Но внутри Российской империи это движение, согласно оценке Ульянова, будучи чуждо народным массам, никогда бы не имело шансов на успех, если бы не оказалось связано с русской революцией. Поляки, с одной стороны, а русские революционеры — с другой, и выпестовали движение украинского сепаратизма. Революционерам оно представлялось крайне полезным в борьбе с государственной властью: фактически первым придал ему романтический вид, облачая казацкую анархию в тогу римского республиканства, К.Ф. Рылеев. Т.Г. Шевченко, указывал Ульянов, шел по стопам Рылеева. Декабристы особо много сделали для формирования украинского сепаратизма в России, хотя эта составляющая их деятельности крайне слабо проработана в истории декабризма. Далее петрашевцы А. И. Герцен, Н.И. Огарев, М.А. Бакунин также проявляли «украинофильские» симпатии, разумея под которыми любовь отнюдь не к малороссийскому народу, а именно к казацкой вольнице и фронде, сделавшейся неотъемлемым атрибутом русского освободительного движения[32].

Наконец, победившая революция реализовала все казавшиеся несбыточными мечты украинского самостийниче-ства. Объяснение этому Ульянов находил в едином внешнем источнике поддержки революции и сепаратного движения в Малороссии. Как большевики, так и самостийники, полагал он, поддерживались из Берлина, выступали как бы в единой упряжке[33]. «Можно ли было с приходом к власти забыть таких союзников? — задавался риторическим вопросом Ульянов. — Все самые смелые желания сбылись, как в сказке: национально-государственная территория, национальное правительство, национальные школы, университеты, академии, своя печать, а тот литературный язык, против которого было столько возражений на Украине, сделан не только книжным и школьным, но государственным. Вторая мировая война завершила здание соборной Украины. Галиция, Буковина, Карпатская Русь, неприсоединенные дотоле, оказались включенными в ее состав. При Хрущеве ей отдан Крым… все сделано путем сплошного насилия и интриг. Жителей огромных территорий даже не спрашивали об их желании или нежелании пребывать в соборной Украине… Русская и мировая демократия, поднимающая шум в случае малейшего ущемления какого-нибудь людоедского племени в Африке, обошла полным молчанием факт насильственной украинизации…»[34]