Уже не в первый раз я поразилась тому, как ярко он помнил свою мать, несмотря на то что она умерла, когда он был еще мальчиком. Словно каждое ее слово отпечаталось в его душе.

И он отказывался от возможности отомстить за нее. Действительно ли он хотел уехать со мной? Или он уезжал только для того, чтобы спасти мне жизнь?

― Бьорн… ― Я замялась, боясь спросить, потому что то, чего я так отчаянно желала, было так близко, и я не хотела разрушать это, заставляя его сомневаться в своих решениях. Но я знала, что вопросы появятся, и лучше выяснить все сейчас, чем потом. ― Я не хочу, чтобы ты пожалел о сделанном выборе.

Не хочу, чтобы он пожалел о том, что выбрал меня.

― Фрейя…

Я подошла к кромке воды, наблюдая, как клубится пар, но на самом деле не замечая его. Вместо этого мою голову заполнили видения нашего будущего, и в них Бьорн ожесточался и злился из-за того, что отказался от своего предназначения, я видела бесконечные споры и ночи, проведенные спиной друг к другу с холодной пустотой между нами. У меня защипало глаза, горе, поднявшееся в груди, было таким же острым, как если бы мои видения были реальностью.

Шорох сапог по камню и вихрь пара подсказали мне, что он подошел ко мне сзади. Его руки обхватили меня за талию, прижав к груди, а подбородок коснулся моего виска.

― Нет такого будущего, в котором я бы пожалел, что выбрал тебя.

Я судорожно вдохнула, но мне казалось, что воздух не поступает в легкие, сердце бешено колотилось в груди, а эмоции рвали на части.

― Жаль, что я не понял этого раньше. ― Его дыхание перехватило, и он тяжело сглотнул, с трудом выговаривая слова, отчего мне еще больше захотелось их услышать. ― Почти всю мою жизнь месть за то, что сделали с моей матерью, была для меня единственным, что имело значение. Я дышал ради этого и отказывался допускать, что в моей жизни может быть другой смысл. А потом самая свирепая и прекрасная женщина, на которую я когда-либо смотрел, бросила мне в лицо рыбу и начала прокладывать свой путь в мое сердце. Чтобы заставить меня захотеть жить, руководствуясь чем-то более глубоким, чем ненависть.

Мои губы изогнулись в улыбке, но сердце защемило, когда я услышала, как он озвучил то, что я всегда чувствовала ― боль, скрывающуюся за колкостями и быстрыми улыбками, напряжение в нем, которое, казалось, никогда не ослабевало.

Он повернул меня в своих объятиях, одной рукой запутавшись в моих косах.

― Раньше я мечтал только об огне и пепле, ― прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке, когда я подняла лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. ― Теперь, когда я закрываю глаза, я вижу только тебя.

Слезы текли по моим щекам, потому что услышать эти слова было моей мечтой. То, что создавал мой разум в темные часы, когда я позволяла ему погрузиться в фантазии, которые, как я думала, боги, судьба и обстоятельства никогда не позволят мне осуществить. Это всегда был он.

― Я люблю тебя, Бьорн, ― прошептала я. ― И единственное будущее, которого я желаю, ― это будущее с тобой рядом.

Он прерывисто выдохнул, напряжение стремительно покидало его, а затем его губы прижались к моим.

Я задохнулась, схватившись за его шею, чтобы не упасть назад, но он уже подхватил меня. Приподняв, он целовал меня, пробуя мой язык на вкус и посылая разряды удовольствия в мое и без того пульсирующее лоно. Я обхватила его талию ногами и терлась о него, издавая стоны, когда его рука обхватила мои бедра, притягивая меня ближе.

Но недостаточно близко.

Я хотела почувствовать прикосновение его кожи к своей, но на нас обоих все еще были мокрые одежда и кольчуги.

― Давай, ― сказала я между поцелуями, выпрямляя ноги, чтобы соскользнуть вниз по его телу. ― Я хочу снять все это.

И чтобы у него не осталось никаких сомнений, что я имела в виду, я схватила свою кольчугу и сняла ее через голову, отбросив в сторону, за ней быстро последовали туника и нижняя рубашка, которые я носила под ней, обнажив мою возбужденную грудь.

Бьорн зарычал, его глаза потемнели, когда он опустился на колени, захватывая ртом один из моих сосков. Я застонала, когда он глубоко всосал его, впиваясь зубами до такой степени, что я не могла понять, было ли это удовольствие или боль, но мои бедра стали мокрыми от желания большего.

Не только больше прикосновений его рук и рта ко мне, я сама хотела прикоснуться к нему. Я хотела ощутить вкус этой упругой, покрытой татуировками кожи, впиться ногтями в твердые изгибы его мышц, провести ладонью по его большому члену.

Поэтому я оттолкнула его и шагнула в воду, тепло обжигало мою кожу, когда я погружалась все глубже.

― Жарко, ― пробормотала я, не сводя с него взгляда, и потянулась вниз, чтобы снять один сапог, а затем другой, бросив их мимо Бьорна.

Когда я шагнула глубже, вода поднялась чуть выше моих бедер. Я расшнуровала брюки, стянула их и с мокрым шлепком отправила на берег. Затем я откинулась назад и, оттолкнувшись пальцами ног, поплыла к дальнему краю бассейна, чувствуя на своем теле его взгляд. Ощущая его желание, от которого мое лоно почти болезненно пульсировало, требуя прикосновений. Требуя быть наполненной. Опираясь локтями на выступ в дальнем конце бассейна, я спросила:

― Ты идешь?

Бьорн не ответил, и в свете пламени его топора я не смогла разглядеть его лица. Но я получила ответ, когда он снял с себя кольчугу и отбросил ее в сторону, а следом за ней рубашку и сапоги. Он был весь из жестких линий и крепких мышц, с широкими плечами и узкой талией, и я затаила дыхание, когда он медленно расстегнул ремень, предвкушение заставило меня сжать бедра.

Он зацепился большими пальцами за пояс своих промокших брюк и потянул их вниз. У меня перехватило дыхание.

И его топор погас, погрузив пещеру во тьму.

― Ах ты, засранец, ― прорычала я, услышав мрачный смех Бьорна и плеск воды, когда он вошел в воду. Небольшие волны коснулись моей груди. ― Я начинаю думать, что тебе есть что скрывать. Или, скорее, чего-то не хватает.

― Мы оба знаем, что это не так, Рожденная в огне. ― На этот раз его усмешка была ближе. ― Кроме того, говорят, что от предвкушения удовольствие становятся острее.

― Боги, избавьте его от самомнения, которое приходит с большим… ― Я ахнула, когда его руки обхватили меня за талию, притягивая к себе, а та часть тела, о которой шла речь, прижалась к моему животу.

Его зубы вцепились в мочку моего уха.

― Ты что-то говорила…

Как будто я могла вспомнить слова, когда его язык прошелся по линии моего уха, а его член касался моего лона, когда нас сталкивало течение. Я наклонила голову и застонала, когда он лизнул мое горло и укусил чуть выше пульса, а кончики его пальцев прошлись по внутренней стороне моей руки легкими, как перышко, прикосновениями, заставившими меня увидеть искры в темноте.

Но я хотела увидеть больше.

Захватив губы Бьорна, я крепко поцеловала его, прикусила нижнюю губу, пока он не застонал, а затем отстранилась и прошептала:

― Хлин.

Магия полилась сквозь меня, и я вытолкнула ее из пальцев левой руки. Серебристый свет озарил кожу Бьорна, и я провела пальцем по твердым мышцам его плеч, прижалась щекой к его ключице, следуя за светом. Я любовалась его бицепсами, рельефными тенями мышц предплечья и широкой ладонью, когда он прижимал свою руку к моей, прежде чем переплести наши пальцы.

Я улыбнулась, погасив магию, чтобы вновь зажечь ее в другой руке. Я прикоснулась губами к его губам и провела ладонью по его щеке. Намотала прядь его черных волос на свои светящиеся пальцы, окрашивая их в серебристый свет. Он не любил уступать контроль, я знала это. Но я также видела, как быстро бьется пульс на его шее, слышала низкий стон, сорвавшийся с его губ, когда я провела пальцами по его горлу к груди, чувствовала, как его член становится все тверже и тверже там, где он терся о мои бедра.

― Почему ты никогда не позволял мне прикасаться к тебе? ― пробормотала я, откидываясь назад, чтобы провести кончиком светящегося пальца по замысловатой татуировке в виде рун на его груди. ― Разве ты не хотел этого?

Он издал сдавленный стон.

― Боги, женщина. Причина была прямо противоположной. ― Его пальцы сжались, впиваясь в изгиб моей задницы. ― Прикосновение к тебе привело меня на грань срыва. Если бы твои руки коснулись меня, я бы полностью потерял контроль над собой. И… ― Он вздохнул. ― Я не хотел что-то брать у тебя, не зная, смогу ли я вернуть это в равной мере.

Так много людей в моей жизни брали и брали у меня, оставляя меня высушенным колодцем. Один лишь Бьорн ничего не брал, ничего не просил, но дал мне так много. Рядом с ним я чувствовала себя такой наполненной, такой живой, и я сгорала от желания отдать ему всю себя. Не сдерживать ничего ― ни свое сердце, ни душу, и уж точно не свое тело. Я провела рукой по татуированным линиям вниз по его животу, туда, где мои бедра прижимались к нему.

― А теперь?

― Я весь твой, Фрейя. ― Его голова была откинута назад, глаза закрыты, свет моей магии отбрасывал тени на точеные линии его лица. Его красота была такой неземной, это Бальдр, прекраснейший из всех богов, подарил ему кровь, а не бог войны. ― Возможно, это не соответствует твоей ценности, но это все, что у меня есть.

― Это все, чего я хочу. Все, о чем я только могу мечтать.

Я обхватила его лицо ладонями, страстно целуя и желая, чтобы он не только услышал мои слова, но и почувствовал их. Затем, ослабив хватку своих ног на его талии, я потянулась между нами и сжала его член. Бьорн простонал мое имя, когда я погладила его от основания до головки, и меня охватил жар, не имеющий ничего общего с горячими источниками. Тыльной стороной ладони я скользила по своим мокрым складкам, когда двигала рукой по его длине, и затем откинулась назад, вжимаясь в него, чувствуя, как нарастает мой оргазм.

― Я хочу, чтобы ты был во мне, ― выдохнула я, но Бьорн схватил меня за запястья, и в его голосе послышалось рычание:

― Думаю, сначала я должен доказать свою состоятельность, любимая.

В тот момент я могла бы поклясться, что ничто не могло разжечь мою страсть сильнее, чем то, как он сказал «любимая», но затем Бьорн понес меня вглубь пещеры и положил на каменный склон, гладкий от воды, текущей из другой пещеры над нами. Вода была настолько горячей, что почти обжигала, струилась огненными струйками по горлу, груди, между ног, но я едва почувствовала это, когда Бьорн широко раздвинул мои ноги, обнажая меня.

Вдох, слишком долго задерживаемый в легких, вырвался на свободу, когда я смотрела на него, большого и сильного, словно бога, между моих бедер, ожидая, когда он ворвется в меня. Ждала, что он сделает меня своей.

Вместо этого он поглотил меня.

Склонив широкие плечи, он нагнулся, шершавой щекой коснувшись внутренней стороны моего бедра и заставив меня вскрикнуть. Но он лишь шире раздвинул меня, опустив голову, и провел языком по половым губам. Моя спина выгнулась, ноги обхватили его шею, а руки нащупали край выступа, чтобы держаться.

― Я так давно хотел попробовать тебя на вкус, ― прорычал он, снова облизывая меня. С моих губ сорвался стон, потому что, да поразят меня боги, ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия. ― Ты хоть представляешь, до какого безумия я дошел, проникая в тебя пальцами той ночью и чувствуя, какая ты чертовски мокрая, но не имея возможности попробовать тебя?

Как бы напоминая мне о той ночи, он отпустил мое правое колено и просунул в меня палец, изогнув его, чтобы погладить нужную точку.

― Покажи мне, что ты хотел сделать со мной, ― задыхаясь, проговорила я, качая бедрами навстречу его пальцам, доводя свое удовольствие до предела. ― Пожалуйста.

Он ничего не сказал, только опустил рот на мой клитор и начал ласкать его языком короткими ритмичными движениями. Я выгибалась под ним, как одержимая, выкрикивая его имя, пока он лизал меня, его пальцы были скользкими от моей влаги, а его язык нашел нужный темп, возбуждая меня все сильнее. Поднимая все выше.

Я была так близка. Так близка, что мне хотелось кричать. Хотелось умолять о большем. Хотелось…

Бьорн ввел в меня третий палец, и мое тело содрогнулось, освобождение захлестнуло меня огненным потоком, мышцы моих ног сжались, приковывая его к себе. Волны продолжали накатывать, как шторм, обрушившийся на берег, оставляя меня задыхающейся и измученной.

Именно так и должно было быть. Это было то, о чем я всегда мечтала. Чтобы меня не использовали как средство для достижения цели, а поклонялись как любимой женщине.

Бьорн опустил мои ноги со своей шеи на талию так, что вода снова полилась на меня.

― Ты так прекрасна, Фрейя, ― прошептал он. ― Как богиня.

Я открыла глаза, моргая от окружающего меня сияния.

Магия лилась из моих рук, обхвативших край бассейна надо мной. Она проникала в воду, стекая вниз и окрашивая мое тело струйками серебристого света, переливаясь через изгиб бедер и падая в бассейн внизу, где закручивалась в спираль.

Бьорн склонился надо мной, целуя мои губы с таким благоговением, что мое сердце разбилось и возродилось заново. Боги, я любила его. Хотела его. Не могла представить, что когда-нибудь расстанусь с ним, и сама мысль об этом вызывала во мне панику. Я обвила руками его шею, моя магия разлилась по его коже, когда я запуталась пальцами в волосах, а язык проник в его рот. Он был соленым на вкус, и каждый мой вдох был наполнен его ароматом.

― Я хочу, чтобы ты был во мне, ― прошептала я, прижимаясь к нему, и стон сорвался с моих губ, когда его головка вошла в меня. ― Я хочу тебя всего.

― Еще нет, ― пробормотал он, проводя губами по моему горлу, одновременно просовывая руку между моих ног и прижимая мои бедра к камню, а большим пальцем поглаживая пульсирующий бугорок моего клитора. ― Я хочу, чтобы ты была мокрой и готовой, когда я возьму тебя.

Я застонала, когда он погладил меня, положив другую руку на мою грудь, дразня сосок и посылая искры удовольствия по моему телу. Я дышала учащенно, спина выгибалась дугой, а мышцы сжимались вокруг его головки, которая дразнила меня обещанием большего.