Слушая рассказ Скарлетт о событиях злополучной ночи, Сорин чувствовал, как кровь стынет у него в венах. Пламя в камине погасло, и Скарлетт продолжала в темноте, словно опасаясь, что, если замолчит, не сможет закончить. Микейл обошелся с ней чудовищно. В воздухе повисли угрозы и обещания. Неудивительно, что она так страшилась быть увиденной в обществе принца Каллана. Под конец истории огонь так и бурлил в жилах Сорина. Ему с трудом удавалось сдерживать ярость.

– Я не покидала поместье почти три месяца. Если честно, совсем не помню то время. Весь первый месяц я провалялась в постели. Для лорда Тинделла сочинили какую-то историю, в которую он поверил – и позволил мне остаться.

По прошествии месяца Кассиус стал заставлять меня вставать и, перед тем как уходил на службу, помогал устроиться в утренней гостиной, моей комнате или где-нибудь еще. Тава пыталась поддерживать разговор, но в большинстве случаев просто сидела со мной до возвращения Кассиуса. Однажды ночью пришла Нури. Сказала, Лорд наемников требует, чтобы меня привели к нему. Кассиус воспротивиться не мог, зато я могла и так и сделала – отказалась явиться в Черный синдикат. Я была не в состоянии вернуться, зная, что Джульетты там больше нет. В конце концов он пришел и забрал меня сам.

– Лорд наемников приходил в поместье Тинделл? – переспросил Сорин. Это был его первый вопрос за все время, пока Скарлетт говорила.

– Да, – прошептала она. – Он появился ночью и… В общем, он знал о моих ранах на животе и о треснувших ребрах – как знал и куда бить. Он самолично отвел меня на Совет, куда вызвали также Нури и Кассиуса.

– Что там произошло?

– Кассиуса наказали за то, что бросил меня.

– Ведь он спасал Нури!

– Все верно, но… – Она пожевала нижнюю губу. – Кассиус был назначен не только моим наставником, но и личным охранником. Его задача – ставить мою безопасность превыше всего остального.

«Когда дело касается Скарлетт, я превосхожу всех».

– Почему?

– Из-за того, кто я такая, чья я дочь. И какую роль должна сыграть в Синдикате, – пояснила Скарлетт чуть слышно.

– Со временем тебе предстоит занять место матери в Совете?

– Да.

– Но ты же не целительница.

– Нет. Целительницей должна была стать Джульетта. Она была дочерью Сибиллы. – Скарлетт замолчала, едва смея дышать. – Я превосхожу Нури, потому что она не кровная дочь Лорда наемников. Когда он умрет, я унаследую его место, а Нури достанется только его богатство. Кассиус превосходит ее, потому что он мой личный охранник, и моя безопасность – его высший приоритет.

– А у Джульетты не было такого стража?

– Был. Райлан. Его казнили за то, что не смог ее защитить. Его кончина не была ни быстрой, ни безболезненной.

– А тебя… – Сорин едва заставил себя произнести слова вслух. После всего, через что она прошла, не могли же они к тому же… – Ты была наказана?

Впервые с тех пор, как заговорила, Скарлетт повернулась к нему лицом. Ее глаза были темными и пустыми. Казалось, в них клубятся тени.

– Да. Нам с Нури пришлось убираться в комнате Джульетты. Я бы предпочла, чтобы меня избили до полусмерти.

– И Совет не потребовал возмездия? – уточнил Сорин.

– Нет, – с горечью в голосе отозвалась Скарлетт. – Я боролась за это. Спорила с Советом и с самим Лордом наемников, не принимала отказа. Я отказалась работать и не принимала заказы. Когда стало ясно, что я не уступлю, Лорд наемников придумал для меня новое наказание. Я должна была остаться с лордом Тинделлом. Не представляю, как удалось об этом договориться, но Лорд наемников знал, что заставить меня жить в соответствии с правилами и приличиями будет хуже, чем запереть в темнице. Он понимал, что заключение в красивой клетке сломит меня сильнее, чем любая физическая боль. С тех пор я сижу в клетке, которая держит Микейла на расстоянии, но не исключает его присутствия в моей жизни. Лорд наемников продолжает меня контролировать, чтобы использовать как свою собственность.

– А твое нынешнее задание? То, которое ты еще не выполнила? Он накажет тебя за это завтра вечером? – поинтересовался Сорин.

Помолчав несколько минут, Скарлетт тихо молвила:

– Несколько месяцев назад, в начале лета, король с Калланом приехали на ужин в поместье к лорду Тинделлу. Их сопровождали лорд Лэйрвуд и Микейл. Как обитательница поместья, я, разумеется, была обязана присутствовать. Кассиус проследил, чтобы меня посадили на противоположном конце стола. Оказавшись между Калланом и Микейлом, я постоянно находилась под наблюдением.

– Я был на том ужине, – подхватил Сорин, широко раскрывая глаза от нахлынувших воспоминаний.

Он тогда не хотел идти, но лорд Тинделл заставил. В тот вечер он впервые увидел Скарлетт и уловил ее запах. Похожая на призрак, она сидела с самого края, и Кассиус старательно закрывал ее собой от посторонних глаз. Как только трапеза закончилась, она выскользнула из комнаты, но Сорин не усмотрел в этом ничего необычного, сочтя ее кроткой застенчивой леди.

– Скорее всего, так и было, – ответила Скарлетт. – Я ничего не заметила. Ела я мало и ушла, как только это перестало считаться невежливым. Я почти дошла до ступенек, чтобы подняться наверх, в свою комнату, когда позади меня раздался вкрадчивый голос Микейла: «Куда это ты так торопишься, моя кошечка?»

Я замерла у подножия лестницы, заставляя себя вдыхать и выдыхать. Прошагав по коридору, он оказался в футе от меня. «Ты ведь знаешь, что мы еще не закончили, не правда ли?» — произнес он и потянулся рукой к моей щеке. Я отпрянула, а он усмехнулся. При этом звуке внутри у меня как будто что-то щелкнуло. Схватив его за тунику, я с силой швырнула его к стене и приставила к горлу кинжал, который всегда ношу с собой. «Ты прав, – сказала я ему. – Мы не закончили. Я убью тебя за то, что посмел забрать ее у меня. Запомни мои слова». Он промурлыкал в ответ: «Да начнется игра».

В этот момент в коридор вышел Кассиус. Увидев меня с ножом у горла Микейла, он поджал губы. Отправил Микейла обратно в столовую и, взяв меня за руку, вывел на улицу, поймал экипаж и отвез на набережную у «Пирса», где мы гуляли вдоль волн. Море всегда было для меня местом, где я могла разобраться в себе. Мама часто брала меня с собой на берег.

В ту ночь мы с Кассиусом нашли пляж, на который я тебя приводила. Выйдя из пещеры, мы увидели, что освещенный лунным светом песок сплошь усеян морскими звездами. Прекрасное то было зрелище! Бредя куда глаза глядят, мы наткнулись на одну бедняжку, которая забралась слишком далеко, и волны не могли ее достать. Она начала подсыхать, над ней кружили чайки. Я отнесла ее к воде. А отпустив, упала на колени и зарыдала. С той ночи я плакала впервые.

Мое тело сотрясали рыдания, и Кассиус опустился рядом со мной и обнял, не говоря ни слова. У меня болел живот, терзали фантомные боли в ребрах. Я рыдала до тех пор, пока не осталось больше слез, а когда поднялась на ноги, отправила те воспоминания в дальний угол души и больше не позволяла им подняться на поверхность. Через несколько месяцев я познакомилась с тобой.

Завершив рассказ, Скарлетт прижалась к Сорину, который взмахом руки разжег в камине огонь.

– Прости, что не уследил за огнем и он погас, – сказал он, переплетая свои пальцы с ее.

– Это темная история, – ответила она. – Имеет смысл рассказывать ее в темноте.

– Как ты можешь находиться с ним в одной комнате?

– Ну, я с ним не миндальничаю, – с горечью произнесла Скарлетт. – Слова, которые я ему говорю, тщательно подбираются. Это действительно игра, в которую мы играем, но мне удается опережать его на шаг или два.

Сорин вспомнил взаимодействия между Скарлетт и Микейлом, свидетелем которых ему доводилось быть. Как в день их знакомства она говорила о том, что считает мужчин неадекватными. Как ранним утром Дрейк предупредил ее о присутствии Микейла. Как несколько ночей назад она запаниковала от перспективы танцевать с ним, ощутить на своем теле его руки.

– Не нужно меня жалеть, – тихо проговорила Скарлетт, глядя на свои колени и на их соединенные вместе ладони.

Сорин протянул другую руку и приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. При виде слез на ее щеках у него сдавило грудь.

– Я не жалею тебя, Скарлетт. Твое прошлое делает тебя такой, какая ты есть, даже если тебе довелось пережить сущий ад. Оно может либо сломить тебя, либо закалить. Я восхищаюсь твоим мужеством и негодую из-за того, что тебе пришлось пережить, но жалости к тебе не испытываю.

– В иные дни – а таких большинство – мне кажется, что ему удалось сломить меня, – прошептала она. – Тогда я жалею, что он меня не убил.

Нахлынувшие на Сорина страх, паника и безграничное отчаяние были сравнимы с тем, как если бы его сунули под ледяную воду и не давали всплыть.

– Не вздумай, – сказал он чуть слышно. – Никогда больше не произноси этих слов.

Еще несколько секунд Сорин удерживал ее подбородок, глядя в льдисто-голубые глаза. Когда он отпустил ее, она прижалась лбом к его груди. Он медленно погладил ее по волосам, прокручивая в голове то, что только что узнал. Нужно раскрыть ей правду о ее матери и ее наследии, но он был не в силах затронуть эту тему сейчас, после ее душераздирающего рассказа.

Часы на каминной полке показывали, что близится полночь. Скарлетт положила голову ему на плечо, и еще через десять минут молчания, когда каждый размышлял о своем, Сорин понял, что она заснула. Он разбудил ее, чтобы она выпила отвар, и она тут же снова засопела. Сорин взмахнул рукой, и во вспышке призрачного пламени возникла подушка из спальни. Он положил ее себе на колени и осторожно уложил на нее Скарлетт, чтобы у нее не затекла шея. Она вздохнула во сне, вытянула ноги и слегка поморщилась от напряжения в животе.

Сорин и сам не знал, кого хочет убить больше – Лорда наемников или Микейла Лэйрвуда.

Он накрыл Скарлетт одеялом и послал через него потоки тепла. Он наблюдал за тем, как она спит, как делал не раз за последние несколько дней. Ее дыхание было медленным и ровным. Он погладил ее по волосам, коснулся пальцами щеки.

На него быстро навалилась усталость, и он понял, что почти не спал последние несколько ночей. В отсутствие доступа к магии сна ему требовалось очень мало, но когда магия текла по венам, запасы энергии расходовались быстро. Он откинулся на спинку дивана, стараясь не потревожить сон Скарлетт.

Он оказался совершенно не готов к этому разговору, и даже проживи еще столько лет, сколько уже ходил по земле, не приблизился бы к тому, что ей пришлось пережить. Теперь он понял, почему она преуменьшала свои способности. Почему жила в уединении в поместье лорда Тинделла. И почему тогда в тренировочном бараке заявила, что у нее нет желания там оставаться.

Сорин понимал ее и Кассиуса – и то, кем они стали друг для друга. Кассиус не давал ей сломаться и делал все возможное, чтобы она не переступила черту.

«Когда дело касается Скарлетт, я превосхожу всех».

Сорин наконец позволил себе признать, что ревнует. Ревнует к дружеской легкости между ней и Кассиусом. Ревнует к Каллану и к тому, сколько ночей он провел рядом с ней. Ревнует к Нури, которой были известны подробности о Скарлетт – и которыми она не хотела делиться.

А теперь еще Микейл. Сорин не представлял, как после всего, что узнал, будет встречаться с ним, смотреть ему в лицо.

Проваливаясь в сон, он позволил себе признать кое-что еще, то, что долгое время гнал прочь. То, о чем в последние несколько месяцев отказывался даже думать, не считая это возможным. Он вспомнил старое пророчество, сделанное оракулом несколько лет назад. От которого, как считал, удалось убежать, но которое в конечном итоге все равно его настигло.