Бьорн молчал.

У меня заныло в груди, потому что если он мне не верит, то не поверит никто.

― Ты думаешь, я лгу?

― Я так не думаю. ― Его взгляд остановился на обугленных остатках рун, затем он уставился в небо, поискал глазами облака, после чего снова посмотрел на меня. ― Но мне трудно поверить, что Илва стала бы рисковать своим народом только ради того, чтобы избавиться от меня.

― Матери готовы на все ради своих сыновей, ― ответила я, чувствуя, как в груди поднимается чувство вины, когда Бьорн вздрогнул. ― Она хочет, чтобы Лейф однажды стал конунгом, а ты этому мешаешь.

Бьорн отвел взгляд, его челюсть напряглась.

― Возможно, так и есть. Но мой отец доверяет ей и не поверит твоим обвинениям. Лучше нам вернуться в лагерь и рассказать ему о том, что ты увидела в рунах. Он сам сделает выводы на основании того, что мы ему расскажем.

Мы.

У меня свело желудок, потому что рассказать Снорри что-либо означало признаться, что я была в лесу с Бьорном. И тогда возникнет вопрос, что мы тут делали, тем более что Бодил велел мне не уходить.

― Я сама ему скажу. Ты ничего не видел, так что не стоит тебя впутывать.

Повернувшись, я направилась по руслу ручья в узкий овраг, который, как я знала, приведет меня обратно к фьорду.

― Почему ты избегаешь меня?

Слова Бьорна эхом пронеслись между каменными стенами оврага, заставив меня замереть на месте.

― Я не избегаю тебя. Почему ты так решил?

― Потому что ты в ужасе бежишь от каждой нашей встречи с тех пор, как мы покинули Фьяллтиндр.

― Ты сбежал от нашего разговора у костра прошлой ночью, ― заметила я, хотя это было слабым ходом, учитывая, что я действительно избегала его.

Я услышала плеск воды, когда он спустился по ручью, не позаботившись о том, чтобы остаться сухим, и остановился позади меня. Несмотря на страх быть обнаруженными, от которого у меня вспотели ладони и заныло в животе, находиться так близко к Бьорну было упоительно. Каждый вдох наполнял мой нос ароматом хвои и соли фьордов, а тепло, исходившее от него, заставляло меня прижиматься еще ближе.

― Бодил считает, что раз она в союзе с моим отцом, то может знать о делах клана, ― сказал он. ― Так что это от нее я ушел, а не от тебя. Чем ты оправдаешься?

Что я хочу потерять себя в твоих объятиях и боюсь, что все об этом узнают. Я сглотнула комок в горле.

― Я была занята тренировками.

― С Бодил. ― Его голос был ровным.

― Да, с Бодил и ее воительницами. ― Почему я не могу посмотреть на него? Почему я не могу встретить его взгляд? ― И что из этого?

Бьорн открыл рот, но вместо того, чтобы позволить ему говорить, я перебила:

― Ты ясно дал понять, что эта роль тебе не по душе. Ты недвусмысленно отрицал, что наши судьбы переплетены.

― Фрейя…

― Даже если бы ты считала иначе, Бодил ― лучший учитель. ― Я вспотела, голос звучал так тихо, что мне стало противно. ― Ты полагаешься на размер и силу, когда сражаешься, но я маленькая, слабая и…

― Ты не слабая.

Мои щеки покраснели.

― Ну, может, и нет. Но я слабее большинства мужчин, а это значит, что я не могу сражаться как мужчина. Я хочу научиться делать это как женщина.

Молчание.

Кусая щеку, я ждала, когда Бьорн заговорит, и предвкушение того, что он скажет, было чистейшей формой страдания. Я потела от волнения, и даже если он не мог видеть этого под моим плащом, то наверняка чувствовал запах, и все, чего мне хотелось, ― это прыгнуть в более глубокое течение ручья и позволить ему унести меня.

Вместо этого я заставила себя обернуться.

Вместо того чтобы хмуриться, Бьорн выглядел задумчивым. Когда наши глаза встретились, он кивнул.

― Ты имеешь на это право. Бодил научит тебя лучше, чем это мог бы сделать мужчина. ― Но затем он наклонил голову, его глаза прищурились. ― Но это не объясняет, почему ты отказываешься даже смотреть на меня.

Мое сердце замерло, затем забилось быстрее, и я тяжело сглотнула. Оправдания застряли у меня на языке как колючки, слова, которые ему придется принять, даже если он не до конца в них поверит.

Но я не хотела лгать. Только не ему.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я сказала:

― Я избегала тебя из-за того, что произошло между нами в Фьяллтиндре.

Бьорн расстроенно вздохнул.

― Мы сделали то, что должны были сделать, чтобы люди Харальда не схватили тебя, Фрейя. Даже мой отец не осудил бы нас.

― Тогда почему никто из нас не сказал ему?

― Потому что в этом не было необходимости! ― Бьорн вскинул руки, отводя взгляд. ― Это ничего не значило.

Я вздрогнула, а потом попыталась скрыть это, переступив с ноги на ногу. Напрасные усилия, потому что глаза Бьорна прищурились, и он сказал:

― Это не все, так ведь?

Так.

Проще было пожать плечами и ничего не ответить, чем признать правду. Проще было оставить все как есть и уйти, сохранив гордость.

Вот только это был бы поступок труса, который предпочел бы лгать и притворяться, чем признать правду, а я была не такой. Вернее, я не хотела быть такой.

― Это не было ничем. Не… ― Мой голос надломился, грудь болезненно сжалась. ― Не для меня. ― Глаза горели, и хотя меньше всего мне хотелось плакать, я скорее остановила бы биение своего сердца, чем сдержала слезы, горячими каплями скатывающиеся по щекам. ― Я хотела сделать то, что мы сделали. Хотела тебя.

Бьорн застыл на месте, казалось, даже не дыша.

Я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но все мое тело содрогнулось. Я должна стать воином. Лидером. Женщиной, которая объединит Горные земли под властью конунга. И все же я не могла вести разговор, не расплакавшись, как ребенок.

― Я знаю, что тебе это известно, ― сказала я, изо всех сил стараясь говорить так, чтобы у меня не перехватывало дыхание на каждом слове. ― Что ты оправдываешь мои действия, чтобы избавить меня от стыда и облегчить жизнь нам обоим. Я знаю, что должна быть благодарна тебе за это, но…

― Фрейя. ― Его руки обхватили мое лицо, большие пальцы смахнули слезы, но я оттолкнула его, потому что его прикосновение разрушило бы то, что осталось от моего самообладания.

― Я замужем за Снорри. ― Слова вырвались у меня на одном дыхании, и я крепко зажмурилась. ― Он твой отец, и хотя вы не всегда сходитесь во взглядах, я знаю, что ты ему верен. А значит, мое поведение оскорбительно для вас обоих. Ты пытался защитить меня, в то время как я… я…

И тут губы Бьорна прильнули к моим.

Я задохнулась, открыв глаза, и ударилась спиной о склон оврага. Его руки схватили мои запястья, подняв их над головой, а его бедра прижались к моим, удерживая меня на месте.

― Бьорн…

Он заставил меня замолчать, проникая языком в мой рот и проводя им по моим губам, разжигая страсть, которая уже полыхала между моих бедер.

― Я, ― прошептал он, покусывая мою челюсть, затем горло. ― Я, я, я, Фрейя. Ты любишь это слово, потому что тебе нравится брать на себя вину за все, независимо от того, виновата ты или нет.

Я перевела взгляд влево, на овраг, потому что достаточно было кому-то заметить нас, чтобы мы были обречены. Мы должны были остановиться. Но когда он прижался ко мне, все мысли о том, чтобы покинуть его, испарились.

― Я придумал план. Я поцеловал тебя первым. ― Его рот захватил мой, посасывая, поглаживая и покусывая. ― Я прикоснулся к твоей идеальной груди. ― Он прижал мое левое запястье к правому, легко обхватив их одной рукой, чтобы другой провести по моему боку, а большим пальцем погладить по пику соска.

Его колючая щека прижалась к моей, его дыхание щекотало мое ухо, когда он сказал:

― И не смей говорить мне, что давление, которое ты чувствовала между бедер в ту ночь, было уважением к моему отцу.

Тогда это было не так. И сейчас.

Нет, я чувствовала налитую головку его твердого члена, проступающую сквозь брюки, когда он приподнял меня одной рукой, возвращая туда, где я была в ту ночь во Фьяллтиндре. Желание пульсировало на вершине моих бедер, и я прижалась к нему, желая получить разрядку, в которой мне было отказано раньше.

Бьорн застонал мне в горло и отпустил мои запястья. Освободившись, я обвила руками его шею, распустила пучок его волос, а затем запуталась пальцами в шелковистых прядях.

Почему я не могла сопротивляться ему? Почему я была такой чертовски слабой?

Бьорн обхватил меня одной рукой за задницу, прижимая к себе, а другой рукой провел по лицу.

― То, что я не вошел в тебя той ночью, чуть не сломало меня, ― прорычал он. ― Я хотел тебя с первого взгляда. Я хотел тебя в Фьяллтиндре. Я хочу тебя сейчас, и завтра, и всегда, Фрейя.

Его дыхание обожгло мою кожу, когда он прошептал мое имя. Он произнес слова, которые прозвучали эхом моих самых темных фантазий, моих самых сокровенных желаний. Не один раз, а много раз.

Боги, как я хотела этого. Хотела его.

Звук шагов по лесной подстилке расколол тишину, и мы оба отпрянули друг от друга, а Бьорн бросил взгляд наверх. Мы долго молчали, потом он пробормотал:

― Это был всего лишь олень.

Но момент был разрушен, и разум вернулся. Я вытерла слезы с лица, затем встретила его взгляд, и мой голос наконец-то обрел твердость.

― Если мы сделаем это один раз, то откроем дверь в ад. И это будет повторяться снова и снова, пока нас не поймают. Потому что это случится. Бодил уже что-то подозревает.

Челюсть Бьорна сжалась, но он не стал спорить.

― Когда Снорри узнает, он причинит вред моей семье, возможно, убьет кого-то из них. Он казнит или изгонит тебя. ― Я подняла подбородок. ― Но я слишком незаменима, чтобы убивать, а значит, мне придется жить с чувством вины, что те, кто мне дороже всего, мертвы, потому что я не смогла обуздать свою похоть.

Если бы это была только похоть.

Похоть я могла контролировать, могла насытить другими способами, но чувства, растущие в моем сердце? Они искали лишь одного мужчину и выходили из-под контроля.

― Фрейя… ― Он вцепился в мои руки, губы приоткрылись, как будто он собирался возразить, но оказалось, что у него нет аргументов.

― Не подходи ко мне, Бьорн, ― прошептала я. ― Не смотри на меня. Не говори со мной. Не прикасайся ко мне, потому что теперь ты принадлежишь к числу людей, чья жизнь зависит от моего хорошего поведения. И если я поддамся искушению, это будет гибелью для всех нас.

Затем, поскольку я знала, что если останусь еще немного, то сломаюсь, я повернулась и пошла вниз по течению к фьорду.

***

― Среди нас шпион.

Мой голос был тише, чем я предполагала, но мне казалось, что, если я позволю себе хоть одну эмоцию, они все вырвутся из меня.

Бодил скрестила руки на груди, явно злясь, что я ушла, но я проигнорировала ее и добавила:

― Призрак снова явился мне и привел в лес, чтобы показать, где было оставлено послание с помощью рунического колдовства. ― Я рассказала обо всем, что произошло, опустив лишь появление Бьорна.

Когда я вернулась, Снорри, казалось, готов был задушить меня, но теперь его гнев исчез.

― Он говорил с тобой?

― Он лишь велел мне смотреть, ― ответила я, и эхо напряженного голоса призрака заполнило мою голову.

― Где Стейнунн? ― потребовал Снорри, и, когда скальд приблизилась, он схватил ее за рукав и потащил вперед. ― Это может стать еще одним испытанием. Ты должна услышать, что скажет Фрейя.

Скальд высвободилась из его хватки, затем плотнее запахнулась в свой плащ и спросила:

― Что ты видела?

Я должна быть осторожна, ведь все, что я скажу Стейнунн, может быть раскрыто в одной из ее песен, а я не забыла, что Бьорн считает ее шпионом в интересах Снорри.

― Призрак. Я видела его вблизи. Он был обожжен почти до костей, и, похоже, разговор причинял ему боль. Только глаза были целы. Они были человеческие, зеленые. Цвета листьев.

Снорри задрожал, а Стейнунн в тревоге отступила назад, когда он опустился на корточки, опустив голову на руки.

― Это она.

― Кто? ― спросила я, хотя Илва ответила:

― Ты не можешь этого знать.

― Слишком много совпадений, чтобы их можно было отрицать. ― Снорри поднял глаза на Илву, проигнорировав мой вопрос. ― Она предсказала приход Фрейи, и призрак появился только тогда, когда имя Фрейи родилось в огне. Она показывается только Фрейе. ― Его горло судорожно сжалось, когда он сглотнул. ― Она сгорела заживо, Илва. Ее можно было узнать только по украшениям на костях.

Осознание этого факта ударило меня по лицу, когда сапоги зашлепали по грязи, а Бьорн подошел к группе, скрестив руки и опустив глаза.

― Я вижу, Фрейя решила вернуться.

Никто не заговорил. Казалось, никто даже не дышал.

Снорри медленно выпрямился.

― Призрак явился к Фрейе и привел ее к доказательству того, что среди нас есть шпион. Я… я полагаю, что призрак ― это твоя мать.

Бьорн даже не моргнул, лишь пожал плечом и сказал:

― Похоже, она верна тебе даже в могиле, отец.

― Да. ― Снорри отвел взгляд. ― Или она связана с судьбой Фрейи.

Хотя его лицо было бесстрастным, в зеленых глазах Бьорна застыло напряжение, и моя грудь сжалась от сочувствия. Если призрак действительно был его матерью, значит, все эти долгие годы она оставалась между мирами, испытывая предсмертные муки. Если и существовал способ помочь ей, я его не знала, а значит, она могла томиться до скончания дней. Возможно, даже дольше.

― Послание было оставлено с помощью колдовства, ― проговорила я, чтобы отвлечь внимание от Бьорна, пока он смирялся с этим откровением. ― Шпион ― человек, владеющий рунической магией. Женщина.

Глаза Снорри и Стейнунн скользнули к Илве, и мне стоило больших усилий не закричать от восторга, когда на ее лице отразился дискомфорт, но заговорила Бодил.

― Покажи нам, какие руны ты видела, Фрейя.

Пожав плечами, я нагнулась, чтобы подобрать палку, а затем набросала на грязи увиденные руны. Когда я закончила ту, что была в центре, по моему лбу пробежал холодок, и я отшатнулась, выронив палку.