То, что Скарлетт больше не тренировалась с Сорином, не означало, что она совсем забросила тренировки. Раз уж собралась она возобновить отношения с Калланом и разобраться с тем, что творится в Черном синдикате, нужно быть в отличной форме. Не говоря уж о том, что Лорд наемников прислал еще одно напоминание о необходимости выполнить задание, с угрозами в противном случае сдержать слово и отдать ее Микейлу.

Скарлетт заставила себя встать с утра пораньше и выйти на пробежку, после чего выполнила силовые упражнения, нагружая себя, как это мог бы сделать Сорин. Она часто пробиралась в тренировочный барак вместе с Кассиусом и даже решила включить в свой график занятий стрельбу из лука. Она умела обращаться с этим оружием, но давно не уделяла ему должного внимания. Верхняя часть ее тела стала куда сильнее, особенно руки, поэтому она хотела освоить более тяжелый лук.

В идеале следовало бы тренироваться в Братстве, но у нее не было никакого желания идти в Черный синдикат, рискуя столкнуться с Лордом наемников. Не раньше, чем она выполнит задание. Поэтому она отправилась на находящиеся за особняком площадки для стрельбы из лука, где обнаружила несколько мишеней разного размера, установленных на разном расстоянии от лучника.

Был ранний вечер, солнце только начало клониться к горизонту. Воздух был жарким и душным, как всегда в конце лета. С событий в апартаментах Сорина минуло несколько недель.

Забрав выпущенные с почти идеальной точностью стрелы, Скарлетт возвращалась на исходную позицию. Как оказалось, там ее поджидал Сорин. Остановившись в нескольких ярдах от него, она уперла руку в бок и уставилась на мужчину.

– Что такое? – раздраженно рявкнула Скарлетт.

С минуту он молча изучал ее, окидывая взглядом с ног до головы.

– Ты не учла наклон последней мишени, – объявил он.

– Я не просила меня поучать, – огрызнулась Скарлетт.

Печатая шаг, она подошла к нему вплотную и остановилась в нескольких дюймах от его лица. Она могла поклясться, что Сорин втянул носом воздух. Ее саму окутал его запах, состоящий из смеси пепла, гвоздики и кедра. Захотелось вдохнуть поглубже, но Скарлетт сдержалась. Вдруг она ощутила, что в ней проснулось некое чувство, которого она не испытывала с той ночи, когда играла на фортепиано. Пробуждение чего-то, в чем она отчаянно нуждалась, сама того не подозревая.

Скарлетт затолкала эти мысли в потаенный уголок своей души, где они могли бы составить компанию думам о Каллане.

– Что ты здесь делаешь? – спросила девушка, глядя на Сорина. Он изучал ее с суровым задумчивым выражением лица. – Сегодня я не захватила никаких угощений, генерал, так что либо говори, либо уходи.

– Ты готова возобновить тренировки? – после продолжительного молчания спросил Сорин, глядя на нее сверху вниз.

– Я их и не прерывала.

– Не умничай, – прорычал он, начиная раздражаться.

– Скажи мне, кто та дама, – парировала Скарлетт, не сводя с него глаз.

– Не та, о ком ты думаешь. Это просто невозможно.

Не успев осознать, что делает, Скарлетт подняла руку и отвесила мужчине звонкую оплеуху.

– Одно дело – не говорить, но не надо лгать мне в лицо.

Изумление на его лице быстро прошло, сменившись непроницаемой маской скуки.

– А ты изменилась, – заметил он, настороженно глядя на девушку.

– Да что ты? – усмехнулась Скарлетт. – Каким образом? Отличаюсь от той, кого ты впервые увидел на ринге? Отличаюсь от той умной девушки, которую ты тренировал? Или от чванливой тени, которую любит молодой принц в замке? А может, от необузданного пламени зла, неосторожно выпущенного Нури на волю несколько недель назад? Так много вариантов, не правда ли, генерал? Так много личин, которые я могу надеть, – промурлыкала она, начиная ходить вокруг него кругами.

– Так много вариантов, – подхватил Сорин, – но какой из них выберешь ты, милая?

Скарлетт резко замерла на месте.

– Не называй меня так, – рявкнула она. – Возможности выбора у меня нет.

– Нет, значит? Выходит, ты предпочитаешь, чтобы на тебя просто давили и давили, пока не получат желаемого? Предпочитаешь позволять другим решать твою судьбу?

– Закрой свой поганый рот. Ты ничего об этом не знаешь, – прорычала Скарлетт, шагнув к нему.

– Так просвети меня. Расскажи, почему ты играешь много ролей, Скарлетт, когда гораздо менее утомительно выбрать одну. Просто быть собой.

– А сам-то, генерал? – спросила девушка, подступая ближе. – Сколько ролей исполняешь ты? Для нашего короля ты генерал, а кто ты в своих землях? Кто ты во Дворе Огня? – Не дождавшись ответа, она с усмешкой продолжила: – Так я и думала. – Надев на плечи колчан, Скарлетт пошла за своими вещами, оставленными у входа на стрельбище. – Полагаю, – бросила она, не оглядываясь, – что ты видел лицо Нури и необходимость хранить ее тайну отпала?

– Ну, видел, – осторожно ответил Сорин.

– Смею предположить, что теперь вы регулярно встречаетесь.

– С чего ты взяла?

Скарлетт повернулась лицом к Сорину, на ее губах играла понимающая улыбка.

– Потому что знаю свою сестру лучше, чем кто-либо другой. Нури находит тебя интригующим. Она любит играть с теми, кто кажется ей привлекательным. Уверена, теперь она считает своим долгом скрашивать своим присутствием твои будни, особенно если еще не протоптала дорожку в твою постель. Будь добр, передай для нее сообщение. У принца Каллана есть новости, поэтому нужно выбрать место и время, чтобы незаметно с ним встретиться.

– Я тебе не посыльный, – процедил Сорин сквозь зубы.

– Нет, – задумчиво протянула Скарлетт, – но сейчас ты – любимая игрушка Нури, что избавляет меня от необходимости самой ее разыскивать.

Сорин вздрогнул, но вместо остроумного замечания предпочел сменить тему:

– Разве вас не трое?

– Что?

– Призраки Смерти. Разве вас не трое? Ты все время твердишь только о Нури.

Скарлетт стало трудно дышать. Сердце защемило в груди, пальцы непроизвольно стиснули лук, который она до сих пор держала в руке.

– Нет, – с трудом прошептала она, – больше нет.

Она повернулась, чтобы уйти, но Сорин поймал ее за локоть.

– Давай возобновим тренировки.

Она могла бы поклясться, что в его голосе прозвучали умоляющие нотки.

– Кто та дама?

Она замерла под его пристальным взглядом.

– Я тебе не враг, Скарлетт, – сказал он.

– Так и веди себя соответствующе, – парировала она.

Сорин отпустил девушку и отшатнулся, как от пощечины. Скарлетт выдержала его пристальный взгляд. После продолжительного молчания он тихо сказал:

– Очень скоро я должен буду вернуться домой.

– Я тебя не держу, – ответила Скарлетт, поворачиваясь с явным намерением уйти.

– В свой настоящий дом, Скарлетт.

Она остановилась, сообразив, что он имеет в виду не апартаменты в Бейлорине, а место, откуда прибыл три года назад.

– И где находится твой дом, Сорин? Где именно ты живешь во Дворе Огня? С каким заданием тебя сюда отправила та дама? Кто притесняет народ, который зависит от тебя? Кого ты оставил за главного?

– Хочешь, чтобы я ответил на твои вопросы, когда сама обходишь молчанием мои? – парировал он. – Как вышло, что Дева Смерти стала жить в поместье лорда Тинделла? Куда подевался третий Призрак Смерти? Как ты очутилась в постели наследного принца? Что произошло год назад? Кто держит тебя в клетке? Что случилось с твоей матерью?

С каждым новым вопросом, который он на нее обрушивал, Скарлетт все шире распахивала глаза.

– Я же говорила тебе, что случилось с моей матерью. Ее убили. Ответственность за ее смерть несет принц Огня. Теперь ты ответь мне, Сорин. Ты из Двора Огня. Где ты там живешь? И чем занимаешься? Ты подчиняешься этому ублюдку? Или это он угнетает народ, который ты так доблестно пытаешься освободить? Кому ты предан? – Сорин ничего не ответил, и она закатила глаза. – Так и знала, сплошные тайны! Все как я люблю. Прежде чем отправишься домой, верни книгу, которую забрал. Окажи любезность, позволь мне дочитать ее, раз уж сам не потрудился ответить ни на один из моих треклятых вопросов.

– Кассиус сказал тебе, что я фейри.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Конечно, Кассиус мне сказал. Мы мало что скрываем друг от друга.

– Потому что вы… любовники?

– Выбирай выражения, генерал, – спокойно предупредила Скарлетт.

Сорин раздраженно провел ладонью по своим темным волосам.

– Во имя Аналы, Скарлетт! Я обучил сотни солдат и имел дело с десятками правителей, но тебе, как никому, удается выводить меня из себя.

– Кто та дама? – повышая голос, требовательно спросила Скарлетт.

– Не могу сказать, – также на повышенных тонах отозвался Сорин.

– Почему?

Скарлетт встала к нему лицом, бросив на землю предметы, которые держала в руках. Высыпавшиеся из колчана стрелы увязли в грязи. Она почувствовала, что касается ног Сорина мысками своих сапог. Его дыхание окутывало ее лицо.

– Потому что, пока я не разгадал, что ты такое, она вполне способна тебе навредить. Чем меньше ты знаешь, тем легче мне уберечь тебя от нее, – рявкнул Сорин.

– Вычислять, что я такое, не твоего ума дело. И оберегать меня – не твоя забота, – закричала Скарлетт.

– А чья это забота? – яростно воскликнул Сорин. – Кассиуса? Нури? Микейла?

– Моя собственная! – взвыла она. – Помнишь, Сорин? Я сама по себе! Это моя гребаная забота – обеспечивать собственную безопасность.

Внезапно Сорин обхватил руками ее лицо и прижался к ее губам. Они были теплыми и мягкими, на вкус – как гвоздика и мед. Скарлетт запустила пальцы ему в волосы. Поцелуй был отнюдь не нежным: Сорин раздвинул ее губы и проник языком ей в рот. Одна его рука легла ей на талию, притягивая к себе, другая обхватила затылок, удерживая на месте. Их языки сплелись, борясь за господство.

Оторвавшись от Скарлетт, Сорин посмотрел ей в глаза и объявил низким хриплым голосом:

– Я не игрушка Нури.

При этих словах она сама прильнула к его рту. Все было так непохоже на прикосновения и поцелуи Каллана. Руки Сорина не блуждали по ее телу, а поддерживали, не из страха потерять, а чтобы подхватить, если она упадет. Все мысли и вопросы вылетели из головы, и девушка растворилась в мужских объятиях, позволяя его губам взять над собой верх.

Наконец Скарлетт отстранилась и некоторое время смотрела на него. Выровняв дыхание, сказала чуть слышно:

– Отправляйся домой, Сорин.

– Скарлетт, – выдохнул он, не в силах сдвинуться с места.

– Я сама обеспечиваю свою безопасность.

С этими словами она повернулась, подобрала рассыпавшиеся стрелы, взяла свои вещи и зашагала обратно в поместье, не смея оглянуться.