Они скакали несколько часов, не остановившись на привал, даже когда начало садиться солнце. Сделали всего две коротких остановки, чтобы передохнуть и напоить лошадей. Скарлетт все время молчала, позволяя помогать себе садиться в седло и спешиваться. Рядом с ней постоянно находился Сорин или та женщина, которую он называл Элизой. Один раз подошел Каллан и предпринял попытку завязать разговор, но она не отреагировала. Из-за стоящего в голове мучительного гула она почти не слышала обращенных к ней слов. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы не зажать руками уши и не заорать. Ее то и дело щекотали тени, она считала время до следующего приема отвара.

Оставалось надеяться, что его захватили с собой.

Скарлетт мечтала получить более сильную дозу, чтобы спать, спать и спать и ничего больше не чувствовать.

Сидящий у нее за спиной Сорин пошевелился, и нежно обнимающая ее талию рука сместилась чуть ниже, на бедро.

– Голодна? – спросил он, наклоняя голову и тихонько шепча ей на ухо. – Можешь перекусить сыром и орехами, пока не сделаем привал.

Скарлетт провела пальцами по рожку седла, сосредоточившись на ощущении кожи на кончиках пальцев. Сорин знал. Он много дней знал, что она и есть то оружие, которое так жаждала его королева, и которое он сам так долго искал. Он был знаком с ее матерью. Ему многое известно, но ей он ничего не сказал. Нет, он не лгал, но скрывал от нее важные сведения, что было гораздо хуже. Она обнажила перед ним душу, поделилась тем, чем никогда не делилась ни с кем другим, даже с Кассиусом, а он утаивал информацию.

Чувствуя, как остро кольнуло в груди, Скарлетт пошевелилась. Движение вызвало волну боли в боку. Она знала, что рана продолжает кровоточить, ощущала, как постепенно намокает повязка. С ее губ сорвалось шипение, и сидящий у нее за спиной Сорин тут же напрягся. Она мысленно отругала себя.

– Сможешь продержаться еще несколько часов? Проехав сегодня определенное расстояние, к завтрашнему полудню достигнем границы, – тихо сказал он.

Она кивнула, стараясь не обращать внимания на их близость. Сорин вжимался телом ей в спину, его рука защитным жестом обнимала ее за талию. Она до сих пор не забыла прикосновение его пальцев к своему голому животу, когда он обрабатывал ее рану.

Какое-то время скакали молча, потом Сорин склонился к ней.

– Я справлюсь, – прошептал он чуть слышно, касаясь губами ее уха. Скарлетт с трудом поборола желание откинуться назад и прижаться к нему. – Я справлюсь с тем, что ты хочешь мне сказать, Скарлетт. Я все снесу.

Она почувствовала, как он подгоняет Эйрвена, и натужно сглотнула. Должно быть, он подал Элизе какой-то сигнал, потому что та велела Каллану и его стражам посторониться и пропустить их. Когда Сорин и Скарлетт значительно вырвались вперед, он снова заговорил:

– Теперь нас никто не услышит, Скарлетт.

Она ничего не ответила, глядя в темнеющее небо. Целая вечность минула с тех пор, как она спала на свежем воздухе на твердой земле. С ее раной это будет мучительно. Первые несколько часов дались легче всего, поскольку Сорин, очевидно, использовал свою магию, чтобы рана ее не прикончила. Каким-то образом ему удавалось сдерживать боль. Мазь, которую он наложил на рану, хорошо помогала, но ее действие закончилось, и теперь Скарлетт чувствовала жжение при каждом вдохе.

– У тебя, должно быть, накопилось много вопросов, – вновь заговорил Сорин после продолжительного молчания. – Несомненно, так и есть, учитывая сказанное лордом Тинделлом.

При упоминании этого имени она напряглась. Лорд уверял, что знал ее мать – и что Скарлетт фейри. Якобы ему это было известно с самого ее рождения. Тем самым он намекал, что и мать Скарлетт тоже была фейри. Она открыла рот, чтобы спросить Сорина, так ли это, но передумала.

Произносить слова было слишком сложно, требовало больших усилий, а она чертовски устала.

Она прижалась к Сорину, рассудив, что незачем держать дистанцию, иначе у нее затечет спина и бок будет болеть еще сильнее. Поэтому она поудобнее устроилась между его бедрами и, откинув голову ему на плечо, закрыла глаза.

– Пожалуйста, милая, поговори со мной, – прошептал он ей на ухо, касаясь подбородком щеки.

Стараясь не обращать внимания на то, как сладко заныло в животе от этого прикосновения, она произнесла привычное: «Не называй меня так», и провалилась в темноту.

– Тебе нужно поесть, Скарлетт, – сказал Каллан, подходя к ней.

Она посмотрела на стоящую у нее на коленях тарелку с вяленым мясом и хлебом. Привал сделали около часа назад, разбили лагерь и развели небольшой костер. Было решено подкрепиться, прежде чем расстилать спальные мешки. Собственно, все так и сделали – кроме Скарлетт, которая пребывала в уверенности, что ее желудок тут же исторгнет съеденное обратно, а тошнота стала бы мучением для ее раны. Она не помнила, когда в последний раз ела. Пожалуй, еще сидя взаперти в доме Лэйрвудов, но и тогда почти не притронулась к пище.

Сорин и Элиза отвели лошадей к воде, чтобы напоить и устроить на ночь.

Скарлетт отпрянула, когда Каллан коснулся ее подбородка. Ее тени немедленно ринулись в атаку. Посмотрев в его ореховые глаза, она прочла в них страх.

– Не трогайте ее, Каллан, – прорычал Слоан со своего места у костра. – Не забывайте о клубящейся вокруг нее тьме.

Слоан всегда был настороже, когда дело касалось ее. Он всегда был самым умным.

Каллан понизил голос, и Скарлетт с трудом расслышала его за стоящим в ушах ревом.

– Таков твой выбор? В самом деле решила отправиться с ним и Элизой? – Скарлетт смотрела на принца, стараясь сохранять дыхание ровным. – Ты пугаешь меня, мой Призрак. Мне нужно услышать твой голос.

– Оставьте ее в покое, Каллан, – предупредил сидящий рядом со Слоаном Финн.

Ее дыхание стало еще более поверхностным, рев в голове не утихал.

Вернулись Сорин и Элиза. Когда Сорин встретился глазами со Скарлетт, на его лице промелькнуло некое неуловимое чувство. Через плечо у него были перекинуты две седельные сумки. Еще две несла Элиза – вместе со спальными мешками, которые она принялась разворачивать на небольшой расчищенной площадке.

Бросив свою поклажу на землю, Сорин направился к Скарлетт, не сводя с нее глаз. Опустившись перед ней на корточки, он мягко положил руки ей на колени и заглянул в лицо.

– Идем. Нужно перевязать твою рану, – произнес он, вставая и беря ее за руку.

Поморщившись, она позволила поднять себя на ноги и подвести к расстеленным спальным мешкам. Все это время она чувствовала на себе взгляд Каллана.

– Ложись. Так будет удобнее, чем стоя, – мягко сказал он, держа ее руку в своей, пока она устраивалась.

Когда Скарлетт села, Сорин опустился рядом с ней на колени и протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы на ее плаще и снять его. Наконец Скарлетт улеглась и позволила ему завернуть подол ее туники и размотать повязку.

Сорин выругался себе под нос.

– Почему ты не сказала, что мазь стерлась и что это… Боги, Скарлетт, твоя боль, должно быть, мучительна.

Он замолчал, и она услышала, как он роется в седельной сумке.

– Как же громко, – пожаловалась она и краем глаза заметила, как он замер рядом с ней. Его взгляд был прикован к седельной сумке, руки погружены внутрь. Он не смел дышать. Стоило Скарлетт сделать вдох, как бок обожгло огнем, на глаза навернулись слезы. – Все вокруг слишком громкое и причиняет боль. Но рана в боку… ничто по сравнению с ревом у меня в голове. Хочу, чтобы это прекратилось.

Сглотнув, Сорин покопался в седельной сумке и извлек две баночки. Едва он отвинтил крышку первой, как Скарлетт сразу узнала запах снадобья, которое он использовал раньше. Антисептик. Значит, жжения не избежать.

– Прости, – пробормотал он, наливая немного средства на рану. На сей раз Скарлетт не шелохнулась, лишь стиснула зубы. – Как только мы пересечем границу, я переправлю нас в свой дом, и о тебе немедленно позаботится целительница. Жаль, что я не могу сделать больше.

Через несколько минут он смочил водой чистую ткань и стер антисептик, после чего открутил крышку второй банки. Как только он нанес мазь на кожу, боль ослабла и отступила.

Пока Сорин накладывал новую повязку, Скарлетт лежала неподвижно. Когда он почти закончил, появилась Элиза и протянула ему тарелку с едой. Он взял ее, кивнув в знак благодарности, и она вернулась к принцу Каллану, который наблюдал за ними, сидя у костра.

– Ты поела? – спросил Сорин у Скарлетт.

– Я не голодна, – хрипло ответила девушка, прикрывая живот подолом туники.

– Тебе нужно поесть. Сегодня дорога была тяжелой, и завтра легче не станет.

– Скорее всего, пища у меня в желудке не задержится, – возразила она.

Как бы Сорин ни пытался скрыть реакцию, Скарлетт все равно заметила промелькнувшее в его глазах удивление – как ее ответом, так и тем, что она вообще заговорила.

– Хорошо, – выдохнул он. – Хочешь сделать что-нибудь еще или готова лечь спать?

– На твое усмотрение, – произнесла она чуть слышно.

– Хочу, чтобы ты поговорила со мной.

– Я и так с тобой разговариваю.

– Нет, милая, я хочу, чтобы ты на самом деле поговорила со мной, – возразил он с грустью в голосе.

Поднявшись на ноги, он подошел к сваленным в кучу седельным сумкам и вернулся с толстым одеялом.

– Этот для тебя, – пояснил он, кивком головы указав на спальный мешок подле Скарлетт.

Скарлетт осторожно встала и шагнула было в ту сторону, и тут из-за спины Сорина раздался возмущенный голос Каллана:

– И кто где ляжет?

Скарлетт замерла. Подобная мысль не приходила ей в голову. Все присутствующие, включая Элизу, знали, что они с Калланом не выяснили отношения. Но сейчас у Скарлетт на это не было сил. Мысль о лежащем рядом и обнимающем ее принце, в то время как Сорин находится где-то поблизости, заставила ее учащенно дышать.

– Устраивайтесь на ночлег в любом месте, – ответил Сорин.

– А если я захочу расположиться подле нее?

– В любом другом месте.

– Ты не будешь спать рядом с ней, – прошипел Каллан сквозь зубы.

– Не вам мне приказывать, принц.

В отблесках костра Скарлетт увидела, как Каллан изогнул бровь.

– Неужели? Не ты ли генерал армии моего отца?

Ухмылка, появившаяся на губах Сорина, заставила Скарлетт затаить дыхание. Элиза поспешила к мужчинам.

– Сорин будет спать рядом со Скарлетт по той же причине, по которой она едет с ним, ваше высочество.

– Слоан и Финн не менее эффективны, – упорствовал Каллан.

– Нет, принц, – серьезно возразила Элиза, – уверяю вас, это не так.

Взгляд Каллана метнулся к Скарлетт.

– Скарлетт? Ты со всем согласна?

Скарлетт опустила взгляд на землю. Гул в голове усилился настолько, что она больше не могла его выносить. Как не могла смириться с неловкой ситуацией, в которой оказалась. Ей было невыносимо то, что с ней делали в последние несколько дней – да и, по сути, всю жизнь. Она всегда находилась в руках мужчин, которые с самого начала знали, кто она такая. Но как же больно от предательства того, перед кем она обнажила душу. Шок от того, что узнала сегодня, от тщательно оберегаемых секретов, был невыносим. Вдобавок ко всему непонятно, когда она вновь увидит Нури и Кассиуса. Особенно тяжело ей было терпеть боль в груди, усиливающуюся с каждой секундой, проведенной в седле вместе с Сорином. С каждым разом, когда он бережно обрабатывал ее рану или заботливо застегивал пуговицы на ее плаще.

– Прекрати, – пропыхтела она.

Зажав уши руками, она пыталась сделать вдох. Подтянула колени к груди и обхватила их руками. Тени вокруг нее застыли и затвердели, точно пытались отгородить ее от рева в ушах. Кроме того, кто-то кричал.

Нет, не кто-то. Это кричала она сама.

Она услышала, как Элиза выругалась.

– Сделай что-нибудь, принц!

Но что Каллан мог поделать?

Скарлетт.

Из нее вырывались крики, а перед мысленным взором проносились образы, которые она больше была не в силах сдерживать. Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Микейл насилует Скарлетт в заброшенном кабинете. Принц мирно спит у камина. Кинжал вонзается в сердце Джульетты. Друг гладит Скарлетт по волосам, чтобы помочь уснуть. Темная тень прыгает по крышам вместе с ней. Золотые глаза смотрят в ее собственные. Гаснет звезда.

Скарлетт, посмотри на меня.

Разлепив веки, она увидела сидящего перед ней на корточках Сорина, который напряженно смотрел на нее. Его лицо и шея кровоточили, расцарапанные ее тенями, напавшими на него, когда он пытался пробиться в окутавшую ее темноту.

– Все хорошо, милая, – прошептал он. – Все хорошо.

Скарлетт услышала его, несмотря на рев в голове и зажатые руками уши.

– Ненавижу тебя, – отозвалась она чуть слышно. – Ненавижу за то, что причинил мне боль.

– Я знаю. – Вытянув руку, он стер слезу с ее щеки.

– Не хочу спать рядом с Калланом.

– Я знаю, – повторил он, поглаживая ее по щеке. – Ты и не обязана.

– Себя я тоже ненавижу – потому что хочу, чтобы ты спал рядом со мной.

– Я знаю, – в третий раз повторил Сорин. – Все в порядке. Все будет хорошо.

Тени стали сжиматься, и остальные теперь могли видеть их с Сорином, но Скарлетт этого не замечала. Неотрывно глядя в его золотые глаза, она пребывала в собственном мире, где больше никто и ничто не имели значения.

– Больно, – прошептала она, раскачиваясь взад-вперед.

Сорин осторожно потянулся к ее рукам, чтобы отнять их от ее ушей.

– Знаю. Мне очень жаль. – По его губам скользнула грустная улыбка, и он заставил ее опустить руки по бокам. – Элиза даст тебе отвар, чтобы ты смогла поспать.

– Прекрати это, Сорин. Пожалуйста, пусть это прекратится, – прошептала она.

Он прижался лбом к ее лбу, окутав своим запахом пепла и кедра. Так они и сидели, не отводя глаз друг от друга, пока Элиза не вернулась с отваром. Открутив пробку, Сорин сказал:

– Ты принимаешь это снадобье в последний раз. Когда окажемся дома… – Он с трудом сглотнул. – Когда окажемся дома, ты выйдешь из клетки, в которую тебя загнали, милая. И станешь свободной. Никто и никогда больше не будет держать тебя в неволе.

Он поднес флакон к ее губам, и она позволила ему опрокинуть в рот содержимое. Потом он помог ей устроиться в спальном мешке. Лежа на спине, она уставилась в ночное небо – ту небольшую часть, которую получалось разглядеть между деревьями. Она почувствовала вес второго одеяла, которым ее укрыл. То, что он устроился всего в нескольких дюймах от нее, заставило ее напрячься.

Когда отвар начал оказывать усыпляющее действие, рев в голове Скарлетт прекратился и воцарилась тишина. Она услышала, как Каллан спорит с Финном и Слоаном, пытаясь протиснуться мимо них, чтобы добраться до нее. И предупреждающий оклик Элизы о том, что сегодня он к ней не подойдет.

– Я должна поговорить с Калланом, – вздохнула Скарлетт. – Должна объясниться.

– Тебе не нужно ничего ему объяснять, – отрывисто возразил Сорин.

– Ты что-то имеешь против наследного принца?

– Кроме того, что он делил с тобой постель и целовал тебя больше, чем я? Не особенно, но и этого, полагаю, достаточно, – парировал Сорин.

Что делать с подобным признанием, Скарлетт не знала. Боль сильнее сдавила ей грудь.

– Он будет бороться с Элизой, – тихо заметила она.

– Элиза справится и с ним, и с его стражниками.

– Правда?

– Она страшна и без своей магии, а сейчас на ее пальце твое кольцо, – пояснил Сорин.

Скарлетт взглянула на него краем глаза. Он лежал, заложив руки за голову и устремив глаза вверх.

– Элиза – фейри?

– Да, и очень сильна. Твое кольцо будет ей крайне полезно, если ночью к нам нагрянут незваные гости. Мой запас магии изрядно истощился, и мне нужно сохранить то немногое, что осталось, чтобы телепортировать нас, когда завтра пересечем границу, – ответил он.

– Она сильнее тебя?

– Нет.

– А принца Огня?

– Нет. Он самый могущественный носитель огненной магии во всех Дворах. Поэтому-то, собственно, и является принцем Двора, – продолжил объяснения Сорин.

– Ты обещал, что поможешь мне убить его, – прошептала она едва различимым голосом.

Повисло продолжительное молчание.

– Обещал. И помогу.

– Но как? Если он настолько силен? – возразила Скарлетт.

– Я знаю его слабые места.

– В самом деле? – удивилась она.

Она не могла понять, в каких он отношениях с принцем Огня. В чести ли у него или противодействует ему вместе с королевой?

– Да, но давай обсудим это завтра. Как бы ни радовал меня тот факт, что ты снова со мной разговариваешь, тебе нужно отдохнуть, Скарлетт. В путь тронемся с восходом солнца. Не сомневаюсь, что Микейл с лордом Тинделлом пошлют за нами погоню, – добавил Сорин.

– Зачем же в таком случае мы остановились на привал? Почему не поехали ночью?

– Во-первых, потому что ты ранена. Во-вторых, тебе нужно было принять отвар. Я не мог допустить, чтобы твоя магия вышла из-под контроля посреди ночи, – вздохнул он.

Его слова были не лишены смысла.

– Я по-прежнему тебя ненавижу, – прошептала она.

– Я знаю, – тихо ответил он.

– Ненавижу за то, что ты скрывал от меня все это.

На глаза ей навернулись слезы, она сглотнула.

– Я знаю.

– Ненавижу… – Она запнулась.

– То, что я сказал, пока мы скакали на лошади, по-прежнему справедливо, Скарлетт. Я приму то, что ты хочешь мне сообщить. Я справлюсь с этим, – мягко сказал он.

Она глубоко вздохнула.

– Мне ненавистно то, что, наконец получив свободу выбора, пришлось выбирать меньшее из двух зол. Один воспользовался мной физически и хотел сломить, другой притворялся, что я ему небезразлична, – прошептала она. – Ненавижу осознание, что выдержала бы все то, что Микейл намеревался сотворить со мной – каждую треклятую секунду, – если б это гарантировало безопасность моей семьи. А ты притворился, что тебе не все равно, и действительно меня сломил. Меня обучили защищаться, я могу пытать и причинять непостижимую физическую боль – и сама способна вытерпеть то же самое. Однако ничто не подготовило меня к той боли, которая пришла, когда ты сломил меня.

Вновь воцарилась тишина. По щекам Скарлетт скатились две слезинки. Минуту спустя она почувствовала, что Сорин пошевелился. Он приподнялся на локте и посмотрел на нее своими золотистыми глазами, которые, казалось, светились в ночи.

– Мне неприятно, что ты думаешь, будто я симулировал интерес к тебе, – сказал он резко. – Как ненавистно и то, что завтра утром, едва действие отвара закончится, ты, скорее всего, перестанешь со мной разговаривать. А когда пересечем границу, возненавидишь еще сильнее.

– Почему?

– Потому что я не подготовил тебя должным образом к тому, с чем тебе предстоит столкнуться и с кем встретиться.

– С принцем Огня?

– По прибытии нам придется пересечься с его Внутренним двором, так что да.

Не сводя друг с друга глаз, они надолго замолчали. Разум Скарлетт затуманился под действием снадобья, она точно погружалась под воду. Ее веки отяжелели и опустились.

Она почувствовала, как Сорин придвинулся к ней ближе, провел пальцем по ее щеке и вниз по скуле. Окутывая ее лицо и губы своим теплым дыханием, он прошептал:

– Мне ненавистно осознание, что я не заслуживаю тебя при всем твоем совершенстве, но все равно хочу. Что смертный принц познал твое тело, а я нет.

Распахнув глаза, Скарлетт увидела губы Сорина, которые зависли в нескольких дюймах от ее собственных.

– А я ненавижу то, что ненавидя тебя, все равно мечтаю тебя поцеловать. Ненавижу, что не могу этого сделать, потому что мы не одни, – сорвалось с ее губ ответное признание.

– Милая, – прошептал Сорин так тихо, что даже фейри не уловили бы ни звука. – Если бы мы были одни, я заставил бы тебя обо всем позабыть. Я показал бы тебе, как сильно сожалею. Я начал бы с твоих губ и шеи, добрался бы до грудей, потому что хочу узнать, каковы они на вкус, а не только на ощупь. Мой язык исследовал бы тебя всю: рот, грудь, живот. Я закончил бы то, что мы начали у меня в квартире, и выяснил бы, как твое тело реагирует на меня. На прикосновения моих пальцев, на проникновение внутрь.

От его слов у нее в животе разлилось тепло. Борясь с желанием, она до боли сжала бедра.

– Ненавижу себя за то, что остановила тебя той ночью, – со вздохом призналась она.

В следующее мгновение губы Сорина прильнули к ее губам, и она задохнулась от этой ласки. Через несколько секунд Сорин отстранился и прошептал:

– Ненавижу, что в твоем обществе я теряю контроль над собой.

Скарлетт сглотнула.

– Каллан…

– Буду предельно честен с тобой, милая. Мне плевать, если Каллан или кто-то еще видел это, – объявил Сорин.

Скарлетт рассмеялась.

– Ну и ладно.

– Теперь, когда мы признались друг другу во всем, что ненавидим, пора спать. Особенно тебе.

– Знаю, – вздохнула Скарлетт и осторожно перекатилась на неповрежденный бок.

Она почувствовала, как Сорин устраивается у нее за спиной. Одна его рука обхватила ее бедра, осторожно, чтобы не задеть рану, а другая нырнула под плечо. Он мягко притянул ее к себе и прижал к груди, а она положила голову ему на плечо.

– Спи, Скарлетт, – прошептал Сорин, целуя ее в макушку.

Когда она позволила сну овладеть собой, темнота больше не казалась ей такой поглощающей.