Снаружи уже рассвело, солнце поднялось над горизонтом, и воздух был по-летнему теплым. Все вокруг было неподвижным, кроме слабого ветерка в кронах деревьев, хотя я слышала звуки белок, которые кричали на меня за то, что я нарушила покой утра. Позаботившись о своих нуждах, я проскользнула обратно в пещеру и обнаружила, что Бьорн все еще спит, его черные ресницы касались смуглой кожи, а волосы были в беспорядке.

Как и мои собственные.

Нахмурившись, я шагнула в воду и нашла камень, чтобы присесть на него, пока расплетала косы, осторожно положив ленты на берег, чтобы они не соскользнули вниз по течению и не выдали, что я не погибла в водопаде.

Никто не должен был узнать, что мы живы.

Острая боль пронзила грудь при мысли о том, что новость о моем смерти сообщат брату и Ингрид. При всех их недостатках я знала, что они любят меня, поэтому весть о том, что я теперь с богами, причинит им боль.

Хотя, возможно, по другой причине.

После моей смерти ярость Снорри может заставить его исключить моего брата из своего воинского отряда. Но Гейр и Ингрид будут живы и смогут двигаться дальше по своему усмотрению.

И все же я не могла не задаться вопросом, будут ли они оплакивать мою смерть. Или разозлятся.

У меня снова сжалась грудь, и я попыталась выбросить эти мысли из головы, расплетая последнюю из своих кос, чтобы мои длинные волосы свободно плавали по воде. Но то, что мы с Бьорном оставляли позади, не желало сдаваться так просто, и я обратилась к мыслям о своем народе. Как они пережили битву? По-прежнему ли они следуют за Снорри? Или после моей смерти все их единение распалось?

Это не твоя проблема, сурово сказала я себе. Ты им не нужна.

Но чувство вины все еще терзало меня, ведь я бросила их по эгоистичным причинам. Каково нам будет, если через много миль мы узнаем, что Харальд не отказался от битвы после моей смерти? Что мы почувствуем, если узнаем, что Харальд теперь правит нашим народом? Смогу ли я вынести это, или мысль о том, что я бросила их на произвол судьбы, разрушит наше счастье, разрастаясь, как черная туча, пока чувство вины не поглотит меня?

― Они не заслуживают тебя.

Я вздрогнула, когда услышала голос Бьорна, рябь пробежала по заводи, когда он зашел в нее и притянул меня к себе.

― Что ты имеешь в виду?

― Я знаю, как ты выглядишь, когда чувствуешь себя виноватой, ― сказал он, целуя меня в шею. ― Я также знаю, что все, из-за кого ты чувствуешь себя виноватой, использовали тебя как рабыню, не заботясь о твоем счастье. Если твое отсутствие создает им трудности, они сами виноваты в том, что обращались с тобой не так, как ты того заслуживаешь.

― Они и твой народ, ― ответила я, потому что, хотя я и была согласна с его словами, все было не так просто. ― Они рассчитывали, что ты защитишь их, а теперь тебя нет. Тебя это не беспокоит?

― Они счастливо жили без меня много лет. ― Он поцеловал меня в губы. ― И будут жить дальше, ведь они больше не представляют угрозы для Северных земель.

Уже не в первый раз я почувствовала, что Бьорн вовсе не считает себя горцем, что время, проведенное им в Северных землях, не отпускает его. Но то, что он был рад, что Горные земли больше не представляют угрозы, стало для меня новостью.

Эта мысль встревожила меня, и я вырвалась из его хватки.

― Нам пора идти.

Я почувствовала, как он нахмурился, когда я вышла из воды, но никто из нас не заговорил, пока я натягивала свою одежду, сильно пахнущую дымом костра. Я с болью ощущала, что Бьорн следит за каждым моим движением.

Волновало ли его это? Имело ли для него значение, что случилось с теми, кого мы оставили? Я знала, что его отношения со Снорри были натянутыми, в том числе из-за Илвы, но как насчет его брата? Его друзей?

Каких друзей?

Я закусила губу, вспоминая время, проведенное вместе, вспоминая, как он общался с другими воинами. С другими людьми в Халсаре. В лучшем случае, поверхностно. Как будто они держали друг друга на расстоянии.

Лив, он дружил с Лив. Когда целительница умерла, на его лице было написано горе, гораздо большее, чем можно было ожидать от незнакомца. Это напоминание ослабило напряжение в моей груди, хотя, по правде говоря, я не совсем понимала, почему эти мысли гложут меня.

― Ты будешь скучать по брату?

Бьорн замер на мгновение, натягивая брюки, затем натянул их до конца.

― Конечно, буду. Но без меня Лейф станет наследником Снорри. Когда-нибудь он станет ярлом, и, по правде говоря, народу от этого будет лучше.

― Почему ты так думаешь?

Глаза Бьорна прищурились, и он долго молчал, прежде чем сказать:

― Потому что он один из них, и я таким никогда не буду.

Мой желудок скрутило от беспокойства, но я промолчала.

Глубоко вздохнув, Бьорн сел на камень.

― Я провел слишком много лет в Северных землях, и это наложило свой отпечаток. На то, как я поступаю. На то, как я говорю. На то, как я думаю. Тогда как Лейф ― горец насквозь, и это заставляет людей любить его больше. Илва была права, когда хотела, чтобы он возглавил клан.

Мне нужно было знать.

― Ты ― горец?

Он слегка напрягся, потом покачал головой.

― Скоро никто из нас им не будет, Фрейя, так что я не понимаю, почему это имеет значение.

― Потому что тебе, похоже, все равно, и я хочу понять, почему. ― Обвинения так и сыпались из меня, я была вне себя от ярости, хотя не понимала, что послужило причиной.

Почему я так взволнована? Почему я так злюсь?

― Это сложно! ― Бьорн поднялся на ноги. ― Мое прошлое сложное, Фрейя. Там нет ничего простого, но я не понимаю, почему ты считаешь, что должна копаться в нем сейчас.

― Потому что я хочу знать правду о человеке, ради которого я бросаю все, ― взорвалась я. ― Особенно если учесть, что ты практически признал, что есть важные вещи, которые ты не рассказал мне о себе.

― Фрейя. ― Он потянулся ко мне, но я сделала шаг назад. ― Я люблю тебя. Все, чего я хочу, ― это быть с тобой там, где ты в безопасности. Построить нашу жизнь вдали от моего прошлого.

Ужас сковал мою грудь, ведь если бы это было пустяком, он не стал бы так скрывать это. Он сказал бы мне, хотя бы для того, чтобы успокоить меня.

― Я тоже этого хочу. ― Мой голос был хриплым и чужим, в голове пульсировало напряжение. ― Но… но я не могу уйти, пока не узнаю все. Если ты не расскажешь мне правду, я вернусь.

Весь цвет исчез с его лица.

― Ты не можешь вернуться.

― Нет, могу. ― Мне казалось, что я не могу дышать, потому что как могло все измениться так быстро? Как я перешла от абсолютной уверенности в нем к… к этому? ― Я могу сказать им, что спаслась из водопада. Никто никогда не узнает.

― Ты не понимаешь. Если ты уйдешь, он… ― Он потянулся к моей руке, но я отскочила назад и чуть не растянулась, зацепившись ногой за камень.

― Что он сделает? ― потребовала я. ― Что сделает Снорри?

― Это сложно. ― На его лбу выступили бисеринки пота. ― Фрейя, я все объясню, клянусь. Но нам нужно уходить. Нам нужно бежать.

― Я никуда не пойду. ― Развернувшись, я вышла из пещеры, глаза горели. Но, пройдя всего несколько шагов, я остановилась, и ужас заполнил мою грудь, когда я оказалась лицом к лицу с конунгом Харальдом.

Глава 35

― Доброе утро, Фрейя. ― Харальд улыбнулся, заправляя за ухо прядь золотисто-каштановых волос. ― Мое сердце переполняет радость, когда я вижу тебя здоровой и бодрой после такого ужасающего падения. Признаюсь, мы опасались худшего, когда Тора сбросила тебя в реку. Но мне не следовало сомневаться в Бьорне.

Сомневаться в Бьорне.

Его слова вонзились в мое сердце, заставив застыть на месте, даже когда я услышала, как Бьорн выходит из пещеры позади меня. Я почувствовала, когда он заметил Харальда с его воинами, непринужденно стоящими позади него, и голос Бьорна напрягся, когда он спросил:

― Зачем ты здесь?

Я очень боялась, что он уже знает ответ на этот вопрос.

― Мы боялись, что ты мог быть ранен, поэтому, вместо того чтобы позволить тебе привести ее к нам, мы отправились на поиски. ― Харальд сделал шаг ближе. ― Хотя я понимаю твои действия, они были слишком рискованными. Вы оба могли погибнуть.

В голове стоял глухой гул, тошнота скручивала желудок, мысли возникали и исчезали, как извивающиеся змеи. Но все они шептали слова о предательстве.

― Как вы нас нашли? ― потребовал ответа Бьорн, и мне захотелось закричать на него, чтобы он прекратил это. Перестал притворяться, потому что каждое слово все глубже вонзало нож в мое сердце.

― Хижина твоей матери была логичным выбором. ― Харальд нахмурился, его серые глаза забегали между нами. ― Ты продолжаешь менять планы, о которых мы договорились, Бьорн. Планы, над которыми мы работали вместе большую часть твоей жизни. Во Фьяллтиндре ты убедил меня, что лучше забрать Фрейю у Снорри, и позволить ей самой выбрать этот путь, но, ― он слегка покачал головой, ― судя по шоку Фрейи, она, похоже, ничего не знает о твоих планах. Что происходит, Бьорн?

У меня дрожали колени, когда я повернулась лицом к Бьорну, в груди стало пусто, сердце оцепенело.

― Я бы задала тебе тот же вопрос.

― Это сложно.

― В этом нет ничего сложного! ― зашипела я. ― Либо он лжет, либо ты. Отвечай немедленно!

― Я хотел сказать тебе…

― Отвечай на гребаный вопрос, ― закричала я. ― Или, если это слишком сложно, ответь мне вот на что: кто ты ― горец или северянин?

Все молчали, только ветер шумел в деревьях.

― Северянин.

Я знала, что это произойдет, но все равно вздрогнула, потому что это признание подтвердило мою правоту.

― Ты ― предатель. Ты снова и снова смотрел, как я обвиняю Илву, прекрасно зная, что она невиновна. Что это был ты! Это не Илва говорила с Харальдом той ночью во Фьяллтиндре, а ты. ― Я прижала руки к вискам, потому что это означало, что все, что произошло той ночью между мной и Бьорном, было… манипуляцией?

― Я не говорил с ним той ночью. Я говорил с…

― Если от этого тебе будет легче смириться с обманом, Фрейя, ― прервал его Харальд, ― то именно из-за Бьорна планы убить тебя ради защиты Северных земель изменились. Ты жива, потому что Бьорн поверил, что твоя судьба может быть иной, чем судьба женщины, оставляющей за собой трупы. Хотя после вчерашней битвы…

― Заткнись! ― закричала я, потому что именно Бьорну нужно было объясниться. Бьорну нужно было оправдать всю свою ложь.

― Я хотел сказать тебе правду. ― Бьорн встал между мной и Харальдом, а Скади вышла из группы воинов и настороженно смотрела на него с луком в руке. ― Но я не мог рисковать, что ты отреагируешь плохо ― не тогда, когда судьба Северных земель висит на волоске. Мне нужно было увезти тебя подальше, чтобы у тебя было время все понять.

― Чушь. ― Я отодвинулась от него, нуждаясь в пространстве. По коже поползли мурашки, и, оглянувшись через плечо, я увидела Тору, стоящую за моей спиной и пылающую яростью. Бьорн не просто был в союзе с Харальдом, он был заодно с убийцей Бодил. И убийцей моей матери. ― Ты знал, что я никогда не приму твою ложь, и хотел, чтобы у меня не было возможности вернуться, как только ты признаешься, что отдаешь меня врагу.

― Если бы я хотел просто забрать тебя, я бы давно это сделал. ― В руке Бьорна то появлялись, то исчезали отблески пламени, выдавая его волнение. Затем он повернулся к Харальду:

― Отец, мне нужно поговорить с Фрейей наедине и…

― Не он твой отец, а Снорри! ― Слова сорвались с моих губ, руки сжались в кулаки, ярость заполнила пустоту в груди, слезы хлынули по щекам.

― Этот кусок дерьма ― не мой отец! ― Бьорн зарычал, его топор вспыхнул, но тут же исчез. ― Я ненавижу его!

― Ты ненавидишь Снорри? ― Я уставилась на него, не понимая, как это могло произойти. Как он мог говорить такие вещи. ― Харальд держал тебя в плену. Ты был рабом его прихотей, пока Снорри не спас тебя. Что за безумие, как ты можешь называть его отцом? Он убил твою мать!

Харальд успокаивающе поднял руки.

― Боюсь, ты многого не знаешь, Фрейя. А то, что ты знаешь, ― в основном ложь Снорри.

― Молчи! ― закричала я, и птицы сорвались с ветвей ближайших деревьев. ― Бьорн сам должен объясниться!

― Фрейя, пожалуйста, послушай. ― Бьорн провел руками по голове. ― Я должен был убедиться, что могу доверять тебе, прежде чем рассказать правду.

― Доверять мне? ― Казалось, моя кровь закипает, зрение становится красным, весь мир исчезает, кроме нас двоих и моей ярости. ― Я никогда не обманывала тебя. Но, похоже, все, что ты мне говорил, было ложью.

― Нет. ― Он сократил расстояние между нами. ― Я люблю тебя, Фрейя. Все, что я сказал тебе прошлой ночью, было правдой. Я не собирался привозить тебя в Северные земли.

Харальд вздохнул и покачал головой.

― Неужели твое слово ничего не значит, Бьорн? Ты поклялся мне защищать Северные земли, но ты также поклялся своей матери, что отомстишь. Похоже, твое слово ничего не значит перед лицом твоей похоти к этой женщине.

Я вздрогнула, пораженная видениями того, что произошло между нами прошлой ночью. Как я отдавалась ему без остатка, в то время как каждое слово, которое он шептал, было ложью. О боги.

― Я исполнил свою клятву! ― крикнул Бьорн. ― Я поклялся уничтожить его. Поклялся низложить его. Поклялся вырвать корону из его рук, забрав деву щита, и все это сделано. И ей не нужно приезжать в Северные земли, чтобы они были в безопасности, ей просто нужно держаться подальше от него.

И снова я стала безымянной. Просто инструментом, просто оружием, которым пользовались все мужчины вокруг меня. Но с меня было достаточно.

― Фрейя… ― Бьорн потянулся ко мне.

― Не трогай меня! ― Я отпрянула назад, едва не столкнувшись с Торой.

Харальд провел руками по волосам.

― Неужели это предательство вызвано тем, что ты опасался, что я разлучу тебя с ней? Боги, Бьорн, когда я тебе в чем-то отказывал? Если бы ты только сказал мне, что Фрейя тебе небезразлична, я бы позволил тебе оставить ее. Она бы правила Северными землями рядом с тобой, когда ты унаследуешь все.