Тропа привела меня к краю фьорда, и передо мной раскинулся северный пролив, синяя, отливающая сталью, вода, покрытая белыми барашками волн. Я искала признаки бело-синих парусов Скади пока скакала вдоль берега, но не увидела ничего, кроме маленьких рыбацких суденышек на воде. Волны разбивались о скалистый берег, над головой кричали чайки, ныряя и сражаясь за объедки, выброшенные на камни водой.

Я возвращалась быстрее, чем мы двигались ночью с Бьорном, но, когда я добралась до устья реки Торн и одноименного городка на северном берегу, моя лошадь уже тяжело дышала. Ворота были открыты, и я сразу направилась к конюшне.

― Мне нужна свежая лошадь, ― сказала я человеку, чистившему стойло.

Он посмотрел на мое измученное животное, и я достала из кармана серебряную монету, зная, что у меня есть не так много времени, прежде чем Бьорн догонит меня.

― Сейчас.

Мужчина быстро направился к высокому мерину, и я спешилась, позволяя ему сменить упряжь и взнуздать его. Я краем глаза наблюдала за тем, как жители города занимаются своими делами. Женщины торговались на рынке. Мужчины слонялись перед медоварней с кубками в руках. Дети бегали за курами и козами по грязным улицам. Этот город снабжал Гриндилл продовольствием, был жизненно связан с ним, но если битва и смена власти и повлияли на это место, то я этого не заметила. Жизнь шла своим чередом, они заботились о том, чтобы накормить своих детей и дать им кров над головой, а не о том, кто из ярлов претендует на титул в крепости на холме.

― Я возьму серебро, ― сказал мужчина, отвлекая меня от размышлений, и я протянула ему монету, прежде чем сесть на мерина.

Я мчалась быстрым галопом по дороге, идущей вдоль реки, переходя вброд десятки мелких ручьев, впадающих в нее и не сводя глаз со скал вдали. Я могла различить стены Гриндилла, реку Торн, текущую мимо крепости и низвергающуюся водопадом высотой в пятьдесят футов¹⁹. У его основания клубился туман, но я не приблизилась к нему ― дорога сворачивала на юг, прежде чем начать крутой подъем на холм к крепости.

Мерин тяжело дышал, когда я добралась до вершины, но я погнала его галопом к воротам. Стены были восстановлены, наверху несли дежурство воины, и меня быстро заметили.

И узнали.

― Это Фрейя! ― Мое имя прозвучало сверху, когда копыта моего коня загрохотали по мосту через ров с кольями, и ворота распахнулись, пропуская меня. Я въехала в открытый двор и осадила своего мерина, мои глаза осматривали людей, находившихся поблизости, выслеживая добычу.

― Ты сошла с ума, девчонка?

Раздался голос Илвы, и мой гнев разгорелся с новой силой, когда я увидела, как она выходит из большого зала. Соскочив с коня, я устремилась к ней.

― Мы так не договаривались, ― прошептала она, придерживая юбки от грязи, ее дыхание было учащенным, словно она прибежала перехватить меня, как только услышала, что я вернулась. ― Как я объясню, почему ты…

Я размахнулась, и мой правый кулак врезался в ее щеку с такой силой, что боль рикошетом отдалась в моей руке.

― Ты предательская сука, ― прорычала я, когда она упала в грязь. ― Я убью тебя на хрен!

Илва отползла назад, вокруг нас раздавались тревожные крики.

― Я тебя не предавала, ― задыхалась она. ― Все думают, что ты в своих комнатах!

― Неужели? ― Я выхватила меч и направилась к ней, с удовлетворением наблюдая, как она в ужасе отшатывается. ― Тогда как получилось, что Скади точно знала, где меня искать?

Илва побледнела.

― Что? Нет… нет, Фрейя, я понятия не имею, откуда Харальд узнал об этом, но это не я. Клянусь!

― Ложь, ― прошипела я. ― Все это время именно ты была в сговоре с Харальдом. Чтобы избавиться от Бьорна. А теперь ― чтобы избавиться от меня, потому что ты поняла, что не хочешь войны, как тебе казалось раньше. Вот только ни Бьорн, ни я не умерли, зато умерла моя мать! Из-за тебя!

Я подняла меч, готовясь нанести удар, который снесет ее голову с плеч, но тут меня обдало жаром, и клинок выбило из моих рук.

Я споткнулась и едва не упала, а когда восстановила равновесие, то увидела Бьорна, сидящего на своем измученном коне прямо перед воротами. Вскрикнув от бессильной ярости, что он отказывает мне в мести, я схватила меч, гнев и горе переполняли меня, но обнаружила, что лезвие искорежено от удара его топора. Изуродованное, оно все равно могло послужить моей цели.

Илва закричала, но прежде, чем я успела вогнать клинок в ее сердце, кто-то врезался мне в бок. Я рухнула в грязь, меня придавило к земле больше рук, чем я могла сосчитать, в ушах раздавались крики.

― Что происходит? ― прорычал Снорри, и я подавилась полным ртом грязи и лошадиного дерьма:

― Она предательница!

Чьи-то руки рывком подняли меня на ноги, и я закашлялась и сплюнула, пытаясь очистить рот от грязи.

― Ты сказала мне, что Фрейя в своих покоях и ищет совета у богов. ― Снорри указал пальцем на Илву. ― Но она только что въехала через ворота верхом на лошади.

― Ей нужно было увидеться с матерью. ― Илва поднялась на ноги, ей помог Рагнар. ― Хотела узнать все, что можно о Хлин, чтобы…

― Она сообщила Харальду, где мы находимся, ― закричала я. ― И из-за этого моя мать мертва!

― Я ничего такого не делала!

Все перед моим взором было красным, потому что даже сейчас она отрицала это.

― Тогда кто, Илва? Мы знаем, что среди нас есть предатель. Тот, кто был в Фьяллтиндре. Тот, кто разрушил планы Снорри в Халсаре. Тот, кто поделился с врагом тем, что я отправилась увидеть свою мать. Ты ― единственная присутствовала все три раза, единственная, кто обладала магией, единственная, кто обладала информацией!

― Это была не я! ― вскричала Илва, и только хватка Рагнара удержала женщину от нападения на меня. ― Бодил поручилась за правдивость моих слов в Халсаре!

― Значит, она солгала!

― Хватит! ― Снорри встал между нами. ― Я выслушаю вас обеих наедине, а не здесь, где вы вопите, словно две торговки на рынке!

― Потому что она и есть торговка!

Я попыталась освободиться от державших меня мужчин, а когда не смогла, плюнула в нее.

― Ведите их в большой зал, ― процедил Снорри, а затем посмотрел на Бьорна, который все еще стоял у ворот. ― Ты тоже пойдешь, поскольку, похоже, ты соучастник.

Мужчины протащили меня по грязным улицам в большой зал и усадили на скамью. Рагнар проводил Илву, как госпожу, и помог ей сесть в дальнем конце, после чего удалился. Снорри стоял между нами, а Бьорн сидел за другим столом с бесстрастным лицом. Неудивительно, что именно к нему Снорри обратился первым.

― Объясни, почему ты позволил уйти моей деве щита из крепости по какому-то дурацкому поводу, мальчик.

Бьорн пожал плечом.

― Она хотела увидеть свою мать и узнать больше о Хлин. Илва согласилась с тем, что ты не допустишь такой встречи, и предоставила Фрейе возможность покинуть Гриндилл, не сообщая тебе. Мы только что покинули ферму ее матери, когда приплыла Скади на драккаре, полном воинов, получив информацию о том, что Фрейя будет там. Она убила мать Фрейи, а потом ушла.

Челюсти Снорри заходили взад-вперед, и он медленно повернулся к Илве, чтобы посмотреть на нее. Меня пронзила дрожь от мысли, что он наконец-то увидел правду.

Илва сползла со скамьи на колени и покачала головой.

― Я не предавала тебя, любовь моя. Ты знаешь, что я верна. Несмотря ни на что, я верна тебе.

Снорри перевел взгляд на меня.

― Обоснуй свои обвинения.

― В Фьяллтиндре, когда я забеспокоилась о том, что Илвы и Бьорна долго нет, я пошла, чтобы попытаться найти помощь, ― сказала я. ― Я видела, как Харальд разговаривал с кем-то в Зале Богов, договариваясь защитить ее ребенка. С тем, кому, по мнению Харальда, ты доверял, Снорри. Затем женщина в капюшоне попыталась войти в наш зал, но была отброшена назад силой рун.

― Почему меня должны отталкивать мои собственные чары? ― огрызнулась Илва. ― Кроме того, я была с Бодил. Ты это знаешь!

Снорри проигнорировал ее, махнув рукой, чтобы я продолжала.

― В Халсаре, когда призрак привел меня в лес, женщина в капюшоне вырезала руны на дереве с видениями твоей речи.

― Это была не я! Бодил поручилась за истинность моих слов, когда эта маленькая сучка обвинила меня в первый раз, ― крикнула Илва.

― Бодил мертва, и ее нельзя допросить повторно, ― ответил Снорри, не желая смотреть на нее, его глаза были устремлены ко мне.

― Тогда позови Стейнунн, ― сказала я. ― Ее песни говорят только правду.

― Она ушла прошлой ночью.

От разочарования мои руки сжались в кулаки.

― Илва была единственной, кто знал, что мы с Бьорном собираемся навестить мою мать. ― Слезы побежали по моим щекам. ― Она была единственной, и из-за ее действий моя мать мертва. Я требую отмщения.

Воцарилась тишина, я не решалась заговорить. Едва осмеливалась дышать.

― Я не осужу тебя без суда, ― наконец сказал Снорри, и я увидела, что его руки сжались в кулаки и дрожат, словно он едва сдерживается. ― Но знай, что обвинения Фрейи убедительны.

Лицо Илвы исказилось.

― Любовь моя, ты же знаешь…

Ее мольбы прервал звук рога, заставивший меня вздрогнуть. Особенно когда он прозвучал снова.

Тревога.

Через несколько секунд в дверь ворвался один из воинов Снорри.

― Северные войска высадились в Торне, ― прохрипел он. ― Десятки и десятки кораблей. Они требуют, чтобы мы отдали им деву щита.

У меня свело желудок, ибо, хотя мы и знали, что этот момент настанет, никто не верил, что это произойдет так скоро.

Илва прижала руку ко рту.

― Нам нужно бежать!

― Это был твой план? ― закричал на нее Снорри. ― Неужели твое желание восстановить Халсар настолько сильно, что ты вступила в союз с моим главным врагом?

― Я не предавала тебя, ― рыдала Илва. ― Клянусь богами, я верна. Но мы должны защитить наш народ, Снорри. Наши союзники еще не прибыли, и мы не можем надеяться, что сможем выстоять против Харальда. Мы должны отступить!

― Я не для того завоевывал эту крепость кровью, чтобы уступить ее при первой же угрозе в наш адрес! ― прорычал Снорри, а затем набросился на гонца. ― Покинуть Торн! Собрать всех людей в крепости и приготовиться к осаде.

Взрыв грома расколол воздух, земля содрогнулась, а снаружи закричали люди.

― Тора с ним, ― сказал Бьорн. ― И наверняка Скади тоже. Илва права ― это не та битва, которую можно выиграть. Нам нужно бежать.

Снорри нанес удар, его кулак угодил Бьорну в челюсть, и тот отступил на шаг.

― Ты думаешь, так ты заслужишь место в Вальхалле, мальчик? Трусостью? Бегством от битвы?

― Признать, что битва проиграна, ― это не трусость, ― огрызнулся Бьорн, сжимая руки в кулаки. ― Думаю, Один предпочтет посадить за свой стол тех, кто умеет выбирать битвы, чтобы одержать победу, а не тех, кто мчится к поражению!

― Сам Всеотец видел величие Фрейи! ― закричал Снорри. Я вздрогнула от его ярости, от его фанатизма, но Бьорн не сдвинулся с места, пока его отец кричал: ― Это Один сказал твоей матери, чего Фрейя позволит мне достичь, и все же ты на каждом шагу сопротивляешься судьбе, которую он предвидел для нее. Думаешь, я не замечаю? Думаешь, меня не беспокоит, что мой собственный сын позволяет страху направлять его шаги, а не амбициям?

― Страх здесь ни при чем, ― крикнул в ответ Бьорн, и я напряглась от ярости в его глазах. Ненависти, которая кипела в нем, ведь раньше я никогда не видела в нем этого. ― Я не верю, что ты управляешь судьбой Фрейи!

Краска исчезла с лица Снорри, затем он быстрым движением выхватил меч и приставил к горлу Бьорна. Я схватилась за свое оружие, но тут же замерла, увидев струйку крови, стекающую по коже Бьорна, понимая, что любое мое действие может привести к его гибели.

― Почему? ― сквозь зубы потребовал Снорри. ― Потому что ты считаешь, что ее судьбой должен распоряжаться ты? ― Прежде чем Бьорн успел ответить, он добавил: ― Ты думаешь, я слеп? Думаешь, я не могу определить похоть, когда вижу ее? Я терпел то, что ты возжелал мою жену, потому что считал тебя верным. Но теперь я вижу, что ты больше заботишься о том, чтобы она оставалась доступной для удовлетворения твоих желаний, чем о том, чтобы она выполнила свое предназначение.

Мои руки превратились в лед, и краем глаза я увидела, как Илва стиснула зубы и покачала головой ― для нее это тоже не было откровением. Мы никого не смогли обмануть, и если мы выживем в этой битве, то столкнемся с последствиями наших действий.

Бьорн не ответил, потому что уже двигался. В мгновение ока он отвел клинок отца от своего горла, его топор вспыхнул, и он отбросил Снорри назад через всю комнату.

― Знай, что ты жив только потому, что я дал клятву не удовлетворять свои желания, ― прорычал он. ― Но не думай, что боги оставят тебя безнаказанным, таких, как ты, ждет судьба гораздо худшая, чем смерть.

― Пустые угрозы. ― Снорри сплюнул на землю. ― Или убей меня сейчас, или убирайся с глаз моих, потому что я не назову труса своим сыном.

Мое сердце разрывалось на части, потому что я стала этому виной. Я разрушила жизнь Бьорна, оторвала его от семьи и испортила ему репутацию, а все потому, что хотела получить то, что не могло принадлежать мне. Убей Снорри и получишь все, что хочешь, ― прошептал темный голос в моей голове, и моя рука сжалась на рукояти меча.

Я стиснула зубы, пытаясь заставить себя вытащить клинок, сделать то, что Бьорн не хотел или не мог, но рука не слушалась.

Снорри рассмеялся.

― Ты дала свои клятвы, Фрейя, так что, похоже, моя судьба и жизнь в безопасности от тебя.

Гром прогремел, на этот раз ближе, и Илва прорычала, смахнув слезы:

― Хватит. На это нет времени. Мы должны готовиться к битве с Харальдом или бежать, пока есть возможность.

― Я не буду сражаться за тебя. ― Слова вырвались сами собой. ― Я ухожу, чтобы вообще не было причин для битвы. Вы можете посвятить жизнь поискам меня, но знайте, что я не буду сражаться ни за вас, ни за кого-либо еще. ― Я посмотрела на Бьорна, и он кивнул, протянув мне руку. ― Мы уходим.