Молодая девушка в светлой футболке с надписью на английском языке, в белых модных кроссовках и в короткой, слегка расклешённой юбочке из темной джинсы впорхнула в зал ресторана. Модная стрижка, задорная улыбка и пронзительные синие глаза.

– Познакомьтесь, господа. Это Аксинья Наумова, новая актриса нашего театра, – представила девушку своим друзьям Яна. – Присаживайся, заказывай себе, что хочешь.

Мужчины молча, с благостными улыбками, посматривали на Аксинью. Девушка тоже улыбалась, зубки у нее были великолепные.

– Вы танцевать умеете? – спросил Пётр Иванович.

– Как всякая профессиональная актриса. А что вас интересует конкретно? – спросила Аксинья.

– Стрип-пластика, – прямо ответил следователь. – Вы умеете, деточка, изгибаться как ласковая кошка, вертеть бёдрами «восьмёрку» и захватывающе имитировать обнажение?

– Ого! Даже так?

– Вас что-то смутило?

Аксинья улыбнулась уголком рта:

– Да не очень. И позвольте поинтересоваться для чего вам это надо?

Яна взяла ее за руку.

– Я сейчас тебе всё расскажу подробно, а ты уже сама решишь помогать нам или нет.

И Цветкова рассказала, как Аксинья может им помочь.

– Я поняла… ловля на живца, – задумалась девушка.

– Ты никого ловить не будешь. Ты просто должна внедриться в чужой коллектив, подружиться с девушками, и узнать как можно больше про Аглаю, – пояснил Пётр Иванович. – Ты будешь под неусыпным наблюдением полиции, можешь не волноваться. На тебе будет «жучок», мы будем все слышать и вовремя придём на помощь. Если, конечно, она потребуется. Но риск есть, это тоже правда. Я об этом тоже предупреждаю. Если ты не чувствуешь в себе силы, что справишься, то будет честно, если откажешься. Мы поймём.

Аксинья задумалась.

– Знаете… Я не из пугливых, но, конечно, побаиваюсь. Неожиданное предложение. Но… я пришла в труппу театра на место Насти Абрикосовой и как бы должна ей. И если я помогу вам найти ее убийцу, это самое большое, что я могу сделать в ее память. Я согласна.

– А как быть с танцами? – спросил следователь.

– Я хорошо двигаюсь. У меня разряд по художественной гимнастике. К тому же есть Интернет. Я подготовлюсь, – ответила девушка.

Женщины встали. Аксинья посмотрела на Петра Ивановича.

– А вы не такой зануда, я другими представляла сотрудников следственного комитета – улыбнулась она. – Я, когда стану звездой стриптиза, вас на выступление обязательно приглашу.

– С радостью приму приглашение.

И женщины удалились.

– Какая прекрасная девушка, – вздохнул Витольд Леонидович, наконец-таки наливая себе коньяку. При Яне он пить опасался, чтобы не видеть ее насмешливо-колкий взгляд.

– Согласен на все сто! – ответил следователь.

– Но Яна ничуть не хуже. Годы ее только красят.

Пётр Иванович поднял брови:

– Ты тоже входишь в тайный клуб поклонников Цветковой? Сочувствую! Я тоже в него входил, но усилием воли вырвался на волю. Давай выпьем! Все беды от баб! И радости от них тоже…

Сердце Яны тоскливо сжалось, когда она вошла в ночной клуб «Роджер», которым владел Мартин Вейкин. Этот клуб ей был как родной, и многие даже считали Яну хозяйкой. Здесь работала ее подруга Мария, которая просила называть ее Марфой, ей так больше нравилось. Яна не возражала, любой артистке не возбраняется иметь творческий псевдоним. Марфа была в клубе как бы неофициальной управляющей, весь персонал прислушивался к ее словам, и ей удавалось поддерживать в клубе дисциплину и порядок. Мартин очень уважал Марфу и отдавал ей должное. Марфа была высокой, статной, любила красить волосы в огненно-рыжий цвет, что очень подходило к ее боевому характеру. Она непрестанно посещала салоны красоты, переделала себе скулы, изменила разрез глаз и форму носа, подкачала губы. Определить ее настоящий возраст не представлялось возможным – Марфа всегда выглядела на пять с плюсом и очень сама себе нравилась.

Марфа встретила гостей в очень дорогом и очень простом платье и, как всегда, в туфлях на высоких каблуках. В обуви она себе поблажки не давала.

Они прошли в очень уютную комнатку, которую Марфа называла своим кабинетом. Хозяйка сварила кофе и подала в хрустальной вазочке рассыпчатое печенье.

Яна пригубила ароматный кофе.

– А мы к тебе, Марфочка, по делу. Познакомься, пожалуйста, это Аксинья, – сказала она.

– Рада помочь. Чем могу быть полезна?

– У нас не совсем обычное дело. Очень нужна твоя помощь. Эта девушка за пару дней должна стать стриптизёршей.

– Ты хочешь, чтобы я ее взяла в нашу труппу?

– Нет. Тут дело сложнее. Она должна попасть в клуб к Ольге Федосеенко.

– Вот как? Задачка не из лёгких. У нее обычно большой конкурс и тщательный отбор. Вы занимались стриптизом? – обратилась она к Аксинье.

Та покачала головой:

– Нет, никогда. Но я занималась художественной гимнастикой. Я актриса.

– Уже неплохо! И сколько у нас времени? – спросила Марфа.

– Один день, – ответила Цветкова.

– Ты шутишь?

– Марфа, мне в последнее время не до смеха, – вздохнула Яна.

– Я понятливая, быстро схватываю и… нам очень надо, – сделала умоляющие глазки Аксинья.

– Ну, тогда не будем терять время зря. Пошли в зал, – встала хозяйка.

Они прошли в раздевалку, и Марфа выдала Аксинье новый комплект, включающий в себя гимнастическое трико.

– Переодевайся, дорогая, посмотрим, что ты можешь, – сказала она.

– Я тоже попробую! – вдруг вызвалась Яна, чем несказанно удивила опытную танцовщицу. – Только дверь в зал закрой, чтобы этот позор никто не увидел.

Марфа включила соответствующую музыку, встала у первого шеста и стала показывать движения от простых до более сложных. Яна и Аксинья повторяли за ней. Она их подбадривала, говорила, что ученицы в прекрасной физической форме. Аксинья призналась, что когда-то посещала курсы стриптиза, но не доходила до конца.

Потом Яна плюнула на это дело, а Аксинья продолжила упорно работать.

Марфа присела на скамейку рядом с Яной.

– Извини, но стриптиз – это явно не твое. Когда палка висит на палке… У девушки должны быть аппетитные формы и не такие длинные ноги, – улыбнулась Марфа. – И вообще тебе это не надо. Скажи, что-то случилось? У вас с Мартином какие-то разногласия? Многие просят научить их танцу обольщения, чтобы возродить искру. Лично я считаю, что танцами отношения можно вернуть, но на одну ночь, а глобально – нет.

– Я не охладела, а вот Мартин… Похоже, что он встречается с Ольгой Федосеенко, – призналась Яна, которой вдруг внезапно захотелось поделиться своей печалью, лежащей грузом на сердце.

– Может, у них просто деловые отношения? – предположила Марфа. – С чего ты взяла, что у них роман?

– Да они всюду ходят парочкой. А ты что бы подумала на моем месте?

– Я бы не торопилась с выводами. Мартин – человек непростой, и у него по поводу Федосеенко всякие резоны могут быть. Не стоит себя настраивать против Мартина. Ты поэтому хочешь устроить Аксинью в клуб к Ольге?

Яна замахала руками:

– Нет, что ты! Тут совсем другое дело. Прости, но я сейчас тебе не могу всего рассказать, дело очень запутанное. Очень я, Марфинька, рассчитываю на твою помощь. Буду век тебе благодарна.

– Да ладно тебе! Свои люди, сочтёмся.

Запыхавшаяся и потная Аксинья подошла к ним попить из кулера воды.

– Руки береги, перчатки надень, кожу сотрешь с таким-то энтузиазмом, следи за ногами, мысок тяни, – посоветовала ей Марфа.

Аксинья снова отошла к шесту.

– Девчонка молодец, толк будет, но не за один день. Может, к нам ее потом?

– Она и в театре пригодится, – ответила Яна, в душе радуясь, что у нее хоть что-то получилось.

Марфа встала, показала Аксинье еще пару движений, и вернулась к Яне.

– Как ловко у тебя все это получается, словно и не сложно совсем, – отметила Цветкова.

– Так ты зубы лечишь тоже ловко. А стриптиз – это моя профессия, всю жизнь на шесте. Тоже, знаешь, как надоело. Мне под сорок, а я всё танцую…

– Хорошо владеть своим телом, разве плохо? Все будут с палочкой по улицам шмурыгать, а ты – летящей походкой. Как ласточка.

Марфа засмеялась:

– Всё не так просто, моя дорогая. Я, когда в институт экзамены провалила, пошла работать на кондитерскую фабрику, адский труд я тебе скажу, врагу не пожелаешь. Зарплату тогда задерживали по полгода. А кушать очень хотелось. Ждали мы с мамой денег, ждали, а выплатили мне конфетами. На работе ела конфеты и дома. Ночами снились. Представляешь? На всю жизнь наелась, видеть их не могу. Один раз увидела на доске объявление – набирали танцовщиц в ночной клуб. Я, конечно, об этих танцах не имела ни малейшего представления, но была задорная, смелая и очень любила танцевать. Решила – пойду на кастинг. Терять мне, кроме липких конфет, было нечего. И представляешь – прошла! Взяли меня и деньги я стала такие получать, что ни в сказке сказать, ни пером не описать. Правда и жизнь началась – лучше не вспоминать. Конкуренция между артистками жуткая – готовы друг другу глотки рвать. И рвали. Даже калечили друг друга. Ну и проституция – куда же без нее? А не хочешь этим заниматься – иди за три копейки на кондитерскую фабрику, на конвейер. Я была симпатична, на меня мужики слетались как пчёлы на мёд – отбою не было. Всякие попадались – и били, и на наркоту пытались подсадить. Синяки тональным кремом замажу – и снова к шесту. Танцевала всегда и в любом состоянии – и со сломанными рёбрами, и с сотрясением мозга. А что делать? Жила как механическая игрушка, боялась, что завод кончится и окажусь я на улице, где таких удалых как я – тысячи… – Марфа тяжело вздохнула.

Яна погладила ее по руке:

– Ну что ты… Не надо…

Но Марфа продолжила:

– Ну, а потом случилось самое страшное – я забеременела. И решила уйти. На беду рассказала свой секрет подружке. А подруженька эта оказалась распоследней гадиной – выложила всё хозяину. Тот меня так отметелил, что отвезли меня по «скорой» без памяти в больницу. Сильное кровотечение… Короче, ребёнка я потеряла. И надежду, что в будущем могу иметь детей. Но удача всё-таки мне улыбнулась, представляешь? Меня позвали в «Роджер» и у меня началась совсем другая жизнь. Конечно, это ночной клуб, а не пансионат благородных девиц, и каждая девушка сама выбирает как ей жить. Но мне здесь хорошо и спокойно, и я очень благодарна Мартину, что могу здесь нормально работать.

Яна улыбнулась подруге:

– Я рада, что у тебя сейчас всё хорошо. Будем надеяться на лучшее.

И они засмеялись.

В кафе играла тихая музыка. Она создавала комфортную домашнюю атмосферу для посетителей, которые заходили сюда пообщаться с приятелями или для деловой беседы. Здесь не было ненавистных телевизоров, на экране которых вечно прыгали, кривлялись и пели что-то несусветное люди, которые, по неизвестной никому причине, считали себя популярными певцами. И не было мониторов, на которых якобы полыхал огонь камина, раздражающий нормальных посетителей дешёвой идеей. Сразу было видно, что хозяин заведения хотел, чтобы каждый, кто посетил его кафе, чувствовал себя так, словно зашёл на чашку кофе к друзьям.

Цветкова, Марфа, Аксинья и следователь Ольшанский уютно расположились в мягких кожаных креслах вокруг столика из натуральной древесины и пили чай с пирожными.

Аксинья рассказала, что ее приняли на работу в клуб Федосеенко. Она, конечно, страшно переживала, что ей откажут, но Ксюшу тестировала не сама Ольга, а ее помощница – так что всё обошлось благополучно. Ксюше сразу выдали фирменную одежду, которая больше открывала, чем прикрывала и приказали идти в зал обслуживать посетителей. Конечно, без привычки это было ужасно – пьяные посетители хамили, фамильярничали, пытались посадить ее к себе на колени, и каждый первый мужик норовил хлопнуть ее по заднице. Аксинья терпела, сцепив зубы, мысленно повторяя, что старается для благородного дела.

Яна обратила внимание, как слушал рассказ Наумовой следователь. Он подался вперёд и даже немного побледнел. Это подтвердило подозрение Цветковой, что Ольшанский явно неровно дышит к Аксинье и когда она рядом, то не сводит с нее глаз.

Аксинье в клубе объяснили, что работать официанткой она будет временно, пока не вернётся хозяйка. Та должна оценить ее способности и назначить испытательный срок, так как танцевать у шеста допускает только она.

– Два дня я таскаюсь с тяжёлыми подносами, это отвратительно, – вздохнула Аксинья. – У меня, наверное, задница синяя от шлепков бухих уродов. Так бы и хряпнула каждого идиота по башке подносом! Я познакомилась с некоторыми девочками. Все красивые, все амбициозные. Но это всё новенькие. А старых сотрудниц всего три, они держаться особняком и с новенькими стараются не контактировать. Я даже не знаю как к ним найти подход, чтобы разузнать про Агату. Мои расспросы ведь могут вызвать подозрение. Даже боюсь подумать к чему это может привести. У меня такое впечатление, что я попала в гадюшник, где меня могут уничтожить в любой момент.

Ольшанский тут же отреагировал на ее слова:

– Боишься, значит, уходи оттуда к чёртовой матери! Там опасно и, наверное, я совершил ошибку, когда дал разрешение на твоё внедрение в эту клоаку разврата.

Но Аксинья отрицательно покачала головой:

– Ну уж нет! Ни за что! Столько трудов – и всё зря? Я не привыкла останавливаться на полпути. Нам нужно обязательно на что-то подцепить Федосеенко, чтобы узнать что произошло с Аглаей.

Цветкова доела свое пирожное, допила чай из чашки и жестом подозвала официанта:

– Будьте добры, пожалуйста!

К столику мгновенно подошёл парень в белой рубашке с бабочкой. На нём был фирменный черный фартук.

– Слушаю вас. – Он взял наизготовку блокнот и карандаш.

– У вас потрясающие пирожные, – сказала Яна. – Они мне очень понравились. Я хотела бы заказать еще одно, наплевать на фигуру, один раз живём! – махнула она рукой. – Что вы можете порекомендовать мне?

Официант вежливо улыбнулся:

– Скажу честно, наши пирожные самые лучшие в Питере. Могу предложить молочно-фисташковый мусс с клубничным желе на подложке из шоколадного бисквита. По желанию клиента можно добавить к пирожному шарик шоколадного мороженого и свежие ягоды – чернику, голубику, малину.

– А еще?

– Пожалуйста, нежный кокосовый крем, внутри свежая малина и мусс из свежей мяты.

– Великолепно! Несите и то и другое. И еще чайник чая.

– Одну минуточку! – Официант исчез, умчался за заказом.

– Что вы на меня так смотрите? – спросила Яна, оглядывая друзей и улыбаясь. – Сами, наверное, постеснялись заказать десерты, а я вот нет! Обожаю сладкое и такой момент не упущу.

Аксинья тяжело вздохнула:

– Эх, была не была! Прощай, талия! – И как только официант принёс заказ Яне, заказала себе воздушные хрустящие меренги с кремом из маракуйи.

Следователь обратился к Аксинье:

– Если мы решили продолжить расследование, то, я думаю, надо вам прислать в ночной клуб помощника.

Аксинья кивнула:

– Да, это было бы здорово! Если честно, мне там довольно страшновато.

Ольшанский кивнул:

– Ну, тогда так и поступим. Я подготовлю для вас верного человека, который не подведёт в трудную минуту.

– Отлично! – воскликнула Яна, доскребая остатки десерта с блюдечка. – А что это за человек?

– А вот это ты узнаешь позднее, – ответил следователь. – Пусть для тебя это пока будет секретом.