– На ночь я тогда не осталась, поскольку должна была вернуться, чтобы принять отвар, – продолжила рассказ Скарлетт, глядя на огонь. – Но мы встречались почти каждый вечер. Мы очень сблизились. Поползли слухи, что Каллан завел тайную любовницу. Я не посещала никакие другие приемы и гала-концерты, поскольку не могла рисковать. Тем не менее не осталось незамеченным, что его время и мысли и, в конечном счете, постель кем-то заняты.

Пока она говорила, Сорин молчал, ни разу не перебив. На долгие минуты повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня да тиканьем часов на каминной полке. Скарлетт украдкой взглянула на Сорина, гадая, поймет ли что-нибудь по его лицу, но не увидела ничего, кроме ставшей привычной маски безразличия.

Наконец он сказал:

– Каллан – наследный принц и наверняка сможет устранить то, что вас разлучает. – Его голос звучал отстраненно.

– Едва ли подобное ему по силам, да я и сама не хочу быть привязанной к трону, – возразила Скарлетт.

– Неужели ты не мечтаешь править? – с любопытством спросил Сорин.

– Править мне бы все равно не пришлось, – ответила Скарлетт. – Эта роль отведена Каллану. А я стала бы его королевой, сидела бы рядом на мероприятиях, согревала его постель и производила на свет наследников.

– А тебе хотелось бы самой властвовать?

Опасный вопрос.

Скарлетт уставилась на свои руки, поворачивая их так и эдак на коленях.

– Я хочу защищать тех, кого люблю. Оберегать тех, кто не может сделать это сам, и помогать тем, кто не в состоянии о себе позаботиться. Хочу иметь право освобождать тех, кто заперт в клетках, но не хочет там находиться.

– Выходит, ты считаешь, что не смогла бы этим заниматься, будучи супругой Каллана?

– Его образ мыслей весьма своеобразен, но… нет. Не думаю, что сумела бы выполнить свое предназначение, будучи королевой Виндонеля. – Несколько минут Сорин не произносил ни слова, и Скарлетт попросила: – Расскажи о том месте, откуда ты родом.

– Ты знаешь, откуда я родом, – ответил он, повернувшись, чтобы посмотреть на нее.

– Я знаю только, что ты из Двора Огня. Пожалуйста, опиши мне его, – стояла на своем Скарлетт.

Сорин непринужденно откинулся на спинку дивана и вытянул вдоль нее руку. Когда он заговорил, взгляд его золотистых глаз сделался отрешенным, словно он видел перед собой свой дом.

– Я живу в столице Двора Огня, городе Солембра. Он очень красивый и расположен в самом сердце Фиерских гор. Через город протекает река Тана. На одном ее берегу расположены жилые кварталы, а другой занимают торговцы, магазины и предприятия.

– Какие именно предприятия? – уточнила Скарлетт.

– Всевозможные, – вздохнул он. – По производству специй, оружия, украшений, еды, одежды.

– Звучит замечательно.

– Так и есть. В северо-западной части города, на склоне одной из гор, находится район Искусств. Это мое любимое место, – добавил Сорин.

– Какие виды искусства там представлены? – спросила Скарлетт, с любопытством склоняя голову.

– Художники, которые пишут маслом или другими изобразительными средствами. Скульпторы. Танцовщики. Лицедеи. Писатели. Музыканты, играющие на любых инструментах. В общем, деятели искусств всех мастей, – пояснил он.

– А ты играешь на фортепиано, раз оно у тебя есть? – спросила Скарлетт, повернувшись к стоящему в углу инструменту.

– Я умею играть и читать ноты, но не способен делать это так, как ты.

– Я… Обычно при моей игре никто не присутствует, – тихо ответила Скарлетт.

– Кассиус предупреждал, что ты не обрадуешься, если я стану свидетелем происходящего, – усмехнулся Сорин. – Почему так?

– Игра на фортепиано, музыка, все это так… Для меня это глубоко личное. Куда больше, чем заурядное исполнение композиции. На уровне ощущений. Я душой чувствую каждую ноту, каждый аккорд, динамику. Это способ выразить себя, когда слов недостаточно, – сказала Скарлетт, глядя на огонь.

– А где ты научилась играть?

– Когда мне было восемь, моя мать и Лорд наемников отвели меня, моих сестер и Кассиуса на представление в Театральном квартале, – пояснила Скарлетт. – То была моя первая настоящая встреча с музыкой. Исполнителей было много, но по-настоящему завороженной я себя почувствовала, только когда на сцену вышла пианистка. Лорд наемников очень богат и не поскупился на места в ложе, но, помнится, я вскочила со своего кресла, пока она играла. Хоть мама тихонько звала меня по имени, я все равно подошла к краю ложи и ухватилась за обрамляющие ее золотые перила. Та женщина исполняла балладу… а когда закончила, у меня по щекам потекли слезы.

На следующий вечер за ужином мама сообщила, что днем ходила в Театральный квартал и нашла человека, который будет учить меня играть на фортепиано. Так я начала брать уроки. Я, бывало, часами занималась либо в Доме целительниц, либо в Братстве. Моей единственной целью было научиться исполнять ту балладу. После смерти матери я была… в общем, занятия с учителем для меня завершились, но я продолжала упражняться сама. Спустя чуть больше года после того, как ее не стало, Лорд наемников вручил мне ноты той баллады. Я осваивала эту вещь почти три года и разразилась рыданиями, впервые сыграв без единой ошибки, – закончила Скарлетт.

– Сыграй ее для меня, – мягко попросил Сорин.

Она бросила на него пристальный взгляд.

– Сейчас середина ночи. Я же перебужу всех вокруг.

Он усмехнулся и щелкнул пальцами. Она почувствовала, как комнату опоясал невидимый щит.

– Теперь никто ничего не услышит, – пояснил он.

– Хвастун, – пробормотала она себе под нос.

Сорин рассмеялся и мягко привлек ее к себе небрежно протянутой вдоль дивана рукой. Девушка напряглась, глядя на него, а он прошептал ей на ухо:

– Сыграй, Скарлетт.

– Я не играю для других, – потупившись, ответила она.

– Но я уже слышал твое исполнение, – возразил он.

– В тот вечер я была не в том состоянии духа, – запротестовала Скарлетт, поднимая на него глаза. – До сих пор моими единственными слушателями были сестры и Кассиус.

– А как же Каллан?

Скарлетт отрицательно покачала головой.

– Он нет.

– Почему?

– Не слишком ли много вопросов для одного раза, а, генерал? – воскликнула Скарлетт, пытаясь усмехнуться, но безуспешно.

Сорин протянул руку и заправил волосы ей за ухо, скользнув пальцами по скуле.

– Я пытаюсь понять тебя, Скарлетт Монро, – сказал он, одарив ее улыбкой, которой так и не дождался от нее.

– Зачем? – спросила девушка с резким смешком. – Во мне смешалось много боли, ярости и секретов. Даже я сама оставила попытки разобраться в себе.

– Потому что иногда нужен кто-то, кто будет сидеть с нами в темноте посреди хаоса, – ответил Сорин.

Скарлетт всмотрелась в его лицо, заглянув в золотистые глаза. Он говорил серьезно и действительно имел в виду именно это. Он не пытался делать что-то вместо нее. Был готов разделить с ней тьму, заполнившую ее сердце и душу. Она наклонилась вперед и оставила на его губах едва уловимый поцелуй.

– Я отдала Каллану большую часть себя, – прошептала девушка, – но он не понимает, что иногда темнота успокаивает больше, чем свет. Когда я играю, мелодия рождается в той части меня, которая выросла во тьме. Каллан же весь соткан из света. В нем нет места для моей тьмы.

– В тебе присутствует не только тьма, – мягко возразил Сорин.

– Иногда мне кажется, что это не так, – отворачиваясь, возразила Скарлетт.

Он мягко взял ее пальцами за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

– Тьма не так плоха, Скарлетт, но не позволяй ей поглощать звезды.

Скарлетт проснулась через час или два. Судя по темноте за шторами, солнце еще не взошло, и единственным источником света был огонь в камине. Она не знала, когда они с Сорином уснули. После ее рассказа о том, как она училась играть на фортепиано, оба замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Она почувствовала его руку, небрежно ее обнимающую, и, повернувшись, увидела, что он спит. Это по-своему успокаивало. Она-то представляла, что его запасы энергии безграничны, а сон вовсе не требуется. Сорин даже раздобыл подушку и одеяло, а ее голова покоилась у него на коленях. Во сне суровость его черт смягчилась.

Как бы Скарлетт ни хотелось остаться в коконе тепла, который он для нее создал, ей требовалось посетить уборную. Она попыталась как можно осторожнее убрать его руку, но его глаза распахнулись при первом же движении.

– Прости, – прошептала она.

– С тобой все в порядке? Что-то случилось? – спросил он с беспокойством в голосе.

Она рассмеялась.

– Ничего не случилось, кроме полного мочевого пузыря.

Когда она вернулась, в комнате горело несколько свечей. Сорин вышел их кухни, держа в руках тарелку с фруктами, хлебом и чаем. Расчистив немного места на заваленном книгами и бумагами столе, он поставил тарелку и передал Скарлетт чашку свежего чая.

– Спасибо, – поблагодарила она, подтягивая к себе свиток, и добавила: – Если тебе нужно еще поспать, я пойму. Со мной все будет в порядке.

– Спать мне больше не требуется, – ответил Сорин, облокотившись о стол и скрестив руки на груди.

– Сколько на самом деле спят фейри? – спросила Скарлетт.

– Зависит от того, сколько энергии тратят на магию, – пояснил Сорин, пожимая плечами. – Когда к ней нет постоянного доступа, то очень мало.

– Понятно, – протянула Скарлетт, проводя пальцами по книгам на столе. – Расскажи мне о Кассиусе.

– О Кассиусе? – В его голосе послышалось удивление. – Ты бы предпочла узнать о Кассиусе, а не о самой себе?

– Да, – просто ответила Скарлетт. – У нас будет много времени, чтобы обсудить то, что тебе известно о моем прошлом.

– Вот как?

– Конечно. На тренировках, – пояснила она, не поднимая глаз от свитка.

Это была более подробная карта, чем та, которую Сорин показывал ей раньше. На ней имелась информация о каждом королевстве и их лидерах, о том, какими силами и магией они обладают, а также список выдающихся жителей.

Сорин придвинул свиток к себе и, быстро скрутив, небрежно заметил:

– Неужели? Выходит, мы возобновляем тренировки?

Уловив в его тоне ухмылку, Скарлетт повернулась и посмотрела на него.

– О да, – ответила она с тем же едва заметным весельем в голосе. – Подозреваю, что с этого момента все станет куда интереснее.

Мгновение они молча смотрели друг на друга. Ни один не хотел уступать и отводить взгляд. Скарлетт была уверена, что Сорин вот-вот поцелует ее, поэтому повернулась к столу и напомнила:

– Кассиус?

Она до сих пор ощущала на себе взгляд Сорина. Безусловно, на тренировках будет что обсудить и выяснить, причем не только о ее прошлом. Строго говоря, она сама почти поцеловала его несколько секунд назад, но пока не была готова к последствиям.

Сорин наконец повернулся к столу и, выбрав другой свиток, стал указывать на участки изображенной на нем карты. Он как бы случайно задел Скарлетт, отвлекая запахом пепла и кедра.

– Мы знаем, что Кассиус обладает способностью творить заклинания, – начал Сорин, указывая на царство смертных. – Следовательно, он не вполне человек.

– Что значит – не вполне? – потребовала объяснений Скарлетт.

– Полагаю, он может быть полукровкой, но то немногое, что я знаю о его магии, кажется слишком могущественным для метиса, – пояснил Сорин. Слушая его размышления, девушка поняла, что он сам не до конца разгадал загадку Кассиуса. – Дети ночи, как и люди, лишены магии, следовательно, о заклинаниях речь не идет, – продолжал Сорин, указывая пальцем на соответствующие земли. – И он не фейри…

– Откуда ты знаешь? – быстро перебила Скарлетт.

– Фейри… – Сорин замялся. – Хотя нам подвластны заклинания, на такие сложные ушли бы годы обучения, а он творит их, не имея достаточной подготовки. То, что он делает, по силам только очень могущественным фейри. Кроме того, у него отсутствуют многие присущие фейри черты.

– И у тебя тоже, – возразила Скарлетт. Сорин вопросительно поднял брови, побуждая ее продолжать. – Я обучена убивать таких, как ты, и знаю, какими чертами обладают фейри. Где твои заостренные уши и длинные клыки?

– Есть заклинания, способные зачаровать внешность, но за это всегда приходится платить, – ответил Сорин.

На его лице отразились непонятные эмоции. Нерешительность? Недоумение?

– Чем платить?

– Зависит от заклинания, но магия всегда имеет свою цену. Когда я использую магию огня, она расходует мои запасы энергии. Если я исчерпаю их слишком быстро и не восполню, то ослабею почти до смерти. Вот почему, когда фейри обретают силы, их учат контролю и тому, как правильно проникать в суть своей магии и безопасно высвобождать ее, – объяснил Сорин, наблюдая за Скарлетт и словно чего-то ожидая.

– Какова цена чар по изменению внешности?

– Приглушенные чувства фейри в землях смертных, – ответил Сорин. – Они по-прежнему лучше, чем у людей, но не так остры, как когда я пребываю в своем истинном обличье.

Скарлетт видела много «истинных обличий фейри» и, хотя занималась тем, что кромсала их на части, не могла отрицать, что они были… привлекательными. Интересно, каков настоящий облик Сорина? Запретив себе думать о подобных глупостях, Скарлетт прочистила горло.

– Остаются оборотни и ведьмы. Кассиус может быть либо тем, либо другим.

Улыбнувшись уголками губ, Сорин сосредоточил внимание на карте.

– Действительно. Я полагаю, что его родословная берет начало из Королевства ведьм.

– А почему не у оборотней?

– Оборотни изменяют форму и материю, а ведьмы владеют первозданной магией и работают с заклинаниями и зельями. Готов побиться о заклад, что его мать была ведьмой. Про отца не уверен. Я не могу рассуждать о подобном, не зная масштабов его способностей.

Сорин рассказал Скарлетт о царящем в Королевстве ведьм насилии, особенно в отношении мужчин.

– Почему ведьмам так трудно зачать детей? – спросила Скарлетт, когда он замолчал.

– Потому что, как я уже сказал, магия всегда имеет свою цену. Дело в балансе. Ведьмы, фейри и оборотни наделены самой сильной магией, оттого-то нам так трудно передать свой дар по наследству. По этой же причине у королевских особ на моей родине, как правило, только один ребенок.

– Как у королевы?

– Да.

– И ты не можешь произнести ее имя?

– Здесь – нет.

– А спеть можешь?

– Что? – В его голосе отчетливо прозвучало недоверие.

– Да спеть же! Получится назвать ее имя в песне?

– Зачем мне называть ее имя в песне?

Легкий изгиб губ мужчины превратился в широкую ухмылку.

– Если бы ты пел песню, в которой оказалось ее имя, ты смог бы его произнести?

– Нет.

– А написать?

– Нет.

– А начертить всего одну букву вон на той стене? – не отставала Скарлетт, указывая на стену возле кухни. – И вторую там. – Она указала на другой конец комнаты. – И разместить их так, чтобы не выглядели как слово?

– Какая разница, как ее зовут? – спросил Сорин с притворным раздражением в голосе.

– По-моему, это глупо. В смысле, вдруг ты встретишь кого-то с таким же именем? Ты никогда не сможешь называть по имени и ее тоже? Это может быть неловко. А если она вот-вот сорвется со скалы? А ты будешь не в состоянии окликнуть ее, чтобы предупредить, – продолжала развивать мысль Скарлетт, стоя лицом к Сорину, облокотившись на стол.

– Полагаю, это было бы печально для нее, – со смехом заметил Сорин. – Но намерение прыгнуть со скалы едва ли служит показателем большого ума.

Скарлетт притворилась шокированной, прижав руку к сердцу.

– Ты смеешься над тем, что женщина может упасть и разбиться насмерть, потому что могущественная королева не хочет, чтобы ее имя произносили в землях людей? Какая эгоистичная правительница.

– О, такая она и есть, – подтвердил Сорин с легкой горечью в голосе.

Скарлетт слегка опешила. Ей не хотелось его расстраивать.

– Ты не ладишь со своей королевой? – осторожно спросила она.

– Мы с королевой нечасто сходимся во мнениях, – ответил Сорин, возвращаясь к расстеленной на столе карте.

– Но ты же разговаривал с ней здесь. В лесу в тот день, – рискнула Скарлетт.

– Наши взгляды могут разниться, но сейчас мы едины против общей угрозы. – Сорин не отрывал взгляда от карты.

– Той, что угнетает ваш народ?

– Да.

– Принц Огня?

– Принц Огня не желает находиться под властью королевы и не считает, что она должна вершить судьбу всех Дворов, но нет, Скарлетт, это не он терроризирует фейри. Они с королевой сумели в какой-то мере отбросить разногласия ради тех, кто находится под их опекой. Хотя вопрос о том, как и когда пользоваться оружием, когда оно будет получено, все еще не решен – пояснил Сорин.

Скарлетт фыркнула.

– Что угодно лучше, чем жить под властью принца Огня.

– Уверен, некоторые с тобой согласятся, – ответил Сорин. – А другие скажут, что жить под властью правителей, которые запирают и изолируют целые расы, куда хуже.

Скарлетт выпрямилась, услышав это заявление.

– Ты… Ты считаешь, что смертные короли угнетают ваш народ? Оружие, которое ты разыскиваешь, должно быть использовано против нас?

– Нет. Я бы никогда не причинил вреда людям, если бы это от меня зависело, Скарлетт. Смертные почти так же беззащитны, как новорожденный олененок на лугу.

Теперь Сорин повернулся к ней лицом. Выглядел он напряженным. Его слова заставили Скарлетт задуматься. Он не причинил бы вреда людям, если бы это от него зависело?

– Ты отличаешься от других фейри, которых я встречала, – медленно произнесла она.

– Учитывая, что ты, скорее всего, пытала других фейри, которых «встречала», рискну предположить, что сравнивать тебе не с чем, – парировал он.

Скарлетт захлопнула рот. Возможно, он прав. И все же…

– Но не короли смертных установили заслоны и границы, – возразила Скарлетт. – Это сделали король Деймас и королева Эсмерей – чтобы защитить людей.

– Верно. Деймас и Эсмерей так поступили.

– Тогда… как ты можешь отомстить тем, кого давно нет в живых?

– А кто говорил о мести? – спросил Сорин, склонив голову набок.

– Ты ищешь оружие. Чтобы освободить свой народ.

– Верно, – подтвердил Сорин, протягивая руку и накручивая прядь ее волос себе на палец.

Проигнорировав этот жест, Скарлетт продолжила:

– Не подразумевается ли под так называемым освобождением твоего народа нападение фейри на земли людей?

– Или они просто получат свободу передвижения по континентам. Чтобы посещать другие территории, – возразил Сорин.

В этом был смысл. Вроде того.

– И они оставят смертных в покое?

– Многие фейри винят в своей изоляции людей. Как и большинство ведьм, оборотней и детей ночи. Дело в том, что до войны мы жили все вместе и обходились без крупных конфликтов.

– Пока фейри не решили, что они лучше людей, и не попытались сделать нас рабами, – напомнила Скарлетт, освобождая свои волосы из его рук.

Сорин пожал плечами.

– Возможно.

Возможно?

– Ты не можешь переписать историю, Сорин. То, что произошло, неизменно.

Сорин изогнул бровь.

– Согласен, историю нельзя переписать, но историческая правда может быть стерта и забыта в течение нескольких десятилетий и столетий, в зависимости от того, кто ее рассказывает и фиксирует.

– Бессмыслица какая-то, – возразила Скарлетт, качая головой.

– Правда редко имеет смысл, – парировал Сорин, протянув руку и заправив волосы ей за ухо. – Ты знаешь, что серебристые волосы – невероятная редкость?

– Что? – переспросила Скарлетт, удивленная сменой темы.

– Твои волосы. Я никогда не видел такого оттенка в землях смертных. Седые в старости – да, но серебристые в юности – никогда.

– Полагаю, это моя самая узнаваемая черта, – медленно произнесла девушка.

– Они прекрасны, но не так очаровательны, как твои глаза.

От этих слов она резко вскинула голову. Наблюдая за ней, он слегка усмехнулся.

– Ты… флиртуешь со мной? – недоверчиво спросила Скарлетт.

– Ты расстроишься, если я отвечу утвердительно?

– Да, – воскликнула она, чувствуя, как участился пульс и заныл желудок.

– Лгунья, – промурлыкал он. – Я сказал, что мои чувства фейри здесь ослабли, но не исчезли совсем. – Смутившись, он продолжил, прежде чем она успела спросить. – В любом случае, как я говорил ранее, мне скоро придется вернуться домой.

Скарлетт напряглась при этих словах.

– Знаю.

– Что касается твоего желания продолжать обучение… – добавил он, лениво скользнув по ней взглядом.

– Предлагаешь мне отправиться с тобой в земли фейри, потому что это…

– Нет, милая, – возразил он. – Я не предлагаю ничего подобного. Просто хочу сказать, что остаться здесь было бы довольно заманчиво. Кое-что в этой земле очень мне полюбилось.

Он положил руку на ее талию и мягко притянул к себе. Как это случилось? Как они перешли от споров об истории к… этому?

Не удержавшись, Скарлетт сглотнула и спросила:

– О? Что же, например?

– Хммм… – Другая рука Сорина снова стала играть ее волосами. Они рассыпались по плечам, и он накручивал пряди на палец. – Дрейк – очень хороший парень. Я буду скучать по нему. И Кассиус тоже мне нравится. В той таверне на въезде в город варят великолепный эль. Но… – Сорин наклонился и поцеловал ее, медленно, как будто они располагали всем временем мира. Отстранившись, он сказал: – Вот что мне нравится больше всего в этом королевстве, даже если это притворство, чтобы заставить Микейла ревновать.

Скарлетт бросила на него взгляд, показывающий, что нисколько не впечатлена, и язвительно парировала: «Тогда стоит насытиться, прежде чем отправляться домой», и отвела взгляд. Мысль о его возвращении во Двор Огня вызывала у нее необъяснимую тошноту.

Сорин уперся пальцем в ее подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Поцеловав ее еще раз, он сказал:

– Я не оставлю тебя одну.

На мгновение оба замолчали. Вспомнив о здравом смысле, Скарлетт вырвалась из его объятий. Она собиралась расспросить о королеве, когда Сорин кивком головы указал на окно. Через несколько секунд в комнату ворвалась Нури и упала на колени.

Скарлетт и Сорин замерли, глядя, как она извивается, точно змея. Прежде Скарлетт всего раз доводилось видеть подругу в таком состоянии.

– Нури? – осторожно позвала она, делая шаг вперед.

Сорин сжал ее локоть.

– С ней не все в порядке, – пробормотал он.

– Сама вижу, – огрызнулась Скарлетт, пытаясь вывернуться, но его хватка усилилась. – Отпусти меня, – предупреждающе прорычала она.

– Скарлетт, есть кое-что, чего ты еще не знаешь.

Пока он говорил, Нури подняла голову и откинула капюшон. Ее бледное лицо было искажено от боли и ярости.

– Нури, что случилось? – спросила Скарлетт, продолжая бороться с Сорином.

– Они… Мы нашли их. Детей, которые пропали.

Она произнесла эти слова так, словно ей с трудом удавалось перевести дыхание.

– Где? – ахнула Скарлетт, еще раз попытавшись высвободиться из рук Сорина, но его хватка была поистине железной.

Нури зарычала и выпустила клыки. Подавив крик, Скарлетт инстинктивно отпрянула, прижалась к Сорину.

– Она – одна из детей ночи, – тихо пояснил он.

Скарлетт натужно сглотнула. Одна из детей ночи? С этим вопросом она разберется позже.

– Где, Нури? Где они? Как нам их вытащить?

Нури зашлась лишенным эмоций смехом. Он был мрачным и безнадежным.

– Мы не сможем их вытащить, – фыркнула она. – Они мертвы. Все. Мы нашли новый туннель, ведущий в замок, – через канализацию. В конце находится братская могила, куда их всех свалили, как ничего не значащий мусор.

Скарлетт почувствовала руки Сорина, обнимающие ее за талию, чтобы не упала, поскольку ноги вдруг отказались ее держать.

– Все пропавшие за последние два года? – шепотом уточнила девушка.

– Я не считала, но их там много, – рявкнула Нури, поднимаясь на ноги. Ее перекошенное от гнева лицо потеряло человеческий облик, и Скарлетт почувствовала, как напрягся стоящий рядом Сорин, как сильнее прижал ее к себе. – Пока ты пряталась в поместье, где Кассиус с лордом Тинделлом нянчились с тобой, их убили, точно скот.

Для Скарлетт эти слова были подобны удару под дых. Собственно, этого Нури и добивалась.

– Ты винишь в случившемся меня?

– Ты могла это предотвратить! – закричала Нури. – Но слишком пеклась о нашей с Кассиусом безопасности и допустила, чтобы тех, кто не может себя защитить, обескровили и выбросили.

– Ну прости за то, что мне не наплевать на тебя и Кассиуса! – завизжала Скарлетт. – Прости, что я делала все, что могла, чтобы сохранить единственную семью, которая у меня осталась.

Нури шагнула вперед, вытаскивая скимитары, и направила один из них на Скарлетт.

– Черный синдикат – это твоя семья, – прорычала она. Ее голос стал тихим, исполненным смертельно спокойной ярости. Появившиеся клыки так и остались на виду. – Мы – те, кого утилизировали за ненадобностью. Ты могла бы и дальше давить на Каллана, чтобы получать информацию. Вместо этого ты позволила запереть себя в клетку.

– Тогда они замучили бы вас с Кассиусом. Смерть Джульетты – ничто по сравнению с тем, что они сделают с тобой, – ответила Скарлетт. – После того случая они перестали преследовать наших детей, и это продолжалось больше года!

Пытаясь заставить Нури понять, девушка слышала звучавшее в собственном голосе отчаяние.

– Вместо того чтобы прохлаждаться в поместье, этот год можно было бы потратить на выяснение, что именно, черт возьми, творится. Все это можно было бы предотвратить. Джульетта погибла напрасно!

Нури сделала шаг вперед, заставив Скарлетт судорожно оглядеться по сторонам в поисках оружия. На столе лежал кинжал, к камину был прислонен меч Сорина. Хотя в скорости Скарлетт ничуть не уступала Нури, она понимала, что до оружия добраться не успеет.

– Я думала – мы все так считали, – поправила она себя, – что если я буду держаться подальше от Каллана, то исчезновения прекратятся. Так оно и случилось!

– Речь никогда не шла о тебе и Каллане. Они хотели, чтобы мы с ним перестали доискиваться до сути. То, что ты перестала с ним спать, оказалось дополнительным бонусом, – усмехнулась Нури, скривив губы.

Вырвавшись из рук Сорина, Скарлетт бросилась за кинжалом, и Нури мгновенно нанесла удар. Вреда они друг другу причинить не успели, поскольку оказались разделенными стеной пламени. Нури с шипением отшатнулась.

– Это не твоя битва, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Нет, зато квартира моя, – небрежно ответил Сорин, засунув руки в карманы. – А ты так удачно дождалась, пока Скарлетт отойдет от меня, чтобы напасть.

– Посмотри на себя, – воскликнула Нури с перекошенным от отвращения лицом. – Еще одна нянька для Скарлетт.

– Никакая он мне не нянька, – огрызнулась Скарлетт, хватая со стола кинжал. Со смертельной точностью она метнула его через огненную стену, так что Нури едва успела уклониться. Скарлетт подошла к краю пламени, отмечая отсутствие жара. – Ищешь козла отпущения, Нури? Хорошо. Я охотно им стану, но не смей даже на секунду предполагать, что я перестала заботиться о детях. Все, что я делала, было ради них, а если тебе этого недостаточно, то можешь катиться прямиком в преисподнюю.

Нури направилась к ней. Их разделяло только красно-оранжевое с золотом пламя.

– Ты забыла о своем предназначении, – сказала она, и в ее глазах сверкнул ледяной гнев. – Джульетта погибла впустую, раз ты не в состоянии увидеть, какой перед тобой лежит путь.

– Я делаю все, что в моих силах, – вскричала Скарлетт. – Почему все на мне одной?

– Потому что из всех нас ты обладаешь наибольшей способностью защищать тех, кто не может защитить себя сам. – Бросив многозначительный взгляд на Сорина, Нури добавила: – Каллан прибудет сегодня в одиннадцать. Приготовься.

С этими словами она повернулась на пятках, прошла в гостевую спальню и захлопнула за собой дверь. Стена пламени мгновенно исчезла, а Скарлетт осталась стоять на месте, уставившись на дверь.

– Ты не ошиблась, – раздался за ее спиной мягкий голос Сорина. – Она искала козла отпущения, и ты удачно подвернулась под руку.

– Но и она тоже не ошиблась, – возразила Скарлетт.