Снорри ничего не сказал, только смотрел, как мы выходим из комнаты.

― Нам придется уехать далеко, ― сказал Бьорн, когда мы оказались на улице. ― Нам нужно выбраться из Горных земель, из-под влияния наших богов туда, где они не имеют власти.

Я начала было кивать, соглашаясь, но остановилась при виде брата, стоящего на коленях, и Рагнара за его спиной с ножом у горла.

― Фрейя! ― Глаза Гейра расширились при виде меня. ― Они забрали ее. Когда ты вернулась, они забрали Ингрид. Я не знаю, где она!

Медленно повернувшись, я увидела Снорри, стоящего со скрещенными на груди руками.

― Ставки те же, что и всегда, Фрейя. Ты можешь покинуть крепость со своим возлюбленным, но призраки твоей семьи будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

Меня пробрала дрожь.

― Я ненавижу тебя! Как боги предрекли, что ты станешь конунгом Горных земель, для меня загадка, ведь ты ― чудовище, перед которым никто добровольно не преклонит колена!

Он фыркнул.

― Это Горные земли, девочка. Кого интересует добрая воля? Наш народ управляется сталью и страхом, а те, кто приносит клятву, делают это, потому что знают, что та же сила будет обращена против их врагов. Что чудовища защитят их. При всей своей силе, Фрейя, ты не более чем девочка, ведомая импульсами и эмоциями. Боги выбрали меня, потому что тобой нужно управлять. Чтобы я использовал тебя как оружие, а не позволял сеять бесконтрольный хаос. Но, похоже, тебе нужно больше доказательств, прежде чем ты поймешь это.

― Он блефует, ― тихо сказал Бьорн. ― Если он убьет их, у него больше не будет рычагов влияния на тебя. Он этого не сделает.

Гейр и Ингрид сами выбрали это, прошептал голос из глубины моего сознания. Они заслужили свою судьбу. Зачем жертвовать собой, чтобы защитить их от нее? Я резко тряхнула головой, чтобы заставить голос замолчать, хотя знала, что эти слова шептала часть меня. За то, чтобы остаться, придется заплатить. Уйти ― тоже. Нерешительность сковывала мое тело, грозя разорвать меня на части, потому что я не знала, что делать. Не видела пути вперед. Поэтому я сделала шаг назад, в сторону ворот.

― Фрейя, ― взмолился Гейр, его глаза были полны паники. ― Пожалуйста! Ингрид… она беременна!

Я замерла.

― Может, я и не заслуживаю твоей защиты, ― сказал мой брат, по его щекам текли слезы, ― но ребенок заслуживает. Пожалуйста, не бросай свою плоть и кровь.

У моего брата были свои недостатки, но двуличность не входила в их число. Я молилась, чтобы у них были дети, но, как всегда, боги давали, а потом забирали при следующем вздохе.

― Фрейя, если мы хотим уехать, то это нужно сделать сейчас, ― сказал Бьорн. ― Северяне уже почти настигли нас!

Я не знала, что делать, и груз всех судеб, переплетенных с моей, давил все сильнее и сильнее.

Помни, кто ты есть.

― Я останусь. ― Слова сорвались с моих губ. ― Я буду бороться.

― Это твоя судьба, ― сказал Снорри, а затем крикнул: ― На стены!

Я долго стояла, уставившись в грязь, потом подняла голову и встретила взгляд Бьорна.

― Ты должен идти, пока можешь.

Бьорн протянул руку, его пальцы обхватили мое лицо, он наклонился и поцеловал меня.

― Никогда. Я буду рядом с тобой, в жизни или на пороге Вальхаллы. Клянусь.

― Они здесь! ― закричали голоса со стен, и я вздрогнула, потому что, несмотря на то, что я согласилась остаться и сражаться, я не понимала, как мы можем надеяться на победу.

― На стены! На стены!

Тревога и страх, звучавшие в голосах людей, промчались по моим венам, и я побежала, чтобы взобраться на зубчатые стены. От открывшегося зрелища у меня перехватило дыхание.

Перед воротами, стремительно окружая крепость, стояли войска северян. Воины в толстой коже и кольчугах, вооруженные до зубов, со щитами наготове. А перед ними возвышалась знакомая фигура.

Конунг Харальд, с одной стороны которого стояла Скади, а с другой ― Тора, раненная и покрытая синяками, волосы на левой стороне ее головы были сожжены. При виде ее ран у меня в животе зародилось тошнотворное предчувствие. Воины Снорри так и не нашли тело дитя Тора, убившего Бодил, и предположили, что оно сгорело от удара молнии. Но ожоги Торы навели меня на мысль, от которой мой гнев только усилился, и я пробормотала:

― Харальд был в союзе с Гнутом.

Снорри выругался и сплюнул вниз, похоже, догадавшись о том же.

Держась вне досягаемости лучников Снорри, Харальд встретился со мной взглядом. Он медленно вытащил из-за пояса кусок белой ткани и с абсолютным бесстрашием приблизился к глубоким траншеям, окружающим крепость.

― Как жаль, что мы снова встретились при таких обстоятельствах, Фрейя, ― прокричал он, и ветер растрепал его золотисто-каштановые волосы. ― Но ради моего народа я не могу оставаться в стороне и смотреть, как ты продолжаешь идти по этому пути. Сдайся мне, и я дам тебе слово, что возьму свою армию, сяду на корабли и вернусь в Северные земли.

― И почему я должна тебе верить? ― крикнула я ему в ответ. ― Это ты привел армию на нашу землю, это ты заключил союз с нашими врагами. Это ты угрожаешь нам!

― А какой у меня был выбор? ― Его грудь поднялась и опустилась от тяжелого вздоха. ― Я надеялся предотвратить будущее, которое увидела провидица ― будущее, которое Сага предсказала своему собственному сыну, ― другими способами, кроме войны, но мои желания не сбылись. Я не могу позволить тебе, управляемой конунгом Снорри, принести смерть в мои земли, поэтому я стою здесь.

― Это не то, что предсказала Сага! ― прорычал Снорри. ― Именно поэтому ты убил ее!

― Мы оба знаем, что не я принес насилие к дверям Саги, ― ответил Харальд, и рядом со мной Бьорн переступил с ноги на ногу. ― Это ложь, которой ты оправдываешь свое желание развязать войну с Северными землями.

Снорри уперся в деревянные перила, казалось, готовый броситься вниз и сразиться с Харальдом один на один. ― Лжец! Ты убил Сагу, а потом украл моего сына!

Я рискнула бросить косой взгляд на Бьорна, который был единственным, кто точно знал, кто из них говорит правду, а кто лжет, выступая перед своей армией, но он смотрел вперед, крепко ухватившись руками за перила.

― Мы можем стоять здесь и выкрикивать друг другу обвинения весь день, ― сказал Харальд, покачиваясь на пятках. ― Но это ничего не изменит. Из твоих речей в Фьяллтиндре следует, что ты намерен использовать Фрейю для нападения на Северные земли, а я не могу этого допустить. Так что либо отдай ее мне, либо мы сразимся за нее здесь и сейчас, позволив богам выбрать победителя.

― Боги уже предрекли мою победу, ― крикнул Снорри, ― но, если тебе нужны доказательства, ты их получишь. — Он посмотрел в сторону, его глаза встретились с моими. ― Стена щитов.

Мои пальцы онемели, а желудок скрутило в узел, когда я перевела взгляд на Тору, которая подошла вплотную к Харальду. Воспоминания о последней битве с ней заполнили мой разум. Видения того, как молнии вонзались в плоть и землю, разрывая их на части. Как молния пронзила грудь Бодил. Да, мне удалось отразить удар и остановить ее, но каковы были шансы повторить этот подвиг?

― Стена щитов! ― крикнул Снорри и ударил мечом по щиту. ― Стена щитов! ― Воины вокруг нас подхватили эту фразу, ударяя оружием о щиты, и шум становился все громче и громче, пока я едва могла расслышать собственные мысли.

Стена щитов.

Спрятав свой искореженный меч в ножны, я уперлась руками в перила, наблюдая, как между поднятыми ладонями Торы сверкают молнии. ― Хлин, ― прошептала я. ― Защити нас.

Магия хлынула из меня, вытекая из пальцев на стену, распространяясь влево и вправо с ослепительной скоростью, пока не окружила крепость сияющим светом.

― Еще не поздно, Фрейя, ― крикнул Харальд. ― Сегодня никто не должен умереть. Все, что требуется, ― это твое решение изменить свою судьбу.

Я повернула голову, чтобы посмотреть назад. Гейр все еще стоял на коленях, клинок Рагнара был у его горла. А Ингрид… ребенок… Если я хотя бы не попытаюсь отразить нападение Харальда, то, по моему глубокому убеждению, тот, кто удерживал ее, убьет из злобы.

Не было никакого выхода. Не было выбора, который не привел бы к смерти.

― Бьорн… — Я запнулась, потому что не могла спросить его, что мне делать. Не могла переложить это бремя на его плечи, когда оно должно было лежать на мне. Но я могла попросить сказать мне правду. ― Кто из них убил ее?

Его горло дернулось, когда он сглотнул.

― Никто из них не убивал ее, Фрейя.

― Но ты сказал, что хочешь отомстить человеку, который причинил ей вред? ― Я уставилась на него. ― Харальду?

С видимым усилием он заставил себя встретить мой взгляд.

― Да. Но никто из них не убивал ее.

По мне пробежал холодок, когда понимание пробрало меня до костей. У Бьорна был шрам на плече с того самого момента, когда он впервые вызвал пламя Тира ― когда поджег хижину. Сага сгорела заживо.

― Моя месть ― мое дело, Рожденная в огне, ― сказал Бьорн. ― Не основывай на этом свой выбор.

Я стиснула зубы, потому что это только усложнило ситуацию. Я хотела, чтобы существовал верный путь, потому что тогда, что бы ни случилось, я смогла бы идти по нему без сожалений, но, похоже, такого варианта у меня не было.

Ропот тревоги вернул мой взгляд к стоящей передо мной армии. Люди Харальда вытолкнули вперед мирных жителей Торна, так что они оказались между Торой и светящейся стеной моей магии. Некоторые застыли на месте, но многие бросились к воротам, умоляя впустить их. Снорри слегка покачал головой.

― Держись уверенно.

― Это твой последний шанс закончить все мирно, ― крикнул Харальд. ― Опусти свой щит и сдайся, Фрейя. Покончи с этим, пока никто не погиб.

― Это уловка, ― прорычал Снорри. ― Как только ты опустишь щит, он схватит тебя, а потом перебьет нас всех.

― Клянусь, если ты спустишься, моя армия покинет эти берега, Фрейя! ― Харальд прошел через лес заостренных кольев в траншеях, остановившись достаточно близко, чтобы коснуться моей магии. Достаточно близко, чтобы любой из лучников мог выстрелить, но он все еще держал белую ткань, и честь не позволяла им стрелять. Или из-за того, что истинная угроза была вне досягаемости, и молнии потрескивали между ее ладонями.

― Спускайся, ― сказал он. ― Нет необходимости воевать.

Я вздрогнула, пот пропитал волосы на висках, хотя мне было холодно. Каков был правильный ответ? Каков правильный путь? Что я должна делать? То, что я отвернулась от матери, привело к ее смерти. Могу ли я поступить так же с Гейром и Ингрид?

Нет.

Но если я не сделаю этого, все невинные люди, которые кричали, чтобы их пустили в ворота, молили о защите моей магии, погибнут от молнии Торы так же, как погибла Бодил. И сколько их еще будет после этого? Как долго я смогу защищать эти стены, пока усталость не заставит меня сдаться? Ведь как только это произойдет, Тора прорвется сквозь стены, и все будет кончено.

Ты должна пытаться. Это твоя сущность.

Я резко встряхнула головой, а затем закричала:

― Я — горянка. Я умру в бою, но не уступлю северянам!

Мой народ разразился радостным ревом, но Харальд лишь с отвращением покачал головой.

― Если ты решил убить этих людей, их кровь будет на твоих руках, ― крикнула я ему в спину, когда он уходил. Конунг Харальд ничего не ответил, только кивнул один раз, проходя мимо Торы, а затем присоединился к своей армии, которая отступила немного вниз по склону.

Дочь Тора встретила мой взгляд за мгновение до того, как из ее ладоней вырвалась молния. Только направила она свою силу не на людей внизу, а на мою магию. Молния ударила в мой щит и отскочила, рассыпавшись на дюжину зазубренных дуг, которые полетели во все стороны. Раскат грома ударил мне в уши, но этого было недостаточно, чтобы заглушить крики, доносившиеся снизу.

Я посмотрела вниз и увидела десятки людей, лежавших на спине в нескольких шагах от стены, куда их отбросила моя магия, отразившая молнию Торы. Они поднимались на ноги и снова бежали к воротам, умоляя, чтобы их впустили.

Тора подняла ладони, и еще одна молния устремился в мой щит, а гражданских снова отбросило назад, на этот раз с большей силой. Я беззвучно застонала, глядя, как их тела швыряет во все стороны, некоторые из них приземлялись на колья в траншеях. Гром был недолгим милосердием, потому что, как только он прекратил свои раскаты, крики агонии и страха заполнили пустоту.

― Не трогайте, ― кричала я им. ― Не трогайте стены! Пригнитесь!

Некоторые прислушались и отступили от стен, а другие, которые либо не слышали, либо были слишком напуганы, чтобы понять, снова попытались добраться до ворот.

Сверкнула молния, отскочив от моей магии и рассыпавшись на дуги. К моему ужасу, она поразила некоторых из тех, кто успел отойти. Они падали на землю, от их тел поднимался дым, а я кричала и кричала, потому что выхода для них не было. Не было возможности защитить их, так как молния раз за разом разбивалась о мою магию, а ее отраженные вспышки находили своих жертв.

― Остановись! ― взвыла я, в нос ударила вонь обугленной плоти. ― Пожалуйста!

Тора не остановилась. Лишь стояла в недосягаемости от отчаянных попыток лучников Снорри поразить ее, бесстрастно наблюдая, как ее магия разбивается о мою.

Слова Бьорна эхом отдавались у меня в голове. Она сказала мне, что дева щита объединит Горные земли, но десятки тысяч людей будут убиты. Ты будешь ходить по земле, как чума, натравливая всех друга на друга, брата на брата, и все будут бояться тебя.

Мать Бьорна была права в своих опасениях. И правильно сделала, что внушила их ему, ведь передо мной было будущее, которое показал ей Один. Горцы, мертвые и умирающие из-за меня. Мертвые и умирающие, потому что властные люди хотели обладать мной. Использовать меня. И не было пути, который я могла бы выбрать, чтобы остановить это.

Кроме одного.

Ударила молния Торы, и в ту же секунду я сняла свою магию со стены. Краем глаза я видела, как Бьорн тянется ко мне, но на этот раз я оказалась быстрее его.