Сорин стоял в фойе поместья Тинделл. Только что закончился еженедельный обед, на котором присутствовали генералы и командиры лорда Тинделла. Почти все уже ушли, включая Микейла, остались только он, Кассиус и Дрейк.

– Хочу кое с кем встретиться, выпить. Вы двое со мной? – спросил Дрейк, поправляя пояс с мечом.

– Нет, – ответил Кассиус и, бросив на Сорина быстрый взгляд, добавил: – Пойду лучше отдыхать. Я плохо сплю в последнее время.

Дрейк понимающе кивнул и удалился. Когда дверь за ним захлопнулась, Сорин обернулся к командующему.

– Она до сих пор в твоей постели?

Кассиус провел рукой по своим каштановым волосам.

– Ни разу не покинула ее с того утра.

– Но это было два дня назад, – прошипел Сорин.

Словно почувствовав, что ее обсуждают, на лестнице появилась Скарлетт. Она была бледна и, судя по всему, с той ночи не меняла одежду. На ней была все та же туника. Ее длинные распущенные волосы струились по плечам, отчего она казалась парящей над ступенями. Девушка прошла мимо них босиком, не замечая их присутствия.

– Скарлетт, – прошептал Кассиус.

Она продолжала шагать прямиком к входной двери. Чуть сдвинувшись вбок, Сорин преградил ей путь, заставив остановиться. Скарлетт вздернула подбородок. Ее затравленный взгляд по силе воздействия был сравним с ударом под дых. Почувствовав чужой запах – весеннего дождя и сосны, – смешавшийся с ее собственным, он стиснул зубы.

– Куда направляешься, Морская Звездочка? – мягко поинтересовался Кассиус, подходя к ней.

– Хочу поиграть, – прошептала она.

– Скарлетт, ты… Мы не можем в таком виде заявиться в Черный синдикат. У тебя нет оружия. Никто не будет с тобой сражаться. Он не позволит тебе сейчас взять работу… – Кассиус запнулся.

– Мне нужно поиграть, – повторила она, пытаясь обойти Сорина.

Кассиус потянулся к ее руке, но она вырвалась и попробовала обогнуть Сорина. Кассиус молча кивнул, и тот опять перекрыл ей дорогу.

– Она не хочет ни тренироваться, ни драться, ни убивать кого-либо, – раздался голос Тавы, которая спускалась по лестнице с плащом в руках. – Она хочет помузицировать, Кассиус. Мне сказали, что она больше года не садилась за инструмент. Отведи ее куда-нибудь поиграть на фортепиано.

Сунув плащ в руки Кассиусу, Тава зашагала прочь по коридору. Кассиус накинул плащ Скарлетт на плечи и застегнул пуговицы.

– Придется ехать верхом, Скарлетт. Вообще я совсем не уверен, что показаться там в таком виде – хорошая идея.

– Она играет на фортепиано? – тихо спросил Сорин.

Кассиус поднял на него глаза.

– Играет. Или играла. Перестала с тех пор, как… В общем, очень давно. В поместье инструмента нет, зато есть в комплексе, где работала ее мать, и в Братстве тоже, но я не могу отвезти ее в Черный синдикат в таком состоянии.

– Идите за мной, – велел Сорин. – Доберемся пешком.

Они пытались убедить Скарлетт надеть обувь, но она отказывалась, норовя обойти их и выскользнуть за дверь. В конце концов, Кассиус сдался и просто прихватил с собой пару шелковых тапочек.

Сорин шагал впереди, ведя их через несколько кварталов к дому, в котором располагались его роскошные апартаменты. Заворачивая за очередной угол, Кассиус крепко держал Скарлетт за руку. Она молчала, бесшумно ступая по тротуару босыми ногами.

Со своими серебристыми развевающимися волосами Скарлетт походила на призрака в черном, и Сорин чувствовал ее леденящую, пронизывающую до костей грусть и пытающееся растопить стужу жаркое пламя.

Сорин отпер входную дверь и, пройдя вперед, зажег несколько свечей. Кассиус осторожно подтолкнул Скарлетт, чтобы не стоять на пороге, и снял с ее плеч плащ. Сорин указал в дальний левый угол комнаты, где стояло фортепиано.

– Там.

Не сводя глаз с инструмента, Скарлетт подошла к нему, повинуясь безмолвному зову. Сорин наблюдал за ней, прислонившись к каминной полке со скрещенными на груди руками, а Кассиус неподвижно замер у входной двери. Казалось, он даже дыхание затаил. Скарлетт провела пальцами по клавишам, будто задумавшись, что делать дальше.

Играй, Скарлетт, мысленно обратился к ней Сорин, и, будто услышав его безмолвный призыв, девушка взяла низкую ноту, от которой, похоже, что-то надорвалось у нее в душе. По щекам тихо потекли слезы. Она опустилась на табурет, положила свои маленькие руки на клавиши и заставила зазвучать аккорд – минорный и очень печальный. Первые несколько минут она то и дело сбивалась, поскольку пальцам требовалось время, чтобы вспомнить, что делать. А потом… Потом Сорин с благоговением внимал ее игре.

Сорин сам владел фортепиано, умел читать ноты и исполнять композиции, поэтому сразу понял, что Скарлетт – профессионал. Ее глаза были закрыты, и слезы капали на пальцы, бегающие по клавишам из слоновой кости и черного дерева. Она не допускала ни единой фальшивой ноты. Он чувствовал каждый звук, крещендо и пульсацию музыки. Ее мелодия была исполнена грусти, боли и скорби.

Когда Скарлетт закончила одну композицию и начала другую, впитывая в себя извлекаемые из инструмента звуки, Кассиус подошел и встал рядом с Сорином.

– Она убьет меня за то, что позволил тебе присутствовать при ее игре, – тихо сказал он, не сводя глаз со Скарлетт.

– Почему она бросила? – поинтересовался Сорин, с трудом выговаривая слова из-за стоящего в горле кома.

– Потому что ее посадили в клетку, – просто ответил Кассиус.

«Нынче вечером мне не нужно сдерживаться. Меня нужно выпустить на волю», вспомнились ему ее пронзительные слова.

– Что произошло? – негромко рыкнул Сорин.

– Не мне об этом рассказывать. Мы больше года пытались освободить ее из оков, но теперь, когда она почувствовала вкус свободы… – Оборвав себя на полуслове, Кассиус вдруг выпалил: – Почему в ту ночь она назвала тебя Сорином?

Сорин напрягся. Кассиус не спросил его об этом ни сразу, ни на следующий день, и он решил, что командир пропустил тот момент, когда Скарлетт произнесла его настоящее имя.

– Потому что меня так зовут. Кто посадил ее в клетку? – возобновил он расспросы.

О своем имени он расскажет позже. Его глаза были прикованы к Скарлетт, которая раскачивалась в такт мелодии. Каждая минута игры даровала ей освобождение.

– Те, кто сделает все возможное, чтобы не выпустить ее оттуда, – мрачно ответил Кассиус.

Скарлетт

Она не знала, как долго играла, минуты или часы. Скорее, последнее, потому что целиком ушла в себя. Каждая композиция была подобна глотку воздуха, а ведь она даже не осознавала, что задыхается. На лбу выступили капельки пота, по щекам текли слезы. Она до сих пор ощущала запах Каллана на своих волосах и коже, и мелодия, перетекшая в мажорные аккорды, резко вернулась к минорным тонам.

Краем глаза Скарлетт заметила движение.

Кто-то, находящийся рядом, тоже почувствовал внезапную перемену в ее исполнении. Продолжая перебирать пальцами клавиши, Скарлетт поняла, что не знает, где находится. Она заметила дверной проем в стене справа, который, как она догадалась, вел на кухню, поскольку в противоположном конце комнаты стоял обеденный стол, заваленный книгами и бумагами. Сидящий за столом Сорин читал какие-то доклады. Он слегка напрягся, когда мелодия сменила тональность, но не поднял взгляд от бумаг, будто успел привыкнуть к перепадам музыкального настроения. Она не знала. Она вообще ничего не помнила после того, как той ночью забралась в постель к Кассиусу. Минуты превратились в часы, часы – в дни. Как давно это было?

Не сбиваясь с ритма, Скарлетт оглянулась через плечо и увидела Кассиуса, растянувшегося на диване перед разожженным камином. Огонь давал свет, но не тепло. В руках у Кассиуса была раскрытая книга. Окна были распахнуты, впуская удушливый ночной воздух. Сделав глубокий вдох, Скарлетт перестала играть.

Сорин и Кассиус дружно подняли на нее головы. Она встала с табурета, и Кассиус мгновенно вскочил на ноги. Увидев брошенный на полу возле кресла меч Сорина, она схватила его, извлекла из ножен и уставилась в окно.

– Скарлетт… – с опаской окликнул Кассиус.

Сорин тоже поднялся и зашел Скарлетт сбоку, как бы страхуя. В его руке блеснул кинжал.

– Она здесь, – только и сказал он.

Мгновение спустя в окне появилась тень.

– Так-так, – раздался голос, шелковистый и текучий как мед. – Смотрите, кто наконец встал с постели.

Перед ними предстала фигура, облаченная в черные одежды смерти. Не будь здесь Сорина, Скарлетт стянула бы с Нури капюшон и отвесила бы ей звонкую оплеуху. Внутри девушки все сжалось от ярости, рукоять меча жгла ладонь.

– Убирайся, – спокойно велела Скарлетт. Ее голос был одновременно ледяным, ядовитым и острым, как бритва.

– Ты обещала, что придешь ко мне через два дня. Срок истек, – парировала Нури, присаживаясь на край дивана. – Что случилось с Калланом, Скарлетт? – При упоминании имени принца Скарлетт отшатнулась, и Сорин коснулся ее спины, чтобы успокоить. Она чувствовала, как Нури изучает ее под своим проклятым капюшоном. – Ну, ясно. Боги, неудивительно, что видок у тебя как у призрака.

– Не называй меня так, – прошипела Скарлетт, направляя меч на Нури. Он был тяжелее ее собственного клинка, и держать его оказалось неудобно, но девушка не ослабляла хватки.

– Ведь мы такие и есть, разве нет? – Скарлетт явственно услышала, как Нури ухмыльнулась. – Ах, я забыла, что и он тебя так называет, не правда ли? Его Призрак Тени.

Скарлетт бросилась на нее, но Нури, не уступающая в быстроте реакции, отразила удар. Скарлетт нападала снова и снова, и каждый раз Нури блокировала ее. Кассиус собрался вмешаться, и тут Нури издала предупреждающий звук, заставив его замереть на месте.

– Не вмешивайся, Кассиус, – выдохнула Нури, парируя очередную атаку Скарлетт.

– Сейчас не время и не место для подобного, – прорычал в ответ Кассиус.

Нури наносила ответные удары с такой силой, что рука Скарлетт задрожала под неудобным мечом Сорина.

– Давай, Скарлетт, – ликуя, поддразнивала Нури. – Выходи поиграть.

– Я убью тебя за то, что заставила меня это сделать, – рявкнула Скарлетт.

– Ничего у тебя не выйдет, с таким-то клинком, – хмыкнула Нури, делая новый выпад.

Скарлетт догадалась о намерениях Сорина, даже не глядя на него. Заведя руку за спину, она схватила кинжал, который он ей протянул. В конце концов, он сам и научил ее сражаться несбалансированным мечом.

Тогда она действительно вышла поиграть.

Сорин

Гоняя Тень Смерти в его просторной квартире, Скарлетт обернулась вихрем гнева, ярости и стали. Кассиус молчал, а сам Сорин наблюдал за происходящим со стороны. Он много раз сражался со Скарлетт, но никогда не видел, чтобы она так двигалась – словно ее действительно держали в клетке. Сейчас она освободилась и выпустила на волю ад. Он заметил, как неловко она орудует его мечом, и, прежде чем он успел позвать ее, девушка сама выхватила кинжал, который он ей передал.

Тень Смерти парировала каждое ее движение, каждый выпад и удар, точно зная, как будет действовать Скарлетт. До поры до времени. Скарлетт вдруг быстро развернулась и, воспользовавшись приемом, которому ее научил Сорин, ударила противницу босой ступней в грудь и сбила с ног. Та рухнула на пол, и Скарлетт в мгновение ока села на нее верхом. Чудесным образом капюшон по-прежнему оставался поднятым, так что Сорин до сих пор не видел лица Тени Смерти.

Отвернув воротник куртки противницы, Скарлетт прочертила тонкую линию по всей длине ее ключицы, прямо под духовным амулетом. По бледной коже потекла кровь.

– Скарлетт! – вскричал Кассиус, бросаясь вперед.

Сорин схватил его за руку, но Кассиус и сам замер на месте, так как в этот момент Тень Смерти разразилась неуместным смехом.

– А вот и ты, сестра! С возвращением.

Скарлетт что было сил ударила ее по лицу, но Тень Смерти продолжала хохотать под капюшоном.

– Как ты посмела отправить меня туда, Нури! Как ты могла так поступить со мной? С ним?

Кассиус затаил дыхание, когда с ее губ слетело имя, и, переведя широко распахнутые глаза на Сорина, убедился, что тот все слышал. Итак, у Тени Смерти есть имя.

– Он отвлекал тебя, – прошипела Нури. – Он отвлек тебя, и это заложило основу для того, чтобы тебя заточили в клетку. Не понадобилось даже заталкивать тебя туда – ты зашла по доброй воле, и они захлопнули чертову дверцу. Я открыла ее для тебя, но ты осталась внутри. Упрямо не выходила. До тех пор, пока две ночи назад не сделала первый шаг. Тогда, с Калланом, ты почувствовала вкус свободы, отведала его на вкус…

– Заткнись! – взвизгнула Скарлетт.

Нури вывернулась и быстрее, чем Сорин успел осознать, сама подмяла Скарлетт под себя. На этот раз Кассиусу пришлось удерживать Сорина.

– Не вмешивайся, – пробормотал Кассиус. – Иначе она прольет твою кровь несколькими разными способами.

– Я не боюсь Тени Смерти, – прорычал Сорин.

– Не меня тебе нужно бояться, воин-фейри, – раздался из-под капюшона лукавый голос Нури. – Перед тобой моя сестра, Дева Смерти, которая в десять раз страшнее меня.

Сорин замер на месте. Это Скарлетт Дева Смерти? Выходит, она – легендарный Призрак Смерти? Он посмотрел на Кассиуса, и тот утвердительно кивнул.

Из трех Призраков Смерти Деву Смерти страшились больше прочих. Тень Смерти выслеживала жертву, Воплощение Смерти лишала жизни, но в промежутке между двумя событиями наступало время Девы Смерти, которая выполняла полагающиеся по заданию манипуляции. Она пускала кровь и пытала жертву, удерживая ее в сознании. Сорин полагал, что подобное умели делать все трое, но это бремя выпадало именно Деве Смерти. В конце концов несчастный сам умолял Воплощение Смерти прикончить его.

Посмотрев на Скарлетт, Сорин не увидел в ее глазах ничего человеческого. Ею всецело завладела натура фейри, первобытная, дикая, необузданная, смертоносная.

Нури вновь обратила внимание на Скарлетт.

– Я выпустила тебя на волю. Я слышала это в каждой ноте, что рождалась под твоими пальцами нынче ночью. Я ощутила это, когда ты полной грудью вдохнула воздух свободы. Нам нужна информация, верно, но она вторична по отношению к тому, что требовалось от него в первую очередь. Он должен был заставить тебя вновь чувствовать.

Без предупреждения Скарлетт резко взбрыкнула и сбросила Нури с себя, так что та отлетела в противоположный угол комнаты. Скарлетт снова взялась за оружие, и Нури едва успела поднять свой меч. Она была достаточно проворна, чтобы блокировать удар, но не успела заметить кинжал, пронзивший ее предплечье, и закричала от боли. По лицу Скарлетт расползлась злобна усмешка.

– Ты выпустила, но кто теперь будет меня сдерживать? – прошептала Скарлетт чуть слышно, глубже вгоняя лезвие в рану.

– Поэтому, – задыхаясь, процедила Нури, – я и позаботилась о его присутствии здесь.

Скарлетт удивленно вскинула голову, не переставая терзать руку Нури.

– Кассиус не сможет меня остановить.

Нури снова заорала, и Сорин взглянул на стоящего Кассиуса. Бледный как полотно, тот беспомощно наблюдал за происходящим, не зная, что предпринять.

– Сделай что-нибудь, – сказал Сорин.

– Не могу. Я не имею права вмешиваться в их дела, – ответил он.

Что, черт возьми, это значит?

– Огненный фейри, – прошипела Нури из-под капюшона, и Сорин перевел взгляд на ее распластанную по полу фигуру. Голос у нее был неземной, совсем не как у смертной женщины.

Скарлетт сильнее надавила на кинжал, и в нос ударил запах крови, защекотав ноздри. Лунный свет, кровь и снег. Глаза Сорина расширились, когда новые детали головоломки встали на свои места.

– Я устала от твоих загадок, сестра, – проговорила Скарлетт убийственно спокойным тоном.

Отшатнувшись от Кассиуса, Сорин шагнул вперед.

– Скарлетт.

Ее имя сорвалось с его губ как приказ. Она перевела на него взгляд, и у него участился пульс при виде ее жестокой улыбки.

– Если мне не изменяет память, генерал, – насмешливо протянула девушка, – мы больше не тренируемся и сейчас не на ринге, так что советую держаться от всего этого подальше.

Сунув руки в карманы, Сорин сделал еще шаг по направлению к противницам. Скарлетт разразилась гневной бранью.

– Ругательства, которые иногда слетают с твоих уст, поражают воображение. Такие вульгарные слова недостойны леди.

Скарлетт сверкнула глазами, раздувая ноздри.

– Сколько раз повторять, генерал? Я не леди, и мой язык – не твоя забота.

– Уверена? – протянул он, наклонив голову. – А вот я не сомневаюсь, что смогу найти ему гораздо лучшее применение. – Скарлетт прищурилась, когда он еще на шаг сократил разделяющее их расстояние. – Нет, ты точно не леди, – заключил он, приседая перед ней на корточки. – Но тогда сам собой напрашивается вопрос, не так ли?

– Какой еще вопрос? – огрызнулась она.

– Кто же ты?

Она уставилась на него, часто моргая, и отражающаяся в ее взгляде жестокость рассеялась. Протянув ладонь, он принудил ее отпустить рукоять кинжала. Ее пальцы замерли в его руке, взгляд прояснился и сфокусировался. Скарлетт посмотрела сначала на него, потом на лежащую под ней Нури, и поднялась на ноги, так и не вытащив клинок из раны.

– Я сообщу, когда получу от него известие. А до тех пор не приближайся ко мне. Если что-то случится, пришли гонца.

Девушка перешагнула через Нури и пересекла комнату. Положив ладонь на дверную ручку, Скарлетт оглянулась через плечо и встретилась глазами с Сорином. В ее льдисто-голубых радужках клубились дым и пепел.

– Кто та дама?

Сорин, сидящий на корточках рядом с Нури, не произнес ни слова.

– В таком случае держись от меня подальше. Может, Тень Смерти и лживый ублюдок фейри обнаружат, что у них есть что-то общее.

С этими словами Скарлетт открыла дверь и вышла. Кассиус схватил ее плащ и последовал за ней.

Когда их шаги стихли, Нури прошипела:

– Ты должен ей рассказать. Тогда все стало бы намного проще.

Сорин выдернул кинжал из ее предплечья, и Нури вскрикнула. Рукоять оказалась раскаленной, будто ее нагревали на огне, и Сорин, обжегший ладонь, уронил клинок на пол.

Нури с трудом поднялась и села рядом с ним. Прежде чем она успела остановить его, он сорвал с нее капюшон и уставился в ее бледное, как лунный свет, лицо с медового цвета глазами. Девушка ухмыльнулась.

– Покажи мне, – потребовал Сорин.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Нури елейным голоском и попыталась встать, но Сорин хлопнул ладонью по ране на ее руке.

Она задохнулась от боли.

– Покажи мне, – повторил он ледяным тоном.

Нури взглянула на него и широко улыбнулась, обнажив выскользнувшие из десен длинные клыки.

– Они знают?

– Кассиус и Скарлетт?

Сорин утвердительно кивнул.

– Нет. Они знают, что я… нечто иное, и что-то подозревают, но им неведомо, что я дочь ночи, – тихо проговорила девушка.

– Каким же образом дочь ночи оказалась в землях смертных, так далеко от своих собственных? – спросил Сорин, потянувшись за кинжалом, рукоять которого остыла настолько, что ее можно было держать.

– А как здесь оказывается любой ребенок, который впоследствии попадает в Черный синдикат? – с горечью в голосе парировала она. – Никто не знает. Мы нежеланные и выброшенные, нам некуда идти.

– Откуда ты знаешь, кто я? Что я принадлежу ко Двору Огня? Скарлетт тебе рассказала? – продолжал допытываться Сорин, закатывая рукав рубашки.

– Она вообще мне ничего о тебе не рассказывала. Как я говорила две ночи назад, мне известно много сведений, которые, как считается, никто здесь не знает. Что ты делаешь?

Она пристально следила за тем, как он проводит кинжалом по своему обнаженному предплечью.

– Ты ранена, – пояснил Сорин, бросив взгляд на ее руку, и прочертил лезвием по своей коже.

Глаза Нури остекленели от голода, зрачки расширились при виде потекшей из раны крови. Она оживилась, когда он протянул ей руку.

– Пей. Исцеляйся. А потом все мне расскажешь, дочь ночи.

– Тебе ли не знать, что магия здесь не работает, – возразила Нури.

– Кровь фейри другая. Сама увидишь.

Схватившись за него, она впилась клыками в плоть, высасывая кровь из пореза. Он вздрогнул, когда зубы вошли еще глубже, но его мысли были заняты вовсе не насыщением вампирши. Он думал о той, которая почти три часа играла на его фортепиано древние мелодии о горе и печали. Она двигалась так, будто ее тренировали не воры и убийцы, а дитя ночи и воин-фейри, и сражалась, как ведьма.

В голове опять зазвучал голос Скарлетт, вопрошающей: «Ты выпустила меня, Нури, но кто теперь будет меня сдерживать?» Ей вторил голос вампирши: «Поэтому я и позаботилась о его присутствии здесь».