Скарлетт принимала ванну не торопясь, нежась в теплой воде, позволяя лаванде успокоить мысли. В течение многих лет она задавала вопросы, но теперь, находясь в шаге от ответов, замешкалась. Еще и о прошлом Кассиуса что-то раскроется? Она понимала, что предстоящая ночь будет долгой и утомительной.

Наконец девушка выбралась из ванны и насухо вытерлась полотенцем. Тава прислала ей, помимо прочего, зубную щетку, но при виде выбранного подругой платья Скарлетт захотелось снова натянуть свой красный облегающий туалет.

Тава обожала наряды в любом виде и не могла понять, отчего Скарлетт предпочитает брюки и туники. Скарлетт полагала, что это сказывается благородное происхождение и воспитание. Присланное Тавой платье было светло-персикового цвета с приталенным лифом и застежкой на талии. Поскольку выбора не было, Скарлетт надела эту ужасную вещь, глубоко вздохнула и, открыв дверь спальни, босиком вышла в гостиную и окинула пространство взглядом.

Когда она была здесь в прошлый раз, то не имела возможности осмотреться. Сначала была слишком убита горем, потом слишком сильно злилась – и не запомнила ничего, кроме стоявшего в дальнем левом углу фортепиано. На деле гостиная оказалась просторной и уютной, совсем не такой, как Скарлетт воображала жилище Сорина.

Перед зажженным камином, который давал, как ни странно, совсем немного тепла, стоял диван, а у противоположной стены разместился массивный обеденный стол, заваленный книгами и бумагами. Сидящий за столом Сорин резко поднял голову на звук открывающейся двери.

Больше Скарлетт ничего увидеть не успела, потому что из соседней спальни появилась Нури и при виде нее рассмеялась.

– Что это ты на себя напялила?

Скарлетт нахмурилась.

– Вообще-то выбирать мне не из чего, – огрызнулась она.

– Уж лучше б осталась голой, чем надела это убожество, – бросила Нури, пересекая комнату и опускаясь на диван. – Уверена, Сорин согласен со мной. Правильно я говорю, ты, придурок-фейри?

Переведя взгляд на Сорина, Скарлетт прищурилась и скрестила руки на груди.

– Вы двое прекрасно ладите, как я погляжу.

– Не так хорошо, как хотелось бы Нури, но приспосабливаемся. Правда, дражайшая Нури? – хмыкнул он, но та с досадой отмахнулась. Сорин ухмыльнулся и вернулся к лежащим перед ним бумагам. – Если после «Пирса», принцесса Скарлетт, тебе вздумалось посещать чаепития и обеды, то наряд для подобных мероприятий самый подходящий. Но если не хочешь выглядеть как избалованная дама, собирающаяся на встречу с потенциальным ухажером, можешь подыскать что-нибудь другое в ящиках комода, который стоит в гостевой спальне.

– А откуда у тебя женская одежда? – спросила Скарлетт, пристально глядя на мужчину.

– Конечно же, для многочисленных любовниц, которых он приводит домой, – нараспев произнесла Нури, подперев голову кулаком и глядя на Сорина из-под полуопущенных ресниц. Он в ответ наградил ее непроницаемым взглядом. – Прости, генерал, но в этой комнате действительно присутствует чей-то запах.

– Уверяю, что, если бы я водил сюда любовниц, их запах остался бы не в гостиной, – парировал Сорин, переводя глаза на Скарлетт. – Там, откуда я родом, считается правильным всегда быть готовым уважить потребности своих гостей.

Скарлетт ждала, что он добавит еще что-нибудь, но он этого не сделал, и она направилась в другую спальню – ту самую, из которой появилась Нури. Кровать была заправлена – ни единой складочки – как будто на ней никто никогда не спал, но Нури оказалась права. В комнате действительно витал аромат. Корицы, огня и чего-то сладкого. Яблока, возможно?

Неважно. Ей все равно, кого Сорин приводит домой и с кем делит постель.

Открыв дверцу тянущегося вдоль всей стены гардеробного шкафа, Скарлетт обнаружила платья всевозможных цветов и фасонов. Рядом стоял комод, в ящиках которого имелся богатый выбор брюк и подходящих к ним топов, пошитых из тончайших, приятных на ощупь тканей, текучих, как шелк, и мягких, как хлопок. Пропустив ткань между пальцами, девушка сняла свое платье. Черные брюки были зауженными, но не обтягивающими, с низкой посадкой на бедрах. Она подобрала к ним кофту с длинными плотно облегающими рукавами темного сине-зеленого цвета, тоже приятную на ощупь, длиной чуть ниже пупка, так что часть живота оставалась обнаженной.

Чувствуя себя в этом наряде в тысячу раз увереннее, Скарлетт направилась было к Нури и Сорину, но остановилась, услышав их голоса за дверью.

– Ты собираешься ей рассказать? – спросила Нури.

– Да, – подтвердил Сорин напряженным твердым голосом.

– Все? – промурлыкала Нури, и Скарлетт напряглась оттого, насколько двусмысленно прозвучало это слово.

– Разве тебе никуда не нужно идти сегодня вечером, Нури? Чтобы убедиться, что завтра все пройдет гладко? – сухо поинтересовался Сорин.

– Я понимаю намеки, – пропела она.

– Может, сначала перекусишь? – В голосе Сорина слышалось холодное веселье.

Нури обругала его, и наступила тишина.

Вернувшись в гостиную, Скарлетт обнаружила, что Нури ушла. Сорин поднял голову и, увидев ее, откинулся на спинку кресла. Выражение его лица она прочесть не смогла.

– Интересный выбор.

– Ты о чем?

– Этот материал характерен для тех мест, откуда я родом. Удивлен, что ты предпочла его, вот и все, – ответил Сорин, вставая и подходя к ней.

– Он невероятно мягкий, – пояснила Скарлетт.

Сорин поднялся и подошел к ней, протянул руку, словно собираясь дотронуться, но тут же опустил, передумав.

– Как ты себя чувствуешь? Есть хочешь?

– Вообще-то да, умираю с голоду, – призналась Скарлетт.

– Кассиус это предвидел. В духовке горячие свиные бутерброды, в холодильнике фрукты и сыр, на столе – свежий хлеб, – перечислил Сорин, кивнув в сторону кухни.

– Где Нури? – спросила Скарлетт.

– Ушла доделывать кое-какие дела к завтрашнему приезду принца Каллана, – пояснил Сорин.

Скарлетт кивнула и переступила с ноги на ногу, чувствуя себя немного неловко.

– Спасибо. За еду, – поблагодарила она и направилась в указанном направлении. В дверях она обернулась и добавила, глядя в его золотистые глаза: – С тебя ответы на пять вопросов.

Он чуть слышно хохотнул.

– Похоже, что да, принцесса.

Скарлетт закатила глаза от повторного употребления этого прозвища и зашагала на кухню. Взяв тарелку, доверху наполнила ее едой. От бутербродов исходил упоительный аромат, который заставил желудок громко заурчать. Скарлетт не стала уходить из кухни, встала у стойки и принялась с аппетитом поглощать еду.

– Полегче, милая, не то съеденное тобой попросится обратно, – предостерег прислонившийся к дверному косяку Сорин.

Его руки были скрещены на широкой груди, и Скарлетт заметила у него на пальце свое кольцо.

– Вопрос первый: что за одержимость кольцом моей матери? – спросила она, откусывая хлеба и не обращая внимания на еще одно прозвище, которое он использовал.

Сорин опустил взгляд на свою руку и вздохнул.

– Твое кольцо – брат-близнец другому точно такому же, которое принадлежало могущественной королеве фейри и было зачаровано в конце Великой войны, чтобы его владелец имел доступ к магии в землях, где магии не существует.

– Брат-близнец другого кольца? И где же оно? – удивилась Скарлетт.

На Сорина она не глядела, продолжая сосредоточенно жевать бутерброд.

– Второе моя королева носит в своих владениях.

– Во Дворе Огня?

– Нет. Она живет в Белых Залах, которые традиционно служат резиденцией королевы фейри Восточных Дворов.

– Кто та дама?

– Королева Царства фейри.

– Как ее зовут?

– Я не могу произнести ее имя здесь – этому препятствует заклятие, защищающее ее личность в этих землях. Это распространяется на всех особ королевских кровей, – пояснил Сорин.

Он по-прежнему непринужденно стоял в дверном проеме, упираясь в него бедром. Скарлетт чувствовала на себе его внимательный взгляд. Откусив кусочек груши, она посмотрела на Сорина.

– Значит, надев кольцо моей матери, ты можешь колдовать?

Сорин посмотрел на свою сжатую в кулак руку.

– Да. Когда я ношу твое кольцо в землях людей, то способен пользоваться своей магией.

Он раскрыл ладонь, и на ней вспыхнул огонь. Скарлетт слегка подпрыгнула, испугавшись пламени. Она перевела взгляд на Сорина, который, в свою очередь, не сводил глаз с нее.

– Оно тебя не обжигает? – спросила она, подойдя ближе, чтобы рассмотреть пламя, которое он держал в руках.

– Нет. Мой дар – огонь богини Аналы, – пояснил Сорин.

– Что еще ты умеешь? – спросила Скарлетт, наклоняясь ближе к пламени.

Зловеще ухмыльнувшись, Сорин окружил их стеной пламени. Скарлетт негромко вскрикнула, а он рассмеялся и сжал кулак – и все исчезло. Когда он раскрыл руку, на ней плясали крошечные огоньки. Он провел ими по костяшкам пальцев и запястьям.

– Дай свою ладонь, – скомандовал он.

Округлив глаза, Скарлетт отступила на шаг.

– Ни в коем случае.

– Просто поверь мне, – мягко увещевал он.

Глаза Сорина сияли, как будто в них светилось пламя, и он выглядел более живым, чем когда-либо, словно подпитывался от своей магии. Скарлетт медленно раскрыла ладонь и крепко зажмурила глаза. Она услышала, как Сорин негромко хохотнул.

– Смотри, – прошептал он.

Скарлетт задохнулась: на ее коже танцевали язычки пламени. Когда она перевернула руку, они перекатились на тыльную сторону.

– Это ты делаешь? – зачарованно глядя на происходящее, выдохнула она. – Почему огонь меня не обжигает?

– Я его контролирую. Ты невредима, потому что я приказал. Схожим образом я заставляю огонь в камине не излучать тепло, – пояснил Сорин.

Она подняла голову и увидела, что он наблюдает за ней со слабой улыбкой на губах.

– Потрясающе, – выдохнула Скарлетт полным благоговения голосом, когда пламя пробежало по ее запястью, поднялось по одной руке и спустилось по другой.

Еще несколько мгновений Сорин заставлял огонь танцевать на ее руке, потом щелкнул пальцами, и все исчезло. Он терпеливо ждал, пока она осмыслит то, что увидела и узнала, давая время и пространство.

– Когда ты произнес слово «магия», я не знала, чего ожидать, но точно не этого, – сказала Скарлетт, прислонившись к стойке. – И что же – все фейри владеют магией?

Сорин кивнул.

– Да, но не все владеют магией огня. Фейри благословили боги стихий – огня, воды, ветра и земли – и сила их даров различна.

Поразмыслив над этим, Скарлетт уточнила:

– Ты правда не можешь использовать магию здесь без моего кольца?

– Не могу.

– А какие есть еще виды магии?

При этом вопросе Сорин напрягся, пламя в его глазах потемнело, улыбка померкла.

– Давай-ка я приготовлю чай. А ты пока присядь, и я расскажу все, что смогу, – сказал он.

Скарлетт вернулась в гостиную и, устроившись на диване, подогнула под себя ноги и устремила взгляд на огонь, который не излучал тепло. Итак, в королевствах смертных присутствует магия. Она всегда это подозревала. За время, проведенное в тени, она повидала слишком много странностей, но видеть и верить – две совершенно разные вещи.

В голове роилось множество вопросов, с которыми она не могла быстро разобраться. Часы на каминной полке показывали, что близится полночь. Сорин протянул ей чашку, источающую восхитительный аромат. Первый же глоток согрел ее изнутри. Вкус намекал на что-то неуловимо знакомое, поэтому Скарлетт спросила:

– Что это за чай?

– Ты ведь понимаешь, что давно исчерпала лимит из пяти вопросов, не так ли? – ухмыльнулся Сорин, садясь на диван рядом с ней.

Он прижался ногой к ее стиснутым коленям, и она напряглась от его близости. Окутавший ее аромат гвоздики и кедра заставил душу воспарить ввысь. Она смутно помнила, как Сорин обнимал ее в темноте, когда она то теряла сознание, то приходила в себя, но если он что и говорил тогда, в памяти не сохранилось ни слова.

Скарлетт закатила глаза.

– Обязательно вести счет?

– Да, я хочу, чтобы все было по справедливости, – произнес он, не сводя с нее взгляда.

Глядя в его тускло светящиеся глаза, она подумала, что дело тут, должно быть, в магии огня, текущей в его жилах.

– Расскажи о других видах магии, – в конце концов попросила она, сделав еще глоток.

Сорин взмахнул рукой. Взметнулись искры, и на его ладони появился свернутый лист пергамента. Как бы Скарлетт ни старалась выглядеть равнодушной, от подобного проявления магии она прямо-таки подпрыгнула.

– Привыкнешь, – заверил Сорин, поставив чашку на столик у стены.

– Как я привыкну к магии, если никто не может использовать ее без кольца?

– В какой-то степени так и есть, – согласился он, разворачивая пергамент.

Скарлетт собралась было ответить на странный комментарий, но увидев начертанную на пергаменте карту, придержала язык. Это изображение встречалось ей прежде – в старинной книге, которую она читала.

– Эти места реальны?

Она осторожно взялась за краешек пергамента.

– Да. Я говорил тебе об этом несколько недель назад наряду с замечанием о том, что книга правдива, – ответил Сорин.

Скарлетт провела пальцами по границам территорий.

– Как так? Почему людям ничего не известно о других землях?

– А что тебе известно о Великой войне? – вопросом на вопрос ответил он.

Скарлетт бросила на него скучающий взгляд.

– Ты серьезно? Хочешь проверить мое знание истории?

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Давай, повесели меня.

Скарлетт глубоко вздохнула.

– Великая война велась между королем Деймасом и королевой Эсмерей, правителями наших земель, и континентом под названием Авонлея, которое располагалось за морем. Авонлея и Дворы фейри объединились в стремлении поработить людей, которые жили в королевствах под властью Деймаса и Эсмерей. Король и королева пожертвовали своими жизнями, чтобы наложить мощные чары. Одно из них заперло Авонлею и по сей день удерживает ее обитателей в заточении за морем. Другое наложило запрет на использование магии здесь и воздвигло заслоны, не позволяющие фейри проникать в наши земли… но они явно не работают. – Девушка бросила многозначительный взгляд на Сорина.

– Да, я наслышан, что ты особенно искусна, когда дело касается правосудия над фейри, осмеливающимися пересечь границу, – сдавленно добавил он.

Скарлетт резко улыбнулась.

– Учитывая, что фейри повинны в смерти моей матери, я не стану за это извиняться.

– К этому мы вернемся в другой раз, – буднично отозвался Сорин, и прежде чем Скарлетт успела что-либо ответить, продолжил: – Все сказанное тобой – это одна из версий, но она не включает вот эти три народа. – Он указал на восточные территории. – Их опустили намеренно. Короли смертных не терпят упоминаний об этих народах и хотят, чтобы о них забыли. Два народа помогали Авонлее и Дворам фейри. По окончании войны им даровали жизнь при условии, что их изолируют от других, особенно от бывших союзников. Третий представлял опасность для людей, поэтому по большей части тоже оказался в изоляции.

– Тебя послушать, так ведьмы, оборотни и дети ночи сражались против короля Деймаса и королевы Эсмерей и поэтому сейчас изолированы в своих территориях? Почему же тогда фейри не заточили?

– Ой ли? Авонлейцы не могут покинуть свой континент, а фейри – Дворы без риска быть пойманными и подвергнутыми пыткам со стороны порочных, хотя и очень привлекательных женщин, – возразил Сорин.

Скарлетт наградила его холодным взглядом.

– Кто же тогда ими правит? Короли смертных?

– Нет. С тех пор они создали иерархию, подобную той, что в других землях. В стране детей ночи властвует Графиня. Королевством ведьм правит Верховная ведьма, а оборотни находятся под властью Альфа и Бета, и, конечно, не стоит забывать о трех королях смертных в землях людей, – сказал Сорин, указывая на различные территории.

– А в других землях есть магия? – спросила Скарлетт.

Она осторожно отпустила карту и сделала глоток чая, который – вот чудо – до сих пор не остыл.

– В некоторых больше, чем в других. Фейри владеют элементальной магией и могут творить некоторые заклинания. У ведьм есть целительницы, провидицы и другая мощная магия. Оборотням по силам изменять не только физическую форму, но и материю с энергией, – пояснил Сорин, осторожно сворачивая карту.

– А дети ночи магией не владеют?

– Они непревзойденные следопыты, обладают невероятными способностями к маскировке и быстро исцеляются. Они – высшие хищники, их дар позволяет им делать невероятные вещи, но чистой осязаемой магией они не обладают.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в камине.

– Ты же из Двора Огня? – спросила Скарлетт.

– Да, – ответил он.

– Ты знаешь принца Огня?

– Я знаю, кто он такой, – подтвердил Сорин.

– Это он угнетает ваш народ? И поэтому ты ищешь оружие, чтобы всех освободить?

Сорин молчал так долго, что Скарлетт повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Принц Огня совершил много темных дел. Некоторые говорят, это было во благо народа, другие – что его поступки, напротив, привели к ухудшению положения.

– А что думаешь ты?

– Едва ли мои соображения важны.

– Как по-твоему, должен ли он править Двором?

– Нет. Я не считаю, что ему следует доверять их благополучие, – ответил Сорин, – но не ему выбирать.

Пока Скарлетт раздумывала над следующим вопросом, Сорин спросил ее сам, так что от неожиданности она едва не выронила чашку.

– Как ты относишься к завтрашнему визиту принца Каллана?

– Если у него есть для нас информация, я ею займусь, – коротко ответила девушка.

– Это будет рискованно для тебя?

– Все, что связано со мной и Калланом, подвергает риску меня и других, – сказала она чуть слышно.

– Кем ты будешь завтра вечером?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Скарлетт, прищурившись.

– Изобразишь ли женщину, которую я тренировал? Или прикинешься жертвенной любовницей? А может, Девой Смерти, выпущенной из клетки?

– Я буду той, кем потребуется, чтобы получить информацию, – мрачно ответила Скарлетт. – Вообще-то это не твое дело.

– Учитывая, что ты со своей бандой захватили мою квартиру, чтобы незаметно провести в нее наследного принца, это еще как мое дело, – возразил Сорин.

Скарлетт поджала губы и скрестила руки на груди, неохотно признавая его правоту.

– Неужели я до сих пор не заслужил твоего доверия? – более мягким тоном спросил он.

– Дело не в том, что я не доверяю тебе, Сорин, – помолчав немного, возразила Скарлетт. – То, что я влюбила в себя принца, не идет ни в какое сравнение с другими поступками. Боюсь… того, какими глазами ты на меня посмотришь, когда услышишь мою историю.

– Я живу на свете много веков, Скарлетт. Уверяю, в свое время я совершал куда более чудовищные вещи, – мрачно объявил он.

– Я притворяюсь другими людьми, ношу столько масок, потому что если бы я делала выбор, чтобы защитить тех, кого люблю, будучи самой собой… я бы смотрела на истинную себя с ненавистью и отвращением.

– Твои друзья, которые знают, о чем ты толкуешь, отнюдь не смотрят на тебя с отвращением.

Скарлетт разразилась беззлобным смехом.

– Мои друзья видят меня такой, какой им нужно. Для Дрейка я младшая сестра вроде Тавы, которую нужно оберегать. Для Тавы – интересное создание, которое одновременно и очаровывает ее, и страшит. Для Нури – ее близнец, злой, темный и необузданный дикий огонь, который бушует, когда его выпускают на волю.

– Ты забыла о Кассиусе. Кто ты для него?

– Что бы кто ни думал, мы с Кассиусом не любовники и никогда ими не были. Для Кассиуса… я – место, где он может присесть и передохнуть в мире злобы и борьбы, и то же самое он значит для меня.

– Как бы ты хотела, чтобы тебя воспринимали другие?

– Не знаю ответа на этот вопрос. Мне никогда не давали права принимать подобные решения.

Сорин надолго замолчал.

– Расскажи о том, что случилось той ночью, Скарлетт.

– Нет, – прошептала она. – Некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом.

– Тогда поведай, как ты познакомилась с наследным принцем.

Скарлетт пристально посмотрела на него.

– Пути назад не будет, генерал. Если я расскажу эту историю, тебе придется хранить все мои секреты, иначе под угрозой окажусь не только я. Поэтому, полагаю, мне стоит спросить кому ты на самом деле предан? Короне этого королевства? Или людям, которые не могут себя защитить?

– Ты способна сделать куда больше, чем просто себя защитить, – ответил Сорин со знающим видом.

– Я подружилась с принцем не ради собственной безопасности, которая никогда не являлась… первостепенной заботой. Я сделала это ради безопасности невинных детей в нашем доме.

– В Черном синдикате? Это же район воров, преступников и наемников. Разве подобные люди не в состоянии защитить детей?

– Действительно, – мрачно сказала Скарлетт. – Могу ли я настолько доверять тебе, Сорин? Раскрыть слабости моих людей? Или твой долг перед королем и лордом Тинделлом перевесит тайну исповеди?

– Хоть я и работаю на короля этой земли, Скарлетт, я всегда был верен собственному народу.

Скарлетт задумалась. Его народ находился на севере, а также, как она полагала, на юге и востоке. Девушка глубоко вздохнула.

– Три года назад из Черного синдиката начали пропадать дети. Сироты и беспризорники, однако они никогда не были предоставлены сами себе. Некоторых забирали для обучения различным видам деятельности Черного синдиката, как, например, Нури и Кассиуса. Но и за прочими тоже присматривают, для них всегда есть еда и кров. Они не голодают и не нуждаются в предметах первой необходимости. Мы всегда заботимся о своих. А тут не уследили.

В других районах, скорее всего, никогда бы не заметили, что с улиц пропадают сироты. Они исчезали глубокой ночью, прямо из-под носа, и даже мы с сестрами, самые опасные и опытные в королевствах, не смогли их выследить и найти. Сначала недосчитывались ребенка-другого, то тут, то там. Потом это стало происходить все чаще. Дети были страшно напуганы, не хотели выходить на улицу. Они потеряли доверие к нашей способности обеспечивать их безопасность.

Чтобы разузнать хоть что-то, мы проникали в другие районы, сидели в тавернах с солдатами, на улицах с нищими, пили чай в изысканнейших чайных. Подумывали даже о том, чтобы похитить для допроса стражника-другого, но с кого начать? Простому вояке, конечно, ничего не известно. Мы не могли попросить Кассиуса, который в то время жил в поместье, задавать вопросы, ведь тем самым он мог привлечь внимание к себе или к Черному синдикату. Стоило появиться малейшей зацепке, как ее немедленно проверяли, но они всегда заводили в тупик, а мы возвращались к исходной точке.

Однажды, по чистой случайности, Кассиус подслушал разговор двух королевских стражников в местной таверне. Они болтали о беспризорниках в подземельях. Мы заподозрили, что к делу причастна корона, но Лорд наемников не позволил проникнуть в замок. Сказал, что нужно собрать больше доказательств, прежде чем портить отношения с королем.

Потом сироты стали пропадать еженедельно. Нури была в бешенстве. Она умоляла Лорда наемников вмешаться. Надо отдать ему должное, каждую ночь он давал приют стольким детям, скольким мог, но это не помогало. Мы задействовали все ресурсы Братства и Черного синдиката, но безрезультатно. Допрашивали каждую жертву, смертных и фейри, и никто ничего не знал. Но однажды… – Скарлетт с трудом сглотнула. – Однажды исчез трехлетний ребенок. Нури неистовствовала, была вне себя. Я никогда не видела ее такой… Лорду наемников пришлось помочь нам физически удержать ее в Братстве. Как только Нури оказалась в безопасности, мы с другой сестрой впервые ужасно поссорились. Раньше такого с нами не случалось. Нури и я – да, мы все время выясняли отношения. Но никогда с…

Я покинула Синдикат с намерением плакать или выместить свою ярость, сама не знаю, и оказалась в забытом лесу к северу от замка, в центре которого был уединенный маленький пруд. Я упала на колени на берегу и разрыдалась от ужаса и разочарования. В своем горе я почти не слышала скрипа сапог и треска ломающихся веток, но все же успела спрятаться, когда в поле зрения появился принц. За ним по пятам следовали двое здоровенных стражников, и, наблюдая за Калланом, я придумала план, как заполучить в замке свои глаза и уши.