Вернувшись домой, я накормил выбежавшего меня встречать Тик-така, а сам попытался занять себя делом, но ничего не получалось. Ранее казавшаяся довольно интересной статья о кубистах вызвала раздражение. Чтение томика Кодекса Равновесия тоже не особо увлекло. По большому счету все, что там написано, мне и так известно. В принципе, лежавшая в моем столе брошюрка, выдаваемая каждому переселенцу, являлась упрощенной версией Кодекса – так сказать, для чайников. Она довольно доходчиво поясняла, как можно поступать в Женеве, а чего делать не стоит, дабы не нарушить хрупкое Равновесие и не получить за это по своей бестолковке.

Хоть как-то сконцентрироваться получилось, только когда вспомнил о полученном от Бисквита блокираторе. Размышления, куда бы его засунуть, вылились в ревизию всего имеющегося у меня боевого снаряжения, походной аптечки и оружия. Перебирая предметы, которые без проблем находили свои места в сбруе и карманах усиленной артефактами и специальной пропиткой куртки, наконец сумел разложить все по полочкам и в своей голове. Сразу вспомнились слова ректора Жакара о том, что мне выпала доля катализатора важных процессов в сложнейшем вареве жизни магического города.

Если взглянуть с этой точки зрения, то становится понятно, почему темнят оба гоблина. Чем меньше я буду знать, тем чище будет ситуационная картина, по которой Хранители и смогут выстроить свои планы спасения Равновесия. Мои реакции и поступки должны быть спонтанны и почти неуправляемы даже мной самим. Я на их месте, скорее всего, поступил бы так же, но от этого понимания легче почему-то не становилось. Чувствовать себя всего лишь каким-то простейшим реактивом в сложном процессе было как минимум неприятно. Но все равно нужно что-то делать! Без толку просто держать таблетку ментоса в упаковке. Нужно пихать ее в бутылку с колой – правда, понять бы, в какую именно.

Едва в голове появился этот вопрос, сразу же возник еще один – как там дела у Фа? Чтобы ничего не мешало, я водрузил себя на любимый коврик для медитации и постарался наладить как можно более тесный контакт с феей. Получилось все легко и быстро, но эта мелкая зараза лишь отмахнулась от меня, потому что была увлечена чем-то очень интересным. Увлеченность Фа разбудила мое любопытство, так что я настойчиво вернул глубину нашей связи и постарался перенести свое сознание туда, где находится моя подопечная. Это удалось, но ненадолго – когда фея, рассерженная тем, что я ее отвлекаю, вышвырнула меня из своих мыслей, я успел поймать лишь мимолетный образ. По крайней мере, стало понятно, где именно ее черти носят. Такую обстановку можно увидеть только в одном месте.

В принципе, фея чувствовала себя прекрасно и явно не нуждалась в помощи. Но почему тогда мое беспокойство лишь усилилось? В конце концов, а что мне мешает поехать и присмотреть за Фа лично. К тому же в Таборе я еще не бывал, вот и устрою себе небольшую экскурсию. Это даже можно было бы назвать увеселительной прогулкой, но инстинкт самосохранения настойчиво потянул обратно к укрепленному металлом и защитными рунами шкафу с амуницией и оружием.

Цеплять на себя все, что есть, я, конечно же, не стал, чтобы не распугать тамошних обитателей, но все равно распихал по кармашкам скрытой под байкерской курткой разгрузки много чего интересного. Даже мысленно хохотнул, подсчитав приблизительную стоимость артефактов от одного из лучших мастеров города. Как бы не приманить охочих до чужого добра авантюристов одним фактом своего появления в таком неоднозначном месте как Табор. Уверен, сенсоров там хватает.

Совсем недавно я считал, что слишком крут для любого отморозка из человейника, потому что сильные чародеи там просто не живут. Поэтому таскать с собой что-либо помимо волшебной палочки нет смысла. Но недавний опыт с малахольным чеченцем показал, что чрезмерная самоуверенность – штука смертельно опасная. Так что забрал из сейфа и маленький револьвер скрытного ношения, и две здоровенные дуры орочьего калибра с артефактными пулями в барабанах. Большие револьверы только на орках смотрятся органично, а человеку с таким весом ходить неудобно. Зато в стилизованном под бензобак багажном отделении байка им будет вполне комфортно. Особенно потому, что я не поленился и провел специальный тюнинг.

Наконец-то почувствовав себя готовым практически к любым испытаниям, я вытащил байк из парковочных креплений и неспешно покатил в сторону набережной.

Двигаясь по трем отдельным районам Серого города, я особо не гнал, и лишь когда пересек внешнюю границу бывшей коммуны Лаконне, ускорился до предела – благо пересекающая зону отчуждения Черного города трасса вполне это позволяла. Путь к человейнику, который раньше имел название Махараджа, был запущен значительно больше, чем транспортная артерия, связывающая Серый город со Святогором. Впрочем, это мало кого беспокоило – в данный момент мой байк являлся единственным транспортным средством в поле зрения. Да и вообще, человейник, который сейчас все называют Табором, был не очень обычным мегазданием для сверхкомпактного проживания хуманов. Последние пять лет человейник не вырос ни на метр, а ведь все другие постоянно увеличивают этажность. Все дело в том, что в Таборе до сих пор куча свободного места, особенно на верхних элитных этажах. Когда-то это был один из самых первых человейников и самых населенных, а значит, экспортировал много Живой Силы и мог соперничать даже с Артуром.

Поначалу потенциальные маги из Индии и Юго-восточной Азии текли в Махараджу бурным потоком. Бедная королева мышоуров не справлялась с объемом работ не только по надстройке новых этажей, но и по уборке загаженного жилого пространства. Как и в других мегазданиях, в Махарадже изначально правили преступные авторитеты. При такой скученности о каких-либо законах, не подтвержденных жесткой силой, не может быть и речи. Но если в других человейниках уголовный элемент постепенно превращался в аналог администрации, пусть и не избираемой, то здесь все подгребли под себя возродившиеся из пепла древности тхаги. Индийские мафиози были абсолютно повернуты на служении богине смерти Кали и заражали фанатизмом всех вокруг.

Такая адская смесь рано или поздно просто должна была полыхнуть. Это и случилось пять лет назад. За четыре дня в Махарадже погибло более десяти тысяч человек. Еще больше разбежалось по другим человейникам и Серому городу, когда в разоренное мегаздание с мертвой королевой мышоуров вошли орки-штурмовики и отряды боссов из других человейников. В итоге Махараджа опустел более чем наполовину, получил новую королеву мышоуров и потерял старое имя. Через год свободное пространство начали обживать неформалы разного толка – от европейских кришнаитов до хиппи всех мастей, а также растаманов, уфологов и, конечно же, цыган. Вот эту супницу с человеческим винегретом и назвали Табором.

Размышляя о прошлом, я домчался до подножия мегаздания и без особых проблем въехал в основные ворота. Здесь тоже было пустовато – жители Табора не стремились покидать свое пусть и не очень уютное, зато веселое и свободное жилище. Тут даже вагоны ведущего в город монорельса ходили реже, чем в других человейниках. Зато сразу за входом чувствовалась бурная жизнь.

Местный Серпантин мало чем отличался от уже виденных мной в других мегазданиях, но при этом атмосфера здесь совершенно иная. И дело даже не в архитектуре с явными индийскими мотивами. На первый взгляд казалось, что мышоуры тут вообще обленились и совершенно не убирают подотчетную территорию, или же все дело в молодости королевы, наплодившей слишком мало работников. На самом деле ни то, ни другое. Популяция мышоуров в Таборе была одной из самых крупных. Просто местные жители понятия не имели, что такое урна и мусоропровод. Тот факт, что воздух внутри был пропитан запахами специй и благовоний с примесью гари, а не чем-то более мерзким, заставлял восхищаться трудолюбием и многотерпением мохнатых санитаров. Так что цепляющие взгляд кучки мишуры и другого мусора, неизбежно остававшиеся после ежедневных загульных карнавалов, казались совершенно незначительной деталью. Конечно, если привыкнуть к общей картине.

Внутри этого человейника, несмотря на стандартную основную планировку, я абсолютно не ориентировался, но все равно не стал беспокоить Бисквита, раз он у нас такой занятой. Зато есть повод потренироваться в спортивно-магической охоте на фей.

Снизив скорость до минимальной, я сконцентрировался и ощутил, что Фа находится где-то слева и сверху, но угол был острым, так что не очень высоко. Поэтому продолжил движение по Серпантину, пока не понял, что нахожусь на одном уровне с местоположением феи. Сделал несколько поворотов, продвигаясь по постепенно сужающимся тоннелям, и неожиданно уперся в самый настоящий палаточный городок-рынок там, где, по идее, должен быть широкий проезд.

Остановившись, я озадаченно посмотрел на филиал вселенского цыганского табора, не зная, что делать дальше. Проходы между палатками напрочь забиты галдящими и явно вздорными цыганами. Да, я знаю, что в Таборе ромов от силы процента два, но сейчас я всех местных именно так и воспринимал – ярко разодетые, шумные и агрессивно-веселые. Фа была уже близка, но как к ней добраться через этот галдящий цирк? Оставлять здесь байк я точно не буду.

Пока размышлял о том, что делать дальше, ко мне подбежали два чумазых пацана возрастом не больше десяти лет. Одеты в замызганные шорты и рваные алкоголички. Про́клятых детей я так близко еще не видел. Да и вообще пока не понял, как относиться к этому странному явлению. Когда обстоятельства загоняют людей в угол, они становятся пугающе изобретательными. Наверняка обоих пацанов ворожки прокляли еще в утробе матери, напрочь лишая каких-либо магических перспектив. Зато теперь их не заберут в Академию даже во внешнее кольцо, чтобы привить там чуждые ценности. Ну да, не научатся там воровать, обманывать и узнают, как пользоваться зубной щеткой. Это ж какая трагедия! Впрочем, как сказано в Писании – не суди, да не судим будешь. Решили их родители, что полный контроль над чадами важнее, чем обеспеченное будущее, пусть так и будет – сами рожали, сами выкармливали, так что имеют определенное право. А если учитывать то, что даже под полным присмотром опытных преподавателей Академии ребенок может превратиться в темного, то и вообще подобный подход уже не кажется таким уж эгоистичным и жестоким.

Я рассматривал детишек с научным интересом, а вот они пялились на меня с прагматическими целями. Третьего, зашедшего ко мне с тыла, пока подельники отвлекали меня, я сумел почувствовать, только когда он уже полез в карман моей куртки. Потуги этих горе-щипачей меня лишь рассмешили. Несложный телекинетический конструкт поднял в воздух завизжавшего пацаненка лет пяти и перенес его к остальным. Правда, опускать на пол я его не спешил.

Как оказалось, идея не очень удачная. Визжал он так, словно прямо здесь и сейчас происходит его разделка на органы. Пацан явно пытался привлечь общее внимание, и это у него получилось. Из палаточного городка словно поток грязевого селя начала вытекать изрядная толпа. Разразился такой гвалт, будто я забрел на гнездовье гагар.

В боевой разгрузке палочка крепилась под левой рукой, так что пришлось вытаскивать ее наружу вместо того, чтобы эффектно и по-пижонски отодвигать полу сюртука для демонстрации своих возможностей. Увы, факт наличия у меня чародейского девайса никого не впечатлил – похоже, подобные понты тут дело привычное.

Мелкого воришку я уже отпустил, но он со своими напарниками и не думал убегать, а что-то вопил на родном языке. Смысла я понять не мог, но подозреваю, что мелкий поганец обвиняет меня во всех смертных грехах, включая педофилию. Толпа угрюмо загудела, но чтобы запугать оценщика, этого слишком мало. Сборище якобы пылающих праведным гневом людей сумело выдавить из себя сущие крохи энергии разрушения. Скорее всего, происходящее изначально было каким-то спектаклем для развода на бабки лопоухого чудака, зачем-то припершегося в Табор.

Я все еще был в шлеме, так что моя хищная улыбка ситуацию не изменила. Порыв иногда консультировал жандармерию и лично разрабатывал кое-какие конструкты. Парочку я взял на вооружение. Использовав всего лишь десятую часть своего запаса Живой Силы, быстро сплел конструкт и активировал его, направив на толпу, включая стоящих неподалеку пацанов. Как по мне, эта штука больше являлась инструментом для приколов, а не средством воздействия на агрессивно настроенную толпу. Конструкт распался на части, которые словно сердитые осы рванули к своим целям. Вливаясь в ауру разумного, модули как бы ставили на нее метку и не давали остальным цепляться к уже занятой жертве. Так что, учитывая почти под сотню составляющих конструкта, достанется всем.

Попав в ауру разумного, модуль находил на теле человека определенную точку и выдавал крошечный электрический разряд. Абсолютно без вреда здоровью и сильных болевых ощущений. Весь смак в том, что воздействие было направлено именно туда, куда надо – в самое мягкое и самое сокровенное после гениталий место. Получив пусть и не очень болезненный, но ощутимый укол в ягодицу, человек почему-то сразу начинает думать не о меркантильных замыслах, а о том, как бы не получить туда же чем-то посерьезнее.

Ни хоть сколь-нибудь развитых чародеев, ни носителей более-менее мощных защитных амулетов в толпе не было, так что все массово, но не очень синхронно подпрыгнули. Галдеж дошел до пика. Особенно старались дамочки – визг поднялся до уровня, когда начинают лопаться стекла. И опять же никакого выброса энергии разрушения – народ понял, что это было лишь достаточно любезное предупреждение от явно сильного и в перспективе злого чародея. Так что все тут же решили свалить из поля зрения непонятного туриста. Зато забитый ранее проход между палатками очистился, и я спокойно покатил вперед. Мобильные щиты не убирал – вдруг кто-то достаточно отмороженный выпрыгнет из этого тряпичного лабиринта.

Наконец-то палаточный базар закончился. Проход сузился еще больше, а потолок опустился. На стенах тоннеля я заметил довольно удивительные для человейника конструкции – самодельные сварные лестницы и пролеты с выходящими на них дверьми. Судя по близости друг к другу выходов, жилые помещения были очень маленькими. Вот это действительно похоже на человеческий муравейник. Скученность проживания людей сказывалась на атмосфере, и сквозь вездесущий запах пряностей начал пробиваться смрад пота и даже фекалий.

И какого лиха Фа понесло в эту клоаку?

Ответ на свой вопрос я получил буквально через пару минут, когда тоннель, постепенно превратившийся в коридор, внезапно вышел в большой ангар. Точнее, это была, можно сказать, взрывная пещера. Когда-то, а если быть точным, то пять лет назад, тут взорвалось что-то очень мощное, обрушив несколько ярусов. Мышоуры так и не отстроили межэтажные перекрытия, лишь убрали обломки и сгладили острые углы, зато получилась большая площадка для народных гуляний. Сейчас тут происходило что-то среднее между этнографической рейв-вечеринкой и «холи» – индуистским фестивалем красок. Кстати, всегда хотел побывать на таком празднике, вот и сподобился. Честно говоря, на экране ноутбука все смотрелось пусть и не так ярко, но зато более чистоплотно.

Справа где-то посередине высоты этой псевдопещеры из стены немного торчало подобие балкона, ранее бывшее полом обрубленного коридора. На этой неровной площадке, имевшей хлипкое ограждение, и угнездился управляющий всей этой вакханалией диджей. Судя по тому, что я видел со своего места, работал он с классическим пультом – то ли из-за бедности, то ли из-за олдскульности.

Нужно отдать должное, индус обладал незаурядным талантом и держал публику в состоянии постоянного восторга. Все происходящее резко отличалось от тех вечеринок, на которых я бывал еще на Большой Земле. Нет рваного мрака, режущих глаза вспышек стробоскопа и столпотворения дергающегося, словно припадочный, молодняка. Здесь все было залито светом и расцвечено яркими пятнами краски, которой танцующие осыпали друг друга. В воздухе висела разноцветная взвесь, постоянно подновляемая новыми фонтанами яркой пыли. Мелодия хоть и имела характерный бит, но все же основывалась на восточных, скорее арабских, чем индийских мотивах.

Все вокруг было до одури пестрым, и мое появление явно вызвало некий диссонанс. Тут же подскочил странный чувак с европейскими чертами лица, но с жуткой дредированной прической и облаченный в бесформенные тряпки. На поясе у него висело несколько мешочков. Продолжая танцевать и вращая ошалелыми глазами, он запустил обе руки в мешочки и засыпал меня цветной пылью – причем, зараза такая, норовил залепить защитное стекло. Пришлось снимать шлем. Это явно раззадорило покрасочного агрессора еще больше, но последовавшая попытка разукрасить мне открывшееся лицо оказалось безуспешной.

Защита глаз для любого боевого чародея – первое дело, поэтому маленький мобильный щит сплетался на автомате. Смесь зеленого и синего порошков бессильно осыпалась по энергетической преграде, защищавшей лицо, зато досталось волосам. Моя рука опять потянулась под куртку за волшебной палочкой, но я все же сдержался. К тому же этот малахольный уже отскочил в сторону, но явно не из-за страха, а потому что был доволен результатом своей работы. Разглядывать себя в зеркале заднего вида было неудобно – я и так догадывался, что там увижу. Придется потом чиститься, зато стал таким же пестрым, как и все вокруг.

Компания здесь собралась, конечно же, не такая ершистая, как в палаточном рынке, но все равно лучше не оставлять байк без присмотра. Впрочем, в этом не было никакой необходимости – основной танцпол находился чуть ниже того уровня, на котором я остановился, так что обзор был отличный. К тому же связь с феей позволила мне сразу вычленить ее фигурку из толпы танцующих. Теперь было понятно, откуда на Фа появилось сари – танцующие рядом девушки были одеты примерно так же. Правда, под красочной пылью расцветку одежды рассмотреть было трудно – угадывался лишь фасон.

Сконцентрировавшись, я сообщил Фа о том, что нахожусь рядом. В ответ получил раздраженный посыл куда-то в даль. На что я лишь улыбнулся. Фея действительно начала меняться – раньше она напоминала эдакого ребенка не от мира сего, теперь же приближалась к эмоциональному уровню строптивого подростка. Конечно, ситуация проще не стала, как бы не наоборот, но все же я ощущал, что адекватность феи возросла, и для меня, как для ее защитника, это очень даже неплохо.

В общем, фея общаться со мной не хотела, зато нашелся кое-кто другой, буквально жаждущий моего внимания. Я уже думал, что вылазка оказалась совершенно бессмысленной, и собирался двинуться в обратный путь, и тут подскочил еще один малахольный. Была даже мысль шваркнуть его слабым разрядом, но он вдруг обратился ко мне на русском, что в данной обстановке выглядело как минимум необычно:

– Назарий Аристархович! – еще на подходе заорал смутно знакомый парень, явно стараясь перекричать музыку.

Из-за краски он сливался с толпой, но я все же сумел узнать в нем горе-сутенера, которого я сам же и приставил к фее. Паранойя тут же напряглась от непонимания, как этому чудику удалось обнаружить меня так быстро, но затем вспомнил, что его дар позволяет видеть души людей. И дело не в том, что я весь такой из себя уникальный, просто чародей на фоне толпы явно не утруждающих себя личным развитием простых магов выделяется как единственная рабочая лампочка в старой елочной гирлянде.

Парень наконец-то добрался до меня и вцепился в рукав куртки, как в спасательный круг. Я подавил желание стряхнуть его руки, особенно после того, как различил встревоженную гримасу под слоем цветной пудры.

– Что случилось?

– Как хорошо, что вы приехали! Я уже думал звонить.

– Ближе к делу, – прервал я словоблудие явно переволновавшегося человека.

– Сегодня с утра за нами постоянно ходят странные люди.

– В чем странность? – уточнил я, не давая ему сбиться с мысли.

– Сильные чародеи. Очень злые. У них темные души. Такие здесь редкость, а тут сразу двое. – Парень наконец-то собрался с мыслями и начал четко выдавать информацию, за что ему от меня будет премия.

– Где они?

– Вон стоит один из них, – тут же оживился мой агент и указал пальцем на примечательного индуса, находившегося метрах в сорока от нас.

В отличие от меня, этот тип сумел защитить от пыльных художников не только лицо, но и почти всю одежду. Выглядел явный чародей довольно оригинально, но не для этого места. Он словно явился на маскарад в образе древнего индийского воина. Молодое смуглое лицо с почти гусарскими усиками. На голове тюрбан. Одет в длинный то ли пиджак, то ли кафтан с серебристой вышивкой. Он даже нацепил явно артефактный кожаный нагрудник. Не хватало только сабли на боку, но ее вполне заменяла выставленная напоказ волшебная палочка в чехле, закрепленная на широком поясе с бляхами. Индус напряженно кого-то высматривал, и проследив за взглядом, я понял, кого именно. Он пялился на Фа, которая танцевала, подняв вверх руки и явно копируя движения своих новых подружек. Я только сейчас заметил, что разноцветная пыльная взвесь над ее ладонями формировалась в странно завораживающий узор.

Она бы еще транспарант развернула с надписью: «Тут есть фея! Ловите меня!» Ругнувшись себе под нос, я вернул взгляд на индуса, заодно подметил, что Степа все еще стоит с вытянутой рукой.

– Пальцем не тыкай, – запоздало отреагировал я.

Степа тут же опустил руку, но было поздно. Почувствовав чужие взгляды, индус посмотрел на меня и, что самое удивительное, явно узнал. Мое лицо тоже было чистым, но все равно странно. Еще больше удивился, когда даже на солидном расстоянии ощутил выплеск энергии разрушения. Такое впечатление, что я ему в карри плюнул и сестру совратил. Блин, да судя по тому, с какой перекошенной от злобы рожей он двинулся в мою сторону, то еще и его тюрбаном подтерся.

– Так, быстро вали отсюда, – рыкнул я на Степу. – И к фее больше не приближайся.

– А деньги? – совершенно потерял страх мой агент.

Я даже оторвал взгляд от приближающегося соперника и с удивлением посмотрел на него.

– Беги, идиот! Сбросишь мне номер своей карточки и получишь пять тысяч франков.

Парень тут же расплылся в улыбке от таких перспектив, но взгляд на прущего к нам индуса быстро стер улыбку с его рожи, и он наконец-то юркнул в разволновавшуюся толпу. Диджей не унимался, лупя по мозгам восторженных почитателей жестким битом, но люди, находившиеся между мной и индийским чародеем, все же что-то почувствовали и начали опасливо расступаться. Я же, не отрывая взгляд от соперника, сконцентрировался и отправил Фа посыл с неоднозначным приказом уходить из человейника. Она тут же взбрыкнула, отказываясь подчинятся.

Связь между нами была не особо удобной для передачи четкой информации, зато обмен эмоциями и образами получился на удивление объемным и ярким. Я за секунду умудрился передать фее угрозу разорвать нашу связь, если она не подчинится. Не уверен, что это вообще возможно, но Фа отдарилась всплеском растерянности и испуга, а затем все же растворилась в толпе следом за Степой. В принципе, и мне можно было бы сбежать, благо до сих пор сидел на мотоцикле, но подставлять спину явно опытному чародею – затея не самая разумная. Да и не помешает дать ребятам небольшую фору для побега. К тому же что-то еще удерживало меня на месте. Я пока не мог понять, что именно, но это точно было важно.

На данный момент больше всего меня волновала причина, по которой он так бесится. А еще напрягала явная схожесть реакции индуса из Табора и вспышки гнева чеченского Вахи из Святогора.

Я покинул сиденье байка и приготовился. Пока решил не нарываться и лишь наворачивал вторые слои на мобильные щиты, а вот у приблизившегося соперника явно были другие планы. Его волшебная палочка превратилась в огненный меч, которым он собирался пробить мою защиту и войти в клинч. Я тоже так могу, но только создав призрачный силовой клинок. Вообще-то для чародея схватка накоротке – последнее дело, но у данного индивидуума явно какой-то бзик на классическом фехтовании.

Судя по движениям индуса, он сейчас ускорится, так что я еще больше усилил щиты и подготовил мощную кинетическую печать, которой намерен отшвырнуть его от себя. Драться по-прежнему не хотелось, но тут от меня ничего не зависело. Зато зависело от кое-кого другого. Внезапно, с легкостью перекрывая все еще не успокаивающуюся музыку, к нам прилетел властный окрик. А вот, похоже, и второй из парочки, так напугавшей Степу. Этот тоже был чародеем и одет похоже, только у нервного были лишь усики, а второй щеголял шикарной бородой. Да и постарше был, к тому же явно обладал большей властью и нервами покрепче.

Старший наорал на младшего, а тот начал огрызаться, не отрывая от меня взгляда. Зато прекратил движение и подготовку к атаке. Понятия не имею, какой именно это язык, да и так было все понятно. Старший приказывал успокоиться, а младший бесился, но уже было видно, что делает это для самоуспокоения. Выбросы энергии разрушения стали значительно мягче, но полностью не исчезли.

Блин, да что же они на меня взъелись-то все?! Такая злоба у адекватного разумного может быть вызвана лишь убийством близкого человека. Адекватностью тут, конечно, и не пахнет, но все же…

Агрессивный индус погасил свой огненный меч, окатил меня особо мощным всплеском энергии разрушения и, резко развернувшись, зашагал прочь. Старший задержался на пару секунд, сверля угрюмым взглядом. Он тоже излучал темную энергию, но в куда меньшей концентрации. Причем я подозреваю, что дело не в более благостном отношении к моей персоне, а просто в большем контроле эмоций.

Происходящее по-прежнему, как любил говорить наш детдомовский завхоз: «просто не налезало на голову». Свара началась абсолютно неадекватно и так же странно закончилась. Пояснить происходящее я попросту не мог.

Впрочем, стоять столбиком и предаваться размышлениям тоже не вариант, так что вернувшись на байк, я запустил его и покатил обратно по тому же маршруту. Когда подъехал ко вновь забитому людьми базару, почувствовал впереди присутствие Фа. Она тут же откликнулась на призыв и, подбежав, забралась на куцее заднее сиденье. Никакого неудобства я не почувствовал – это вам не мужиков катать. Хрупкая девушка сидела на байке как влитая.

Копошение людей в проходе, через который мне нужно проехать, вызвало раздражение, но снова устраивать им массовую взбучку не хотелось, да и не за что. Решил ограничиться демонстрацией, но и она неплохо сработала. Разрядный конструкт ударил по ушам всех присутствующих раскатом грома, а короткая вспышка имитировала молнию. Это комбо настроило всех на нужный лад, и проход между палатками вновь очистился. Я пронесся по нему стремительным метеором, заставив захлопать тканевые пологи.

Не снижая скорости, проскочил через все повороты и наконец-то добрался до Серпантина. За все это время, несмотря на мои опасения, на нас никто так и не напал.

Мы вырвались из Табора и понеслись к Серому городу. Солнце почти исчезло за шпилями небоскребов центральной Женевы и уже не слепило меня, зато разукрашивало мир вокруг в алые тона, делало воздух удивительно прозрачным и наполненным розовыми искрами.

Бетонная поверхность дороги строилась на века. Небольших колдобин и какого-то хлама хватало, но в принципе, дорожное полотно позволяло безопасно разогнаться до солидной скорости и давало простор для, так сказать, свободного полета. Вот я и довел стрелку спидометра почти до упора, впервые жалея, что подо мной не классический байк с его утробным ревом и запредельной мощностью. Восторг захлестнул меня, и за момент до того, как из горла вырвался торжествующий вопль, я понял, что попал под влияние Фа. Похоже, фея впервые столкнулась с ощущением полета на большой скорости. Если она и помнила что-то из своего прошлого в ипостаси летающей фуки, то все равно со стрекозиными крылышками так не разгонишься.

Пассажирка буквально прилипла к моей спине, тесно прижимаясь и положив голову куда-то на основание шеи. Кстати, шлема-то у нее нет, а я тут гонки устраиваю! Фея отреагировала на снижение скорости легким недовольством, но пик разделенного со мной восторга она уже поймала, так что почти утратила интерес к этому аспекту бытия.

Как ни странно, эмоциональный выброс прочистил мне голову, и мозги заработали намного лучше. Наконец-то удалось поймать за хвост ускользающую мысль и по-новому взглянуть на произошедшее в Таборе. Я понял, что общего у чеченца и индусов. Это было как озарение, когда диву даешься, что такая простая мысль сразу не пришла в голову, а так долго жужжала вокруг назойливой мухой.

Нажав кнопку на шлеме, я проговорил:

– Набрать Луи Бернара.

Ассистент Порыва ответил практически сразу.

– Привет, Назар!

– Привет, Луи. Есть минутка для разговора?

– Минут десять точно есть.

– Я быстро. Просто появились вопросы, а беспокоить учителя не хочу. Вот и подумал, что, возможно, ты сможешь мне пояснить кое-какие нюансы.

– Спрашивай, – не стал кочевряжиться этот вполне неплохой человек. По крайней мере, на фоне других хуманов, с которыми меня сводила, а чаще сталкивала лбами злодейка-судьба.

– Луи, скажи, как часто эльфы-чародеи берут в ученики хуманов?

– Хочешь узнать, как сильно тебе повезло стать учеником самого Порыва Утреннего Ветра? – уточнил ассистент эльфа, и мне почудились в его голосе желчные нотки. Его вопрос был явно риторическим, и Луи продолжил, не дожидаясь моего ответа. – Ты даже не представляешь, каким чудесным образом должны были сойтись звезды, чтобы Порыв согласился обучать такого неумеху… Прости, если задел тебя этим словом.

– На правду не обижаются, – отреагировал я, просто не желая вступать в спор, и постарался вернуть собеседника к конструктиву. – Я хочу знать, насколько распространена такая практика.

– Ни на сколько, – уже с ноткой обиды на мою небрежность и нежелание прочувствовать то, какая честь была мне оказана, отрезал Луи. Похоже, я его задел за живое. Нужно как-то прихватить бутылку хорошего коньяка и посидеть с парнем в доверительной обстановке. – Большинство эльфов относятся к людям практически как к животным. Если и берут кого-то в обучение, то только тех, кто присягнул им на верность. За тебя просили и инспектор Айвон, и сам ректор, поэтому учитель и согласился. Хотя очень не хотел. У меня таких поручителей не было.

– Так, Луи, очень прошу понять меня правильно. Сейчас происходит что-то крайне непонятное – что именно, рассказать не могу, извини. Ты мне очень помог. Сейчас я вынужден отключиться, но обещаю, что мы продолжим этот разговор за бутылкой неприлично дорогого коньяка.

– Лучше виски, – удивил меня своими предпочтениями француз. Он все еще был недоволен, но, похоже, поверил в мою искренность.

– Значит, за бутылкой неприлично дорогого виски. Спасибо тебе большое. Все, я отключаюсь.

– Удачи, Назар. Будь осторожен, – наконец-то парень осознал, что ситуация намного сложнее, чем ему кажется.

Мы уже подъезжали к границе Серого города с его пусть и не очень напряженным трафиком, зато с совершенно оголтелыми пешеходами. Поэтому я решил отложить звонок Иванычу до момента, когда доберусь домой. К тому же нужно было осмыслить и уложить в единую картину все части мозаики, выловленные мною из мути последних событий.

Пятнадцатиминутный заезд по улицам Серого города наконец-то закончился у порога моего дома. Привычно загнав байк в парковочные крепления, я спешился и с сомнением посмотрел на ставший неприлично пестрым байк. Он, конечно, не мог испытывать эмоций, но мне показалось, что моему пластиковому коню как-то неуютно.

Ладно, попробуем справиться своими силами. Не тащиться же на автомойку. Можно припахать мышоура, но совесть не позволяла. К тому же чародей я или погулять вышел?

Сплетя достаточно простой, но отнюдь не совершенный бытовой конструкт, я направил его на испачканный краской байк. Помогло лишь отчасти – разноцветная пыль осыпалась на тротуар, и это еще один повод для недовольства соседей. К сожалению, в стыках и щелях краска осталась, но мне сейчас лень этим заниматься, так что я перенаправил очистку на себя. Снова на тротуар посыпалась разноцветная пыль, и опять же результат был далеким от идеала. Я покосился на внимательно наблюдавшую за происходящим фею. Она посмотрела мне в глаза, задорно улыбнулась и чуть развела руки в стороны. Под едва слышимый перезвон вся краска с ее тела, волос и внезапно оказавшегося голубым сари взвилась в воздух и унеслась куда-то в небо. Не осталось не единой крупинки краски ни на фее, ни на дороге под ней.

– Ну да, конечно. Куда уж нам! – Быстро подавив в себе глупое недовольство, я открыл дверь и впустил фею в дом.

Вела она себя не то чтобы странно, но совсем не так, как в первое посещение моей берлоги. В гостиной нас ожидал в буквальном смысле этого слова подпрыгивающий от нетерпения Тик-так. Он явно соскучился по фее, и было видно, что та тоже к нему не утратила интерес, как это у нее бывает с другими разумными. Фа присела на корточки, погладила мышоура по голове и даже обняла. Бедолага на секунду замер, удивляясь такой перемене поведения феи, а затем, захлебываясь писком, начал рассказывать о чем-то своем, сокровенном.

Фея, которой обычно трудно было удержаться на одном месте, внимательно слушала и даже иногда кивала, поглаживая разошедшегося мышоура. Я немного посмотрел на эту картину, потом встряхнулся и, достав телефон, позвонил Иванычу. Времени на осмысление предстоящего разговора у меня было более чем достаточно.

– Говори быстро, – ответил на вызов инспектор, специально добавив в голос нотки раздражения. – У меня куча проблем, и очень надеюсь, ты принес мне в клюве хоть что-то полезное.

– Принес, – уверенно ответил я, игнорируя его издевку. Затем сжато пересказал произошедшее в Таборе и поделился своими выводами. – Ассистент Порыва Луи сказал, что обычно эльфы если и берут учеников, то только тех, кто поклялся им в верности. Это так? – на всякий случай уточнил я.

– Да, просто так ушастые никого не учат. Мне пришлось многим поступиться, чтобы договориться и с ректором, и с этим надменным скотом, которого ты называешь своим наставником.

– Если все так, – проигнорировав оскорбление своего учителя, продолжил я, – тогда почему на меня напали два чародея из банд, засевших в двух разных человейниках? При этом они явно обучались у одного и того же эльфа.

– Ты в этом уверен? – От волнения в голосе Секатора прорезалась квакающая вибрация.

Мелькнуло сомнение, но я тут же отогнал его прочь.

– Уверен. Плетение конструктов – это ведь тоже процесс творения. У каждого чародея есть свой почерк и едва уловимый стиль увязки рунных цепочек. Визуально это рассмотреть трудно, но остается какое-то послевкусие сенсорной оценки. К тому же исконная эльфийская магия – это совсем не то, что хуманская переделка, которой обучает тот же дон Пабло. Разницу я прочувствовал на своей шкуре. Бешеный чародей-чеченец мог быть случайностью, одаренным гением… Но второй такой же гений, причем работающий на другого босса аж из Табора – это уже ни фига не случайность. А если предположить, что их учил один и тот же эльф и он был либо тем ушастым, которого я угробил на арене, или же кем-то близким ему, то становится понятна звериная ненависть обоих хуманов.

– Последнее совсем уж притянуто за уши, – тут же отреагировал Иваныч, но явно чтобы хоть что-то возразить. С минуту в телефоне звучала лишь тишина. Похоже, гоблин опять впал в задумчивой ступор. Затем он оживился, но сомневаюсь, что пришел хоть к какому-то выводу. – Я тебя услышал. Передам информацию Симеону, пусть вносит новые расклады в расчеты. Где фея?

– Дома.

– Вот и сидите там, пока ситуация хоть как-то не прояснится. Сейчас ты важнее как защитник, чем как катализатор.

– Хорошо, – послушно согласился я, но услышан не был, потому что гоблин уже отключился.

Пожав плечами, я с чувством выполненного долга пошел кормить своих питомцев. Звучит довольно грубо, особенно в отношении вполне разумного мышоура и явно неглупой феи, но процесс от этого иначе не выглядел. Да и сам я из-за всех этих передряг сильно проголодался.

В этот раз решил порадовать мелкого, приготовив драники. Однажды, чисто со скуки, решил поэкспериментировать с этим блюдом. Получилось неплохо, и несмотря на то, что картофельные оладьи – еда, в общем-то, совсем не изысканная, Тик-так был в полном восторге. Подозреваю, что в основном из-за самого процесса, протекавшего весело и с элементами хулиганства. Фея тоже заинтересовалась, явно почувствовав радостное предвкушение мышоура. Насколько мне известно, пища феям нужна исключительно в плане познания мира. Они вполне могут обходиться и прямым поглощением Сырой силы.

Обед, как и ожидалось, прошел весело. Это позволило мне хоть немного расслабиться и отрешиться от давящих на мозг проблем. Затем я честно попытался заняться подготовкой к предстоящим лекциям, хотя и не был уверен, что они вообще состоятся. Теперь мне помешал двухсоставной хвостик – за мной увязалась Фа, а за ней Тик-так. Сразу вспомнились первые, довольно напряженные недели проживания феи в моем доме, когда она не давала побыть одному даже в сортире. Не самые приятные воспоминания. Но теперь все немножко по-другому. Фа уже не казалась такой непробиваемо назойливой. Она действительно взрослела. Ее любопытство уже не бесило, а просто не давало сконцентрироваться. Появилось желание сбежать куда-нибудь, но куда сбежишь из собственного дома? Тем более когда тебя попросили его не покидать.

Стоп! Если нельзя сбежать наружу, то, может, попробовать смыться в свой внутренний мир? Со все тем же хвостиком я перебрался в спальню, достал из шкафа коврик для медитации и уселся на него в позиции полулотоса. Фа отзеркалила мою позу, устроившись спиной к окну и лицом ко мне. Тик-так затих в углу комнаты. Надеюсь, они не рассчитывают на сказку или другое развлечение, а то будет им знатный облом.

Да уж, облом, а точнее, сюрприз ждал не парочку прилипал, а самонадеянного хумана. Быстро сконцентрировавшись, я провалился во внутренний мир. Привычно нашел взглядом истукана древнего артефактора и по совместительству моего раздражающе пассивного учителя. А еще там же появился аватар феи. Причем выглядел он совершенно по-другому – длинные волосы и полупрозрачная тога наподобие римской. Скорее всего, сказалось мое представление о том, как по-настоящему должны выглядеть феи. Да и поведение Фа было немного другим – она скромно уселась на песок у ограждения виртуальной арены и с интересом принялась наблюдать за происходящим. Почему-то на меня ее появление здесь произвело менее раздражающий эффект, чем можно было ожидать. Так что расслабиться получилось без проблем, и я тут же принялся сплетать из мгновенно создаваемых рунных цепочек сложную структуру силового доспеха.

Через пару секунд с я удивлением понял, что все происходит намного быстрее, и, что самое главное, результат не такой корявый, как раньше. Очень захотелось посмотреть не фею и понять, не ее ли это проделки, но не хотелось прерывать процесс творения конструкта. Конечный результат завораживал своей гармоничностью и красотой.

Доспех Пламени я сотворил за рекордные десять секунд, при этом увязал целых три внутренних слоя. Затем резко развел руки в стороны. В этот раз даже не пришлось делать дополнительный пасс волшебной палочкой. Просто использовал левую руку с не меньшей эффективностью, чем правую с зажатым в ней магическим девайсом. Да, я знал, что рано или поздно любой чародей доходит до такого уровня, что вообще не достает палочку из чехла, но такие перспективы казались настолько далекими, что даже в стратегические планы развития пока не вносились.

Благодаря двойному жесту конструкт вошел в контакт с моей аурой очень мягко и тут же развернулся по всей ее поверхности, создавая цельную защиту. Ощущение было необычайно воодушевляющим, и огненный кнут я сплел буквально за три секунды. А еще через секунду чуть не выпал из состояния полной концентрации, переходящей в инспиро. Все потому, что утомивший меня своей неподвижностью аватар древнего эльфа пришел в движение и тут же атаковал. Похоже, он наконец-то решил, что теперь я достоин быть битым великим Отцом Опасных Вещей. Точнее, его бледной копией – сущностью, поселившейся в Белом Шипе, который и создал этот самый Отец, но сейчас я такому раскладу только рад. Боюсь даже представить, что со мной могла сделать полноценная душа древнего мастера и дуэлянта.

Впрочем, мне хватило и урезанной версии. Первый удар чего-то искрящегося с зеленоватой дымкой принял на себя огненный доспех, и я в очередной раз восхитился его совершенством и мощью. А еще понял, что второго такого удара без предварительного ослабления хотя бы простейшей защитной печатью доспех может не пережить. Так что самое время плести стандартный мобильный щит – благо я так часто создавал их, что они у меня сплеталась практически без участия основного сознания, почти на рефлексах. В последнее время стоит только испугаться, а каркас мобильного щита уже висит в воздухе со стороны потенциальной угрозы. Сейчас случилось так же, и у меня, как у той вороны, в зобу дыханье сперло от собственных успехов.

Ничего в этом мире не меняется, и неуместное самолюбование не остается без наказания. Впрочем, грех жаловаться – активация аватара Отца открывала неплохие перспективы. Пообщаться на философские темы, как иногда у нас получалось с Порывом, с этой сущностью, конечно же, не получится. Но судя по всему, в плане боевых качеств Отец превосходит университетского наставника на голову, да и по жесткости тоже.

То, что мы находимся в моем собственном внутреннем мире и дерусь я со всего лишь виртуальным соперником, почему-то не избавило меня от болезненных ощущений – особенно в момент, когда второй удар непонятной ядовито-зеленой штукой пробил бутерброд из трех мобильных щитов вместе с так восхитившим меня своим совершенством Доспехом Пламени. А еще меня вышвырнуло из внутреннего мира.

Я завалился на спину, вытянул ноги и тяжело задышал. Такое впечатление, что бой происходил в реальности. Вон как вспотел!

Как я и предполагал, Тик-таку наши безмолвные посиделки быстро надоели, и он куда-то сбежал, а вот Фа все еще сидела под окном и с интересом наблюдала за моим валянием на полу. Но пока мне было не до феи, и в голове назойливой мухой гудела мысль о том, чем же таким ядреным меня шандарахнул наконец-то оживившийся виртуальный наставник. Впрочем, чего это я гадаю!

Прикоснувшись ко все еще висящей на поясе палочке, я с помощью Дара установил контакт с сущностью и практически потребовал от нее отчет, который тут же был предоставлен, причем в максимально развернутом виде.

Да уж, повторить вот это все мне никакая фея не поможет. Огненный доспех, еще недавно казавшийся верхом совершенства и практически имбой даже в бою с эльфами, на контрасте с этой жутью уже не так впечатлял. Приступ разочарования пришлось гасить жестким усилием воли. Сколько раз можно самому себе напоминать, что дорога по пути развития магических способностей ведет в бесконечность, а не к каким-то там вершинам. Так что никаких рывков, никаких разочарований и похвальбы, а лишь постоянное движение вперед. Как любит говорить Порыв: «Мелкими шагами, наступая на гордость, давя лень и тщеславие. Преследуй единственную цель – не останавливаться и не сомневаться».

Поняв, что даже разбираться в устройстве такого сложного конструкта на данном этапе – лишь засорять себе голову абсолютно бесполезной информацией, я вернулся в позу полулотоса и прямо посмотрел на по-прежнему с интересом наблюдающую за мной фею.

– Спасибо большое. Ты мне очень помогла.

В глазах сидящего передо мной существа ничего не изменилось. Она и так все чувствовала и понимала благодаря нашей связи. Формальное выражение признательности за помощь нужно была не ей, а мне самому. Так что я вдобавок изобразил японский поклон из положения сидя. И только после этого, полностью вернувшись сознанием и чувствами в реальный мир, понял, что за окном почти ночь. Казавшаяся скоротечной тренировка была не такой уж короткой. Теперь понятно, почему она вымотала меня до предела. Не хотелось ни ужинать, ни даже идти в душ – просто выспаться.

В душевую я все-таки заставил себя сходить, а вот от ужина отказался. Тем более Тик-так куда-то свалил – скорее всего, к соседке, а Фа в нормальной пище нуждается постольку-поскольку.

В этот раз фея решила не ходить за мной хвостиком в душевую и осталась сидеть под окном в спальне, словно о чем-то размышляя. Но когда я завалился на кровать, фея тут же оказалась рядом и, прижавшись к моей спине, замерла. В этом жесте не было ничего эротического, но почему-то данный факт не вызвал у меня разочарования. Возможно, из-за усталости, а может, именно благодаря нашей ментальной связи. Все-таки не стоит забывать, что фея не является женщиной, и секс для нее – исключительно дополнительный способ наладить более тесную связь с изучаемым объектом. Наша связь и без того сильна, а сейчас, благодаря совместной тренировке, как мне кажется, вообще перешла на новый уровень. Так что излучаемое Фа удовлетворение усугубило мою усталость, но я не вырубился, как это бывает после больших нагрузок, а мягко уплыл в страну снов.