Сам Ульянов не застал того времени, когда «незалежное» украинское государство стало реально существовать, вошло в конфликт с Россией и приступило к подавлению русской идентичности. Но такая логика событий им была предсказана задолго прежде. Амбиции украинского сепаратизма между тем не исчерпаны созданием незалежного государства. Нет ни одной соседней страны, к которой украинскими националистами не предъявлялось бы территориальных притязаний: в Словакии — это Прешовский район, в Польше — принадлежащая той часть польской Галиции и Холмщина, в Белоруссии — Брестщина, а часто и все белорусское Полесье. Но понятно, что наибольшие претензии обращены к России. «Своими», то есть подлежащими изъятию, наиболее радикальные националисты рассматривают Курскую, Белгородскую, Воронежскую, Ростовскую области, Кубань, Ставрополье и даже каким-то образом Восточную Сибирь, для связи с которой, по логике вещей, должен понадобиться коридор и через неукраинские территории[35].

Однако в качестве резюме исследования Ульяновым приводилась мысль как раз об искусственном, надуманном характере всего украинского сепаратистского движения: «В противоположность европейским и американским сепаратизмам, развивавшимся, чаще всего, под знаком религиозных и расовых отличий либо социально-экономических противоречий, украинский не может оставаться ни на одном из этих принципов. Казачество подсказало ему аргумент от истории, сочинив самостийническую схему украинского прошлого, построенного сплошь на лжи, подделках, на противоречиях с фактами и документами»[36]. Соответственно, помимо сомнительных пропагандистских мифологем, объективных причин современного обособления различных составных частей русского народа не существует. Популяризация творчества Ульянова, посвященного этой проблеме, могла бы стать важным фактором демифологизации исторического сознания и профилактики националистических мифов[37].