– Давай высушу.

Поль сел напротив и теперь следил за мной взглядом кота, обнаружившего в своей миске со сметаной наглую обожравшуюся мышь. Не дождавшись моего согласия, он взмахнул рукой, и спустя мгновение одежда на мне стала сухой и колкой, а волосы закрутились в спиральки и поднялись дыбом.

– Эффектно, – весело прокомментировал светлый гад. – Замечательная прическа.

Я в ответ запыхтела и отвернулась к окну. Лучше бы этого не делала, в стекле отразился рыжий одуванчик на золотой мятой ножке. Хорошо, хоть косметика у меня личного изготовления, и никакой ливень ей не страшен.

– Как так получилось, что у светлого магистра и светлой магессы дочь – ведьма? Я был уверен, что это шутка. Твой отец ничего об этом не говорил.

– Нас сосватали, когда мне было пять лет, в то время папочка даже подозревать не мог, что милая дочурка выберет путь ведьмы, – съязвила я. – Но увы и ах! Теперь ты знаешь всю неприглядную правду о нашей семье, самое время расторгнуть договоренности.

– Нет.

– Нет? Но почему? Я ведьма! И никогда не буду милой, покладистой и покорной женой.

– Именно поэтому нет. – Он откинулся на спинку мягкого сидения, обитого белой кожей, и лукаво улыбнулся. – И у меня до сих пор стоит перед глазами твоя ножка в разрезе платья.

Скорее – в разрыве, но вслух я ничего не сказала, только плотнее запахнула тот самый полускрытый пиджаком разрез.

– Инквизитор не может жениться на ведьме! Это помешает твоей карьере, ты никогда не станешь главой ордена.

– Главное – чистота крови и потенциал, остальное неважно. Ты ведь светлая ведьма с отличной родословной.

– Я не девственница! – выпалила быстро и почувствовала, как краснеют кончики ушей.

Признаваться в этом было отчего-то стеснительно.

– Печально, – притворно вздохнул Поль, но в глазах его промелькнуло нечто странное. Видно, не каждый день воспитанные дочери светлых говорят ему такое. Обычно магессы блюдут себя для мужа. – Но для ведьмы не критично. Жаль, конечно, что не я повстречал тебя на шабаше, но, надеюсь, тебе было приятно.

Нет, как есть гад!

– О да… Это был незабываемый опыт.

Я до сих пор не знаю, как его зовут. Решение соблазнить ведьмака пришло спонтанно, вместе с выпитыми в баре коктейлями. На нем была иллюзия, на мне – полумаска, и разбежались мы утром очень довольные собой, я с увеличившимся в три раза резервом, он… Не знаю, я исчезла до того, как мужчина проснулся.

– Я рад за тебя, – улыбнулся он. Искренне так, с изрядной долей иронии. – Но меня это не беспокоит.

– То есть мое мнение не учитывается? – нахмурилась я, начиная закипать.

– Ты его изменишь.

Непробиваем!

– Считаешь себя бессмертным? – прищурилась, рассматривая лицо напротив.

Ничего такое лицо, симпатичное, еще бы сбить с него это выражение уверенности.

Карета остановилась, в окно я увидела знакомую вывеску. На первом этаже горел свет и виднелась массивная рогатая фигура, у которой на обоих плечах сидели белки. Морис бдил.

– Меня сложно убить, милая.

– Уверен?

– Можешь попробовать. – Он резко наклонился ко мне, теперь мы сидели, едва не касаясь друг друга лбами. – Если тебе удастся, то так и быть, я на тебе не женюсь.

– Ты сам это сказал!

– Закрепим нашу договоренность? – Он осторожно обхватил пальцами мой подбородок. – Чтобы наверняка…

И не успела я слова сказать, как мужчина прижался губами к моим губам. От изумления и неожиданности я растерялась и замерла. Поцелуй не был страстным, скорее, осторожным, но демонически приятным, словно Поль дразнился, показывая, каким он может быть, словно хотел заставить меня просить большего.

Отстранился он так же резко, как начал целовать.

– Я ценю предвкушение, Шарлотта, – прошептал он в мои губы. – Оно делает эмоции острее, а ожидание возбуждающим. Но ты прекрасно знаешь, чем все закончится, стоит ли ломаться?

Ломаться? Он считает, что я ломаюсь?

– Ты думаешь… – начала я медленно, кипя от ярости, – что я должна радостно скакать в твою постель и млеть от счастья, что лорд-инквизитор соблаговолил обратить на меня внимание? Как это по-светлому!

– Ты ведь понимаешь, что ничего не изменится?

– Прощайте, лорд-инквизитор, – прошипела я. – Вы мне противны!

Поль снисходительно хмыкнул, открыл дверь и помог мне выйти из кареты.

– До встречи, Шарлотта. Было приятно повидаться.

Я стояла и смотрела, как уезжает белоснежная карета, и в голове моей не было ни одной приличной мысли. Что за игру ты затеял, маг?

– Молчите! – Я вскинула руку с растопыренной пятерней. – Ни слова! А что это вы на меня так смотрите? – насторожилась я и поежилась под пристальными взглядами Мориса и фамильяров.

Аж мороз по коже пробежал.

– Если смотреть на чайник, он не закипает, – выдал Морис.

– Чего? – не поняла я сначала, а потом до меня дошло, и я хихикнула. – Это чтобы я не кипятилась?

– Ага! – дружно ответили белки, и Дрита тут же спросила: – А чего это на тебе пиджак инквизитора?

– А ты карманы посмотрела? Может, там золотишко! – тут же дала умный совет Чита и, прыгнув мне на плечо, спустилась по груди вниз и нырнула в один из карманов. – Ничего! – раздался оттуда ее разочарованный писк.

– Все мужики носят деньги во внутреннем кармане, – многозначительно посоветовала Дрита.

Но и во внутреннем ничего не было, кроме носового платка из тончайшего батиста с монограммой П. С.

– Какой неприличный светлый! – возмутились мои фамильяры и тут же потребовали: – Рассказывай!

Но сначала я стянула безнадежно испорченное платье, сетуя, что таким образом скоро без вечерних нарядов останусь. Потом приняла душ, после чего, облачившись в красную шелковую пижаму и халат, выползла на кухню, где ждали нетерпеливые слушатели.

Морис поставил передо мной большую чашку горячего какао, подвинул булочку с маком и молча кивнул.

– Ага… – Я держала чашку двумя руками, думая, с чего начать. – Он меня поцеловал! – выпалила неожиданно даже для себя. – Представляешь? Светлый маг меня поцеловал!

– И что? – почесал рог Морис.

– Ура! – завопила Дрита и щелкнула Читу по лбу. – Я выиграла! Гони орешек!

Дрита тут же засунула орешек за щеку и стала похожа на хомяка, а не на белку. Началась веселая потасовка. Я только губы поджала на этот беличий произвол, мои собственные фамильяры делают ставки на мою личную жизнь! Этак скоро я окажусь главным призом городского тотализатора.

Пока две рыжие нахалки кувыркались под столом, я опять повернулась к минотавру.

– Как это что? Меня еще ни разу не целовали светлые!

– Ну тебя же не стошнило, – философски заметил он.

Пришлось метнуть в Мориса гневный взгляд, но его это не проняло, он даже не покачнулся. Теряю квалификацию. Или просто у друга за годы нашего знакомства выработался иммунитет к моим взглядам? Но крыть было нечем, не признаваться же, что мне даже понравилось, и не будь Поль светлым магом я, возможно, дала бы ему шанс.

– Будешь рассказывать, почему ты вернулась с инквизитором, а не с Вальдемаром?

– Буду!

Я отпила какао и принялась за рассказ.

Нет, я все понимаю! И, наверное, Морису было весело слушать и про оргию, и о моей наивности в этих вопросах, и о том, как я прятала от жадных взглядов свои нижние конечности, но зачем же так громогласно ржать?

– Иди спать, Лотта, – вытер слезы минотавр и опять заржал.

– Ты не бык, ты – конь! – обиделась я и ушла в спальню.

А на кухне еще долго хихикали белки и громыхал голос минотавра.

Утром меня никто не разбудил, и я выспалась до головной боли, поэтому вниз спустилась совершенно без настроения. Марка – моя помощница – уже открыла лавку и гремела склянками, расставляя на витрины новую партию кремов. На прием до обеда никто не записывался, поэтому, поздоровавшись с девушкой и дав кое-какие распоряжения, я спокойно отправилась завтракать. На кухне никого не было, так что настроение скандалом поднять не удалось. Пришлось медитировать на кофе.

Что я умею готовить хорошо – это варить кофе. Все остальное мне не дано, у меня даже вареные яйца превращаются в оружие массового поражения. Даже если я стою над ними с часами в руках, они все равно или лопнут и вытекут, или сварятся до состояния растрескавшейся пустыни, или будут сырыми. Проверено.

Я уже заканчивала завтрак, когда раздался звонок и бас Мориса что-то спросил, потом ответил и послышались шаги.

– Посыльный принес, – минотавр положил на стол букет фиалок и протянул мне конверт.

На массивной сургучной печати четко выделялся знак светлой инквизиции…

Рука дернулась, но я все же сорвала печать и прочла короткое уведомление на орденской бумаге.

– Меня подозревать в неуплате налогов? Да эта инквизиция с ума сошла! Они присылают ко мне инспектора!

Морис протянул руку и забрал у меня письмо, Чита тут же сунула в него нос, за что и получила кончиком сложенной бумаги. Минотавр быстро пробежал короткое послание глазами.

– Нелегальная деятельность, уклонение от уплаты налогов, сокрытие информации… по жалобе анонима… Ха!.. будет направлен проверяющий… вам надлежит обеспечить ему доступ к бухгалтерским книгам, а также проживание на время проведения проверки… – Он поднял на меня взгляд. – Не понимаю. С какого перепугу он должен тут жить? Он что, приезжий?

– Это принятая инквизицией практика, – вздохнула я. – Чтобы опасный преступник в моем лице не сбежал от следствия и не удалил улики. Ты думаешь то же, что и я?

– Что настучал на тебя твой светлый женишок? – понял меня минотавр. – Вполне может быть. Он же получил нелегальное лечение и прекрасно понял, что налоги с этих сумм ты не платишь.

– Сволочь, – резюмировала я.

– Инквизиция – это закон, – пожал могучими плечами Морис. – И где этого проверяющего поселишь? Гостевую спальню займу я, не оставлять же тебя наедине с чужим мужиком, а больше комнат у тебя нет.

– У меня есть кладовая. В нее прекрасно встанет топчан и стул, – с коварной усмешкой сообщила я.

– Займемся? – понял намек охранник и поднялся.

– Погоди, ножовку возьму.

– Зачем?

– Ножку у кушетки подпилить хочу, чтобы проверяющему было не скучно.

Через час я с удовольствием осматривала новую спальню. Да-да, именно спальню! А как же еще назвать комнату, в которой стоит застеленная чистой постелью кровать? Только гостевая спальня! Правда, по накрахмаленной простыне и наволочке я распылила порошок зубровки, вызывающий жуткий зуд, но зато постель теперь пахнет хорошо!

Кладовка действительно смогла вместить в себя узкую кушетку, на которой я раньше принимала клиентов, потом она поистрепалась, обзавелась дурным нравом, и я заменила ее на более современную и удобную модель. Рядом с кушеткой мы втиснули старенький стул, не могу же я оставить гостя без подставки под одежду.

– Стены какие-то облезлые, – заметил Морис, когда мы, стоя в коридоре, смотрели на преобразовавшуюся каморку. – Закрыть бы их чем.

Да, стены выглядели так, словно их коты драли, а когда мы вытащили в коридор стеллаж для всяких хозяйственных штучек, оказалось, что за ним вообще нет обоев, только голая, плохо оштукатуренная кладка.

– У меня есть идея! – воскликнули мы с минотавром одновременно и разбежались, чтобы встретиться через час на том же месте.

У Мориса под мышкой был зажат молоток, в пасти он держал гвозди, а в обеих руках по картине в деревянных рамках.

– Мы-ы? – промычал он и кивнул на мои руки.

– Постеры из журнала мод! Красивые нежные эльфы, мужественные вервольфы, хитрые и сексуальные верфоксы, ну и парочка гномов в неглиже. Все картинки рекламируют нижнее белье!

– Ы?

– Мальчики как на подбор, любоваться можно ночи напролет, – промурлыкала я, прижимая к груди аккуратно вырезанные из журнала картинки и баночку с клеем.

Еще через час мы, довольные и веселые, любовались преображенной каморкой. Стены были густо увешаны снимками томных красавчиков, в изголовье спального места висел портрет минотавра с обломанным рогом, а напротив – портрет страшной девицы с длинным носом и чопорно поджатыми губами.

– Мой дед, – гордо заявил Морис, тыкая в портрет минотавра пальцем. – Воевал с вампирами, потом третировал семью, когда помер, все выдохнули с облегчением, но оказалось, что рано обрадовались. Этот старый хмырь вселил в свой портрет темную сущность, и в один прекрасный момент картина начала распевать военные марши. Здесь ему самое место!

– Громко поет? – поежилась я.

– Фальшиво!

– А женщина?

– Его последняя любовница. Она его и отравила. Та еще язва была.

– Отличная компания для инквизитора.

Мы хлопнули в ладони и разошлись по своим делам, я – проверять бухгалтерские книги, а Морис – гонять любопытных.

Вечером я решила, что пришло время звонить подружкам, но меня опередила Армина. Да с такими новостями, что про свои печали я на время забыла.