Скарлетт проснулась от прикосновения нежных пальцев к щеке и бессознательно прильнула к ним. Открыв глаза, увидела, что перед ней стоит одетый в плащ Сорин. Лагерь почти свернули. Слоан, Финн и Каллан пристегивали седельные сумки. Элиза, очевидно, не позволяла Каллану приближаться к Скарлетт, пока девушка спала.

– Привет, милая, – тихо произнес Сорин с мягкой улыбкой на губах.

Его голос и слова разбудили что-то в ее душе.

– Не называй меня так, – ответила она и попыталась принять сидячее положение, но стоило пошевелиться, как бок пронзила боль. Сорин поспешно протянул руки, помогая Скарлетт подняться.

– Хочу проверить твою рану, прежде чем тронемся в путь, – пояснил он, пока она высвобождала ноги из спального мешка.

– Нельзя ли поручить это Элизе? – спросила она.

– Думаю, можно, но я из тех, кому, чтобы во что-то поверить, нужно увидеть это своими глазами. Я настаиваю на личном осмотре, так как хочу удостовериться, что рана в порядке, – ответил он.

Скарлетт бросила на него неодобрительный взгляд, когда он помог ей встать на ноги. Она отправилась по нужде, а когда вернулась, ее спальный мешок был свернут, и Сорин прикреплял его к седлу Эйрвена. Словно почувствовав ее присутствие, он оглянулся на нее через плечо. Уголок его рта дернулся, но мгновение спустя губы сжались в тонкую линию.

Перед Скарлетт возникла причина недовольства Сорина.

– Скарлетт, – позвал Каллан, сунув руки в карманы.

– Доброе утро, Каллан, – негромко отозвалась она.

– Рад слышать твой голос, – вздохнул он с облегчением.

Скарлетт наклонила голову, удивляясь его реакции. Похоже, вчера она была немногословна.

– Как твоя рана? Как ты себя чувствуешь?

Он потянулся к ее руке, и Скарлетт отступила. В его глазах мелькнула обида. Скарлетт сглотнула.

– Я в порядке, Каллан. Мне больно, но, полагаю, когда кого-то пронзают кинжалом, это, увы, неизбежно.

– Ваши лошади готовы, принц? – спросил Сорин, подходя к ним с кувшином в руке. – Я проверю рану Скарлетт – и сразу двинемся дальше. Не сомневаюсь, что Микейл и лорд Тинделл сидят у нас на хвосте.

– Мы готовы, – процедил Каллан.

– Хорошо. У Элизы есть запасные стрелы из черного ясеня для вас и ваших стражников. Они понадобятся до того, как пересечем границу, – пояснил Сорин, указывая подбородком в сторону Элизы.

На мгновение задержав на нем взгляд, Каллан направился к Элизе. Скарлетт потянулась к подолу своей туники и задрала его. Разматывая повязку, Сорин сказал:

– Во имя Аналы, если боли возобновятся, сразу мне скажи. Тогда мы остановимся и дополнительно обработаем рану мазью, чтобы ты продержалась до встречи с целительницей.

Скарлетт ничего не сказала, а он открыл банку и протянул ей крышку.

– Все чисто, так что антисептик не понадобится, – продолжил мужчина, окуная палец в банку. – Может немного холодить. – Скарлетт зашипела при первом же прикосновении, и Сорин посмотрел на нее с ухмылкой. – Я предупреждал.

– Вот бы ты проявил такую же предусмотрительность и соизволит сообщить мне, что я и есть то самое оружие, которое ищет твоя королева, – огрызнулась она в ответ.

– Вернулся острый язычок, которого мне так не хватало, – заметил Сорин, погружая палец в банку.

– Мой язык по-прежнему не твоя забота.

– Останься мы прошлой ночью наедине, думаю, я бы им весьма озаботился, – парировал он, вытирая пальцы о брюки, прежде чем забрать у нее крышку.

Под пристальным взглядом Скарлетт Сорин убрал банку в притороченную к седлу Эйрвена сумку. Он достал для нее плащ и бросил еще что-то.

– Вероятно, ты не голодна, но все же попробуй поесть, прошу тебя.

Посмотрев на грушу у себя в руке, девушка медленно перевела взор на Сорина, продолжая хранить молчание и когда он накинул плащ ей на плечи и застегнул. Заправив волосы девушки за уши, надел ей на голову капюшон.

– Выезжаем через несколько минут, – объявил Сорин, шагнув к Эйрвену.

Скарлетт смотрела ему вслед, не понимая, что чувствует в эту минуту. Раздавшийся рядом голос Каллана заставил ее вздрогнуть.

– Если не хочешь фруктов, могу раздобыть хлеба или мяса.

– Нет-нет, – поспешно отозвалась она. – Я не так уж голодна, поэтому груша вполне сгодится.

– Ты же почти ничего не ела, – нахмурившись, возразил Каллан.

Скарлетт глубоко вздохнула, застигнутая врасплох ароматом сосны и дождя вместо привычного пепла и кедра. Я могу это сделать, заверила она саму себя. Мне по силам нормально поговорить с Калланом. В конце концов, это ему сообщили, что его жизнь под угрозой. Интересно, какими словами до него донесли весть о том, что ему нужно скрыться?

Повернувшись лицом к принцу, Скарлетт заставила себя улыбнуться,

– Со мной все будет в порядке, Каллан. Как ты? Как ты справляешься?

От осознания того, что девушка к нему обращается, глаза Каллана округлились, но он быстро пришел в себя.

– Полагаю, скрываться лучше, чем умереть.

– Не могу не согласиться, – поддакнула Скарлетт.

– Конечно, известие о том, что тебя спасут из лап Микейла и что я поеду с тобой, значительно облегчило мой выбор, – продолжил он.

Сглотнув, Скарлетт вцепилась пальцами в грушу, которую по-прежнему держала обеими руками.

– Я… я рада, что ты поверил. Микейл и в самом деле способен причинить тебе боль, – пролепетала она.

Каллан положил руку ей на плечо и нежно провел вниз, до локтя. Там она и осталась. Скарлетт стоило больших усилий не отпрянуть, и тени вторили ее настрою. Они зависли над ней, подрагивая, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на принца.

– Я ни на миг не поверил, что ты по доброй воле хочешь стать женой Микейла. Я был готов на что угодно, если бы это значило, что ты уйдешь от него и вернешься ко мне.

Подняв вторую руку, он нежно сжал ее другой локоть. Пальцы Скарлетт глубже вонзились в мякоть груши, по ним потек липкий влажный сок. Словно кровь, как от ранения кинжалом в сердце. Очень похоже.

– Давай хоть часть пути проделаем вместе, Скарлетт, – попросил он чуть слышно. – Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в порядке, и…

Не в силах больше сдерживаться, Скарлетт отстранилась от его прикосновения, и Каллан уронил руки вдоль тела.

– Это ничего не изменит, Каллан, – мягко сказала она. – Ты по-прежнему будешь королем, а я по-прежнему не желаю становиться королевой.

– Я покидаю Виндонель и, возможно, не вернусь обратно. Могу остаться с тобой…

– Нет, Каллан.

Качая головой, Скарлетт с такой силой сжала грушу, что ошметки посыпались на землю. Ее тени вырвались на свободу и заскользили, обвиваясь, вниз по ее рукам, заставив Каллана отступить.

– Почему? – потребовал он ответа, стараясь говорить тише. – Почему ему разрешено говорить с тобой и прикасаться к тебе? Утешать тебя? Почему твои тени это позволяют?

– Моя тьма допускает его, потому что он ее не боится, – прошипела она. – А также потому, что борется с тенями, чтобы добраться до меня. Он может говорить со мной, прикасаться ко мне и утешать меня, поскольку знает, как до меня достучаться, когда прошлое так громко шумит в голове, что остается только кричать.

– Скарлетт. – Каллан произнес ее имя с нежной грустью. – Я хочу понять твою тьму. Хочу не бояться ее. Но сегодня ты сильно отличаешься от той, которую я знаю…

– Ты не знаешь меня целиком. И никогда не знал. Тебе известны маски, которые я надевала, чтобы подобраться к тебе. Те части меня, которые я хотела тебе показать, – пояснила девушка.

– Давай проскачем вместе часть пути. И поговорим. Позволь мне узнать всю тебя.

– Она с вами не поедет, – сдавленно возразил подошедший к ним Сорин.

Стрельнув в него глазами, Скарлетт заметила, как напряглись мышцы на его челюсти.

– Ничего с ней не случится, если Финн и Слоан прикроют нас с двух сторон. Один час со мной Скарлетт нисколько не повредит, – возразил Каллан, уперев руки в бока.

– Нет. Это не вариант. Ее безопасность – мой главный приоритет, следовательно, она поедет со мной, – отрезал Сорин.

– Если приближаться к границе так рискованно, означает ли это, что и твой Двор столь же неприветлив? Будет ли Скарлетт там в безопасности? – с вызовом спросил Каллан.

– Да, там она будет в абсолютной безопасности. Если кто-нибудь тронет ее хоть пальцем после того, как мы пересечем границу, это будет иметь серьезные последствия. – Голос Сорина опасно понизился.

– На каком основании ты это утверждаешь? – не желая пасовать перед Сорином, с вызовом бросил Каллан.

Лицо принца ожесточилось. Финн и Слоан подошли к нему и встали по бокам. Скарлетт чувствовала под ногтями кусочки мякоти груши и семян, поскольку фрукт все больше разваливался под ее хваткой.

– А не поехать ли вам, двум идиотам, на одной лошади, чтобы Скарлетт на некоторое время осталась одна? – грубо поинтересовалась Элиза. – Заодно решите проблемы с доверием, которые вас, судя по всему, донимают.

Перекинув через плечо заплетенные в косу рыжие волосы, она скрестила руки на груди. Сорин недоверчиво посмотрел на нее.

– Ты же знаешь, что это не выход. На границе будет хаос, даже если подкрепление прибудет вовремя.

– Послушай-ка, генерал, если не собираешься поделиться с группой, почему ты, как последний осел, яростно защищаешь свою территорию, предлагаю прекратить меряться членами и наконец усадить свою задницу на коня. Пора в путь, – гневно воскликнула Элиза.

Ее глаза полыхнули пламенем, похожим на то, какое Скарлетт несколько раз замечала в радужках Сорина, и тут она сообразила, что кольцо ее матери до сих пор у Элизы.

Не сводя глаз с Элизы, Сорин холодно сказал:

– Можешь ехать со мной или с Элизой, Скарлетт. Выбор за тобой, но я настаиваю, чтобы ты сделала его в пользу фейри.

– Я поеду с тобой, – тихо ответила Скарлетт, перехватив взгляд принца, который подошел ближе к Сорину. – Есть вещи, которых ты не знаешь, Каллан. Так нужно сделать. А Финн и Слоан сосредоточатся на твоей защите. Нельзя, чтобы их внимание рассеивалось.

Она почувствовала на спине руку Сорина, мягко направляющую ее к Эйрвену. Оглянувшись через плечо на Элизу, он крикнул:

– Выступайте. Мы прямо за вами.

– Ни в коем случае, – заупрямился было Каллан.

– Поехали, принц, – сурово велел Слоан, вставая перед ним и разворачивая его в сторону ожидающих лошадей.

– Все в порядке, Каллан. Пожалуйста, поезжай с Элизой, – подхватила Скарлетт.

Когда они подошли к Эйрвену, Сорин забрал из рук Скарлетт растерзанную грушу и швырнул в лес. Отцепив от седла фляжку, он плеснул воды ей на руки, смыл липкие остатки фрукта и вытер пальцы своим плащом. Тем временем остальные участники группы сели на коней и проскакали мимо. Скарлетт не смогла заставить себя встретиться глазами с Калланом, но чувствовала, что он буквально прожигает ее взглядом.

Когда они оказались вне зоны видимости и слышимости, Сорин заговорил. Его голос был напряженным и грубым.

– С тобой все в порядке?

– Что заставляет тебя предполагать обратное?

– А то, что ты голыми руками превратила грушу в пюре, – ответил он, прикрепляя флягу с водой обратно к седлу.

– Может, я представляла, что груша – это твоя голова, – парировала девушка.

Сорин замер на мгновение – и возобновил проверку креплений седла.

– Потому что ты меня ненавидишь?

– Да, потому что я тебя ненавижу, – рявкнула Скарлетт. – Хотя было очень жаль зазря уничтожить грушу. Вообще-то я их очень люблю.

– Знаю. Поэтому в седельных сумках припасено для тебя еще несколько.

Скарлетт резко замолчала. Ей очень хотелось, чтобы он перестал говорить подобные вещи.

Сорин повернулся, держа в руках кинжал из ширастоуна и ножны для него. И то и другое он протянул Скарлетт.

– Вот. Сегодня ты должна быть вооружена.

Она без возражений пристегнула ножны к бедру и вложила в них клинок. Посторонившись, Сорин жестом велел ей садиться на Эйрвена. Потянувшись к рожку седла, Скарлетт почувствовала, как пульсирует ее рана. Руки Сорина легли ей на бедра, чтобы подсадить, как он делал весь вчерашний день. Вдруг он на мгновение замер и слегка придвинулся к ней. Она почувствовала, как его грудь упирается в ее спину.

– Ты не обязана давать Каллану объяснения, милая, – прошептал он. – Как я говорил раньше, тебе незачем ни перед кем извиняться за желание, чтобы кто-то перестал к тебе прикасаться. Никто не должен этого делать без твоего разрешения.

– Позволь напомнить, что ты сам то и дело трогаешь меня без спроса, – возразила Скарлетт, крепче сжимая рожок седла.

Она спиной ощутила, как Сорин напрягся. Когда он заговорил, оказалось, что его рот находится на расстоянии вдоха от ее уха, и он щекочет губами ее кожу.

– Приношу извинения, леди. – По голосу она догадалась, что он улыбается, и напряглась от столь официального обращения. – Я больше не буду прикасаться к вам без вашего разрешения, если в том не будет крайней необходимости.

Скарлетт сглотнула.

– Что ж, это радует.

Он коротко негромко хохотнул.

– Позволишь помочь тебе сесть на лошадь или рискнешь навредить своей ране, забираясь самостоятельно?

– О боги, – пробормотала она.

– Итак, что выбираешь?

Скарлетт знала, что если повернется и посмотрит на него, то увидит, что он насмешливо кривит губы.

– Жаль, нельзя изменить решение и поехать с Элизой, – пробурчала Скарлетт.

– Лгунья, – промурлыкал он в ответ. – Так помочь тебе взобраться в седло? – снова предложил он.

Скарлетт громко вздохнула.

– Да.

Она сунула ногу в стремя и почувствовала, как Сорин приподнял ее, уменьшая нагрузку на бок, и, перекинув ногу через седло, уселась. Мгновение спустя он оказался позади нее, но его рука не обвилась вокруг ее талии, как вчера. Оглянувшись, она обнаружила, что одна его ладонь покоится на его собственном бедре, а другая держит поводья.

– Готова? – спросил он.

Скарлетт молча кивнула.

Когда Эйрвен поскакал вперед, Сорин чуть наклонил голову, но по-прежнему не коснулся Скарлетт.

– Хочу внести ясность, милая. Я ожидаю, что ты сама попросишь меня дотронуться до тебя до того, как мы пересечем границу.

– Не задерживай дыхание, – пробормотала она.

Сорин со смехом понукал Эйрвена, чтобы быстрее догнать остальных. Хотя Скарлетт никогда не призналась бы в этом, ей не хватало его объятий.

Они быстро обошли Каллана, Финна и Слоана, которым Сорин не сказал ни слова. Когда поравнялись с Элизой, она бросила на них взгляд.

– Случилось что-нибудь интересное, о чем мне следует знать?

Сорин театрально вздохнул.

– Нет. Но Скарлетт запретила мне к ней прикасаться, если сама того не попросит.

– Пошел ты, – простонала Скарлетт и услышала хихиканье Финна и Слоана за спиной.

– Следите за своим языком, леди, – насмешливо произнес Сорин.

– Клянусь Сейлой, если еще раз назовешь меня леди, я немедленно сброшу тебя с лошади.

– Я не сочту это угрозой, – промурлыкал он ей на ухо.

– Сейла? – вклинилась Элиза. – Богиня ночи и теней? Ее обычно не поминают.

Скарлетт растерялась, не зная что ответить, и неловкое молчание нарушил Сорин:

– Элиза, ты, конечно, заметила, что Скарлетт носит амулет этой богини.

– Заметила. Все равно удивительно.

– О да, она полна сюрпризов. – Скарлетт почувствовала, как он завозился, и мгновение спустя он протянул ей еще одну грушу. – Слышу, как бурчит твой желудок, милая. Пожалуйста, поешь.

На сей раз в его тоне не было ни дразнящих ноток, ни саркастического высокомерия.

Держась одной рукой за рожок седла, она взяла фрукт и тут же надкусила. Сок был сладким и сочным, и девушка поняла, как сильно проголодалась. Она быстро расправилась с первым плодом, и Сорин предложил ей второй.

– Амарé вернулся? – спросила Элиза, поравнявшись с их лошадью.

Теперь Скарлетт жевала гораздо медленнее.

– Нет, но я не сомневаюсь, что он выполнит задание, – ответил Сорин.

– Если Сайруса и Рейнера не будет на границе, Сорин…

– Они будут, – отрезал он.

– Почему вы так обеспокоены ситуацией на границе? – спросила Скарлетт.

– Из-за детей ночи, преданных королям смертных, – пояснил Сорин. – Поэтому мы снабдили Каллана и его людей стрелами из черного ясеня, а тебя – кинжалом из ширастоуна. Вампиров можно убить тем же оружием, что и фейри. Предполагаю, что они попытаются вернуть тебя лорду и Микейлу.

При этих словах Скарлетт резко обернулась и чуть не потеряла равновесие. Сорин мгновенно обхватил ее рукой и прижал к себе, а она уронила грушу и крепко вцепилась в рожок седла.

– Это было необходимое прикосновение, – шепотом сообщил он. Когда она ничего не ответила, он продолжил: – Держишься?

Она кивнула, и Сорин, нежно сжав ее бедро, убрал руку.

– Рассказывая о том, как потерял ту могущественную женщину, когда на вас напал небольшой клан вампиров, ты упомянул, что некоторым детям ночи было позволено остаться в королевствах, а другие были заперты на своей уединенной территории, – сказала Скарлетт, удобнее устраиваясь в седле.

При этих словах Элиза повернулась к Сорину. Скарлетт не видела его лица, когда он ответил:

– Верно.

– Но почему? Почему им разрешили остаться? Разве они не питаются людьми?

– Питаются. Также они естественные враги фейри, – пояснил Сорин. – Кровь фейри для детей ночи – все равно что… дурман, полагаю. Они произошли от авонлейцев. Когда разразилась Великая война, многие встали на сторону Деймаса и Эсмерей, потому что авонлейцы запретили бы им питаться фейри. Сражаясь на стороне Эсмерей, они, по сути, получили разрешение пировать.

– Нури же пила твою кровь? – заметила Скарлетт.

– Да, – ответил Сорин, протягивая ей кусок хлеба, который Скарлетт, не задумываясь, взяла. – Если дитя ночи питается фейри, но не истощает досуха и не убивает, то приобретает в лице своей закуски огромную угрозу. Фейри становится невосприимчив к чарам вампира, и вампир не может причинить фейри вред, пока его кровь полностью не выйдет из организма, что занимает несколько дней.

Скарлетт обдумывала услышанное, жуя кусочек хлеба.

– Если они потомки авонлейцев, то как сюда попали? Авонлейцы с конца войны заперты в своей земле. Даже раньше, если верить учебникам истории.

– Зависит от того, какие учебники читать, – вклинилась Элиза.

– История есть история, не так ли? Нельзя изменить факты, – возразила Скарлетт.

– Мы вроде уже это обсуждали, – сказал Сорин. – Победители описывают свою версию событий, которая и передается из поколения в поколение. Если бы короли смертных захотели предать что-то забвению, то попросту не включили бы эту информацию в книги по истории.

– Как же появились дети ночи? Ведь авонлейцы не питались фейри.

– Авонлейцы еще как питались фейри, – возразил Сорин, вложив ей в руку кусок сыра.

– Что? Фейри воевали с авонлейцами. Для того-то король Деймас и королева Эсмерей…

– Мне известно, почему Деймас и Эсмерей сделали то, что сделали с фейри, – спокойно прервал ее Сорин. – Авонлейцы благословили фейри своей магией, но за нее всегда приходится платить, Скарлетт. Я же говорил тебе об этом.

– Плата заключалась в том, что они должны были стать пищей для авонлейцев? – с сомнением протянула Скарлетт.

– В каком-то смысле да. Но это питание не похоже на то, как ты потребляешь пищу, чтобы поддерживать себя физически. Для этого дети ночи пьют кровь смертных и фейри. Фейри нужны авонлейцам для поддержания их магического запаса. Они высасывают магию для исцеления и укрепления своих сил, – пояснил Сорин.

– Я думала, авонлейцы сами по себе очень сильные… потому и решили, что смогут захватить власть над землями смертных.

– Они невероятно могущественны, но, заточив авонлейцев на их континенте, Деймас и Эсмерей, по сути, отрезали их от фейри. Они отделены от нас на протяжении веков, что, конечно же, их ослабило. Но они по-прежнему сильны и владеют магией, хоть и в малой степени, – объяснил Сорин, протягивая Скарлетт еще один кусок сыра.

– Как тогда король Деймас и королева Эсмерей их победили? Откуда у них взялись на это силы? – продолжала расспросы Скарлетт, жуя сыр.

– Никто толком не знает. Мы не в курсе, откуда у Деймаса сила. Зато доподлинно известно, что Эсмерей была фейри.

– Невозможно! – фыркнула Скарлетт. – Они с супругом ненавидели фейри и защитили от них своих подданных, отдав свои жизни, чтобы создать заклинания и магические заслоны.

Сорин наклонил голову и тихо сказал:

– Похоже, ты все время забываешь, что и сама не смертная.

Скарлетт впилась ногтями в рожок седла, ощущая дыхание, ласкающее ее ухо. Она услышала негромкий смех Сорина.

– Как бы то ни было, королева Эсмерей действительно была фейри и родной сестрой королевы фейри. Всего их было три, а не две. Некоторые считают, что Эсмерей была недовольна большим количеством смертных на своей территории и поэтому она развязала войну против сестер и Авонлеи под предлогом того, что те хотят поработить людей. Другие говорят, что подобные мысли ей внушил Деймас, когда они поженились и стали править вместе. Возможно, ни одно из этих утверждений не соответствует истине, и причиной Великой войны стало что-то иное. В одном я не сомневаюсь – фейри никогда не пытались поработить смертных, – сказал Сорин.

– Почему ты так уверен? – спросила Скарлетт, надкусывая третью грушу, переданную ей Сорином.

Он молчал так долго, что Скарлетт повернулась, чтобы посмотреть на него, и тут же пожалела об этом. Боль пронзила ее бок, поскольку от неосторожного движения края раны разошлись. Она заживала, но после ночного сна была очень чувствительной и болезненной. Зашипев, Скарлетт поднесла руку к боку и уронила грушу, но обладающий поразительно быстрыми рефлексами Сорин успел ее поймать.

– Нужно остановиться, – сказал он Элизе, – чтобы обработать рану мазью. Должно хватить, чтобы дотянуть до границы.

– Я в порядке, Сорин. Просто неловкое движение, – запротестовала Скарлетт.

– Нет. Мы можем выделить пять минут, чтобы размять ноги перед последним этапом путешествия, – непререкаемым тоном объявил Сорин, и Скарлетт сочла за лучшее с ним не спорить.

Через несколько минут они обнаружили небольшой ручей, а значит, можно было напоить лошадей. Пока Сорин помогал Скарлетт спешиться, к ним подошел Каллан.

– Стоит пообедать, раз остановились, – объявил он, задержав взгляд на Скарлетт, которая гладила шею Эйрвена.

– Нет, – ответил Сорин, доставая из седельной сумки мазь. – Нет времени. Напоите лошадей, сходите по нужде. Менее чем через пять минут продолжим путь.

– Нам нужно поесть, генерал. Ей нужно поесть, – возразил Каллан.

– Скарлетт все утро ела, – возразил Сорин.

Скарлетт вскинула брови, сообразив, что и правда постоянно что-то жевала. Рассказывая о детях ночи, Сорин то и дело подсовывал ей еду, и она, заинтригованная историей, поглощала ее, не задумываясь.

Посмотрев на Сорина, она уловила искорки веселья в его золотистых глазах.

– Можно ли мне дотронуться до тебя, чтобы нанести мазь? – спросил он с улыбкой.

Скарлетт приподняла тунику, не в силах отвести от него взгляд.

– Ты нарочно отвлек меня, чтобы я поела?

Приняв то, что она обнажила рану, за разрешение, Сорин начал разматывать повязку, прервав их зрительный контакт.

– О том, насколько сильно ты проголодалась, принцесса, мне сказал твой громко урчащий желудок, – пояснил он. – Да и первую грушу ты слопала с такой жадностью, будто это была последняя еда на земле…

– Ничего подобного, – запротестовала Скарлетт, мысленно признавая справедливость слов Сорина.

– Ты точно поела? – с сомнением спросил Каллан.

Скарлетт успела позабыть о его присутствии.

– Да, Каллан. Я все утро жевала груши, хлеб и сыр, – подтвердила она.

– Идемте, принц, – сказала Элиза, проходя мимо со своей кобылой. – Возьмите Эйрвена, его нужно напоить.

– Спасибо, Каллан, – тихо сказала Скарлетт, и тот коротко кивнул в ответ.

Она смотрела, как он неохотно берется за поводья коня и следует за Элизой. Когда он отошел на значительное расстояние и не мог их услышать, Скарлетт обратилась к Сорину, склонившемуся перед ней, чтобы нанести мазь на рану.

– Стоит Каллану подойти ко мне, как тут же появляется Элиза.

– Неужели? – протянул Сорин с легкой улыбкой на губах.

– Да. Отчего бы?

– Она знает, что временами я бываю… вспыльчивым, – пояснил он, поставив банку на землю и взяв свежую повязку.

Скарлетт изогнула бровь.

– Поэтому выступает в роли миротворца?

– Между мной и принцем? Да, – подтвердил он, накладывая новую повязку.

– Только принцем?

– Полагаю, то же было бы справедливо и в случае стражников, но Финн и Слоан, насколько я могу судить, мудро соблюдают дистанцию и стараются держать в узде своего принца, – ответил Сорин, вставая.

– А в моем случае? – спросила Скарлетт.

– Что – в твоем случае, милая? – спросил он, устремив на нее свои золотистые глаза, в которых она тут же потерялась.

– Выступает ли она миротворцем и между нами тоже?

По его губам скользнула чуть заметная ухмылка.

– Нет, милая. Она, скорее, предпочла бы нас с тобой рассорить, но не станет.

– Почему?

– Потому что знает, каким я бываю вспыльчивым, – повторил Сорин, наклоняясь, чтобы поднять с земли банку с мазью. – Мы скоро уезжаем. Погуляй немного, но сначала приведи одежду в порядок.

Развернувшись, Сорин направился к Элизе, чтобы убрать мазь в седельную сумку. Скарлетт медленно опустила подол туники и зашагала вдоль ручья в противоположном направлении. Добравшись до места, где русло делало поворот, и голоса почти не были слышны, она с тяжелым вздохом прижала руку к боку. Девушка ни за что не призналась бы Сорину, как сильно ее беспокоит рана. Из-за того, что он перестал поддерживать ее в седле, боль усилилась. Оставалось надеяться, что он не переоценил целителей из Двора Огня.

Позади раздался тихий шорох, но, обернувшись, Скарлетт не обнаружила ничего, кроме деревьев и кустов. Всматриваясь в заросли, она порадовалась, что утром Сорин дал ей кинжал. Боги, как же глубоко она ушла в себя с тех пор, как Микейл пришел за ней. Так, что почти позабыла, кто она такая. Рукоять кинжала ощущалась одновременно чужой и знакомой. Девушка оглянулась в ту сторону, где находились члены их отряда, и, никого не увидев, медленно подняла руку.

Между ее пальцами танцевали тени. Они скользили вдоль предплечья, извивались вокруг трех звезд на коже. Ей вспомнился крик Микейла в подвале: «На ней их метка».

Проведя пальцем по звездам, Скарлетт задумалась над его словами. Имел ли Микейл в виду незнакомца, которого она часто видела в своих снах? Того, кто оставил на ней этот знак и назвал ее Леди Тьмы?

Нет, невозможно. Откуда бы Микейлу знать о нем? А больше никто ничего про метку не говорил. Если Сорин и видел ее, то промолчал.

Треск сучьев и хруст листьев заставили Скарлетт вновь схватиться за кинжал, но из-за поворота показался Сорин. При виде нее он остановился. Она не смогла прочесть на его лице никаких эмоций, оттого что оно было совершенно невыразительным. Как маска, за которой он скрывался в начале их тренировок.

– Пора ехать, – хрипло объявил он.

– Хорошо.

Она шагнула к нему и наклонила голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Ты в порядке?

– Почему я должен быть не в порядке, Скарлетт?

– Хотя бы потому, что назвал меня Скарлетт, – ответила она, прикусив губу.

Его губы слегка дрогнули, но улыбка так и не появилась.

– Это твое имя.

– Но ты меня им не называешь, – возразила Скарлетт.

– За последние два дня ты несколько раз просила не называть тебя леди, милой или принцессой, – парировал он.

– Но ты неоднократно игнорировал эти просьбы, – заметила она и пренебрежительно махнула рукой. – Дело не в этом, а в том, что что-то не так. Ты… – Она пожала плечами. – Мне кажется, что-то изменилось.

Скарлетт хотела было пройти мимо, но Сорин поймал ее за руку. Ее взгляд метнулся к его ладони, держащей ее запястье, затем переместился на лицо.

– Ты же вроде не прикасаешься ко мне без моего разрешения, – промурлыкала она.

– Если только это не является необходимостью, – подхватил он хрипло.

Она вздернула брови.

– И какая необходимость сейчас?

– Продолжая бесцельно бродить, ты задерживаешь отряд.

– Все равно не понимаю, в чем тут необходимость.

– Когда мы приблизимся к границе, все изменится, – вымученно добавил Сорин, и Скарлетт шагнула к нему. – Это мой последний шанс побыть с тобой наедине. Потом его очень долго не представится.

– Я по-прежнему не понимаю ту часть, которая про необходимость, – прошептала она.

Потянувшись вперед, Сорин откинул ее капюшон и запустил одну ладонь в распущенные волосы девушки, пребывающие в полном беспорядке, а другой обхватил за талию и притянул к себе. Он посмотрел ей в глаза, давая время остановить его, но возражений не последовало, и он медленно склонился к ее рту.

Когда их губы встретились, она мгновенно позабыла все причины, по которым не следовало этого делать. Выбросила из головы мысли о Каллане, который, скорее всего, в любой момент мог появиться тут, разыскивая их. Позабыла о предательстве Сорина, который утаил от нее важную информацию. Вытеснила все эмоции, что пыталась держать на расстоянии, и позволила взять верх желанию. Она запустила руки в темные волосы Сорина и почувствовала, как он вздрагивает от ее прикосновений.

Она застонала, когда его язык коснулся ее языка, а зубы прочертили линию по нижней губе. Сорин принялся целовать ее в шею, мягко отводя волосы назад, чтобы обеспечить доступ, и она послушно выгнулась дугой, позволяя ему это. Ее лоно увлажнилось, и она могла поклясться, что Сорин это почувствовал, потому что его ладонь переместилась с ее талии и скользнула вверх под тунику, нащупывая грудь с затвердевшим соском. Он сжал его между большим и указательным пальцами, и она ахнула.

Другая его рука, та, что держала волосы, спустилась вниз по спине. В следующее мгновение Сорин развернул Скарлетт, и она оказалась прижатой спиной к дереву. Скользнув еще ниже, его рука добралась до ее ягодиц, и он опять прильнул к ее губам, целуя как в последний раз: напористо, отчаянно, страстно.

Сорин вжался в ее бедра своими, и она слегка сдвинулась, чтобы не давить на рану в боку. Их тела идеально совпали. Скарлетт почувствовала, как его затвердевшая плоть давит на ее пах, и застонала в ответ. Одной ладонью он продолжал ласкать ее грудь, в то время как другая пробралась к поясу брюк спереди.

Скарлетт запрокинула голову, касаясь макушкой ствола дерева, наслаждаясь поцелуями, которыми Сорин покрывал ее скулу.

– Ты поняла, милая? – пробормотал он, касаясь ее кожи. – Ты и есть моя необходимость.

Она застонала, прижавшись к нему бедрами, и он впитал этот звук, прильнув к ее губам. Скарлетт закинула ногу ему на бедро, и он, низко зарычав в ответ, обнял ее и провел языком по шее.

Несколько минут спустя он неохотно убрал одну руку из-под ее туники. Его вторая ладонь оставалась на ее бедре. Скарлетт застонала. Ее дыхание было таким же неровным, как и его. Она чувствовала, как его грудная клетка вздымается и опускается в едином с ней ритме.

– Пора в путь. Примерно через час окажемся на подступах к границе. Тогда нужно будет обязательно держаться остальных, – прошептал Сорин.

Обхватив ладонями ее лицо, он прижался лбом к ее и посмотрел ей прямо в глаза. Она сглотнула.

– Да, похоже на необходимость.

Сорин едва заметно улыбнулся.

– Так и есть, милая.

– Я по-прежнему ненавижу тебя, – прошептала она.

Он в последний раз чмокнул ее в губы.

– Я знаю.