Скарлетт проснулась за час до рассвета или около того. Единственным источником света был потрескивающий в камине огонь. Сорин обнимал ее защитным жестом, его ладонь покоилась у нее на плече. Повернувшись и увидев, что он спит, она всмотрелась в смягчившиеся черты его лица. Хоть они и были знакомы всего несколько месяцев, это не помешало поделиться с ним тем, чем не делилась ни с кем другим. И хотя девушке нравилось целовать его, она не могла отделаться от чувства вины за то, что было у нее с Калланом, несмотря на все попытки покончить с прошлым.

Скарлетт смотрела на огонь, позволяя мыслям блуждать. Вдруг на нее нахлынули долго сдерживаемые воспоминания. Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви. Теперь, когда они вырвались на свободу, она не могла затолкать их обратно в дальний уголок сознания.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви.

Дыши, приказала она себе, но тело отказывалось подчиняться. Она не могла набрать достаточно воздуха, а когда пыталась заставить легкие работать, ребра обожгла боль – в месте побоев Лорда наемников.

Происходящее напоминало ночной кошмар, от которого никак не удавалось проснуться. Перед глазами бесконечной чередой мелькали образы. Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви.

Скарлетт резко села, отчего в животе вспыхнула боль, и лежащий рядом с ней Сорин мгновенно очнулся.

– Скарлетт. – Он обхватил ладонями ее лицо и всмотрелся в него своими золотистыми глазами, в которых, в отличие от глаз Кассиуса, не было ни ужаса, ни тревоги. Только спокойствие и уверенность, которые ей так хотелось обрести, хоть она сама и не подозревала об этом. – Дыши.

У нее не получалось.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви, до сих пор звенящее в ушах. Она слышала Джульетту, как если бы та опять лежала головой у нее на коленях.

– Скарлетт. – Сорин прижал ее руку к своей груди. – Почувствуй меня. Почувствуй, как я вдыхаю и выдыхаю. Подстройся под мой ритм. Вдох и выдох.

Она сделала вдох. Ощутила, как расширяются и сжимаются легкие, сосредоточенно следя за тем, как Сорин делает то же самое под ее пальцами.

– Хорошо, – успокаивающе произнес он. – Продолжай.

Скарлетт повиновалась. Вдох и выдох. Вдох и выдох. До тех пор, пока их дыхание не синхронизировалось.

– Я в порядке, – заверила она через несколько минут.

Он настороженно посмотрел на нее.

– Уверена?

– Да, – подтвердила она чуть слышно.

Сорин скривил губы, как будто не поверил ей, но все же откинулся на подушки.

– Ты не вернулась домой вчера вечером.

– Какой ты наблюдательный, – насмешливо подхватила Скарлетт, ударив его подушкой, на которой прежде спала.

– Значит, в любой момент у меня на пороге может появиться Кассиус, желающий знать, что я с тобой сделал, – сказал он с ухмылкой и потягиваясь, закинул руки за голову.

– Сможешь ли ты отлучиться сегодня? Чтобы встретиться с Калланом и остальными?

– Уверен, что смогу, – ответил Сорин, поднимаясь на ноги.

Выйдя из комнаты, он направился на кухню. А когда вернулся, в руках у него была тарелка с фруктами, хлебом и сыром. На столике возле дивана появились две чашки с чаем, и Скарлетт взяла одну. Сорин сел рядом и передал девушке грушу. Поблагодарив кивком головы, она сказала:

– Теперь, когда ты все знаешь, помоги мне составить план, генерал.

– Ты намерена рассказать Каллану, кто я? Кто ты сама? – спросил Сорин, откусывая кусочек хлеба.

– Если считаешь, что это поможет, – протянула она.

– Считаю, это поможет убедить принца, что ты не можешь быть с ним, – осторожно сказал он.

Она сжала губы в тонкую линию.

– Это меньшая из моих забот.

– А следовало бы быть одной из самых больших, – возразил Сорин. – Из-за своих чувств к тебе он ведет себя безрассудно.

От этих слов Скарлетт выпрямилась.

– Может, мне и правда стоит отправиться с тобой в земли фейри, – задумчиво проговорила она. – Тогда многое будет гораздо проще.

– Бегство никогда не облегчает жизнь, – полушутя-полусерьезно ответил Сорин.

Она немного понаблюдала за ним. Пряди темных волос падали ему на лоб, взгляд блуждал в далеких далях.

Скарлетт вздохнула.

– У меня такое чувство, что я всю жизнь провела в бегах. Не спасаясь от чего-то, но пытаясь что-то догнать. Правда, никогда не могла понять, что именно.

Сорин посмотрел на нее в упор.

– Может, стоит подольше постоять на месте, чтобы оно само тебя нашло?

Скарлетт улыбнулась.

– Такие мудрые слова от древнего бессмертного создания. – Он коротко хохотнул. – Сколько же тебе лет?

– Для нас, древних бессмертных созданий, возраст не имеет значения, – подмигнув, заметил он.

– Ответь на вопрос, – воскликнула она, сделав глоток чая.

– Ты так требовательна нынче утром, принцесса.

Она закатила глаза.

– Откуда бы ни взялось это прозвище, прекрати его использовать.

Сорин заколебался. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался стук, и они замерли, дружно устремив взгляды на дверь. Кассиус не стал бы колотить, а Каллан не появился бы так скоро. Неужели?

Стук повторился, донесся голос:

– Генерал Ренуэлл? Это Тава Тинделл. Пожалуйста, впустите меня.

Тава забарабанила снова. Скарлетт так резко вскочила с дивана и бросилась к двери, что ее чашка упала на пол и разбилась. Открыв, она увидела стоящую на пороге Таву с поднятой рукой.

– Слава богам, вы проснулись, – воскликнула она, вбегая в комнату.

Скарлетт заперла за ней дверь.

– Что случилось? Ты знаешь, который час?

Часы над камином показывали почти шесть утра.

– Да, знаю. Что на тебе надето? – ответила Тава, разглядывая наряд Скарлетт.

– Сейчас не время, Тава, – раздраженно буркнула Скарлетт.

– Да. Тебе нужно вернуться в поместье. Немедленно, – сказала Тава. В ее голосе звучала настоятельная необходимость.

– Что? Почему? Все в порядке? – Скарлетт посмотрела на Сорина, который стоял у дивана и наблюдал за разворачивающейся на его глазах сценой.

– Напротив, все не в порядке, – ответила Тава, заламывая руки.

– Выкладывай!

– Микейл нанесет тебе визит сегодня в девять утра, – захлебываясь словами, пояснила Тава. – Лорд наемников отозвал Кассиуса, запретив ему вмешиваться.

У Скарлетт кровь застыла в жилах. Да и в комнате вдруг стало очень холодно, несмотря на огонь Сорина.

– Скарлетт… – Ее имя в устах Сорина прозвучало как предупреждение.

– Зачем он придет ко мне? – спросила она ледяным тоном. Тава не ответила, но ее глаза говорили красноречивее слов. Они были полны жалости и печали. – Ну же, Тава.

Переводя взгляд со Скарлетт на Сорина, Тава прикусила нижнюю губу.

– У них Нури. Микейл сказал, что им известно о твоей встрече с принцем Калланом, и если ты не покажешься, ее убьют.

– Чего он хочет? – потребовал ответа Сорин.

Взгляд Тавы заметался между ними.

– Ну же, Тава, – повторила Скарлетт едва слышным шепотом.

– Он намерен просить у моего отца руки Скарлетт, – тихо ответила Тава. – А в случае отказа убьет Нури.

Скарлетт чувствовала себя так, словно оказалась под водой. Звуки сделались приглушенными и искаженными. В ушах стоял такой же рев, как и в ту ночь год назад. Она видела, как шевелятся губы Тавы, но не могла разобрать ни слова. Она никогда не верила, что Микейл осмелится вторично пленить Нури, ведь это означало бы объявление войны Черному синдикату. Как ему вообще удалось ее поймать?

Лорд наемников сдержал слово. Не стал ждать до вечера, чтобы назначить ей наказание. Он сделает это прямо сейчас. Она сама направила его руку.

Скарлетт похолодела всем телом. Она видела, как дыхание клубится перед ней облачками пара, но это не показалось ей странным. Как не придала она значения ни выражению ужаса на лице Тавы, ни ее посиневшим губам. Она не заметила, как кончики пальцев затянуло инеем. Зато почувствовала, как ворочается в желудке его скудное содержимое, и зажала уши руками, пытаясь заглушить звуки окружающего мира, которые напоминали журчание воды.

И тут перед ней возник Сорин. Скарлетт увидела, как он указал Таве на диван и что-то сказал, но она не смогла разобрать слов. Выражение лица Тавы было похоже на выражение ужаса в купальне той давней ночью. Сорин обхватил запястья Скарлетт. Его ладони были горячими, точно охваченные невидимым пламенем. Он осторожно отвел ее руки от ушей.

Скарлетт.

Она рывком подняла голову. Он позвал ее, но ничего не сказал. Его губы не шелохнулись.

– Скарлетт.

На этот раз, глядя на него, она увидела, как шевелятся губы. Услышала, как с языка слетело ее имя. Должно быть, в первый раз ей показалось. Она была в шоке и воспринимала реальность в искаженном виде.

– Скарлетт, скажи что-нибудь, – велел Сорин, глядя ей в глаза и осторожно откидывая волосы с ее лица.

В комнате потеплело, ее дыхание перестало клубиться. Огонь в камине разгорелся сильнее.

– Скарлетт.

В этот раз в его голосе прозвучала команда. Приказ. Она тут же вспомнила, что он генерал. Еще мгновение Скарлетт изучала его лицо, хотя смотрела скорее сквозь него, после чего повернулась к Таве.

– Возвращайся в поместье. Я скоро буду, – пообещала она, направляясь в спальню.

– Подожди. Что? – потребовала ответа Тава, уперев руки в бедра.

Скарлетт остановилась на пороге спальни.

– Мне нужно собрать вещи и освежиться. Ты иди. Я прямо за тобой.

Тава открыла было рот, чтобы возразить, но Скарлетт уже скрылась в спальне и затворила за собой дверь. Из гостиной до нее долетали приглушенные голоса Сорина и Тавы. Первым делом она поспешила в умывальную комнату, где ее стошнило.

Стоя на коленях над унитазом, Скарлетт услышала, как мягко открылась и закрылась дверь спальни. Поднявшись на ноги, она крикнула:

– Тава, мне нужна минутка. Пожалуйста, уйди, и я…

Но на пороге появилась не Тава.

– Прости, что без стука, – объявил Сорин, оценивающе глядя на нее.

– Это же твоя квартира. Полагаю, тебе и не нужно стучать, – ответила Скарлетт, пожав плечами.

Подойдя к раковине, она взяла стаканчик и прополоскала рот, чтобы избавиться от неприятного привкуса.

– Ты… – Сорин запнулся, похоже, не зная, что сказать.

– Что я? – спокойно спросила Скарлетт, собирая щетку для волос, заколки и другие туалетные принадлежности.

Она протиснулась мимо Сорина в спальню и, бросив вещи на кровать, огляделась по сторонам в поисках кожаной сумки, переданной Тавой.

– Что ты делаешь? – спросил Сорин, следя за ее передвижениями по комнате.

– А на что похоже? Собираю вещи, – ответила девушка, найдя наконец сумку – та лежала на стуле. Скарлетт побросала в нее туалетные принадлежности и аккуратно положила сложенное красное платье.

– Я вижу, что ты собираешь вещи, – раздраженно прорычал Сорин. – Вопрос в другом. Как ты намерена поступить?

– Я намерена вернуться в поместье и повидаться с Микейлом, – ответила Скарлетт, шагая к двери. Она хотела забрать ужасное персиковое платье, также присланное Тавой, – оно до сих пор лежало во второй спальне.

– Ты же несерьезно? – спросил Сорин, следуя за ней.

– С моей стороны было бы невежливо не прийти.

– Разве тебе не наплевать на вежливость? – требовательно спросил Сорин. – Все то время, что я тебя знаю…

Скарлетт вихрем развернулась к нему.

– Ты говоришь о нескольких месяцах нашего знакомства? Думаешь, этого достаточно, чтобы узнать кого-то по-настоящему?

– Я бы сказал, что знаю тебя лучше, чем большинство, – с яростью возразил Сорин.

– Пора тебе повзрослеть, – посоветовала Скарлетт, закатив глаза. – Да и в любом случае, тебе-то какое дело? Ты возвращаешься домой, не забыл?

Она предприняла еще одну попытку пройти во вторую спальню: потянулась к дверной ручке, но та оказалась чересчур горячей, так что пришлось поспешно отдернуть ладонь.

– Серьезно? – воскликнула она, бросив на Сорина исполненный раздражения взгляд. Сорин не шелохнулся. Он молча глядел на нее, пытаясь решить, что сказать или сделать дальше. – Ладно, черт с ним, – фыркнула Скарлетт. – То платье все равно отвратительное. Проберусь в поместье в этом. А твою одежду прикажу выстирать и вернуть.

Скарлетт шагнула в направлении спальни Сорина, но он преградил ей путь. Ее гнев быстро нарастал. Сорин по-прежнему не предпринимал никаких действий и просто наблюдал за ней, что ее еще больше раззадоривало.

– Дай мне забрать вещи, – прорычала она сквозь зубы.

– Как ты намерена поступить? – повторил Сорин свой вопрос.

– А как бы ты хотел, чтобы я поступила? – огрызнулась Скарлетт, скрещивая руки на груди и награждая его яростным взглядом.

Он подошел к ней вплотную. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Схватив девушку за плечи, Сорин объявил со стальным спокойствием в голосе:

– Во-первых, хочу, чтобы ты отреагировала. И во‑вторых, чтобы начала бороться.

Скарлетт уставилась на него, и на ее губах заиграла усмешка.

– Ты хочешь, чтобы я отреагировала?

– Да, Скарлетт. Покажи чертовы эмоции по поводу того, что тебя собираются отдать этому ублюдку. Отреагируй на то, к чему он хочет тебя принудить. Продемонстрируй какие-то чувства, кроме кратковременного шока и тошноты. После той вспышки ты загнала все так глубоко, что онемела. Какого черта Лорд наемников приказал Кассиусу не вмешиваться?

Скарлетт продолжала смотреть на него холодным взглядом.

– Как, по-твоему, мне надо отреагировать? Рыдать и биться в истерике или дрожать от ужаса? Ты бы предпочел, чтобы я превратилась в призрака ярости или в стерву-фейри, неспособную контролировать свою магию?

– Любой из этих вариантов был бы предпочтительнее твоего нынешнего состояния, но на мой взгляд, последнее будет для тебя лучше всего, – усмехнулся Сорин. Его тон был холодным, под стать ее взгляду. – Ты не ответила на мой вопрос. Почему Лорд наемников приказал Кассиусу не вмешиваться?

– Позволь мне забрать свои вещи, Сорин. Мне нужно вернуться в поместье, – сказала она, пытаясь протиснуться мимо него.

– Нет. Ответь на вопрос.

– Ты не мой хранитель, генерал, – прошипела Скарлетт. – Ладно, пришлю за своими вещами позже.

Развернувшись на каблуках, она направилась к двери. Ручка раскалилась докрасна, когда она потянулась к ней.

– Урод! – прорычала она. – Ты не можешь держать меня здесь в плену.

– Почему происходящее расстраивает меня больше, чем тебя? – воскликнул Сорин. Она слышала в его голосе отчаяние, которое также проступало в чертах его лица.

– Чертовски хороший вопрос. Так почему происходящее расстраивает тебя больше, чем меня?

Сорин посмотрел на нее долгим взглядом, пытаясь постичь глубину ее глаз. Скарлетт холодно уставилась на него в ответ. Сорин посторонился, и дверь с щелчком открылась.

– Делай что хочешь, Скарлетт. – С этими словами он повернулся и ушел на кухню.

Скарлетт прошла во вторую спальню, схватила лежащее на кровати персиковое платье и, вернувшись в спальню Сорина, засунула его в кожаную сумку. Как он смеет указывать ей, что делать? Как смеет пытаться удерживать ее в своей квартире? Не ему предстоит сделать выбор, чтобы спасти семью. Не его вынудили пожертвовать столь многим только для того, чтобы отдать еще больше. Как он смеет обижаться на то, что она не разваливается на части из-за происходящего? Ей доводилось переживать ситуации гораздо хуже нынешней, она делала это в одиночку на протяжении многих лет. Черт подери, она попала в треклятый переплет исключительно оттого, что отказалась убить…

Скарлетт бросила кожаную сумку на кровать и направилась на кухню. Она обнаружила Сорина, который прислонился к стойке и пил воду из стакана. Его лицо было серьезным, а темные волосы выглядели так, словно он взъерошил их пальцами.

– Ты вроде собиралась вернуться в поместье, – саркастически заметил мужчина, поднося стакан к губам, чтобы отпить еще.

Скарлетт выбила стакан из его рук, и он раскололся, ударившись о стойку. Остатки воды забрызгали Сорина. Нисколько не впечатленный, он уставился на нее, невзирая на стекающие по коже капли.

– Кем, черт возьми, ты себя возомнил? – взвизгнула Скарлетт. Она находилась в нескольких дюймах от него и стояла на цыпочках, чтобы быть с ним вровень. Ткнув пальцем ему в грудь, она продолжила обличать: – Ты пытался запереть меня, держать меня здесь. Хотел посадить в клетку! Но я в состоянии о себе позаботиться. Мне не нужна твоя защита, и определенно не нужно, чтобы ты указывал, что я должна чувствовать. – На лбу выступили бисеринки пота, руки охватило дикое пламя. – Во имя Сейлы, убавь жар, а?

– Гляди-ка, – ухмыльнулся Сорин, – хоть какие-то эмоции.

Скарлетт потянулась, чтобы влепить ему пощечину, но, быстрый как молния, он поймал ее запястье. Температура в комнате упала в мгновение ока, невыносимая духота сменилась ледяным холодом.

Глядя на Сорина, Скарлетт попыталась высвободить руки, но его хватка была крепка.

– Я же не просила затушить пламя целиком, придурок ты эдакий.

– Я ничего и не делал, – возразил он.

– Отпусти меня.

К ее удивлению, он тут же убрал руки. Скарлетт повернулась и начала расхаживать взад-вперед по кухне.

– Ты ведешь себя так, будто у меня есть выбор. Или право голоса.

– Конечно, у тебя есть выбор, Скарлетт. Выбор есть всегда, – с яростью отозвался Сорин.

Скарлетт разразилась диким смехом.

– В моем случае это иллюзия выбора. Ты слышал Кассиуса прошлой ночью. Я принадлежу не лорду Тинделлу, а Лорду наемников.

Сорин оттолкнулся от стойки и, подойдя к ней, схватил за плечи, чтобы перестала мельтешить.

– Черт подери, никому ты не принадлежишь, Скарлетт Монро. И у тебя есть выбор.

На ее глаза навернулись слезы, и она прокляла себя за то, что позволила им пролиться.

– Нет, Сорин, – глядя в пол, возразила она. – В этом отношении у меня нет никакого выбора.

Он мягко заставил ее поднять голову. Встретившись с ним взглядом, девушка подумала, что ему удалось заглянуть ей в самую душу.

– Особенно в этом отношении выбор у тебя есть.

– Как это понимать?

– Скажи всего слово, и я заберу тебя отсюда. Я уже говорил. Я не оставлю тебя одну, но мне нужно, чтобы ты сама сделала выбор, милая.

Скарлетт вырвалась из его хватки, и по ее щеке скатилась единственная слеза.

– Я не могу оставить Нури в лапах Микейла. Как не могу рисковать жизнью Кассиуса – или бросить на произвол судьбы наших сирот, чтобы их и дальше похищали одного за другим. Ты говорил, что дома у тебя есть обязанности. У меня они тоже имеются, – добавила она.

Покинув кухню, она вернулась в спальню, схватив с кровати кожаную сумку. Если не уйти сию секунду, пробраться обратно в поместье станет намного труднее.

Выйдя из спальни, Скарлетт обнаружила, что Сорин ждет ее у входной двери.

– Вот, – сказал он, протягивая к ней ладонь, на которой лежало кольцо ее матери.

Скарлетт осторожно сомкнула пальцы вокруг него.

– Оставь себе, – тихо сказала она, и по ее щекам потекли слезы. – Тебе от него будет куда больше пользы.

На лице Сорина отразилось удивление, и он покачал головой.

– Нет, Скарлетт. Кольцо твое, и ты должна его забрать.

– Да, оно мое, а значит, я вольна его отдать. Это одна из немногих вещей, которыми я могу распоряжаться, – ответила она, протягивая руку и нежно прикасаясь к его лицу. Большим пальцем она погладила его щеку и грустно улыбнулась. – Сожалею, что не целовала тебя чаще, – шепотом призналась она.

Сорин мягко притянул ее к себе и, наклонив голову, легко коснулся губ. Прижавшись лбом к ее лбу, сказал:

– Если ты уйдешь отсюда и отправишься к нему, звезды погаснут.

Она нежно поцеловала его в ответ. На глаза снова навернулись слезы.

– Все равно осталась только одна звезда.

Запустив пальцы ей в волосы, Сорин поцеловал ее опять, более напористо, и отстранился. Его золотистые глаза глядели ей в душу.

– Ты гораздо могущественнее, чем думаешь, Скарлетт. Если решишь бороться, я мгновенно окажусь подле тебя. Я найду свет.

Скарлетт посмотрела ему в лицо, скользнула взглядом по темным волосам. Глубоко вдохнула запах пепла и кедра, будто желая напитаться силой, необходимой для противостояния тому, что ей предстоит. Глупо было мечтать о новой жизни с ним, глупо было думать, что ее душа каким-то образом узнала его в тот день в тренировочном бараке. Глупо было ожидать, что после всех совершенных ею злодеяний судьба преподнесет ей такой дар. Глупо было позволять Сорину кирпичик за кирпичиком разрушать ее защитную стену.

Она прильнула к его губам.

– Отправляйся домой, Сорин. Ты спрашивал, почему Лорд наемников приказал Кассиусу не вмешиваться. Потому что это мое наказание. За то, что бросила ему вызов. За то, что так и не отпустила Джульетту. Что не выполнила свое задание и не убила свою жертву.

Не убирая пальцев из ее волос, Сорин прижался к ней.

– Кого? – выдохнул он. – Кого ты должна была убить?

– Тебя, – прошептала она. – Мне приказали убить тебя. На следующий день после того, как мы разговаривали в учебном бараке. Я не знала, что это ты, пока ты не назвал свое настоящее имя в тот день, когда я увидела вашу встречу с королевой фейри. Причина мне неизвестна. Лорд наемников отказался ее сообщить. Я не смогла сделать этого, Сорин. Не смогла убить тебя несмотря на то, что мне угрожали наказанием еще несколько месяцев назад. И до сих пор не могу. Пожалуйста, отправляйся домой. Туда, где он не сможет тебя достать.

– Скарлетт. – Ее имя прозвучало в его устах мольбой и проклятием.

Встав на цыпочки, она в последний раз прижалась к его губам и мягко улыбнулась.

– Прощай, Сорин.

Прежде чем он успел остановить ее, Скарлетт открыла дверь и зашагала прочь, не позволяя себе оглянуться.