– Ох и коварная ты штучка, – негромко хохотнул Сорин, шагая вместе со Скарлетт по лестнице, ведущей из «Пирса» прямиком на пляж.

Когда они уходили с вечеринки, Скарлетт перехватила хмурый взгляд Микейла и, теснее прильнув к Сорину, подмигнула незадачливому ухажеру… который с кем-то столкнулся и выплеснул на нее содержимое своего бокала.

– Он ублюдок, который не понимает намеков, – пробормотала Скарлетт.

Ее ноги увязли в песке, но Сорин тут же подхватил девушку и поддержал.

– Может, стоит отдохнуть от вина? – предложил Сорин, пытаясь забрать у нее бутылку.

Скарлетт вывернулась из его рук и сделала очередной глоток.

– Неужели не понимаешь, что вино – это единственная причина, по которой я вообще здесь с тобой нахожусь?

Задумавшись на мгновение, Сорин сказал:

– Справедливо.

Они молча брели вдоль берега, удаляясь от «Пирса», который становился все меньше и меньше. Слышен был только шорох мягко накатывающих на песок волн. Скарлетт с удовольствием ощущала, как море приятно холодит ступни. На вечеринке было душно, но и снаружи оказалось не лучше. Конец лета в этом году выдался на редкость знойным.

Сияющая в небе полная яркая луна, отражаясь в воде, освещала путь. Скарлетт сняла свои легкие туфли, как только они ступили на песок, и теперь шла, помахивая ими в воздухе. Платье еще плотнее облегало вспотевшее от танцев тело. Она потеряла часть шпилек, прическа растрепалась и часть локонов свободно струилась по спине.

– Скарлетт, я… – начал было Сорин.

– Не здесь. Не сейчас, – оборвала девушка, шагая дальше по пляжу.

Несколько минут они шли в молчании. Наконец Сорин спросил:

– Ты ведь не собираешься завести меня в укромный уголок и там прикончить, не так ли, Дева Смерти?

– Хм, как бы заманчиво это ни звучало, – задумчиво протянула она, – не хочу запятнать мое любимое место в Виндонеле твоей кровью, да и Нури будет раздосадована, если не сможет принять участие в таком мероприятии.

– Интересные у вас с ней отношения, – нарочито небрежно заметил Сорин.

– Мы с Нури – две стороны одной медали, – ответила Скарлетт. – Часто конфликтуем, но при необходимости объединяемся.

– Она тобой манипулирует, – уверенно объявил Сорин.

Скарлетт вздохнула.

– Нет. Так может показаться, но мы дополняем друг друга. И подталкиваем, когда это необходимо. То, что она заставила меня сделать, было жестоко, да, но и от нее требовали не менее жестоких вещей.

– Она играет на твоих эмоциях, – резко сказал он.

– Она не единственная, кто использует подобные методы, чтобы добиться своего, – мрачно возразила Скарлетт и тихо добавила: – Раньше нас кое-кто уравновешивал, но ее больше нет.

Минуту спустя Сорин в очередной раз нарушил молчание.

– А как в эту компанию вписывается Кассиус?

– Кассиус всегда был оком моего шторма, – пояснила девушка.

Прошагав еще сотню футов, они достигли больших скалистых утесов, которые возвышались вдоль берега, а один, изгибаясь, вдавался в море, преграждая путь. К нему-то Скарлетт и направилась.

– Сейчас тебе не удастся на него вскарабкаться, – предупредил Сорин, окидывая взглядом уходящий в небо крутой склон.

– Отчего же нет? – хмыкнула Скарлетт, продолжая шагать вперед.

– Во-первых, потому что ты пьяна, – сказал Сорин. Она было запротестовала, но он ее прервал. – Во-вторых, твое платье не подходит для скалолазания.

Оглянувшись через плечо, Скарлетт увидела, что Сорин пожирает ее глазами.

– Ты зациклен на платьях! – воскликнула она, поворачиваясь, чтобы отдать ему наполовину пустую бутылку. Когда его рука обхватила горлышко, а пальцы соприкоснулись с ее, она задумчиво добавила: – Почти так же сильно, как на моем кольце.

Сорин вздрогнул, и его взгляд, прежде слегка остекленевший, разом прояснился. Скарлетт со смехом повернулась лицом к скале.

– Может, я и пьяна, Сорин, но не забыла, сколь многое ты от меня скрываешь.

Вверх из воды тянулись толстые растительные плети, цеплялись за склон утеса. Скарлетт шагнула в небольшой бассейн, вода в котором доходила ей до щиколоток.

– Скарлетт, я…

– Нет. Не сейчас, – прошептала она, не дав ему договорить.

Она протянула руку вверх и, отодвинув завесу из плетей, явила взору небольшое отверстие в скале. Не оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что он последует за ней, она нырнула внутрь.

Сорин

Отверстие оказалось входом в узкую пещеру с высоким сводом. Из того же пролома, через который они попали внутрь, вытекал ручеек. Сорин понял это, когда увидел, что Скарлетт идет по воде в своем развевающемся платье. Его взгляд остановился на ее спине. Он вспомнил, как прикасался пальцами к обнаженной коже, когда они танцевали. Он следовал за ней, ступая бесшумно, как истинный фейри, почти не создавая ряби на поверхности воды. Дважды он пытался объясниться, и дважды она заставляла его замолчать.

Ему действительно скоро придется вернуться в земли фейри, и если до отъезда не удастся выяснить, кто она такая, он попросит ее поехать с ним. Согласится она или нет, он не знал, но, станцевав с ней сегодня вечером, отведав вкус ее губ, он понял, что не готов оставить ее в мире людей.

Скарлетт добрела до конца узкого прохода, и Сорин, неотступно следуя за ней, часто заморгал, вдруг оказавшись на песчаном пляже. Перед ним дремало бескрайнее море, в котором отражалась яркая луна. Чистое небо было усыпано сотнями мерцающих звезд. Шум из «Пирса» сюда не долетал, города не видно. Тут был пляж с утесами и расстилающееся до самого горизонта море.

Пройдя еще несколько футов, Скарлетт со вздохом опустилась на песок и подтянула колени к груди. Ее волосы переливались в лунном свете. Сорин смотрел на нее, сидящую с опущенными веками и, похоже, погруженную в себя. Волны накатывали на берег и отступали.

– Присядь, Сорин, – сказала она, открывая глаза и устремляя взгляд на море. – Расскажи мне о кольце и давай сюда вино.

Скарлетт

Скарлетт не обернулась и не посмотрела на Сорина, когда он опустился на песок рядом с ней. Она видела, как, прежде чем передать ей бутылку, он сам отпил вина. Сделав глоток, Скарлетт поставила бутылку на песок между ними. В ожидании, когда он начнет говорить, она смотрела прямо перед собой.

– Скарлетт, я три года хранил в тайне, откуда я родом, – сказал Сорин. Она почувствовала на себе его взгляд, но голову в его сторону не повернула. – Когда ты спрашиваешь о своем кольце, то просишь выдать сведения, которые я готов скрывать от обитателей этих земель ценой собственной жизни.

Скарлетт ничего не сказала. Ей надоело играть в игры, поэтому она просто ждала продолжения.

– Тебе по-прежнему снятся кошмары? – тихо спросил он.

– Сегодня ты не будешь задавать мне вопросов, Сорин, – отозвалась Скарлетт спокойным, под стать ему, голосом.

Некоторое время оба молчали, и плеск волн был единственным звуком на многие мили вокруг.

– Ты сейчас в состоянии осмыслить информацию? – наконец спросил Сорин. – Если да, то, полагаю, я задолжал тебе четыре ответа на вопросы, а если нет, то отвечу на пять завтра.

Скарлетт повернулась к нему. От большого количества вина у нее гудела голова. Наступающая с моря пелена тумана ласково обнимала, охлаждая потное тело. Потянувшись вверх, девушка одну за другой вытащила из волос оставшиеся шпильки, и локоны упали на плечи. Честно говоря, Сорин был прав. Целую вечность она не позволяла себе так напиваться. Запомнит ли она его ответы? Теперь, когда она не танцевала и адреналин от музыки иссяк, на Скарлетт накатила сильнейшая усталость. Который час? Должно быть, уже за полночь, значит, скоро придется принять более крепкий отвар.

– Ладно, – согласилась она и, прислонившись головой к его плечу, закрыла глаза. Воцарилась тишина. – Есть ли на свете миссис… – Она умолкла. – Как твоя фамилия? Не Ренуэлл же?

– Нет, не Ренуэлл, – подтвердил он. – Адитья. Моя фамилия Адитья.

– Ждет ли тебя дома миссис Адитья?

– Что? – удивленно переспросил Сорин.

– Ты женат? Фейри вообще женятся? – спросила Скарлетт, от алкоголя сделавшись особенно развязной.

– Если бы кто-то ждал меня дома, думаешь, стал бы я тебя целовать на площадке для стрельбы из лука или сегодня в «Пирсе»?

– Мне неизвестно, как принято у фейри, – парировала Скарлетт. – К тому же ты далеко от родины. Может, решил, что она ничего не узнает. – Потом задумчиво добавила: – Или не она, а он?

– Я предпочитаю женщин, – ответил Сорин, – но нет, дома у меня никого нет. В плане отношений.

– Почему?

– У фейри… другие обычаи, – признался Сорин. – Когда мы молоды и только-только достигаем совершеннолетия, то спим со всеми подряд. Здешние мужчины, как я заметил, поступают так же. У меня были любовницы, но никаких душевных привязанностей.

– Хочешь сказать, что никогда никого не любил? – спросила Скарлетт, не отрывая головы от его плеча.

– Не в том смысле, который имел бы значение.

– Ты старше пыли, но при этом не имел сердечной привязанности?

Рассмеявшись, Сорин протянул руку и щелкнул девушку по носу.

– Вовсе я не старше пыли. Нет, я ни разу не встречал ту, которую бы полюбил и которую счел бы своим близнецовым пламенем.

Выпрямившись, Скарлетт посмотрела на него с недоумением.

– Что?

Взгляд Сорина был устремлен на море.

– Фейри верят в судьбу и богов, а также в то, что на свете есть душа, с которой им суждено быть вместе, с кем они неделимы с начала времен. Считается, что такие души узнают друг друга, если им посчастливится встретиться в огромном мире в течение земной жизни.

– Что будет, если они найдут друг друга? – поинтересовалась Скарлетт, снова кладя голову ему на плечо, словно слушая сказку на ночь.

– Говорят, что если они действительно друг другу принадлежат, то их души соединятся. Это более глубокая связь, чем брак, и гораздо более могущественная. Их магия переплетается, делая влюбленных невероятно ценными для своих Дворов. Они становятся вторыми после королевской крови. Эту связь невозможно разорвать, она как мост между душами. Понятнее объяснить не могу. Они должны принять эту связь, доказав ее.

– А как они ее доказывают? – продолжала расспрашивать Скарлетт, выводя пальцем узоры на песке.

– Чтобы проверить крепость уз, на кожу ставят метку и начинают испытания, состоящие из пяти частей, каждую из которых надлежит выполнять как своеобразный тест. Все пары индивидуальны – и испытания тоже. Метка – это мощное заклинание, взывающее от души к душе. Это в прямом смысле предложение другому частички себя. Если двое действительно нашли друг друга, метка остается на их коже навсегда, а связь становится неразрывной.

– Близнецовое пламя, – задумчиво протянула Скарлетт, глядя на рябь лунного света на воде. – Что, если двое не являются близнецовым пламенем друг друга? Что тогда произойдет?

– Со временем метка исчезнет, а вместе с ней исчезнет и частичка души. Предложить нечто столь священное не тому… Однажды совершив ошибку, редко кто находит свое близнецовое пламя. Вот почему те, кто решает принять участие в испытаниях, должны быть абсолютно уверены. Многие считают, что обнаружили близнецовое пламя, но боятся проверить его меткой, поэтому довольствуются тем, что просто вступают в брак, совсем как люди здесь.

Надолго воцарилось молчание.

– Надеюсь, ты найдешь ее, Сорин, – тихо сказала Скарлетт. Он ничего не ответил, и она добавила: – Пока этого не случилось, можем побыть вдвоем.

– Вдвоем? А как же принц Каллан?

Скарлетт напряглась. Зачерпнула горсть песка и позволила песчинкам течь сквозь пальцы.

– Каллан и я… Мы… – Девушка не знала, как объяснить отношения с принцем, и не представляла, возможно ли это. – У нас с Калланом никогда не было совместного будущего. Это долгая история, для которой сейчас неподходящее время, но мне кажется, что когда-то я его любила. А может, до сих пор люблю. Или мне нравится сама мысль о нем. О мужчине, который принимает меня такой, какая я есть, и не ждет в ответ ничего, кроме любви. Но он… такие отношения не для Каллана. Он наследный принц. Его спутница жизни должна стать королевой.

– Ты не хочешь быть королевой? – тихо спросил Сорин. – Большинство местных женщин только об этом и мечтают.

– Быть королевой – значит попасть в очередную клетку. Выбравшись из одной, я бы тут же угодила в другую.

Они немного помолчали, потом Сорин сказал:

– Он любит тебя. – Это было утверждение, а не вопрос.

Скарлетт судорожно сглотнула.

– Он так думает. Я – побег из его собственной клетки.

– Нури сказала… Ходят слухи, что ты почти год была его любовницей, – произнес Сорин жестким тоном, и Скарлетт повернулась к нему. Его руки были сцеплены в кулаки, на нее он не смотрел.

– Была, – подтвердила она. – Мы стали друг для друга спасением.

– А три недели назад?

Скарлетт сжала челюсти.

– Три недели назад я была куском дерьма, использовала его, играла на его чувствах, чтобы получить информацию о том, что творится в Черном синдикате. – Сорин уставился на нее. – Я же говорила, что могу быть очень убедительной, когда мне это нужно.

На этот раз тишина была настолько глубокой, что Скарлетт стало любопытно, что Сорин о ней думает теперь, когда ему открылись некоторые из ее самых темных черт и самых отвратительных качеств.

– А за весь последний год, что вы были порознь? – произнес Сорин нейтральным тоном. – Разве он не пытался тебя разыскать?

– Нет, – мрачно ответила она.

– Ты не думаешь, что у вас может что-то получиться?

Она вздохнула.

– Каллан считает, что какие бы препятствия перед нами ни стояли, мы сумеем их преодолеть, но ничто не отменит того факта, что он – будущий король. Я бы предпочла одиночество принудительной привязи к трону, так что нет, не думаю, что у нас что-то может получиться. Но от понимания этого уйти от него ничуть не легче.

Сорин повернулся и нежно поцеловал ее в лоб. Скарлетт нашла в этом жесте странное утешение.

– Повторяю еще раз: ты больше не одна, Скарлетт.

Она вздохнула.

– Пока да, но ведь ты говорил, что скоро возвращаешься домой.

Она отстранилась и судорожно сглотнула. Черт бы побрал вино, из-за которого она потеряла контроль над своими эмоциями. Подняв руку, она наблюдала, как песок просачивается сквозь пальцы и каскадом сыплется на пляж. Ее кожа сияла в лунном свете.

– Как твоя рука так быстро зажила несколько недель назад?

– Что? – не поняла Скарлетт.

Повернувшись, она увидела, что Сорин изучает ее предплечье. То самое, которое она рассекла о камень, когда застала Сорина за разговором с таинственной дамой.

– Рана была очень глубокой. Обычно в таких случаях остается шрам, но на твоей коже нет и следа.

Он осторожно потянулся к ее руке, чтобы осмотреть. От его прикосновения Скарлетт сглотнула.

– Я не знаю. Думаю, она исцелилась, пока я спала.

– Что?

– В моем сне той ночью был кто-то, кто исцелил рану.

– Кто? Как? – ахнул Сорин, глядя на нее округлившимися глазами. В них мелькнула паника или страх – в темноте было трудно понять наверняка. Прежде чем Скарлетт придумала объяснение, на нее волной нахлынула тошнота, и она рывком поднялась на ноги.

– Мне нужно вернуться, – объявила она, чувствуя, что мир начинает кружиться. Она не знала, вино ли тому причиной или необходимость принять отвар, но не хотела ждать, пока это выяснится.

– С тобой все в порядке? – спросил Сорин и быстро, как и подобает воину, осмотрел ее и оценил состояние.

– Сейчас раннее утро. Мне пора принять свое снадобье, – ответила Скарлетт, пытаясь удержаться на ногах.

Сорин поддержал ее.

– У тебя нет его с собой? – спросил он, бросая взгляд на ее облегающее платье.

– Есть, но в «Пирсе». В кармане плаща, – пояснила Скарлетт.

Спотыкаясь, она побрела к выходу из тайной пещеры, которую случайно нашла этой весной. Попасть в нее можно было только ночью во время отлива. В противном случае пришлось бы либо проплыть через проход, либо карабкаться на скалу и перебираться на другую сторону. Единственный, кого она когда-либо сюда приводила, был Кассиус, и, если совсем начистоту, это место они обнаружили вместе.

Сорин обнял ее рукой за талию и помог пройти через отверстие в скале. Вода поднималась и уже доходила Скарлетт до середины икры. Должно быть, времени прошло больше, чем она думала.

На полпути ей пришлось остановиться из-за приступа тошноты. Пока она стояла, задыхаясь в ожидании, не вывернет ли ее, почувствовала, что температура резко упала.

– Черт, – пробормотала она.

– Ничего такого, чего бы я раньше не видел на наших совместных пробежках, – поддразнил Сорин. – Может, сегодня тебе все-таки понадобится сторож?

Недоверчиво посмотрев на него, Скарлетт заметила на его губах легкую улыбку. Она потянулась, чтобы толкнуть его и, если получится, свалить в воду, но тут обнаружила, но руки покрыты инеем. Она попыталась сжать их в кулаки, пока Сорин не заметил, но он схватил ее за запястья. Она рывком высвободилась. Перед глазами поплыло, и девушка, спотыкаясь, побрела к выходу из пещеры. Сорин последовал за ней. Подавшись вперед, чтобы раздвинуть для нее растительные плети, он вдруг спросил:

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы не принимать отвар? И посмотреть, что произойдет на самом деле?

Она уставилась на него так, словно у него только что выросли крылья.

– С ума сошел? Видишь, в каком я сейчас состоянии? – Скарлетт подняла руки, демонстрируя покрытые инеем пальцы и посиневшие ногти.

Должно быть, у нее галлюцинации, потому что, несмотря на иней, она чувствовала, что внутренности горят огнем, а над ногтями вьется дым.

– Можно я попробую кое-что сделать? – предложил Сорин, проводя пальцами по ее ладоням.

– Мне нужно вернуться, – ответила Скарлетт, на которую нахлынул новый приступ тошноты.

Голова раскалывалась, тело сотрясала дрожь, то ли от внезапного жара, то ли от холода в пещере, она не знала.

– Можешь мне довериться? Хотя бы на секунду? – настаивал Сорин, схватив ее за правое запястье. Он осторожно снял с ее пальца материнское кольцо и надел на свой собственный. Скарлетт готова была поклясться, что его глаза засветились ярче. Он глубоко вздохнул. – Вытяни руки.

Она сделала, как он велел, и он осторожно положил свои ладони поверх ее. По ним тут же разлилось тепло, но одновременно она чувствовала и холод. Отвернувшись, она упала на колени, и ее стошнило. Скарлетт вытерла рот тыльной стороной ладони.

Сорин присел перед ней и осторожно приподнял ее подбородок, заставляя смотреть себе в лицо.

– Ты знаешь, что это такое, не правда ли? – прошептала Скарлетт, отворачиваясь от его взгляда.

– Нет. Пока нет, но у меня есть несколько предположений, – ответил он. – Ты можешь стоять?

Она утвердительно кивнула. Он помог ей подняться и, раздвинув плети, пропустил вперед. Перед глазами заплясали тени. Заметив Кассиуса, бегущего по пляжу с ее плащом в руках, Скарлетт вскрикнула от облегчения. Он так резко затормозил перед ней, что песок полетел во все стороны, и Скарлетт упала в его объятия. Чтобы подхватить ее, Кассиус бросил плащ Сорину.

– Что ты за глупышка такая? – мягко выговаривал он, гладя рукой по щеке, по волосам. Скарлетт тряслась всем телом, и Кассиус осторожно уложил ее на песок. – Я тебя везде искал.

В его глазах плескалась паника.

– Я в порядке, Кас, – заверила она, поднося руку к его лицу.

– Определенно нет, – возразил он. – Нужно выбираться отсюда, чтобы ты могла принять свое снадобье. Черт! – выругался он, когда Скарлетт вывернулась из его рук, и ее снова стошнило на песок. Девушку била крупная дрожь, ей было невероятно холодно. – Дай мне ее плащ, – обратился он к Сорину.

Она почувствовала, как ее завернули в ткань, но это нисколько не согрело. Зрение затуманилось настолько, что она поняла – вот-вот потеряет сознание. Кассиус обнял ее, внимательно всматриваясь в лицо.

– Ты отвела его туда.

– Сама не знаю почему, – прошептала Скарлетт.

– Думаю, знаешь, – возразил он, наклоняясь и легонько целуя ее в волосы.

– Ты по-прежнему мой самый любимый, – заверила она, поглаживая его щеку большим пальцем. – И так будет всегда.

Слабая улыбка заиграла на его губах.

– Может, и не всегда.

В следующую секунду Скарлетт поглотила чернота.