Бьорн отшатнулся.

― Не можешь справиться с этим? ― Прошипела я, какая-то часть меня, спрятанная глубоко внутри, была возмущена словами, слетевшими с моих губ.

Он долго молчал, а потом сказал:

― У тебя красные глаза, Фрейя. Такие же, как были, когда ты напала на Гриндилл.

Горят алым огнем.

Тошнота и отвращение заглушили мой гнев, и я, пошатываясь, отошла на несколько шагов, а потом упала на колени.

― Мне жаль. ― Я впилась ногтями в грязь.

Голос Бьорна был полон беспокойства, когда он спросил:

― Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Убей Снорри, ― шипел новый голос. Брось ему вызов и забери все. Я резко тряхнула головой.

― Это не то, что я думаю. Я не хочу этого.

― Фрейя…?

Я слышала его замешательство. Его беспокойство.

О боги, я спорила сама с собой.

Голос Гейра заполнил мою голову, повторяя слова «сумасшедшая стерва» снова и снова, пока я не вздохнула:

― Со мной что-то не так, Бьорн.

Я почувствовала его жар, когда он опустился на колени рядом со мной.

― Во мне что-то есть, ― прошептала я, слепо глядя в темноту. ― Кто-то.

― Это Хлин. ― Бьорн обхватил мое лицо ладонями, пытаясь найти мои глаза. Должно быть, краснота исчезла, потому что он расслабился. ― Я знаю, каково это, Фрейя. Я знаю, каково это, когда часть тебя, которая принадлежит им, берет над тобой контроль. Но ты можешь научиться держать это в узде.

По моему телу пробежала дрожь, потому что то, о чем он говорил, звучало как одержимость. Как безумие. И это было нелогично.

― Как Хлин может заставить меня так себя вести, Бьорн? ― Я встретила его взгляд, хотя в тени было трудно разглядеть. ― Она же богиня защиты.

― Я не знаю. ― Его хватка на мне усилилась. ― Она второстепенный бог. О ней рассказывают всего несколько историй, и ни одна из них не объясняет ее природу. Я могу сказать тебе это с уверенностью, потому что многие стремились узнать о ней все, когда моя мать предсказала, какой силой ты будешь обладать.

Это означало, что я воюю с тем, о ком ничего не знаю. С кем никто из живущих никогда не встречался. Кроме…

Я села прямо, чувствуя, как учащается пульс.

― Мне нужно поговорить с матерью.

Глава 30

― Мой отец не позволит тебе отправиться в деревню, ― тихо сказал Бьорн, пока мы возвращались в большой зал. ― Половина ярлов Горных земель желает схватить или убить тебя, а другая половина направляется в Гриндилл, чтобы встретиться с тобой. Ты слишком важна, чтобы упустить тебя из виду. Он заставит твою мать приехать сюда для того, чтобы дать тебе ответы.

― Нет. ― Мой голос был ровным. ― Достаточно того, что Гейр и Ингрид решили подставить себя под удар, приехав в Гриндилл, я не стану подвергать риску и свою мать.

― Тогда я не вижу решения. ― Бьорн остановился, игнорируя то, что люди на улицах обходят нас. Мне было труднее не обращать внимания на испуганные взгляды, которые многие из них бросали на меня. ― До Селвегра и обратно целый день пути. Невозможно провернуть это так, чтобы твое отсутствие не было замечено.

Я потирала свою покрытую шрамами руку, напряженно размышляя. Потом мне пришла в голову идея.

― Мне нужно найти Стейнунн.

Глаза Бьорна сузились.

― Зачем?

― Потому что ее магия может дать мне нужные ответы. ― Отвернувшись от него, я вошла в большой зал. Как и ожидалось, скальд была там, разговаривая с Илвой и Снорри, а также с двумя мужчинами, которых я не узнала. ― Отвлеки отца, пока я с ней разговариваю, ― пробормотала я.

― А вот и мой приз, ― сказал Снорри при виде меня. ― Фрейя, это ярл Арме Гормсон и ярл Ивар Рольфсон, которые присягнули мне на верность как конунгу Горных земель. ― Обращаясь к мужчинам, он сказал: ― Моя жена, Фрейя, и мой сын, Бьорн.

Оба имени были мне знакомы, поскольку их владения находились недалеко от Халсара. Я почтительно склонила голову, и шок пронесся сквозь меня, когда оба низко поклонились.

― Дева щита, ― сказал Ивар, ― мы присутствовали на выступлении Стейнунн, и это было честью для нас. Наши враги будут трястись в ужасе, когда столкнутся с тобой на поле боя, в этом нет сомнений. Особенно после того, как Стейнунн разнесет весть о твоей боевой славе.

Я прикусила щеку, вспомнив, как совсем недавно боевая слава была моей самой большой мечтой. Я думала, что это будет моей наградой за то, что я стала женой Снорри. Но теперь, когда я пережила настоящую битву, эти мечты казались мне кошмарами. Они стали моими кошмарами ― парад людей, павших из-за меня, которые каждую ночь маршировали в моем сознании.

― Когда сила Горных земель возрастет, мы обратим свой взор на Северные земли, ― сказал Снорри. ― Они накопили золото и серебро за годы их набегов. Пора нам вернуть то, что принадлежит нам.

Мужчины одобрительно кивнули, а взгляд Арме переместился на Бьорна.

― Когда ты видишь, как на горизонте маячит месть за убийство твоей матери, Огнерукий, твоя кровь должна гореть в венах. Это событие будет достойно одной из песен Стейнунн, когда оно свершится.

Бьорн склонил голову.

― Я много лет ждал отмщения.

Мужчины усмехнулись.

― В следующий раз мы увидимся на драккарах, когда наш флот будет плыть через пролив, чтобы поставить Харальда на место.

― Мой отец считает, что моя судьба ― сражаться рядом с Фрейей, ― сказал Бьорн. ― Так что куда она, туда и я. Если это будут Северные земли, тем лучше.

― Муж, ― обратилась я к Снорри, прервав обмен мнениями. ― Я хотела бы поговорить со Стейнунн. У меня… у меня есть кое-какие мысли, которыми я могла бы поделиться с ней, чтобы добавить к ее песням.

Он одобрительно кивнул мне.

― Приятно видеть, как ты смиряешься со своей ролью.

Кивнув, я прошла мимо, оставив Бьорна общаться с ярлами. Я подошла к Стейнунн, которая беседовала с Илвой. Лейф стоял рядом со своей матерью, и бросил на меня настороженный взгляд, а его рука метнулась к саксу, висевшему у него на поясе. Я улыбнулась ему, понимая, что шансы завоевать его расположение невелики, но морщина на лбу Лейфа только углубилась. Руки Илвы сомкнулись на его плечах, оттаскивая его назад.

― Иди, ― сказала она. ― Тебе давно пора спать.

Младший сводный брат Бьорна готов был возразить, но один взгляд матери заставил его поспешить в конец зала. Скрестив руки на груди, Илва сказала:

― Я менее снисходительна к твоему поведению, чем Снорри, девочка. Ты несколько дней провалялась в кровати, а потом вышла на сцену и стала вдохновительницей потасовки, после чего сбежала с представления, которое было устроено в твою честь. Это…

― Это было сделано не в мою честь, Илва, а для того, чтобы заставить людей бояться меня, ― перебила я. ― Вот почему я хочу поговорить со Стейнунн.

― Моя магия говорит только правду, ― быстро ответила скальд. ― Если правда ужасна, я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.

― Если только в этой истории нет чего-то большего, ― сказала я. ― Нерассказанная часть, которая могла бы придать ей необходимую глубину. ― Повернувшись к Илве, я сказала: ― Снорри хочет привлечь других ярлов на свою сторону рассказами о боевой славе, чтобы они присягнули ему, и это хорошо. Но людям, которыми он будет править, нужно что-то другое. Что-то… большее. Конунг берет с народа клятву верности, а тот, в свою очередь, дает клятву защищать его. Люди должны видеть это. Должны верить, что это правда, которую нельзя доказать ничем лучше, чем песней скальда.

Глаза Илвы прищурились.

― Что именно ты хочешь добавить, Фрейя? Все, что ты доказала, ― это свое умение убивать.

Я вздрогнула.

― Тогда, возможно, песне Стейнунн нужны не столько истории обо мне, сколько рассказы о богине, чьей силой я обладаю.

― Таких историй мало, ― вмешалась Стейнунн. ― То, что известно о ней, уже знают все. Чтобы сделать эти песни достойными, они должны содержать новые истории, которые побудят людей к действию. За всю нашу жизнь не нашлось никого, кто бы видел богиню или говорил с ней, и мог рассказать какие-то подробности.

― Кроме матери Фрейи. ― Илва поджала губы, голубые глаза смотрели отстраненно, но затем устремились ко мне. ― Есть ли какая-нибудь захватывающая история, связанная с твоим зачатием, Фрейя? Потому что я не думаю, что рассказы о похоти и божественном блуде вдохновят людей думать о тебе лучше.

― По правде говоря, я не знаю, ― призналась я. ― Мой отец запретил кому-либо в нашей семье говорить о моем происхождении. Но Стейнунн могла бы отправиться в Селвегр и поговорить с ней. Узнать все, что моя мать знает о Хлин, а затем использовать это, чтобы изменить свою песню.

― Моя песня не нуждается в изменении, ― огрызнулась Стейнунн. ― Она уже доказала свою эффективность. По приказу Снорри завтра я отправляюсь в путь по Горным землям, и буду выступать перед всеми желающими, чтобы они узнали о боевой славе Фрейи, Рожденной в огне. Эти люди давно желают развязать войну с северянами, и они будут не в силах устоять перед возможностью воплотить свои мечты в жизнь.

― В твоей песне я предстаю чудовищем, ― огрызнулась я.

Стейнунн наклонилась ближе.

― Возможно, потому что ты такая и есть. ― Оглянувшись на Илву, она добавила: ― Снорри хочет, чтобы я уехала завтра. Я должна отдохнуть. Спокойной ночи вам обеим.

Повернувшись, скальд вышла из зала.

Мои руки сжались в кулаки, и я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести спокойствие. Ярость, охватившая меня во время битвы, овладевшая мной не далее как час назад при разговоре с Бьорном, снова нарастала.

Это заставляло меня задуматься о том, права ли Стейнунн. Что к песне больше нечего добавить.

― Люди боятся тебя, ― тихо сказала Илва. ― Ты выглядишь таким же чудовищем, как и драуги, с которыми ты сражалась в туннелях под Фьяллтиндром. ― Ее горло дернулось, когда она сглотнула. ― И я помогла обрушить такое зло, как ты, на их головы.

― Тебе было суждено. ― Мой голос был холодным. Отрывистым. ― Это был не твой выбор, его сделали Норны, которые сплели твою нить.

― Я не думаю, что это значит быть обреченной, ― ответила Илва. ― Я думаю, это значит, что Норны знают наши нити так хорошо, что видят каждое наше решение. ― Ее глаза остановились на моих. ― Значит, я не освобождена от ответственности, а лишь предсказуема в ней.

Из моих губ вырвался вздох, гнев улетучился, хотя я не совсем понимала, почему.

― Я люблю своего мужа, ― сказала Илва. ― Но он видит только славу, а не тела тех, через кого ему приходится переступать, чтобы достичь ее. Я вижу лица тех, кто стоит за нашими спинами, и мне не нравятся выражения, которые я видела на них сегодня вечером. ― Ее взгляд метнулся к Снорри, который смеялся и бил Бьорна по плечу. ― Я не хочу, чтобы он пришел к власти на волне страха. Не хочу, чтобы это стало наследием моего сына.

Я затаила дыхание, ожидая решения от женщины, которая, как я теперь поняла, была скорее союзником, чем врагом, ибо во многом наши желания совпадали.

― Поезжай тайно в Селвегр сегодня ночью, ― наконец сказала Илва. ― Узнай все, что сможешь, от своей матери о богине, от магии которой зависят наши судьбы, а затем возвращайся. Я скажу всем, что ты ищешь совета у богов и тебя нельзя тревожить, а также отложу отъезд Стейнунн, пока ты не расскажешь ей, какие ответы дали тебе боги. ― Она заколебалась, а потом добавила: ― Возьми с собой Бьорна. Он знает, как незаметно вывести тебя из Гриндилла и доставить обратно. Он обезопасит тебя в пути и позаботится о том, чтобы ты вернулась к нам.

Не дав мне возможности ответить, Илва объявила: ― Муж, Фрейя должна обратиться за советом к богам. Ей нужно уединиться на ночь и день, чтобы узнать, какие ответы дадут ей боги. ― Она щелкнула пальцами. ― Бьорн, поскольку Хлин поручила тебе присматривать за Фрейей в этом путешествии, ты должен сопровождать ее.

Все мужчины уставились на нее, а Илва скрестила руки. ― Ну? Ты хочешь, чтобы боги подождали? Снорри, принеси грибов. Бьорн, позаботься о том, чтобы у Фрейи было все необходимое для испытания. А вы, ― она указала пальцем на двух приезжих ярлов, ― должны пировать! Мы должны вместе отпраздновать наш союз и наше великое будущее. Принесите еду! Медовуху! Музыку!

Все занялись своими делами, а я прошептала Бьорну:

― Собери все, что нам нужно для поездки в Селвегр сегодня вечером, и встретимся в моей комнате.

Снорри подошел и протянул мне кубок, наполненный отваром из грибов. ― Пей больше, ― сказал он. ― Я с нетерпением жду, когда смогу узнать, что боги хотят показать тебе в твоих видениях.

― Я тоже. ― Я кивнула ему, а затем бросилась к лестнице и поднялась на второй уровень, где находилась моя комната. Войдя в нее, я поставила кубок на стол и сразу же начала собирать то, что мне понадобится в ночной поездке. Меч моего отца и сакс. Щит. Плащ с глубоким капюшоном, чтобы скрыть лицо.

Дверь открылась и закрылась, и я повернулась, чтобы увидеть Бьорна с мешком провизии. Я сказала ему:

― Илва желает знать то же, что и я. Она скроет наше отсутствие, чтобы мы могли расспросить мою мать.

― Это неутешительные новости, ― сказал он. ― Я надеялся, что ты устроила так, чтобы мы провели ночь и день, наедаясь до отвала, пока наш разум будет мчаться сквозь облака в видениях, вызванных грибами. А не скакать всю ночь, чтобы увидеть твою мать.

Я закатила глаза, затем задвинула засов на двери и подошла к окну, слыша, как в коридоре внизу отбивают ритм барабаны.

― Нам понадобятся лошади.

― Уже за стеной, ― ответил он, а когда я бросила на него недоверчивый взгляд, Бьорн лишь подмигнул и сказал: ― Полагаю, тебе не составит труда подняться на крышу?

***

Мы ехали всю ночь, следуя вдоль реки до побережья, а затем по дороге, ведущей к следующему фьорду, в котором находился Селвегр. Когда я пустила лошадь рысью по знакомой дороге к ферме моей семьи и спешилась перед нашим домом, был уже разгар утра. Куры что-то клевали в земле, а две новые козы щипали траву вдоль забора. Огород радовал обилием весенней зелени, а вспаханное поле вдалеке давало уже высокий для этого времени года урожай, земля хорошо плодоносила.