Оставить меня? Я напряглась, хотя никто из них, казалось, этого не заметил.

― На каких условиях, отец? ― ответил Бьорн. ― Я знаю тебя. Нет ни единого шанса, что ты смог бы удержаться от того, чтобы не использовать ее для воплощения своих амбиций. Все, чего я хочу, ― это увезти ее туда, где она сможет сама решать свою судьбу.

― Я бы не стал ее использовать. ― Харальд бросил на Бьорна взгляд, полный отвращения. ― Ты не понимаешь, сын мой, что если бы ты рассказал Фрейе правду, она, возможно, решила бы сама служить Северным землям. Если она хоть наполовину такая, как ты утверждаешь, то она наверняка присоединилась бы к нашему делу, если бы только ей дали такую возможность. Но вместо этого ты лишил ее шанса совершить великие дела, чтобы не рисковать возможностью использовать ее для достижения собственных целей.

Использовать ее, использовать ее, использовать ее.

Слова повторялись в моей голове, с каждым разом все громче, пока не стало казаться, что внутри меня кричит гигант. Все использовали меня. Все, но Бьорн был другим. Он был единственным, кто ставил меня на первое место. Был тем, кто заботился.

Вот только оказалось, что он использовал меня хуже всех.

― Я проклинаю вас! ― закричала я, и мне показалось, что мир задрожал, накренившись под моими ногами. ― Я проклинаю всех вас, чтобы вы никогда не увидели Вальхаллу! Я проклинаю всех вас, чтобы вы оказались в Хельхейме! Пусть Хель заберет всех вас к себе!

И тут земля действительно задрожала, грохоча и раскалываясь, все зашатались, пытались удержать равновесие.

― Фрейя! ― Бьорн бросился ко мне, но не успел он сделать и двух шагов, как из земли вырвались огромные почерневшие корни, обхватившие его ноги.

И не только его.

Вокруг меня корни вырывались из земли и хватали за ноги и за руки воинов Харальда, мужчины и женщины с криками били по ним топорами и мечами, но оружие проходило сквозь корни, словно их и не было.

В руке Бьорна появился топор, и он тоже ударил по корням, разрывая их пламенем, но из земли вырвалось еще больше, пытаясь утащить его вниз.

Паника пересилила мою ярость, и я потеряла равновесие, когда оглушительный удар грома заставил меня пошатнуться. Молния Торы взорвала корни, атаковавшие ее, но тут же появились новые. Скади с криком пускала магические стрелы в один корень за другим.

У остальных северян не было такой защиты.

Стоя на коленях, я с ужасом наблюдала, как черные корни обвиваются вокруг других воинов, вгрызаясь в их плоть, и с криками, не похожими ни на какие другие, когда-либо слышанные мной, их волокут по земле.

Затем корни, как один, исчезли.

Осталась только тишина.

Опустившись на землю, я в ужасе уставилась на десятки тел, лежащих на земле, с неподвижными грудными клетками и остекленевшими глазами. Все мертвы.

― Фрейя?

Я сглотнула желчь и перевела взгляд на Бьорна, который все еще был жив, затем на Харальда, Тору и Скади.

Никто не шевельнулся.

Харальд спустился со скалы, на которой сидел, и направился ко мне.

― Вот что они имели в виду, говоря «дитя двух кровей». Не бога и смертного, а двух богов. ― Он тяжело вздохнул, серые глаза наполнились восторгом. ― Она дочь Хель. Первая в своем роду.

Я не была. Не могла быть.

― Нет.

― Да. ― Харальд усмехнулся. ― Ты отправила всех воинов, кто был здесь, во владения твоей матери, прокляв их, и она забрала их. Все мертвы. Все лишены Вальхаллы из-за твоего проклятия.

С моих губ сорвался стон, и я отползла от него, переводя взгляд с трупа на труп. Все мертвы. Все прокляты. Из-за моего вспыльчивого нрава.

Из-за меня.

― Вот почему ты такая особенная, Фрейя, ― сказал он. ― Вот почему даже сами боги признали твою силу. Силу объединить Горные земли, да. Но также и силу уничтожить всех, кто встанет на твоем пути.

Я задохнулась, отшатнувшись от его пылкой речи, и поднялась на ноги.

― Нет! ― Бьорн встал между нами, топор ярко пылал. ― Она не оружие.

― Ее судьба начертана в ее крови, ― сказал Харальд, покачав головой. ― Она вырезана на ее костях. Эта сила — судьба Фрейи.

― Фрейя, беги! ― Бьорн поднял оружие. ― Беги!

Я развернулась и помчалась в лес, ветки хлестали меня по лицу, корни путались под ногами.

Дочь Хель.

Я сжала кулаки, набирая скорость, как будто могла обогнать правду о том, кем я была.

Но это было единственным, от чего я никогда не смогу убежать.

Моя нога зацепилась за камень, я упала и покатилась вниз по склону, а затем с тошнотворным хрустом ударилась о валун.

― Вставай, ― прошипела я, поднимаясь на четвереньки, но моя рука подогнулась, и рыдание сорвалось с моих губ. ― Продолжай идти.

― Полегче, Фрейя.

Я услышала знакомый голос и подняла лицо, чтобы увидеть Стейнунн, склонившуюся надо мной.

― Мне нужна помощь, ― задыхалась я. ― Бьорн… он в союзе с Харальдом. Они здесь.

Стейнунн улыбнулась.

― Я знаю, Фрейя, ― сказала она, ее голос больше не был голосом горянки, а звучал с северным акцентом. ― Я все знаю. ― Затем она подняла чашу и выпустила дым, поднимающийся от нее, мне в лицо.

Паника охватила меня, когда я все поняла, но я уже летела вниз. Когда я упала на землю, мой взгляд остановился на красных кожаных шнурках на ее ботинках.

Потом осталась только темнота.

Глава 36

Кровать подо мной двигалась, поднималась и опускалась, как будто я слишком много выпила, и это ощущение вызвало волну тошноты.

― Бьорн, ― пробормотала я, пытаясь дотянуться до него.

Но не могла пошевелить руками ― грубая веревка стягивала мои запястья.

Мои глаза распахнулись, и дневной свет вонзился в них, как тысяча иголок. Сначала все, что я видела, было белым, но, когда я проморгалась, зрение прояснилось, я увидела корпус драккара и обутые в сапоги ноги вокруг меня. На меня нахлынули воспоминания о том, как Харальд и его люди пришли в пещеру. О том, как открылась правда о верности Бьорна. О трупах на земле вокруг меня, погибших от моего проклятия.

О Стейнунн, пускающей дым мне в лицо, демонстрируя свою истинную преданность.

― Рад видеть, что ты наконец очнулась, Фрейя. ― раздался голос Харальда, и я перевернулась на спину, встретившись с его бледно-серым взглядом.

― Где я?

― На драккаре, ― ответил он со слабой улыбкой, иронизируя над очевидным. Затем он пожал плечом. ― Мы в проливе, возвращаемся в Северные земли.

― Отпусти меня, ― прорычала я, пытаясь сесть. Но голова все еще кружилась от движения драккара и воздействия того, чем меня опоила Стейнунн. Сама скальд сидела в дальнем конце лодки, плотно закутавшись в плащ, и смотрела на море.

― Думаю, мы оба знаем, что освободить тебя невозможно, ― ответил Харальд. ― Из-за своего гнева на Бьорна ты отправишься обратно к Снорри, вооружившись вновь обретенной магией, а он, в свою очередь, использует тебя против меня, хочешь ты того или нет. Он уже доказал, что прекрасно умеет принуждать тебя.

― Мне не нужен Снорри, чтобы проклясть тебя, ― прошипела я. ― Мне нужен только мой собственный язык.

Харальд долго смотрел на меня, выражение лица было скорее задумчивым, чем встревоженным.

― Верно, ― наконец сказал он. ― Только я не думаю, что ты это сделаешь. Я видел выражение твоего лица, когда ты убила моих воинов. Когда ты прокляла их души, отправив в Хельхейм, вместо заслуженной Вальхаллы. Ты вполне можешь всадить мне нож между ребер, но проклясть меня ― значит принять ту сторону себя, которая, как мне кажется… приводит тебя в ужас. И я прошу тебя помнить, что я единственный, кто никогда не лгал тебе.

Его слова вдохнули новую жизнь в тот ужас, который я испытывала из-за того, что сделала. Не убийство, хотя и это было достаточно плохо, а проклятие душ на веки вечные. Мужчин и женщин, которые не угрожали мне оружием, ― они лишь выполняли приказы своего конунга. Хуже всего, что моя ярость была направлена не на них.

А на Бьорна.

Мое сердце дрогнуло при мысли о нем, но я сумела взять себя в руки, скользнув взглядом по фигурам в драккаре, пока не остановилась на его знакомой фигуре. Он сидел на одной из скамей, опираясь локтями на колени и ссутулив плечи.

― Предатель, ― закричала я, бросаясь вперед. ― Я вырежу твое сердце, мать твою!

То, что мои запястья были связаны, не имело для меня никакого значения, когда я пыталась перебраться через скамейки, чтобы добраться до него. Все, что имело значение, ― это заставить его почувствовать ту же боль, что и я. Заставить его понять боль своего предательства.

Но затем мое тело дернулось назад, и я ударилась подбородком о скамью.

Сплевывая кровь, я повернулась и увидела Тору, стоящую у меня за спиной, вцепившуюся пальцами в мой пояс.

― Заткни свой язык, дочь Хель, или я вырежу его у тебя изо рта.

― Отвали, Тора! ― прорычал Бьорн, потянувшись ко мне, и тут же отпрянул, когда Скади направила стрелу ему в лицо.

Я окинула взглядом драккар, в котором не было воинов, кроме детей богов. Единственными, кто еще здесь находился, были рабы, сидевшие на веслах.

В одно мгновение я поняла, почему ― проклятие Хель не действует на тех, кто владеет магией. Корни напали на Тору, Скади и Бьорна, но они смогли отбиться от них с помощью магии.

Но почему Харальд не пострадал?

Покопавшись в памяти, я прокрутила в голове этот момент, снова ощутив в себе прилив силы, наблюдая, как корни вырываются из земли. Но ни один не приблизился к конунгу Северных земель.

Почему так произошло, я не могла объяснить.

― Успокойся, Бьорн, ― сказал Харальд, делая умиротворяющие жесты. ― Я поклялся тебе, что Фрейя не пострадает. Разве я когда-нибудь отказывался от своего слова?

Напряжение на лице Бьорна ослабло, и мне захотелось плюнуть от ярости, потому что я ненавидела отношения между ними.

― В том, что все так сложилось, есть твоя вина, ― сказал Харальд. ― Она злится на тебя, и это делает ее угрозой для Северных земель, но вместо того чтобы убивать ее, как предлагали другие, я намерен дать ей шанс образумиться.

― То есть ты хочешь убедить ее сражаться за нас.

― Конечно, я хочу этого. ― Харальд пожал плечами. ― Фрейя чрезвычайно сильна и могла бы защитить мой народ так, как не способно ни одно живое существо. Но я не стану заставлять ее делать то, чего она не хочет. ― Его взгляд метнулся ко мне. ― Клянусь своей честью, это так. В Северных землях ты станешь свободной женщиной, Фрейя.

― Как Бьорн был свободным мужчиной? ― Мой голос был ровным. ― Я буду твоей пленницей, Харальд, и я не ребенок, чтобы морочить мне голову до тех пор, пока я не назову тебя отцом.

Его глаза потемнели ― это было первое настоящее проявление эмоций, которое я увидела у него, но оно исчезло в одно мгновение.

― Бьорн ни минуты за всю свою жизнь не был в плену. Спроси его сама.

Какая-то часть меня хотела спросить. Хотела дать Бьорну шанс рассказать мне свою правду. Но каждый инстинкт во мне кричал быть осторожной. Этот человек убил Сагу, украл Бьорна, и хотя с ним явно не обращались как с пленником или рабом, как Харальд смог убедить Бьорна, что он ему не враг?

Ложь на лжи, ложь на лжи ― вот что подсказывало мне мое чутье, и, более того, оно шептало, что все обещания Харальда о том, что я в безопасности, были еще большей ложью. Я видела восторг в его глазах, когда магия Хель раскрылась. Он намеревался использовать меня, я знала это. Использовать меня, чтобы увеличить свою власть, расширить владения, и невинные горцы погибнут под клинками северян.

Я не позволю этому случиться.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы сохранить их в безопасности.

Сделав глубокий вдох, я вскочила на ноги, увидев вдали берег. У меня получится.

Холодная морская вода сомкнулась над моей головой, страх наполнил мое сердце, но я оттолкнулась ногами, отплывая от драккара так далеко, как только могла, прежде чем всплыть. Задыхаясь, я подняла голову, чтобы проверить где берег, а затем легла на спину, и поплыла в том направлении.

Мой торс ушел под воду, волна накатила на лицо, заставив меня держаться вертикально. Страх заполнил мою грудь, но драккар сбрасывал парус и опускал весла. Если я не доберусь до берега, они меня поймают.

Вдохнув, я снова перевернулась на спину, не обращая внимания на то, как вода заливает мое лицо, и продолжила плыть в сторону берега.

Быстрее.

Ноги слабели, и прошло совсем немного времени, прежде чем мне понадобилось сделать вдох.

Я плыла по воде, делая вдох за вдохом, пытаясь освободить запястья от веревки. Ноги уже не держали, потому что то, чем одурманила меня Стейнунн, все еще лишало сил.

Может, это и к лучшему, ― шептала мне совесть, пока я погружалась под воду. Может, и к лучшему, что никто с твоими способностями не будет ходить по земле. Но я не хотела умирать. Я хотела жить.

Я вынырнула на поверхность, вдохнула и снова погрузилась под воду. Плыви, ― крикнула я себе. Борись сильнее.

Еще один вдох, и волны, словно почувствовав мое отчаяние, потянули меня к берегу.

У меня получится. Я сделаю это.

Затем чьи-то руки обхватили меня за талию, поднимая вверх.

― Стоит ли убегать от меня, чтобы погибнуть? ― крикнул Бьорн, его волосы прилипли к щеке. ― Стоит ли уходить от меня, чтобы вернуться к Снорри, чтобы он использовал тебя для достижения своих целей?

― Да, ― выдохнула я, отбиваясь от него, затем попыталась втиснуть колени между нами, чтобы оттолкнуть его, но он только развернул меня в воде так, что я оказалась к нему спиной. ― Ты гребаный лжец!

― Прости меня! ― Он изо всех сил пытался удержать нас на плаву, потому что я перестала брыкаться, намереваясь утащить нас обоих под воду, чтобы утопить, если это потребуется. ― Но ты, как никто другой, должна понимать, что ради защиты семьи можно пойти на все!

― Снорри — твоя семья, ― закричала я, захлебываясь, когда волна накрыла меня с головой. ― Лейф ― твоя семья! Горные земли ― твоя семья! Мне плевать, как Харальд задурил тебе голову, но он украл тебя у них!