Мне вдруг стало больно дышать, и я зажмурилась.

― Почему, Фрейя?

Слезы вытекли из-под век и побежали по щекам, когда ответ, скрывавшийся глубоко внутри, вырвался из меня.

― Мой муж Враги был куском дерьма, ― наконец прошептала я. ― Он разрушил мою жизнь и сделал бы все возможное, чтобы разрушить жизнь Ингрид и Гейра, но… ― Я попыталась сглотнуть, но не смогла и закашлялась. ― Я убила его, Бодил, а он этого не заслуживал. Не заслуживал топора в затылок только за то, что был ублюдком.

― Я не согласна, ― ответила она. ― Репутация Враги была известна даже в Бреккуре. Ставлю все серебро в своем кармане на то, что по всей вашей деревне поднялось ликование, когда они услышали эту новость.

Я напряженно покачал головой.

― Может, он и был плохим человеком, но никто никогда не голодал. Он заботился об этом. А в Горных землях это имеет значение. Наш мир был суров и жесток, зимы уносили бесчисленное множество жизней, а неподготовленные или невезучие умирали от голода. Но не в нашей деревне, ведь у нас всегда была рыба.

Раньше.

А теперь, благодаря тому, что я убила его, скольких мы потеряем, когда наступит зима?

Но не поэтому я пренебрегала своими шрамами. И не поэтому я приветствовала боль.

― Я чувствую себя виноватой за тот вред, который причинила своей деревне, ― прошептала я. ― Но я не чувствую вины за убийство Враги. Я ничего не чувствую из-за этого.

― Потому что он заслужил свою смерть, Фрейя. Вот почему.

Я снова зажмурилась, вытирая слезы.

― Это не так. С другими людьми, которых я убила, всегда было ― я или они, поэтому вполне логично, что я не испытывала особых угрызений совести по поводу их смерти. Но Враги не угрожал ни моей жизни, ни даже жизни Ингрид, только сулил страдания, и я хладнокровно убила его, вместо того чтобы попытаться найти другое решение. Если бы я была кем-то другим, а не тем, кто я есть, Снорри наказал бы меня как убийцу, но вместо этого я свободна и не понесла наказания. Я должна чувствовать себя ужасно виноватой, но я не чувствую. Поэтому мне нужно заставить себя испытывать боль другим способом, наказать себя, потому что я боюсь, что если я этого не сделаю, то поступлю так снова.

Бодил медленно выдохнула, затем обхватила меня руками и притянула к себе, как делает мать с ребенком.

― Ты не заслуживаешь боли. В твоих венах течет кровь Хлин, поэтому твоя природа ― защищать тех, кто тебе дорог. Враги был человеком, который разрушал жизни всех, с кем пересекался, и никакая рыба этого не исправит. Ему не нужно было угрожать этой Ингрид, о которой ты говоришь. Он мог бы взять золото Снорри и уйти, но он решил причинить вред тебе и твоим близким. Это его собственная чертова вина, что он затеял драку не с той женщиной.

В словах Бодил была логика, но я помнила тот всплеск эмоций, который охватил меня, когда Враги озвучил свое намерение. Необходимость защитить. Страх. Но прежде всего ― ярость. И это было не то чувство, которое я могла объяснить кровью Хлин.

Бодил потянулась в карман, чтобы достать мазь.

― Намажь ее.

Я покатала баночку между ладонями.

― Обязательно. Но я бы хотела побыть несколько минут одна, если ты не против.

Она заколебалась, глядя на меня. Но, видимо, мои слова прозвучали правдиво, потому что она поднялась и, уходя, бросила через плечо предостережение.

― Не уходи, Фрейя. Есть много тех, кто ищет твоей смерти.

Вздохнув, я открыла банку и нанесла немного мази на шрамы, почувствовав почти мгновенное облегчение. Закончив, я откинулась на мокрый песок, подняла лицо к туманному небу и закрыла глаза. Если бы только существовал способ очистить мою голову. Способ заставить замолчать вопросы, постоянно привлекающие мое внимание. Способ не думать постоянно.

Мне нужна была передышка не от мира, а от самой себя. Вот только если кто-нибудь не стукнет меня по голове, шансов на это не было.

― Вдохни, ― пробормотала я, пытаясь выполнить одно из упражнений Бодил для успокоения ума, которому она научила меня в начале дня. ― Выдохни.

Мое сердце успокоилось, когда я задышала медленно, отгоняя все мысли, которые приходили ко мне, пока я стремилась к тишине в своем разуме.

Вдох.

Мой разум затих, но тишина была недолгой, потому что вскоре мои уши заполнил треск.

Вместе с вонью обугленной плоти.

Вздрогнув, я огляделась по сторонам, и мои глаза мгновенно нашли источник.

Вдоль берега шел призрак, оставляя за собой тлеющие угли и пепел.

Глава 24

Я застыла, глядя, как призрак в капюшоне идет по кромке прибоя, и ни один из людей, работающих на берегу, не обращает на него внимания.

Потому что, как и в прошлый раз, никто, кроме меня, не мог его видеть.

На этот раз я не стала задаваться вопросом, почему это так, а сразу же решила, что у этого… существа могут быть ответы на бесконечные вопросы о моем будущем. И сейчас у меня была возможность задать их.

Схватив меч, я сунула его в ножны и пустилась по берегу вслед за облаком дыма и углей. Я не бежала, потому что это могло привлечь внимание. И вызвало бы тревогу. Возможно, кто-то попытался бы остановить меня.

Или, что еще хуже, призрак мог исчезнуть, учитывая, что он явно не хотел, чтобы его видел кто-то, кроме меня.

Я шла быстро, улыбаясь и кивая тем, кого встречала, чтобы не давать им повода для беспокойства, но, хотя шаг призрака казался медленным, я не приближалась к нему. Дым щекотал мне нос, от вони паленых волос и плоти подташнивало. Я чувствовала вкус пепла, ощущала крошечные ожоги от углей, которые кружились в воздухе и оставляли следы на ткани моей одежды.

И все же, несмотря на то что фигура горела, ветер, дувший от него, был ледяным, как в зимнюю пору, и эта двойственность вызывала у меня мурашки от осознания того, что существо, которое шло передо мной, принадлежало двум мирам.

Он достиг края пляжа и направился в лес. Меня охватила дрожь, ведь последнее, что я должна была делать, ― это бродить в одиночестве. Но я не смела выпускать призрака из виду, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы пойти со мной. Так что, стиснув зубы, я отважилась войти в лес.

Кроме шипения и треска пламени, сжигающего призрака, не было слышно ни звука, как будто лесные существа видели то, чего не видели те, кто был на берегу. Было ли это благоговение или страх, я не знала. Сердце гулко стучало о ребра, ладони были мокрыми от пота, но я заставила себя ускориться. Потом я побежала. Но как бы я не старалась, как бы ветки не били меня по лицу, а корни не грозили упасть, я не могла сократить расстояние между нами.

― Подожди, ― взмолилась я, задыхаясь. ― Я хочу поговорить с тобой!

Призрак остановился.

Ругаясь, я заскользила по толстому слою хвои и грязи, едва не столкнувшись с ним.

― Пожалуйста, мудрый, ― сказал я. ― Я…

Призрак повернулся.

Я задержала дыхание, потому что в противном случае можно было закричать, ведь из-под капюшона на меня смотрели ошметки лица. Оранжево-красное пламя разъедало мышцы и кости, сквозь почерневшие дыры на месте щек виднелись зубы. Мужчина это был или женщина, я сказать не могла, потому что единственное, что было невредимым, ― это глаза. Хоть они и налились кровью, но зеленый цвет был ярким и притягивал мой взгляд.

― Я…

Он прервал меня жестом, указывая вверх по склону, и я, с тошнотой в животе, перегнулась через край и посмотрела в неглубокий овраг внизу. Сквозь деревья я увидела, что на камне посреди ручья горит небольшой костер, от мокрых дров поднимаются клубы белого дыма. Любопытствуя, я двинулась было вниз по крутому склону, но тут меня коснулось что-то ледяное.

С замиранием сердца я медленно повернула голову и обнаружила руку призрака на своем плече. Пламя плясало на почерневших костях, лишь кое-где оставались куски пузырящейся плоти, и все же, несмотря на то что я видела огонь, казалось, что его пальцы сделаны изо льда.

Меня охватило желание бежать, но я лишь судорожно вдохнула, позволив призраку толкнуть меня на колени. Он опустился рядом со мной, милосердно убрав руку, и жестом указал вниз.

― Смотри.

Как и тогда, когда он говорил со мной, когда мы покинули Халсар и отправились в Фьяллтиндр, голос призрака был болезненно хриплым, отчего мне захотелось отшатнуться. Бежать. Вместо этого я слушала. И смотрела.

Крылья затрепетали среди деревьев, и я увидела летящую птицу. Я не обратила на это внимания в поисках того, что призрак хотел мне показать. Мое внимание привлекло движение.

Перед деревом стояла фигура в плаще. Мне была видна только спина, и пока я смотрела, человек достал короткий сакс и что-то вырезал на коре. Затем убрал оружие в ножны, повернулся и пошел по оврагу, скрывшись из виду.

― Кто это был? ― выдохнула я, когда он ушел, и повернулась к призраку. ― Откуда ты…

Но призрак исчез.

Я расстроенно вздохнула, но затем начала спускаться по склону, зная, что призрак не стал бы тратить силы, чтобы показать мне это, что не имеет значения. Я надеялась, что знак, вырезанный на дереве, поможет мне понять.

На мху у основания дерева валялись ошметки коры от вырезанных знаков. Руны были начерчены по кругу, в центре которого был вырезан глаз. Я провела пальцем по кругу, не совсем понимая его значения, затем коснулась глаза в центре.

Перед глазами вспыхнул свет, а затем появилось лицо Снорри. Я попятилась назад ― видение исчезло, как только я перестала прикасаться к символам.

Руническая магия.

Я тяжело сглотнула, меня охватило беспокойство. Осторожно я протянула руку, чтобы снова коснуться вырезанных знаков. Перед глазами вспыхнул яркий свет, затем снова появился Снорри, блеклый и размытый, появляющийся и расплывающийся, словно я смотрела на него сквозь воду.

Но его слова были достаточно четкими.

С замиранием сердца я слушала, как он произносит речь о переходе в Гриндилл, его глаза пылают страстью, прямо как в момент, которому я была свидетелем. Затем видение исчезло, а я продолжала смотреть на дерево.

Кто-то слышал речь Снорри и оставил это послание. Раскрыл наши планы.

Но кто мог сделать такое? И кому предназначалось послание?

Очевидным ответом был Гнут, но все, кто слышал Снорри, были из Халсара, а значит, должны были ненавидеть ярла, напавшего на нас. Может, другой ярл? Или…

Конунг Харальд.

Моя челюсть сжалась, и кусочки головоломки сложились в единое целое. Илва.

Она хотела убрать Бьорна с дороги, я это точно знала. И хотя она сказала, что была с Бодил во Фьяллтиндре, ее не было достаточно времени, чтобы поговорить с ними обоими. Но истинным доказательством служили сами руны.

Это было колдовство, которое мало кто осмеливался практиковать, но я видела, как это делала Илва. Сначала во время ритуала, когда Хлин нанесла мне татуировки, а потом в Фьяллтиндре, когда она запечатала зал. Это было в ее власти, и у нее было больше мотивов, чем у всех, кто слышал речь Снорри, потому что она не хотела бросать Халсар.

― Сука, ― прошипела я, а затем развернулась, намереваясь притащить самого Снорри к этому дереву, чтобы показать ему доказательства заговора.

Я сделала шаг и врезалась в твердую грудь.

Отскочив назад, я выругалась и потянулась за мечом, но за мгновение до того, как выхватила его, поняла, что грудь принадлежит Бьорну.

Он скрестил руки.

― Что ты делаешь в лесу одна, Фрейя?

Не одна. С ним.

Что было полной противоположностью тому, чего я пыталась добиться. Если кто-то увидит нас вместе, это только подольет масла в огонь слухов, а это чревато последствиями.

― Почему ты следишь за мной?

Одна темная бровь изогнулась.

― Потому что мой отец приказал мне сохранить твою жизнь, а позволить тебе бродить одной и погибнуть ― это противоречит его приказу.

Мои щеки запылали.

― Ладно. Это не имеет значения. ― Мне было трудно сосредоточиться, мысли плясали в голове, пока я пыталась придумать, что сказать. ― Мне явился призрак. Он прошел по берегу и привел меня сюда.

Бьорн напрягся.

― Призрак?

― Да. ― Мне стоило большого труда встретить его взгляд. ― Он привел меня туда, ― я указал жестом на склон, ― и сказал, чтобы я смотрела. Он коснулся меня, и, хотя сам он горел, его рука была словно лед.

Он беспокойно заерзал, и я не могла его за это винить.

― Что ты видела?

― Тот сигнальный костер, ― я указала жестом на слабо дымящийся пепел, ― горел сильно. Там была женщина.

― Женщина? Ты видела ее лицо?

Я покачала головой.

― Она была в капюшоне. Но она вырезала руны на дереве, а потом исчезла в овраге. ― Я повернулась к дереву, чтобы указать на них, и испытала шок.

Руны исчезли, на их месте остался лишь тлеющий круг.

― Нет, ― прорычала я. ― Этого не может быть. Они были прямо здесь! ― Повернувшись к Бьорну, я сказала: ― Я прикоснулась к рунам, и они показали видение Снорри, произносящего речь, в которой подробно излагались его планы покинуть Халсар и захватить Гриндилл. Это было послание.

― Я тебе верю. ― Обойдя меня, Бьорн низко наклонился, чтобы рассмотреть то, что осталось от рун. ― Существуют комбинации рун, которые могут сгореть сами по себе, как только их магией воспользуются. Это очень полезно для тех, кто оставляет сообщение, которое никто посторонний не должен увидеть.

― Черт! ― Я сильно ударила ногой по камню, отправив его в заросли, так как мой гнев нарастал.

― Почему ты так злишься? ― спросил Бьорн, настороженно глядя на меня.

― Потому что теперь он никогда не поверит, что это была Илва! ― Подхватив еще один камень, я швырнула его в дерево, не заботясь о том, что выгляжу по-детски. ― Это будет как в Фьяллтиндре ― ее слово против моего, что она в сговоре с Харальдом, и ты знаешь, кому поверит Снорри.

― Ты думаешь, это дело рук Илвы? Зачем ей это?

― Очевидно, это она. ― Я согнулась пополам, пытаясь совладать с иррациональным приступом ярости, который требовал отправиться обратно в лагерь в поисках крови. ― Она вёльва. Она умеет использовать руны. Мы знаем, что она хочет избавиться от тебя, чтобы Лейф мог стать наследником.