нелепостью. И все же, сидящая рядом девушка была мне более чем близка. Порой я даже задумывался, не любовь ли это, но затем неизменно приходил ко мнению, что вряд ли. Когда мы были не вместе, я не особо тяготился, и даже долгая разлука не вгоняла меня в тоску. Но понимание, что наш роман рано или поздно закончится, причем явно не по моей инициативе, будило внутри что-то первобытно-собственническое.

У меня не было нормальной семьи, чтобы понимать, какая модель отношений мужчины и женщины правильная. Но хватило жизненного опыта и собственных мозгов, чтобы осознать – строить долгие отношения и тем более семью на основе чувства собственности глупо и наивно. А ведь этот же жизненный опыт показывал, что большая часть браков именно на таких чувствах и основана. Как бы то ни было, здесь и сейчас Ниса для меня самая желанная женщина на всем свете. Пока что нам хорошо, даже вот в такие напряженные моменты, а дальше будет то, что будет, и попытка предсказать будущее в делах сердечных может привести лишь к ненужной нервотрепке.

Как ни странно, мои философские размышления и вызванное ими молчание позитивно сказались на Нисе. Она окончательно успокоилась и решила открыться:

– Понимаешь, Назар, в последнее время я словно в каких-то тисках. Будто птенец в скорлупе, неспособный пробиться наружу. Порой даже дышать тяжело… – Заметив мой обеспокоенный взгляд, она тут же отмахнулась. – Нет, со здоровьем все в порядке. Продюсер заставил сходить в клинику. Это не болезнь. Это что-то здесь и здесь.

Она прикоснулась сначала к своей груди напротив сердца, а затем к виску. Следуя за рукой, мой взгляд прикипел к не очень надежно прикрытой платьем груди и с большой задержкой последовал к голове. А там встретил осуждающий взгляд Нисы.

А что? У меня секса не было уже неделю. И все же хватило собранности, чтобы понимающе улыбнуться и ободряюще прикрыть ее ладошку рукой вместо того, чтобы лезть обниматься.

– По-моему, ты слишком напряжена. Если нельзя решить проблему ни с первой, ни со второй попытки, нужно просто отпустить ситуацию и расслабиться, чтобы взглянуть на происходящее не таким замутненным эмоциями взглядом.

Глаза Нисы опасно сузились, и она вкрадчиво спросила:

– И ты даже знаешь, как я смогу расслабиться?

Вопрос был с подвохом, потому что в чудесных глазах вместо шаловливых бесенят плясали колючие искорки. Впрочем, меня таким уже давно не прошибешь. Своим наибольшим достоинством я считаю прямоту, особенно в отношениях с женщинами, поэтому не стал юлить и играть с ней в мутные игры:

– Да, знаю. Этот способ знают еще семь миллиардов населения Земли. И нечего сверлить меня взглядом и намекать на то, что я мужлан, пошляк и безмозглый самец, который думает только об одном. Это все, конечно, правда, но сейчас твои потребности очень гармонично сходятся с моими желаниями.

Маневр прошел, и Ниса наконец-то улыбнулась. Затем рассмеялась и сама поцеловала меня. Увы, это был тактический финт, явно в отместку за мою прямоту. Девушка ловко выскользнула из моих объятий и отошла от дивана к правому борту джонки. Мы как раз проплывали мимо набережной с редкой цепочкой деревьев. Это, конечно, не квартал, где обычно веселятся туристы, но и здесь хватало вышедших на вечернюю прогулку горожан. Все-таки Женева – это город, в котором и гастролеры, и жители судорожно пытаются превратить свою жизнь в вечный праздник.

Я подошел к замершей у резного деревянного фальшборта девушке, положил руки ей на талию и поцеловал в шею сзади. Затем поднял руки и осторожно начал спускать с ее плеч бретельки платья.

– Назар, что ты делаешь?! – немного возбужденным, но все-таки больше возмущенным голосом воскликнула Ниса, разворачиваясь ко мне лицом. – На нас же смотрит куча народа!

– Если тебя останавливает только это, то у меня еще один сюрприз. Тут стоят спектральные искажатели. Мы видим все, а нас не видит никто, включая экипаж и Кастула. Не видят и не слышат.

Ниса выразительно подняла бровь и оглянулась на гуляющую по набережной толпу. Затем сама сбросила бретельки с плеч и изогнулась так, что платье разом соскользнуло на доски палубы. Из одежды на ней осталась только нижняя часть белья. Этот трюк так возбудил меня, что даже в голове зашумело, и я едва сдержался, чтобы с рыком не вцепиться в желанную добычу, а продолжать делать все нежно и не торопясь. Поцеловал ее в губы, перешел к шее и уже почти добрался до груди, как вдруг почувствовал, что обнимающая меня Ниса словно задеревенела. Такое впечатление, что даже температура ее кожи снизилась на пару градусов. Я быстро разогнулся и увидел наполненные ужасом глаза, смотрящие на что-то позади меня. То, что я не способен раздеваться так же быстро, как моя партнерша, в данный момент оказалось удачным нюансом. Все мое находилось при мне, так что я развернулся к испугавшей Нису угрозе уже с палочкой в руке и почти закончив формировать первый мобильный щит. Открывшаяся картина была достойна самых удачных ужастиков. Да что уж там, ассоциация практически прямая для любого, кто видел хотя бы отрывки из фильма «Звонок».

На противоположном фальшборте, словно кошка, опираясь на четыре конечности, замерла девушка, явно только что вылезшая из воды. Ее платье намокло, облепив стройное тело. Не очень длинные мокрые волосы практически скрывали лицо. Если она сейчас спустится на палубу, сначала использовав передние конечности, это будет лютая жуть. К счастью, Фа покинула кромку борта как обычный человек, опустив на палубу ноги. Затем фея вполне человеческим жестом убрала мокрые волосы за уши и мило улыбнулась.

Кто именно заявился к нам в гости, я понял еще во время разворота, но щит все равно доплел до конца. Кто его знает, что творится в голове моей подопечной? В прошлый раз, будучи русалкой, она едва не пришибла Нису хвостом. Орать и пытаться прогнать ее обратно в воду бессмысленно, поэтому я максимально использовал нашу связь, чтобы дать ей понять, насколько неуместно ее появление здесь. Одновременно с ментальным посылом пошел навстречу, причем с нехорошим предчувствием, которое тут же оправдалось. При нашей-то связи, если ей чего-то захочется, то она это точно получит, а мои желания побоку. Вспоминая недавние приключения в человейнике, мне все больше казалось, что нас – «счастливых» избранников фей – нужно называть не защитниками, а мальчиками на побегушках.

Так все и вышло – вот я иду ей навстречу, а затем в какой-то момент понял, что не просто остановился, а еще и шагнул в сторону, чтобы не мешать Фа добраться до цели. Фея пропала из поля моего зрения, так что опять пришлось резко разворачиваться и с клокочущей внутри злобой запускать телекинетический конструкт, чтобы отдернуть эту мелкую заразу назад, если она вздумает навредить Нисе. Боковым зрением заметил, как на гостевой площадке появился Кастул с монструозным револьвером в когтистой лапе. Он не должен был видеть происходящее, но, похоже, ощутил что-то своим почти звериным чутьем хищника. Правда, он тоже замер, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Впрочем, пока Нисе ничего не угрожало. Мало того, страх покинул девушку, и она спокойно, с завороженной улыбкой смотрела не фею. Да и Фа не делала никаких резких движений, просто подошла к почти обнаженной девушке, погладила ее по щеке, а затем, чуть приподнявшись на носочки, так как была ниже ростом, легким касанием губ подарила певице поцелуй. После чего стремительно развернулась, двинувшись в обратный путь через палубу. Проходя мимо, погладила меня по щеке почти так же, как до этого Нису. С изяществом кошки взобралась на фальшборт и нырнула в воду.

– Зараза, – ругнулся я себе под нос, офигевая от дикости произошедшего.

Стоявший неподалеку орк неопределенно хрюкнул и убрался обратно на корму судна. Ниса тоже пришла в себя.

Казалось, что она только проснулась, но при этом хорошо помнила все случившееся. Даже не думая нагибаться за лежащим на палубе платьем, девушка быстро подошла ко мне и, заглянув в глаза, спросила:

– Это кто был?

Врать совершенно не хотелось, да и что уж теперь скрывать. Вон Кастул сразу понял, с кем имеет дело, да и до моей подруги дойдет максимум через пару минут.

– Фея.

– И почему ты не удивлен? – явно заводясь, уточнила Ниса.

– Потому что это та фуки, которая жила в моем доме, и она же русалка, чуть не прибившая тебя хвостом.

Вот теперь глаза девушки стали как два блюдца, делая ее удивительно похожей на героиню аниме, а учитывая минимум одежды – так вообще форменный хентай. Из очень широких эти глаза вдруг опять стали угрожающе узкими, а тон сильно похолодел:

– И почему ты до сих пор не рассказал мне о том, что общаешься с феей?

А вот тут уже я ощутил подбирающийся к затылку холод ярости:

– По той же причине, по которой ты не рассказываешь мне все подробности своего нелегкого труда. Например, где, кому и в каком виде поешь на закрытых вечеринках.

Ниса сначала покраснела, затем побледнела, но вместо того чтобы разразиться напрочь фальшивой возмущенной тирадой с фразами: «Как ты мог так подумать?!» и «Я не такая!», вдруг встрепенулась, словно до нее дошла какая-то ранее упущенная мысль.

– Получается, если фея меня поцеловала, должно что-то произойти?

– Вот уж точно вопрос не ко мне. Я у этой мелкой хулиганки тупо на побегушках. Постарайся сама прочувствовать, что в тебе изменилось.

Все еще не вспоминая о лежащем на палубе платье, Ниса прошла практически до носовой надстройки джонки и на пару минут замерла там, глубоко дыша. А затем вдруг запела. Это было что-то совсем не из ее обычного попсового репертуара, причем на японском языке. Скорее всего, какая-то народная песня. Я и раньше восхищался тем, как поет обладающая даром сирены подруга, но сейчас получалось нечто вообще запредельное.

Сначала был только ее голос, который, казалось, абсолютно не нуждался в аккомпанементе, но затем где-то на грани слышимости в мелодию влились тягучие нотки музыки. Определить, что это за инструменты, я не смог, по крайней мере с моим музыкальным образованием. Но дальше больше – внезапно окружавшее джонку пространство начало меняться, и теперь мы плыли уже не вдоль берегов Женевы, а через ночную пустыню с величественными барханами. Над головой – густейшая россыпь незнакомых созвездий. Среди звезд вдруг мелькнула едва заметная тень, которая, сгустившись, превратилась в традиционного китайского дракона. А может, японского. Я в этом тоже не разбираюсь.

Когда песня закончилась, я понял, что перестал дышать, и тут же шумно втянул в себя воздух. За спиной послышался какой-то клекот, заставивший меня резко развернуться. Эти звуки издавал дышащий словно загнанная лошадь Кастул. Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу его в таком пришибленном состоянии. Самой невозмутимый среди нас оказалось Ниса, которая, закончив выступление, быстро зашагала к дивану, где лежала ее сумочка. По пути она все же кое-что вспомнила и, вильнув к борту, подхватила свое платье. Оделась она на ходу, почти так же быстро, как и раздевалась. Достав из сумочки телефон, девушка несколько раз ткнула пальцем в экран, и когда ей ответили, быстро затараторила на японском.

Говорила она экспрессивно, но не зло, а восторженно. Кастул, глядя на все это, что-то пробубнил и уже собрался уходить обратно на корму, но Ниса окликнула его на общем:

– Скажи, пусть причаливают к берегу, и вызови мне машину.

Тон у нее был резковато-приказным, но орк все равно подчинился, хотя при этом раздраженно зарычал. Впрочем, рычание телохранителя Ниса пропустила мимо ушей и продолжила беседу со своим продюсером. Ну а я стоял нелепым болванчиком посреди палубы, понимая, что романтический вечер накрылся медным тазом. Этот не самый сложный вывод был подтвержден через несколько минут закончившей переговоры девушкой. Она подошла вплотную, обхватила мое лицо ладошками и поцеловала. Затем, пристально глядя в глаза, сказала:

– Ты самый лучший.

К этому времени кормчий джонки уже нашел подходящий причал и пристал к берегу. Чтобы не затягивать неловкую паузу, Ниса решила сойти на землю еще до того, как появился ее лимузин. Я же чувствовал себя крайне нелепо.

Конечно, приятно, когда тебя называют самым лучшим, но есть нюанс: одно дело услышать такое после бурного секса, и совсем другое – когда девушка говорит подобное вместо секса. В общем, настроение окончательно испорчено. Всегда считал, что влажные мечты некоторых псевдоальфачей о двух женщинах сразу наивны до упора. Тут скорее нужно вспоминать народную поговорку о двух зайцах. Одна тупо выпрыгнула за борт, вторая тоже покинула джонку, хотя и не таким радикальным способом. И стою я на палубе романтического корабля словно весь оплеванный. Если бы нужно было куда-то деть нерастраченное возбуждение – ближайший бордель мне в помощь. А вот куда излить клокочущее в груди раздражение? Еще бы понять, кто виноват в этой ситуации? Тут либо фея учуяла мое особое отношение к Нисе и решила посмотреть, кто там такой уникальный, заодно и одарив ее. Либо странное настроение певицы, одолевавшее ее в последнее время, являлось гранью перехода в новое качество, что и привлекло фею. В обоих случаях я являлся всего лишь эдаким передаточным звеном. Прямо передаст какой-то, прости господи!

В общем, все эти размышления чем дальше, тем больше вызывали глухую и, что самое главное, беспредметную злобу. Тут уж хочется не с дамой легкого поведения в постели кувыркаться, а кому-нибудь в морду дать. Кстати, насчет дать в морду у меня имеется очень даже неплохой вариант. Достав телефон, я нашел сообщение от незнакомого решалы и написал ему, что у меня появилось время для общения. Пусть укажет место.

Отреагировал он достаточно быстро и назначил «стрелку» в баре, который я разгромил. Честно говоря, если бы не эта ситуация с Нисой и Фа, то разборки с бандосами свел бы к обычной переписке и уплате небольшой компенсации. Ну, или же посылом всех причастных в дальние дали, если уж сильно оборзеют. Но все сложилось как сложилось, и я поступил, честно говоря, не особо разумно. Впрочем, после смерти Пахома и нападения Косаря Иваныч устроил знатный переполох и в славянском квартале, и в человейнике Святогор. Местные заправилы чуть ли не клятвенно пообещали ему оставить меня в покое, тем более что теперь я им, по большому счету, и нафиг не нужен. С киллерами, которые могут прийти по мою душу с Большой Земли, я и сам мог разобраться, как и с их заказчиками.

Из прежних соображений решил ехать на байке, предварительно добравшись домой на такси. Я по-прежнему считал, что самый безопасный способ перемещения по человейнику – это на своих колесах и желательно двоих: меньше шансов застрять в какой-нибудь пробке. В узкие коридоры внутренних пространств этого человеческого муравейника я лезть не собирался. Максимум зайду внутрь пострадавшего стрип-бара.

Поездка по полупустынной магистрали через Черный город немного охладила мой пыл, но сдавать назад было как-то неправильно. К тому же я не чувствовал особой угрозы от предстоящих переговоров.

До места, так сказать, боевой славы добрался без малейших проблем. Никаких новых блокпостов в этом районе не обнаружилось. Да и странностей, могущих означать засаду, тоже не видно. Перед входом заведения стоял электрокар БМВ – страсть бандосов к черным бумерам прошла сквозь года и пространство. Сколько именно бойцов внутри тачки, не видно из-за глухой тонировки. Присевший на капот смутно знакомый здоровяк без особых эмоций наблюдал за моим приближением. Когда я спешился и снял шлем, он сначала приветственно кивнул, а затем мотнул головой в направлении входа в заведение. Я его так и не узнал, но тоже поприветствовал едва заметным кивком.

Внутри уже успели не только убрать поломанные детали интерьера, но и произвести косметический ремонт. На беглый взгляд, тут ущерба максимум на пару тысяч франков. Впрочем, присматривался я не особо, потому что практически сразу мой взгляд прикипел к фигуре человека, которого, в отличие от быка снаружи, я знал лучше, чем хотелось бы. Единственный посетитель заведения сидел у барной стойки и попивал коньяк из пузатого бокала. Бутылка стояла рядом. Больше тут никого не было, даже бармен куда-то испарился.

Если честно, поняв, с кем именно придется иметь дело, я повел себя немного малодушно. Бывает такое – умом понимаешь, что угрозы нет, но слишком уж часто битая бестолковка отрицает очевидное. Ни малейших следов энергии разрушения, неизменно сопровождающих появляющееся у кого-то желание убить меня, но я все равно машинально положил ладонь на рукоять Шипа и на чистых рефлексах сплел первый мобильный щит.

– Но-но, Псих, не психуй, – выдал тавтологию Косарь.

Он нервно поставил бокал на барную стойку, плавно сполз со стула и успокаивающе отвел в стороны раскрытую ладонь правой руки. Левой на всякий случай потянулся к чехлу со щитовиком. Нужно отметить, что он не стал хвататься за револьвер, а ведь это у него наверняка происходит на уровне рефлексов. Значит, усиленно сдерживался.

В следующее мгновение я ощутил себя форменным идиотом. Быстро развеял щит и убрал руку с волшебной палочки.

– Извини, день сегодня нервный, – проворчал я, усаживаясь на барный стул рядом с тем, который только что покинул Косарь.

– А у меня ничего так день был, до этого момента. Ты реально псих, Назар, – пробурчал бандос и нервно потер правой ладонью левое предплечье в том месте, где я отрубил ему руку во время покушения на мою жизнь. Лекари в Женеве в прямом смысле слова волшебные и пришивают отрубленные конечности без проблем, а вот удалить из памяти до предела яркие воспоминания намного сложнее. Уж это мне хорошо известно.

По большому счету за прошедшие месяцы о Косаре я даже не вспоминал. Лишь однажды спросил у Иваныча, куда подевался бандос, которого я сам же отмазал от путешествия в Палаты Тишины. Гоблин скупо сказал, что пристроил его к делу. На этом разговор закончился. И вот теперь стало понятно, к какому именно делу его пристроили. Может, стал мелким бригадиром, отвечающим за этот сектор, или же вообще решалой кого-то из совета паханов Святогора. На то, что его пустят в сам Совет, рассчитывать изначально глупо – не тот уровень у Косаря, да и история с попаданием в застенки жандармерии и чудесным возвращением оттуда наверняка оставила после себя мутноватый такой осадочек.

Саня разлил коньяк по бокалам и предложил:

– Забыли?

Я решил не выпендриваться. Взял свой бокал и уточнил:

– Забыть вряд ли получится, причем нам обоим, а вот забить можем.

Косарь понимающе кивнул. Мы выпили и просидели пару минут в молчании, которое первым нарушил я:

– А ты кем здесь?

– Решала Совета, – подтвердил мое второе предположение Саня.

– Совету есть дело до дешевого борделя? – удивился я, осознав уровень моего бывшего знакомца, который так и не стал даже товарищем, не то что другом.

Если не ошибаюсь, решалы в бандитской иерархии это довольно высокая позиция, но к особым секретам его вряд ли допускают. Таких ребят у Совета с полдюжины. Обычно их гоняют разруливать напряженные ситуации с немалым шансом не вернуться из передряги.

– Да плевать всем на этот гадюшник, – хохотнул Косарь.

Затем он не то чтобы оглянулся, но как-то повел глазами, словно пытался убедиться, что нас никто не слышит.

– Просто так карта легла. Я уже пару месяцев мучаюсь нехорошими предчувствиями, а тут ты такой красивый нарисовался. Вот и появилась идейка. Сам бы тебя дергать не стал. Понимаю, как накосячил, но раз уж так срослось, решил закинуть удочку.

Первой моей реакцией было послать его со всеми проблемами, в которые мне лезть совершенно не хотелось, но заело любопытство. Никогда не считал, что поговорка: «меньше знаешь – крепче спишь», так уж разумна. А может, натура у меня такая, что неведение хуже даже самой мрачной правды.

– Ну и что за предчувствия?

– Помнишь ту заваруху в Одине?

– Да уж, такое забудешь, – проворочал я в ответ.

– Вот и я вспомнил, когда начал подмечать, как чудит один из паханов Совета. Он стал каким-то скучным. Бросил кокс нюхать.

– Какая трагедия! И что в этом плохого?

– Да ничего, просто такие бродяги не меняются, тем более к лучшему.

– Не веришь ты в людей, Косарь, – с показной печалью покачал я головой.

– Да чихать мне на Жору Тагильского. Пусть хоть в монастырь уйдет, но с ним и его братва поменялась. Сразу вспомнил тех мутных типов из Одина и жуткого старика в картине. Вот и подумал – может, и у Жоры что-то подобное завелось. Хотя картины он вроде не собирает, только на оружии немного повернут был. Да, кстати, а в оружие такая дрянь залезть может?

– Вполне, – тут же ответил я, потому что сразу вспомнил историю оценки самурайского вакидзаси. Да и мой Шип тому пример.

С японским клинком все было довольно просто – его создал фанатично преданный своему делу мастер. Он сотворил инструмент, помогающий не столько убивать врагов, сколько поддерживать своего хозяина на стезе бусидо. Ага, той самой, с девизом: «Когда для выбора имеются два пути, выбирай тот, который ведет к смерти. Не рассуждай!»

Зародившаяся в мече энергетическая сущность угробила двух хозяев, вдохновив их на крайне безрассудные поступки.

– Хотя не факт, – прервал мои воспоминания Косарь. – К оружию он тоже вроде охладел. Даже продал несколько вещиц из своих запасов, хотя раньше, говорят, дико бесился, когда кто-то предлагал выкупить хоть что-то.

– Это ни о чем не говорит, – возразил я. – Если сущность поменяла мировоззрение владельца, то он сейчас просто не понимает, зачем хранить ценные, но абсолютно бесполезные вещи. Вот и распродает. А чего ты вообще переполошился? Он мешает твоим делам?

– Не знаю, Назар. Что-то грызет меня внутри. Покоя не дает. Чуйка, наверное.

А вот чуйка – это серьезно, особенно для женевцев. Своей я привык доверять безоговорочно, даже когда она дает осечки. А для такого, как Косарь, умение чувствовать опасность – вообще залог выживания. Так что тут нужно подумать.

– Ну и чего ты хочешь от меня? – задал я вопрос, ответ на который, в принципе, был очевидным.

– Давай я скажу Жоре, что нашел покупателя на что-то из его арсенала, и приволоку с собой специалиста для оценки. Вдруг, когда окажемся там, почуешь тварь, пудрящую пацанам мозги.

Моя страсть к произведениям искусства, несущим в себе энергетические сущности, подталкивала согласиться, но осторожность притормаживала первый порыв. Лезть во внутренние дела человейников – не самая разумная идея. Да и Иваныч может не одобрить такую авантюру.

– А что насчет твоих опасений говорит начальство? – сделал я выразительные глаза, чтобы Косарь понял, какое именно начальство имею в виду.

Он явно понял, потому что бедолагу аж перекосило. Ну да, на первых порах общение с Секатором еще то удовольствие. До сих пор забыть не могу. К тому же это я пошел на сотрудничество даже с радостью, а вот Косаря Иваныч точно ломал.

– Начальство сказало, чтобы я не лез не в свои дела, – тоже с явным намеком произнес Косарь, всей своей физиономией выражая, насколько он не согласен с пофигистическим отношением инспектора к происходящему в человейнике.

На самом деле посмотреть на коллекцию одного их членов Совета паханов было очень интересно, но я чувствовал, что у дела точно есть двойное дно и Косарь тупо хочет меня использовать. Так что решил повременить, как минимум до разговора с гоблином:

– Я подумаю. Когда решу, дам знать. А сейчас давай вернемся к этому делу, – с намеком осмотрел окружающую нас обстановку.

– А что им заниматься? – небрежно отмахнулся бандос. – Хозяин этого гадюшника сам виноват, что пустил сюда левого сутенера с малолеткой. Так что можешь даже предъяву ему выкатить. Только взять с этого придурка особо нечего – и так весь в долгах. Кстати, а что за девка? Ты чего за нее так лихо вписался?

Судя по хитрому взгляду Косаря, он либо уже понял, что моя подопечная является феей, либо пока не совсем уверен. Впрочем, подтверждать его догадки я точно не собирался.

– Друзья попросили присмотреть, а так девчонка как девчонка. Претензий к хозяину бара нет. Он просто жадный идиот. Кого нужно я уже наказал.

– Ну, нет так нет, – с подозрительной легкомысленностью резюмировал Косарь. – Значит, расходимся краями. Выпить мировую не предлагаю, ты и раньше не соглашался, так что буду ждать звонка.

На этом мы и попрощались. На всякий случай я сначала убрался из человейника и, притормозив уже на границе Черного и Серого городов, отправил Иванычу сообщение с предложением встретиться. Похоже, занятость у инспектора была не такой чудовищной, как обычно, и он сразу отписался, что будет у меня дома через час. И тут мне в голову пришла мысль, что я даже не знаю, где живут Секатор и его верный напарник Беня, он же ор Бенедиктус. Впрочем, мысль была мимолетная. Напрашиваться в гости я не собирался, а то, что вечно встречаемся у меня дома, – так мое жилье изначально имело статус конспиративной квартиры.

Магокар инспектора приземлился перед моим крыльцом практически вовремя. В этот раз Беня решил не отсиживаться в машине и тоже почтил мой дом своим присутствием. Кстати, я заметил, что Тик-так при виде Иваныча вечно старается куда-то спрятаться, а вот зеленокожего гиганта мышоур встречал не менее радостно, чем меня.

Перед тем как переходить к разговорам, я привычно приготовил Иванычу кофе с коньяком, а Бене – орочий чай с таким ядреным запахом, что когда заваривал, даже глаза слезились. Эту жуткую травяную смесь я специально держал для Бенедиктуса, как и ядрено-острые сухари. Ни то, ни другое лично я не стал бы пробовать даже под прицелом револьвера, заряженного артефактными пулями.

Закончив с ритуалом гостеприимства, перешел к делу и быстро пересказал наш разговор с Косарем.

– Да, помнится, он мне что-то такое докладывал, – не особо заинтересовался инспектор, но при этом не стал пенять мне, что побеспокоил его по таким пустякам. – Я сбросил информацию фор Симеону, и он провел ритуал предсказания. Вердикт однозначен – ситуация внутри человека Святогор никак не может повлиять на Равновесие. Шансов меньше двух десятых процента. Честно, я уже забыл о россказнях твоего дружка, но сейчас ко мне приходишь ты. Тебя зацепило то, что рассказал Косарь? Только честно.

Врать без причины мне никогда не нравилось, поэтому просто кивнул, и Иваныч тут же пришел к определенному выводу:

– А если тебя опять потянуло на приключения, то там может оказаться точка напряжения. Удивительно, что Симеон этого не увидел.

– А может, мне просто хочется поковыряться в чужой сокровищнице? Сказывается профессиональная деформация, – выдал я заумный термин.

– То, что профессиональная, тут и фуки понятно, – весело стрекотнул гоблин. – Только понять бы, какая из двух. Ты же у нас еще и высококвалифицированный залетчик.

– Шутяха так себе, – с кислой миной прокомментировал я бородатейшую подколку гоблина.

– Может, там и пустышка, но думаю, проверить не помешает, – внезапно посерьезнел инспектор.

И именно от его серьезности вдруг повеяло нехорошими предчувствиями. Это все-таки человейник! Частных коллекций на мой век хватит. Может, ну его нафиг?

– А оно мне надо? – по привычке полез я в бутылку, но натолкнулся на взгляд, буквально искрящийся ехидством.

Человеку трудно разбираться в мимике и выражении глаз этих земноводных, но я столько вытерпел от Секатора, что точно не ошибаюсь.

– Понятия не имею. Если не хочешь, не лезь, – заявил Иваныч. – Сам ведь говорил, что в наших с тобой отношениях все поменялось. Я не собираюсь упрощать тебе жизнь. Ведь раньше как просто было – пришел злобный гоблин и заставил бедного Назарку рисковать жизнью, грозя страшными карами. А теперь если Назарка во что-то вляпается, то винить сможет только себя бестолкового. Можешь никуда не ехать. Без тебя разберемся.

Вот же сволочь жабомордая! Несмотря на то что он гоблин, в душе инспектор являлся злобным и пугающе креативным троллем. Вот как у него получается ткнуть даже не в самое болезненное, а в самое неожиданное место? И ведь прав, скотина такая, – я действительно успокаивал вечно брыкающийся инстинкт самосохранения тем, что выбора у меня нет и во всякие передряги влезаю только под принуждением. Мол, если не стану выполнять приказы гоблина, которые малодушно называл просьбами, то он просто отойдет в сторону, и толпа недоброжелателей как в самой Женеве, так и за ее пределами тут же кинется на меня, разорвав на клочки. При этом строил из себя страдальца, который вынужден переступать через свои страхи и нежелания. Но в последнее время, когда выпадают спокойные денечки, начал понимать, что жизнь становится какой-то серой и монотонной. Уверен, если улягусь на кушетку в кабинете Ивет и дам волю языку, она тут же диагностирует адреналиновую зависимость.

Подобные мысли и раньше забегали ко мне в голову, но я отмахивался от них, как от неких фантазий. Сейчас же вопрос встал ребром – либо я по собственной воле влезаю в очередную разборку, пытаясь выяснить, не появилась ли угроза обожаемому шизанутыми Хранителями Великому Равновесию, и тогда осознанно становлюсь идейным защитником этого самого Равновесия, либо окончательно сбрасываю с себя не только реальные, но и мнимые оковы морального долга перед Иванычем. Но тогда придется отказаться от многого – покровительства грозного Секатора, искреннего уважения ор Максимуса и сидящего здесь Бени, а возможно, даже и Бисквита. Впрочем, вряд ли – Зеленый, может, и расстроится, но точно поймет и не отвернется. Буду жить спокойно, погрузившись в вечный карнавал женевского бытия, и если влипну в неприятности, то только из-за неблагоприятного стечения обстоятельств, абсолютно от меня не зависящих. Хочу ли я этого? А вот ни фига! Не хочу, и хватит обманывать самого себя. Мне нравится быть помощником Хранителя, нравится чувствовать себя не просто мелким грузом в кузове бытия магического города, а одной из важных шестеренок в его моторе.

Что же, решение принято, зато придумал благородное оправдание адреналиновой зависимости и неумению принимать правильные решения.

– Ладно, согласен, – сказал я, изобразив максимально кислую мину, насколько позволял куцый актерский талант. – Оно мне таки надо.

– Поздравляю, – оживился пристально наблюдавший за моими душевными терзаниями гоблин.

– С чем это?

– С тем, что теперь ты становишься Хранителем.

Оба-на! Вот это новость. Понять бы еще, радоваться или серьезно напрячься.

– И когда будет церемония?

– Какая церемония? – изобразил удивление гоблин, а Беня начал подхрюкивать, что у орков означает усиленно сдерживаемый ржач.

– Ну, посвящение меня в Хранители, выдача особого значка, объяснение тайных жестов.

– Вот тебе главный тайный жест, – заявил гоблин и показал средний палец, что, благодаря особенностям строения кисти, получилось очень выразительно. – Назар, мы что, по-твоему, секта или масонская ложа?

Иваныч старательно сдабривал свой голос максимально едкими интонациями. Затем ему пришлось подождать, пока проржется от чего-то сильно разошедшийся орк, и продолжил:

– У нас все просто. Любой Хранитель может взять себе пару помощников. Затем, если помощник окажется полезным для дела, трое Хранителей принимают решение о повышении претендента. На этом все.

– Получается, нужно проводить сходку с еще двумя авторитетными вор… Хранителями?

– Уже провели, как только ты согласился стать защитником феи, – заявил Секатор, вызвав у меня почему-то глухую злобу.

– А я мог отказаться? – высказал я внезапно возникшую в голове мысль.

– Конечно, а ты хотел? – в тон парировал Секатор.

Я опять собрался сказать что-нибудь едкое, но вдруг понял, что действительно не смог бы выгнать Фа за порог, разорвать зародившуюся связь и просто забыть о ее существовании. Особенно понимая, что такой расклад сильно понизит шансы феи на выживание.

– Почему-то даже в голову не пришло. Может, это влияние феи? – подозрительно сузив глаза, спросил я у гоблина, на что тот лишь отмахнулся:

– Поверь, феи не будут навязываться своим защитникам, хотя очень даже могут.

А то я не знаю! И вообще меня немного напрягло это его «поверь», но лишь немного.

Пока я терзался сомнениями, гоблин выразительно посмотрел на орка. Беня слез со специально сильно опущенного барного стула и заковылял к выходу. Я давно подметил, что в быту большинство орков кажутся неуклюжими и медлительными, но если вспомнить, как ор Бенедиктус двигается в бою, то понимаешь, что это лишь признак лени и природного флегматизма.

Орк вернулся через пару минут, держа в руках два солидных пакета.

– Ну вот, а теперь самое главное, – торжественно заявил Иваныч. – Совсем без ритуала ты не обойдешься. Чтобы показать, насколько новый Хранитель привержен Равновесию и как хорошо относится ко всем расам, проживающим в Женеве, нужно съесть сырые икринки куакха, копченую паутину суосаа и сушеные хвосты хруртуну.

Вообще-то я живо интересовался кухней всех трех рас пришлых, но таких названий не слышал. Наверняка это что-то до предела омерзительное даже для самих пришлых.

– Идите вы лесом, глубокоуважаемый специальный инспектор. Ничего я жрать не буду и хорошо отношусь далеко не ко всем пришлым. Вот почти всех эльфов на дух не переношу, а если один вредный гоблин не перестанет меня троллить, то в черный список попадет еще одна раса.

Беня опять заржал как жеребец. Что-то он сегодня развеселился. Я еще помню те времена, когда вечно хмурый и нелюдимый орк вгонял меня в ступор одним своим холодным взглядом. Похоже, меня окончательно приняли в эту компашку на правах своего в доску парня.

– Ты прошел еще один тест. Никогда не выполняй ничьих указаний. Ты, как Хранитель, обязан руководствоваться только собственным пониманием добра и зла. Всегда выбирать свой путь.

Закончивший терзать мой слух рокочуще-каркающим смехом Беня начал выгружать на барную стойку стандартные коробочки с блюдами китайской кухни.

– Ну а теперь банкет по поводу твоего возвышения!

– Иван Иванович, – печально вздохнул я, глядя на сервируемую стойку, – похоже, ваш русский не так идеален, как мне казалось. Вы неправильно понимаете значение слова «банкет».